На сорок старше

Девушку разбудило мягкое прикосновение к её плечу, но Саше так сильно не хотелось просыпаться, что она замычала, переворачиваясь на другой бок. Ей казалось, что она у себя в комнате, и её пытается разбудить мама. – Уже десять тридцать, Саш, просыпайся, – вдруг услышав голос учителя, Саша распахнула глаза, вспоминая всё произошедшее. Константин Олегович выглядел так свежо. Чистая белоснежная футболка, расчёсанные темные волосы, те самые серые пижамные штаны. Девушке вдруг стало стыдно за свой внешний вид – наверняка сейчас она была похожа на выжатый лимон. Что-то рассмешило гитариста, и он улыбнулся, насмешливо смотря на неё. Он действительно напоминал ей ангела. – Ты можешь позавтракать вместе со мной, а после пойти домой, – предложил он, разворачиваясь и уходя в сторону кухни. – Подождите! – быстро произнесла Саша, и тот остановился, вопросительно взглянув на девушку. Она молчала, смотря ему в глаза. Костя нахмурился и подошёл к ней ближе, спрашивая: – В чем дело, Саш? Она неторопливо поднялась на колени, заглядывая в его глаза. Он явно был сбит с толку, не понимал, что она от него хочет. Саша протянула руку к его лицу и собиралась уже провести костяшками по щеке, как он вдруг резко отпрянул и грубо схватил её за запястье. Да уж, о чём она думала, когда решила это сделать? Что он так просто поддастся ей? – Прекрати это, сейчас же, – строго сказал он, хмурясь ещё сильнее. Сколько же надежды он видел в её взгляде. Девушка выглядела такой красивой, ещё немного сонной, что внутри него все пылало от двояких чувств и решений. Она ощущала, как ему сейчас приходится нелегко. Даже строгость в его голосе звучала не искренней, а скорее поддельной, чтобы избежать неизбежного. – Вы так устали бороться с самим собой, – улыбнувшись, тихо сделала свое заключение Саша и предприняла ещё одну попытку погладить его по щеке. В этот раз он не препятствовал ей, позволив провести ладонью от виска до шеи. – Зачем ты это делаешь со мной… – пробормотал он. Учитель выглядел сейчас скорее жалким, его дыхание стало глубже, пульс участился. Он медленно наклонился и прильнул к её раскрытым губам, окончательно проигрывая эмоциям. Это была первая инициатива с его стороны. Саша обняла его шею, жадно отвечая на поцелуй. Как же это было… Возбуждающе. Да, сюда подойдет именно это слово. Он в свою очередь снова схватил её за горло, но более нежно, чем в тот раз, в подъезде. Она неосознанно передвинула руки выше и зарылась пальцами в его мягкие волосы. Учитель вдруг поспешно убрал её запястья с головы, отстраняясь от девушки. Что? Что она опять сделала не так? Почему он остановился? Она не была готова снова посмотреть в его серые глаза, поэтому обняла гитариста, утыкаясь носом куда-то в шею. Он обвил свои руки вокруг её талии, поглаживая по спине. Это было так приятно. – Я поеду в больницу сейчас, – неохотно выбираясь из объятий оповестила его она. Саша вспомнила про родителей, ей очень захотелось увидеть их. – Уверена? А как же завтрак? Ты поедешь с гитарой? – обеспокоенно спрашивал учитель, наблюдая, как она снимает комплект белья с его дивана. – Я не голодна, – пожала плечами она, выбирая один вопрос из всего потока. – Спасибо вам. За всё.

