(Cannot Live) Under the Same Sky

      Ло Бинхэ не смог заснуть ни на минуту этой ночью. Его мысли были в беспорядке, он пытался понять, где совершил ошибку. Он закрывал глаза, лежа в кровати, и возвращался к произошедшему недавно в маленьком бамбуковом домике, сравнивал с тем, что выяснил, наблюдая за этими двумя последние несколько месяцев.       Двойник казался слабым и приставучим, словно цыплёнок, запечатлевшийся на Шэнь Цинцю.       Был ли он слишком настойчивым?       Но потом он вспомнил, как рука Учителя раз за разом тянулась ему навстречу, и почувствовал, что сердце забилось чаще, а во рту враз пересохло. Он был уверен, что Шэнь Цинцю насторожился и захотел проверить что-то. Скорее всего причина была та же, что и в прошлый раз, когда он его оттолкнул, но какая? Заметил ли Шэнь Цинцю его попытки скрыть всё то, что он пытался найти?       Ло Бинхэ медленно открыл глаза и перевел взгляд на свой меч. И задумался, не ответом ли на вопрос об уничтожении меча были вызваны сомнения Шэнь Цинцю. Неужели он в чем-то ошибся?       Он раздосадовано застонал. В этот раз он был слишком импульсивным и несдержанным, потерял всякую осторожность. Ло Бинхэ повернулся спиной к двери и закутался в одеяло, нахмурившись и пытаясь заставить себя заснуть, отдохнуть, делать что угодно, но вместо этого пытался понять, что именно сделал неправильно. И тут он услышал, что кто-то приблизился к двери. Человек с другой стороны замер в нерешительности на мгновение, а затем послышался тихий голос.        — Бинхэ?       Ло Бинхэ не ответил. Он свернулся в клубок на кровати, погруженный в уныние. Несколько минут спустя он услышал, как Шэнь Цинцю вошел, тихий звук шагов был единственным, что нарушало тишину в комнате. Шэнь Цинцю присел на край кровати, его рука потянулась к волосам Ло Бинхэ, торчащим из-под одеяла. Его рука бережно пробежалась по темным водопадам волос, медленно пропуская пряди между пальцами. Ло Бинхэ не мог не чувствовать мрачного торжества, ощущая, как пряди волос разделяются и соединяются снова под бережными прикосновениями, но рука вдруг остановилась. Он почувствовал, что Шэнь Цинцю пристально смотрит на него.       Ло Бинхэ заледенел: "Он заметил что-то ещё?"       Раньше, чем Ло Бинхэ хотелось бы, Шэнь Цинцю убрал руки. Их тепло очень скоро тоже покинуло его.       Тишина.       Шэнь Цинцю начал:       — Ты...        — Учитель, — прервал его Ло Бинхэ, даже не обернувшись, чтобы взглянуть на него.       И опять безответно.        — Учитель? — повторил он.       Дрожащий выдох сорвался с губ Шэнь Цинцю.        — Ты — не он, не так ли? Прекрати это, — сказал он; его голос был полон презрения. Шэнь Цинцю встал, в его глазах смешалось множество эмоций: грусть, разочарование, боль от предательства, гнев — но Ло Бинхэ это не волновало.        — Учитель, я... — он сел и потянулся обнять своего Учителя, его халат слегка распахнулся. Шэнь Цинцю увидел его чистую, лишенную шрамов кожу.        — Как ты оказался здесь, где он?! — спросил Шэнь Цинцю гневно, схватив его за воротник.       Ло Бинхэ улыбнулся, в его улыбке смешались сокрушительное разочарование, мрачное веселье и тоска.        — Учитель, разве я не Ло Бинхэ? — сказал он, усмехаясь. Его голос был одновременно саркастичным и полным страдания, язвительным и самоуничижительным.        — Да, но ты не он, — холодно ответил он, его руки отпустили ворот чужого халата.        — Разве я не лучше него? Не сильнее? Почему ты настаиваешь на...        — Да, но ты. Не. Он. — Он повторил, делая акцент на каждом слове, а затем развернулся выйти из комнаты. Однако Ло Бинхэ схватил край его рукава и с силой потянул, подтаскивая Шэнь Цинцю к себе.        — Но я — он, — прошептал он на ухо Шэнь Цинцю, разочарование и гнев в его тоне были очевидны. Он уронил Шэнь Цинцю на кровать и навалился сверху, не позволяя двигаться; его глаза хищно засияли. Он наклонился, его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Шэнь Цинцю, но человек под ним даже не пытался сопротивляться. Он просто смотрел на него безжизненными обсидиановыми глазами, едва различимыми в темноте ночи.        — Что в нем такого, что так тебе нравится? Что есть у него, чего нет у меня? Я лучше во всех отношениях, я сильнее, мои техники, мои боевые навыки, моё совершенствование...        — Ло Бинхэ, — мягко позвал Шэнь Цинцю, прерывая его мысли. Ло Бинхэ тотчас замолчал. Горе и разочарование промелькнули в его глазах.        — Ты действительно хочешь знать?       Ло Бинхэ не хотел. Не хотел слышать это.       Возможно, глубоко внутри он уже знал.       Всю свою жизнь он терпел удар за ударом, но после долгого и трудного пути ему удалось подняться над всеми остальными. Он думал, что будет счастлив после, думал, что, заполучив всё в мире, станет счастливейшим человеком на свете. И так и было какое-то время. У него были все женщины, которых он хотел когда-либо, у него были богатство, власть — всё, и он был уверен, что находится на вершине. Но, возможно, где-то в пути он также потерял и себя. В тот судьбоносный день, когда он увидел своего двойника и этого Шэнь Цинцю, когда мужчина помог ему, обнял его и позаботился о нем, когда передал ему духовную энергию, когда расчесал и заплел волосы, Ло Бинхэ вспомнил то, что давно забыл.       И тогда он кое-что понял.       Он никогда не был по-настоящему счастлив, и никогда не будет. По крайней мере не так, как были эти двое. У него было всё: женщины, власть, сила, но на его пути не нашлось ни одного человека, кто направлял, останавливал бы, когда он заходил слишком далеко, того, кто не просто поддерживал. Не было никого, кому он мог бы открыться, не заботясь о том, чтобы не обидеть и не оттолкнуть от себя. Да, множество людей следовало за ним, но ни один из них не шел с ним плечом к плечу… В отличие от этих двоих, всегда идущих бок-о-бок, что могли бы счастливо прожить свою жизнь вместе. Но Ло Бинхэ не понимал, почему не может получить этого, тем более, что двойник по сути лишь худшая версия его самого.       Шэнь Цинцю снова прервал его мысли:        — Ло Бинхэ этого мира действительно не так умел как ты, не так харизматичен, не так силен.       Шэнь Цинцю улыбался, но не ему.        — Он, конечно, много плачет и всё время липнет ко мне, как маленькая овечка. Он бывает излишне ревнивым и неуверенным в себе. Часто дуется и порой слишком неусидчив, и чувствителен, как по мне, но знаешь, что? — Голос Шэнь Цинцю сорвался: — Это не имеет значения, потому что он честный и послушный, и мы оба счастливы большую часть времени. Намного важнее...        — Если тебе нравится такой тип людей, я...        — Он — не ты.       Ло Бинхэ посмотрел на мужчину под собой.       Остальные слова, что он собирался произнести, так никогда и не сорвались с его языка.        — Я действительно не смогу победить в этот раз… не так ли? — выдохнул Ло Бинхэ больше для себя, чем для другого мужчины. Он опустил лицо, прикасаясь своими губами к губам Шэнь Цинцю, а затем слегка прикусил их. Губы Шэнь Цинцю едва заметно дрогнули, но, разумеется, такие действия никогда не ускользали от взгляда Ло Бинхэ.        — Учитель, ты боишься меня? — спросил он, его голос был чуть громче шепота, но злого умысла в нем было достаточно, чтобы пустить дрожь по телу Шэнь Цинцю. Секунду Шэнь Цинцю был уверен, что этот Ло Бинхэ силой принудит его, причинит боль, ранит злыми словами, но вместо этого Ло Бинхэ сделал кое-что неожиданное. Он резко сел, притянул Шэнь Цинцю к себе и обнял. Шэнь Цинцю рефлекторно поднял руки, чтобы обнять в ответ, но остановился на полпути, не зная, что делать.        — Ты так сильно меня ненавидишь…?       Шэнь Цинцю не знал, что сказать на это. Этот момент уязвимости напомнил ему о другом человеке, и сердце его дрогнуло. Он ухватился за спину Ло Бинхэ и скрыл лицо в сгибе его шеи. Если быть абсолютно честным, он хотел сказать так много вещей:       "Ты очень страшный человек, знаешь? Конечно же я боюсь тебя. Но ненавидеть? Как я могу? Ты, всё же, Ло Бинхэ, в конце-то концов. Просто ты такой высокомерный, самовлюбленный, яростный, эгоистичный — да в целом пугающая личность. Кто не был бы в ужасе? Кроме того, как ты попал сюда? Даже когда один из мечей был уничтожен, как тебе удалось пересечь грань? Где другой Ло Бинхэ? В твоем мире? Или он все ещё в Южных Вершинах? Ты имеешь какое-то отношение к тому, что там произошло? Было ли всё это твоим планом? Он ранен? Ты сделал с ним что-то? Почему ты здесь? Почему ты пришел ко мне? Почему притворился им? Почему? Почему? Почему?"       Но ни одно из этих слов не сорвалось с его губ. Вместо этого Шэнь Цинцю выдавил лишь одинокое, жалкое:        — Бинхэ…       Он назвал его имя, но звал не его. В его голосе было что-то, выбившее весь воздух из лёгких Ло Бинхэ и тисками сжавшее его сердце.        — Учитель… — повторил он.       Его голос был всего лишь эхом для Шэнь Цинцю.       Ответа не было.       Когда Ло Бинхэ проснулся, его руки все ещё обнимали Шэнь Цинцю. Он не понимал, что чувствует по этому поводу. Он должен был ощущать некоторое удовлетворение оттого, что отнял эту возможность у двойника, но не мог найти в себе ни капли радости. Вместо этого он чувствовал непрекращающуюся тяжесть на сердце. Он прижал мужчину ближе, и тот прильнул к нему.       "Их совместные пробуждения похожи на это, хах?" — подумал он. Конечно же, Ло Бинхэ уже просыпался с другим человеком в своих руках, но… На самом деле он не знал, как описать это. Не то, чтобы Шэнь Цинцю не был привлекателен, но в его мыслях были не лицо и не тело этого мужчины, и не то, как тот реагировал на прикосновения и какие звуки издавал, когда он целовал и кусал его прошлой ночью. Нет. Моменты, что он помнил лучше всего, были совсем невинными. В них Шэнь Цинцю заботился о его ранах, обнимал во сне (так же, как и сейчас, подумал он), гладил по голове, расчесывал волосы, даже слегка ворчал на него. Он импульсивно поднял руку, дотрагиваясь до недавно заплетенных волос. Теперь прикосновение не принесло ему успокоения. Вместо этого он почувствовал, как щупальца вины безжалостно сдавливают его сердце. На самом деле, даже просто находясь рядом с этим человеком, он чувствовал дискомфорт, вину и грусть, но его сердце каждый раз отчаянно сопротивлялось желанию убежать и спрятаться, чтобы никогда уже к нему не вернуться. В конце концов, Ло Бинхэ ни разу не признавал поражение. Не раньше, чем заберет всё, принадлежавшее его двойнику, в том числе и этого мужчину.       Он протянул руку, чтобы дотронуться до волос Шэнь Цинцю, но увидел, что пальцы дрожат в нерешительности. Он поспешно отдернул её. Однако это движение потревожило сон мужчины. Он моргнул раз, другой, его обсидиановые глаза миг тепло смотрели на Ло Бинхэ, а после заледенели. Шэнь Цинцю вскинулся в смятении, смотря напряженно и настороженно на человека перед собой.       Осуждающий и недоверчивый взгляд заставил Ло Бинхэ почувствовать себя ужасно.        — Учитель...        — Я не твой Учитель, прекрати называть меня так.       Тишина.       Холодный пристальный взгляд.       Прошло много времени с тех пор, как Ло Бинхэ чувствовал это колючее чувство в сердце.        — Учитель...        — Я. Сказал. Перестань. Называть. Меня. Так, — произнес Шэнь Цинцю сухо.        — … Я не сделал с тобой ничего, просто чтобы ты знал, — усмехнулся Ло Бинхэ.       — Кроме того, я уже говорил, что пообещал заботиться о тебе, — сказал он, его лицо помрачнело. Шэнь Цинцю секунду смотрел на него, размышляя над его словами.        — И зачем ты это делаешь?        — А как ты думаешь?       Шэнь Цинцю сузил глаза.        — Что ты с ним сделал?       Ло Бинхэ молча смотрел на него.        — Тот Ло Бинхэ...        — ...        — Неужели ты...       Ло Бинхэ не выдержал и рассмеялся.       Он смеялся, потому что не мог найти слов.       Шэнь Цинцю продолжил требовать объяснений, но как мог Ло Бинхэ ответить? Как, черт возьми, мог сказать Шэнь Цинцю, что был тем, кто спровоцировал восстание? Что заманил своего двойника в Южные Вершины, чтобы избавиться от него? Как он мог сказать Шэнь Цинцю, что его настоящий ученик погиб от его меча из-за мимолетного желания?       Он помнил алую дорогу из своих шагов, ведущую к остывшему телу. Он не планировал убивать этого Ло Бинхэ. В конце концов, разве не мучительнее видеть своими глазами, как отнимают всё, что принадлежит тебе? Он помнил, как поднял очень знакомое лицо с залитой кровью земли за волосы. Помнил его яростный взгляд исподлобья, и помнил слова, что сказал:        — Не беспокойся. Я позабочусь о нём вместо тебя.       Он помнил охваченное паникой лицо, чужое отчаяние и злость. Он будто смотрел в зеркало, и ненавидел это чувство. У него было такое же лицо? Все эти годы?       Он не мог вынести этого.       Он не мог продолжать смотреть.       Он просто взмахнул мечом, его взгляд был таким же мертвым и бесчувственным, как и у тела, распластанного на земле.       Он думал, что будет приятно избавиться от него. Думал, что будет приятно увидеть отчаяние в глазах Шэнь Цинцю, осознавшего, что рядом с ним не тот Ло Бинхэ. Думал, что будет приятно разорвать этих двоих на части, причинить им боль, сравнимую с тысячелетними пытками.       Он думал, что, заставив их почувствовать боль и отчаяние, пережитые им в юности, будет удовлетворен, что станет проще относиться к своим недостаткам, неуверенности и страху. Но он не чувствовал себя лучше.       Он совсем не чувствовал себя лучше.       На самом деле, стало лишь хуже.       Он только хотел, чтобы они испытали на себе то, через что он прошел. Это было несправедливо, так чертовски несправедливо. Несправедливо, что они были счастливы, а он — нет. Несправедливо, что этот Ло Бинхэ не страдал так сильно, как он. Несправедливо, что он сражался за свою жизнь, а этот Ло Бинхэ — нет. Несправедливо, что Учитель хорошо относился к этому Ло Бинхэ, а к нему — нет. Несправедливо, что этот Ло Бинхэ приложил половину усилий, но получил двойную награду.       Это было несправедливо,       Так чертовски несправедливо.       Он думал, что сможет восстановить справедливость.       Он думал, что сможет заставить их чувствовать то же, что и он.       Он думал, что это будет просто.       Но он ошибся.       Он ошибался во всём, но не было никого, кто сказал бы ему об этом.       В конце концов, он поставил всех на колени. Но так никого и не пустил в свое сердце. Он построил свой трон на крови и костях, и это цена, которую он заплатил.       Он посмотрел на человека перед собой, все ещё ожидающего ответа.        — Ты действительно хочешь знать? — спросил он с приклеенной болезненно-сладкой улыбкой.