(Cannot Live) Under the Same Sky

      В этот день Ло Бинхэ в первый раз за долгое время плакал так отчаянно. Он потратил большую часть жизни, защищаясь от всего мира. Научился хранить слезы в глубине своего сердца. Выстроил броню вокруг своей души, потому что мир, который он знал, не был таким, как этот. Его мир, оскверненный жестокостью, не прощал ошибок, в нём даже призрак слабости мог быть использован кем-то в своих целях. Но здесь всё это время Шэнь Цинцю лишь успокаивающе стирал слезы с его щек. Не высмеивал его, не воспользовался моментом слабости. Вместо этого обнимал Ло Бинхэ бережно и говорил, что “возможно, заслужил это за то, что относился к нему не слишком хорошо много лет назад”.        — Нет, ты не… — он попытался возразить Шэнь Цинцю, но мужчина лишь рассмеялся.       "Не этот Шэнь Цинцю изводил меня. В том, что все так вышло, нет его вины.       Ты не заслужил того, что я делаю с тобой...       Я не заслуживаю тебя."       Он вспомнил мягкое прикосновение пальцев к щеке и нежные, ласковые поцелуи. Руки Шэнь Цинцю дарили тепло, в котором он нуждался, сам того не осознавая.       В этот день его слезы просто не останавливались. Они текли, текли и текли, и Шэнь Цинцю продолжал обнимать его до тех пор, пока они не смыли все его горести и обиды. И всё же он четко осознавал, что никогда не получит то, чего хочет на самом деле. У него не было возможности возместить обиды людей, к которым он отнесся несправедливо, не было возможности исправить то, что он натворил, у него не было ничего, кроме рук Шэнь Цинцю, готовых дарить объятья, но — не ему.       Это место,       Этот бамбуковый домик,       Это было единственное место, где он мог отпустить себя и лить слезы. И, тем не менее, знал, что никогда оно не станет его домом по-настоящему; сердце этого мужчины никогда не будет принадлежать ему. У него никогда не будет права жить под этим небом.       Именно в этот момент Ло Бинхэ понял, что действительно проиграл.       Шэнь Цинцю провел весь этот день рядом с ним, держал за руку, неловко шутил, гладил его по голове, утешал, но от всего этого Ло Бинхэ становилось лишь хуже. Шэнь Цинцю пытался разговорить его, чтобы узнать, что случилось, но разве мог Ло Бинхэ объяснить? Всё было не так, и ничего нельзя было исправить, и Ло Бинхэ мечтал открыть рот и признаться во всем, но не был готов выпустить из рук то, что имел сейчас.       В конце концов он просто скрылся за очередной маской.       В конце концов он просто сказал:        — Я так сильно беспокоился и скучал по тебе, Учитель...       В конце концов он просто соврал, и Шэнь Цинцю поверил ему.       Как мог Шэнь Цинцю не поверить, если говорил Ло Бинхэ?       Оставив позади полное слез воссоединение, они жили, наслаждаясь спокойствием. Ло Бинхэ искренне наслаждался любовью, получаемой от Шэнь Цинцю, но чем дольше ей отогревался, тем хуже себя чувствовал. Он не мог не вспоминать, что все это предназначено не ему. Этот Шэнь Цинцю был таким добрым и теплым, таким доверчивым по отношению к нему (но не к нему на самом деле), что он мог врать мужчине в глаза — и тот всё равно бы верил его словам.       И ровно так он и делал. Он лгал. И лгал, и лгал снова. Но каждый раз, когда с его языка срывалась ложь, он чувствовал, как его сердце дрожит, так же как руки, когда он тянется прикоснуться к Шэнь Цинцю. Его губы немеют, когда невесомо касаются кожи мужчины, конечности становятся бесполезными и неуклюжими. Навыки, которыми он так гордился, превращаются в ничто.       Как может человек быть таким доверчивым?       Как он может быть таким уязвимым, но в то же время таким ласковым?       Холодные дрожащие ладони Ло Бинхэ едва прикоснулись к лицу Шэнь Цинцю.        — Учитель...        — М-м, Бинхэ?       "Его глаза смотрят с такой добротой," — подумал он.       Даже после всего, что я сделал…        — Учитель, я солгал тебе…       Шэнь Цинцю недоуменно наклонил голову, но мог ли Ло Бинхэ сказать ему правду? Увидев, что юноша не отвечает, Шэнь Цинцю спросил чуть требовательнее, его руки шутливо взъерошили свободные пряди волос Ло Бинхэ:        — В чем?        — Я сделал кое-что ужасное… Непростительное…       Шэнь Цинцю остановился и сел. Он потянулся погладить Ло Бинхэ, но юноша внезапно отпрянул от прикосновения. Шэнь Цинцю застыл в изумлении на мгновение, а затем выражение его лица смягчилось. Положив руки Ло Бинхэ на плечи, он произнес:        — Не существует того, что нельзя простить. Даже если никто не сможет простить тебя, этот учитель–        — Ты уверен?       Шэнь Цинцю молчал мгновение, холодок страха пробежал по его спине.        — Что ты сделал, Ло Бинхэ?        — Я убил его.        — Кого?        — Твоего ученика…        — Мин Фаня?        — Нет…        — Тогда…       Шэнь Цинцю задумался на секунду, но Ло Бинхэ прервал его размышления, прежде чем он смог привести мысли в порядок.        — Шэнь Цинцю, Я–        — Ты... — не он.       Страх, гнев, боль от предательства, разочарование и горе были в его глазах, каждая из этих эмоций ножом вонзились в сердце Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю не произнес ни слова. Он смотрел на него затуманенными глазами и сжал объятия крепче, его руки дрожали, когда он притянул Ло Бинхэ ближе.        — Ты можешь притворяться и дальше? — спросил он.       Разве он мог?