***

С того момента, как Саша ночевала в доме у учителя, прошло всего два дня. Она жила одна в квартире, потому что родители все ещё лежали в госпитале. Ей даже по-своему нравилось это. Она могла громко слушать музыку, играть на гитаре хоть целый день, готовить только для себя, и никто бы не накричал на неё за это. Свобода. Также она очень много думала о Константине Олеговиче. Интересно, что он чувствовал, когда она внезапно поспешила уйти, даже не позавтракав? Она очень надеялась, что он волновался за неё. Это меньшее, что он может сделать. Саша больше не сомневалась ни на секунду, что любит его. Она постоянно вспоминала о губах, которые прикасались к её собственным, и представляла, как же было бы хорошо почувствовать их на других частях тела. Эта мысль возбуждала её. Иногда даже очень сильно. В понедельник она шла на занятия одна. Витя не захотел идти, сославшись на то, что раз каникулы в школе, значит и на всех кружках тоже. Но Саша не могла ни при каких обстоятельствах отказаться от встречи с учителем, поэтому медленно брела по дороге в Клуб без своего друга. Она сидела на диване одна, крепко сжав гриф гитары в руке и уставившись в одну точку. Она услышала знакомый хлопок входной двери и молниеносно повернула голову в сторону звука. Это был он. – Здравствуйте, – крикнула девушка, и учитель кивнул ей в ответ, подходя ближе. – Больше никто не придет? – спросил он деловито, с удивлением. – Кажется, нет, – она пожала плечами, уловив аромат его одеколона. – Тогда будем вдвоем, – усмехнулся учитель, разматывая с шеи тёмно-синий шарф и отходя к раздевалке. Он снова вёл себя как ни в чем не бывало. Чёрт, как ему это удается? Прошло ведь всего лишь пару дней. Неужели так будет всегда? Он сидел чертовски близко к Саше, разбирая с ней очередную песню по нотам. Его запах сводил её с ума, поэтому она постоянно путалась и глупила, что раздражало гитариста и смущало её саму. – Что с тобой сегодня такое? – спросил он, когда Саша в очередной раз запуталась в нотах. – Довольно сложно сконцентрироваться на гитаре, когда мы здесь вдвоём, – еле слышно пояснила девушка, и учитель резко выдохнул, опустил голову и напряжённо потёр лоб. – Это не может продолжаться так дальше… – раздражённо прошептал он, а затем резко поднял взгляд на Сашу и взял её за плечо, присаживаясь на стул ещё ближе. – Сейчас тебе может и кажется, что ты влюблена в меня, но это не так. Прошу тебя, оставь меня в покое, и это скоро пройдёт. – Но… – Ты ещё совсем маленькая девочка, пойми же, что ты не можешь быть влюблена в меня! – учитель сжимал пальцы на её плече всё сильнее и сильнее. Сашу кольнуло обидой, она чувствовала, как он начинает злиться, – Подростки часто поддаются фальшивым эмоциям, и я был когда-то таким же. Я долго думал – из-за чего ты могла в меня влюбиться? Моя внешность? Я стар, Саша! Слишком стар, чтобы поддаваться твоему букетно-конфетному настроению. Мы родились в разное время, у нас разные интересы, разные взгляды на жизнь. Так что не смей больше даже упоминать об этом, не говоря уже о прикосновениях и поцелуях. Никогда, – он поднялся со стула и отошёл в другой конец комнаты. Учитель опёрся об стену рукой и прислонился головой к запястью, закрыл глаза и ещё раз тяжело выдохнул. Саша молча наблюдала за ним. Она видела, как тяжело ему даётся эта речь. «На самом деле он совсем не хочет меня отпускать от себя» – пронеслось у неё в голове. Ей не хотелось плакать, не хотелось спорить с его теорией о фальшивой влюблённости, не хотелось ничего. Кроме него самого. – Я понимаю, что тоже допустил много ошибок, – тихо говорил он, не меняя своего положения, – Я просто сорвался, тем самым позволив тебе начать строить романтические мечты. Но я не хотел этого, и такого больше не повторится, – «Правда?» – с усмешкой произнесло подсознание Саши. Она отчетливо помнила его движения, его увлечённый шёпот… Это точно нельзя было назвать «не хотел этого». – Хорошего вечера, – кивнула Саша и стремительно вышла из его кабинета. Костя выглядел откровенно изумлённо. «Хорошего вечера»? Он ожидал совсем другой реакции от этой хрупкой девушки. Почему она так странно себя повела? Выдохнув с облегчением, он тоже собрал вещи и вышел в холл примерно через десять минут после её ухода. Её куртка уже не висела в гардеробе.

***

Саша быстрым шагом пересекала улицу, освещенную лишь фонарём. Уже давно стемнело и похолодало, но именно этого она и ждала весь оставшийся день. План сформировался у неё в голове, когда она ещё была в кабинете с Константином Олеговичем. Но, по сути, реального плана не было – она просто собиралась прийти к нему поздно вечером. Она не знала, что будет делать и говорить, полагаясь на интуицию. Не знала ничего, поэтому её время от времени охватывало волнение, сковывая движения девушки. Набрав рандомный номер в домофоне, она попросила какую-то милую старушку открыть дверь и проскользнула в тёплый подъезд. Поднявшись на нужный этаж, девушка постучала в дверь и прижалась к стене сбоку, затаив дыхание, подобно Матильде из фильма «Леон». В квартире послышались шаги, но, остановившись перед дверью, учитель немного помедлил перед тем, как открыть её. Он вздрогнул, когда девушка выскочила со стороны, вставая перед учителем, затем испугался, что что-то опять случилось, затем разозлился. Как она посмела снова прийти сюда, когда он запретил ей? Зачем? – Что ты здесь делаешь? – нахмурился гитарист, но это скорее звучало, как «Тебе лучше уйти». На нём снова были лишь серые пижамные штаны, от чего у Саши прервалось дыхание. Нет, она больше не будет бороться с этим изнурительным желанием, съедающим её изнутри. Она не ответила на его вопрос. Саша сделала смелый шаг за порог квартиры, встала на цыпочки и дотянулась до губ гитариста. Они были тёплыми – по сравнению с ней самой, только что побывавшей на улице поздно вечером. Гитарист дёрнулся, пытаясь отстраниться, но она крепко обняла его правой рукой за шею. Тот сделал шаг назад, вглубь квартиры, и Саша схватилась за ручку двери свободной рукой и захлопнула её за собой. Наконец Костя сдался, отвечая на поцелуй желанных губ. Какие нормы морали, какие правила могли существовать, когда такое юное и прелестное существо прижималось к нему, готовое отдаться душой и телом? Он не был в силах чувствовать что-то, кроме неизмеримой любви к этой глупой девчонке, которая так и не послушалась его. Здравый разум забивался в дальний уголок его головы, на смену которому приходила похоть, желание, которого он не испытывал уже очень давно. Это опьяняло его ещё сильнее. Саша расстегнула молнию одной рукой и сбросила с себя куртку на пол. Это на миг отрезвило гитариста, и он заставил себя отстраниться, начиная бормотать: – Нет, нет, нет, уходи отсюда, ты совсем дурочка… – Ни за что на свете, – прошептала она, поглаживая его голые плечи и шею, снова опьяняя его сладким поцелуем. На этот раз Костя даже не пытался сопротивляться. Плевать, плевать на всё это. Он обхватил талию девушки и прижал её к двери. Руками он ощущал сильную дрожь, проносящуюся по всему её телу. Саша почувствовала, как его язык пробирается ей в рот, переплетаясь с её собственным. Как же чертовски вкусно пахнул гитарист. Он снова оторвался от её губ, и девушка уже подумала, что он снова решил всё испортить, но он, к её удивлению, вдруг смерил её затуманенным взглядом и прильнул к шее девушки, осыпая поцелуями каждый её миллиметр. Это было настолько приятно, что по телу сразу забегали тысячи мурашек. Она склонила голову набок, подставляя ему больший участок невинной кожи. Саша была возбуждена. Сильнее, чем когда-либо за всю свою жизнь. Костя нащупал края её толстовки и медленно, как бы спрашивая разрешения, потянул её вверх, нежно касаясь костяшками пальцев талии девушки. Юное и ещё совсем невинное тело заводило его, даже вызывая отвращение к самому себе. Сняв через голову ненужный предмет одежды, Саша быстро разулась и поспешила вернуться к ласкам учителя. Тот нагнулся ещё ниже, целуя теперь обнажённые ключицы девушки. Девушка рефлекторно запустила пальцы в его волосы, слегка потянув за них. От этого у мужчины прервалось дыхание, и он вдруг выдохнул ей на ухо: – Не против, если мы переместимся в спальню? Она кивнула, и гитарист подхватил её на руки и бережно понёс в свою комнату. «Назад пути уже нет» – пронеслось в обеих головах, но это было уже так неважно. Опустив Сашу на уже расстеленную кровать, гитарист чересчур опытно расстегнул застежки её бюстгальтера, оголяя маленькие аккуратные груди. Завороженно приковав туда свой взгляд, он обхватил их обеими руками, слегка сжимая в ладонях. В этот момент Саша подумала, что ей должно быть стыдно, но она не испытывала ни капли смущения, жаждая его чувственных прикосновений. Учитель тем временем полностью утонул в красоте её тела, почти не отдавая отчёта своим действиям. Повалив её на спину, он навис сверху, продолжая целовать её губы и щеки, иногда спускаясь к шее. Он погладил и без того твёрдые соски, спускаясь рукой ниже. Расстегнув пуговицу джинсов, Костя скользнул рукой под трусики, вдруг удивляясь: – Как же сильно ты меня хочешь… – прошептал он, чувствуя, как там влажно. Кажется, он не один сейчас умрёт от желания. Саша опустила руку вниз и достала что-то из кармана джинсов. Костя понял, что это презерватив, как только она вложила его ему в руку. – Неужели ты знала, что так будет? – нахмурился он, поймав лишь её игривую улыбку в ответ. Не в силах больше терпеть, гитарист использовал предмет по назначению и избавился от штанов девушки, коленом раздвигая её ноги. Саша бедром чувствовала его напряжённый член. Он тоже был возбуждён, и это было из-за неё. От этой мысли Саша еле слышно застонала, раздвигая колени ещё шире. Слегка дрожа от возбуждения, Костя принял удобное положение, почувствовав её тепло там, внизу. – Я постараюсь быть аккуратным. Готова? – заботливо спросил он прямо на ушко, и Саша впервые подумала о боли, которая её могла ожидать. – Да, – ответила девушка, обнимая гитариста за шею. Костя надавил сильнее, и Саша вдруг вздрогнула, сильно прикусив губу. Учитель замер, позволяя девушке привыкнуть к новым ощущениям, переждать саднящую боль. Какое-то время они оба молчали, и он лишь успокаивающе осыпал её лицо поцелуями. – Всё в порядке? – задал вопрос он, спрашивая разрешения на дальнейшие действия, и Саша кивнула, заглянув ему в глаза. Но гитарист предпочёл не смотреть на неё, и поспешил уткнуться в её шею, такую горячую от волнения. Медленно он начал движения туда-обратно, стараясь причинить как можно меньше неприятных ощущений девушке. Она закрыла глаза, но чувствовала лишь непрекращающийся зуд между ног. Немного потребовалось учителю времени, чтобы начать ускоряться, теряя остатки самоконтроля. Он рвано дышал, чувствуя, что не продержится и пяти минут, ведь секса у него не было уже слишком давно. Даже наличие презерватива и мысли о смерти любимого пса из детства не спасали его от неизбежно приближающегося оргазма. Девушка отметила, что приятно было наблюдать за тем, как Константин Олегович близится к завершению. Он тщательно скрывал своё лицо где-то у неё в шее, но она слышала его хрипы, чувствовала резкие подёргивания всего тела. Наконец гитарист совершил последний толчок и замер, издав еле слышный сдавленный стон. Всё его тело задрожало, напрягся каждый мускул. Блаженно выдохнув, он расслабился, чмокнув Сашу в шею. Девушка почувствовала мурашки под своими пальцами, которые бегали по его коже. Учитель явно находился в экстазе. Он медленно вышел из неё и снял презерватив, быстро его куда-то спрятав. Затем вернулся к девушке и обнял её, пристроившись рядом. Сейчас Саше хотелось просто побыть рядом с этим мужчиной в тишине, засыпая в его объятиях. Она так сильно желала, чтобы он разрешил ей остаться здесь, с ним. В постели, полностью пропахшей запахом гитариста, сливающимся с её собственным. Проклятый звонок телефона, раздавшийся из куртки Саши, небрежно брошенной в коридоре, заставил вздрогнуть их обоих. Они растерянно посмотрели в глаза друг другу так, словно их застукали за очень грязным делом. Девушка знала, что, вероятнее всего, это мама, а значит не ответить было плохой идеей. Отстраняясь от учителя, она вскочила в кровати и легкой походкой засеменила до забытой куртки. – Да? Все хорошо, мам. Я уже давно дома. Не волнуйся, я покормила кота. Хорошо. Люблю тебя. Подняв с пола толстовку, она быстро натянула её на себя и поспешила вернуться обратно. Её одежда, уже аккуратно сложенная, лежала на кровати. Учитель успел облачиться в свои пижамные штаны и теперь сидел на краю постели, подставив руки под голову. – Уходи, – не своим голосом произнёс Константин Олегович, и от холодности его слов у неё перехватило дыхание. Он… Прогоняет её? – Что? – она собиралась спросить это более уверенно, но получилось еле слышным шёпотом. – Одевайся и постарайся больше никогда не появляться в этом доме. Это неправильно, – Что заставило его так резко сменить настрой? Всего пару минут назад он чувственно прижимал к себе девушку, лаская её плечи. Саша растерянно молчала, зная, что он перебьёт её, если та начнет говорить. Она медленно начала подходить к учителю, с отчаянной надеждой, что он просто шутит и это всё неправда. – Я серьёзно. Забудь про меня, прекрати ходить на мои занятия, займись чем-то другим. Но так не может продолжаться и дальше. Девушка чувствовала, как отвратительным комом в горле подкатывают слёзы. Его голос звучал серьёзно, даже скорее грозно, и она понимала, что не сможет просто ослушаться его и на этот раз. – Но почему? – дрожащим голосом спросила Саша. – Только что ты соврала матери, что находишься дома и даже покормила кота, когда на самом деле находишься чёрте где! – он наконец поднял на неё свой взгляд, тем самым вызвав мороз по всей её коже. Лучше бы он так и смотрел себе под ноги. Всем нутром Саше хотелось оспорить его высказывания, ведь она действительно покормила кота перед тем, как выйти из дома. Но спорить было бессмысленно. Натягивая джинсы, девушка безуспешно пыталась сдержать слёзы, горячими каплями скатывающиеся по её щекам. Внизу всё ещё все саднило, от чего становилось ещё хуже. Застегнув молнию куртки, Саша в последний раз подняла мокрые от слез глаза на своего (Можно ли его теперь назвать «своим»?) учителя, который терпеливо стоял в коридоре, наблюдая, как она собирается. Его напряжённые брови были едва различимы в практически кромешной тьме, но Саша была ей только рада, ведь её лицо точно было красным и опухшим. Она ощутила прилив гнева, на пару мгновений затмившего даже горечь внутри неё, но даже при таких обстоятельствах не могла не признать, что его внешность действительно восхитительна. Никогда она не встречала людей с настолько выраженными чертами лица. Ей пришла в голову мысль, что, возможно, это она просто недостойна его. В этом всё дело. Саша вышла за дверь и быстро зашагала вниз по ступенькам, а как только вышла из подъезда, вдруг неистово побежала подальше от этого злосчастного места. Сейчас ей просто хотелось оказаться как можно дальше от гитариста и там спокойно сгореть от стыда. Прокрутив только что произошедшее в груди в сотый, если не тысячный раз, ей вдруг пришло озарение. Учитель всего на всего использовал её. Поиграл с чувствами, насладился юным телом и тут же отказался от ответственности и последствий. Да и от самой Саши в целом. Он спас её от изнасилования её собственного парня, но поступил ещё ужаснее, чем Серёжа. Её пронзила душераздирающая боль, в десятки хуже той, что она чувствовала ещё у него дома. Саша замедлила шаг, уже даже не пытаясь сдерживать плач. Она вдруг закричала, не справляясь с накатившей обидой и рухнула на колени, истерически рыдая. Никогда в жизни ей ещё не было настолько плохо. Она чувствовала себя разбитой, униженной, брошенной, никому не нужной. Девушка долго сидела на холодном асфальте в темноте, беззвучно выплакивая остатки гордости и малейшей любви к себе. Изо рта шёл пар, намекающий на низкую температуру. Но ей было сейчас так всё равно. Она не чувствовала холода, не чувствовала твердого асфальта, упирающегося ей в колени, не чувствовала усталости, сидя во дворе соседнего дома от учителя. Саша чувствовала лишь изматывающую, уязвимую и по-отвратительному отчаянную боль.