В компании волков

      Широко распахнутое окно пропускало в комнату тусклый свет луны. Едва ощутимое дуновение ночного ветра раздражало обнаженную кожу, заставляя ее покрываться миллионами мелких мурашек. Билл сидел на мне с широко расставленными ногами, медленно поднимаясь вверх и затем так же плавно опускаясь. На нем не было ничего, кроме грубого кожаного ошейника вокруг тонкой шеи. Узкая грудь с яркой тенью обтянутых кожей ребер часто вздымалась, сопровождаемая шумным резким дыханием. Глаза Клевена непривычно хитро всматривались в мое лицо, темная от тени возбуждения радужка блестела в лучах лунного света. Я почти не ощущал его, только размыто видел ускоряющееся в движениях тело.       В один момент лицо Билла исказилось, глаза опасно блеснули, рот перекосило в пугающей улыбке, а брови сдвинулись к переносице, высоко вздымаясь с концов. У основания нежной шеи возле ямочек выдающихся ключиц появились два симметричных образования. Они принялись расти с неимоверной скоростью, пока кожа с треском не лопнула. Из отогнутых бескровных краев плоти, ломая хрупкие тонкие ключицы, вылезли две головы, совершенно идентичных голове Билла с тем же застывшим жутким выражением лица. Их радужка, черная как бездна, расползалась по исчезающему белку глаза, заполняя собой все глазное яблоко. Раскосые глаза хищно сузились, рты открылись, обнажая острые, как бритвы, длинные клыки. Левая голова зарычала, после чего правая громко залаяла. Ее подхватила средняя голова и уже через пару секунд они все принялись скалиться и лаять, разбрызгивая по подушкам и моему лицу набегающую слюну.       Сердце бешено запрыгало в груди, распространяющийся по телу адреналин неприятно защекотал в горле. Меня словно подбросило на месте, и я проснулся. Солнечные лучи пробивались через окно, горячей полосой ложась на мои бедра ровно в том же месте, где во сне сидел Билл. Мой лоб, щеки, подбородок были покрыты холодной испариной, как и спадающие на лицо дреды. Сердце все еще продолжало болезненно колотиться в груди, с трудом принимая факт того, что это был всего лишь сон.       Из распахнутого окна отчетливо слышался неугомонный собачий лай. Эти три голоса я узнаю где угодно. Мне не нужно было даже прислушиваться, чтобы понять, что надрывающиеся рычащие голоса принадлежали Хатэту, Глюску и Ноделёсу. Я поднялся с кровати и подошел к окну, чтобы выяснить, чем было вызвано их недовольство на этот раз. По заднему двору в сопровождении отца между вольеров ходили несколько прилично одетых людей. Они опасливо обходили вольер, трясущийся от нападок трех ожесточенных сарлос. Папа часто извинялся за их поведение, как можно было понять по характерному движению головой. Ситуация во дворе вызывала у меня только ухмылку. Конечно, я мог спуститься и в считанные секунды успокоить свою троицу, но куда веселее было наблюдать за подпрыгивающими от каждого звука шатающейся клетки людьми.       Дребезжащий звук вибрирующего металла по тонкой деревянной доске отвлек меня от увлекательного зрелища. Я потянулся к неподалеку лежащему на стуле телефону. На разблокированном экране раскрылось сообщение от Горана: «Пошли со мной в центр. Нужно купить иглы для бабкиного проигрывателя, а одному идти ну никак не хочется.» Я незамедлительно ответил ему коротким «жди меня» и тотчас же отправился в душ.       Завязывая разваливающиеся дреды в тугой хвост, я замедлил шаг, оказываясь возле родительской спальни. Мама плавно покачивалась в кресле-качалке, смотря за скачущими по подоконнику птичками. Они игриво щебетали, то подпрыгивая ближе к маминой руке, то снова отдаляясь от нее. - Привет, мама, - вполголоса сказал я, проходя в комнату. - Как ты? - Привет, дорогой, - прохрипела она, болезненно улыбнувшись мне. - У меня все в порядке.       Каждый раз на этот вопрос она отвечала одинаково, и каждый раз это была ложь, но сейчас я был безумно рад, что она хотя бы больше не лежала весь день в постели и даже старалась мне улыбаться. Мама смотрела на меня усталым взглядом, впалыми серыми глазами. Она потянулась ко мне костлявой слабой рукой с яркими выдающимися венами и погладила пальцами по щеке. Я крепко прижал ее руку к своему лицу, наслаждаясь редкими материнскими прикосновениями. Я так скучал по ее любви и ласке. - Ты куда-то собираешься? - мама внимательно присмотрелась к моему растянутому в улыбке лицу. - Да, Горан попросил с ним сходить в магазин. - И правильно. Такая погода хорошая, - она перевела взгляд на яркое солнце за окном и снова с трудом улыбнулась.       Мое сердце наливалось радостью. Мама давно не была такой живой и разговорчивой, давно не радовалась обычному солнцу. Я крепко поцеловал ее в висок, отнимая прохладную руку от своей щеки. - Я тебя люблю, мам, - сказал я ей на прощание. - Я тоже люблю тебя, малыш, - кивнула мне мама, с улыбкой провожая из своей комнаты.       Я выдвинулся в сторону дома Горана в приподнятом настроении. Неприятный осадок после ночного кошмара был наглухо перекрыт маминой улыбкой. Ее сегодняшнее состояние давало надежду на светлое будущее, вселяло веру в то, что депрессия сможет, наконец, отступить от нее. Только завидев мое искрящееся радостью лицо, Горан вскинул в удивлении брови. - Чего это с тобой сегодня? - поинтересовался друг, оглядывая меня с ног до головы. - Просто очень хороший день, - не скрывая радости в голосе, ответил я. - Да по тебе видно. Светишься как бенгальский огонь, - он покачал головой. - От Уве ничего не слышно? - Нет. А он что, так и не возвращался еще после той ночи? - Нет. Похоже, еще не пришел в себя, - Горан громко выдохнул, поправив свои волосы. - С каждым разом все хуже и хуже. Как бы вообще в итоге не пришлось выбирать, с кем из двойняшек мы остаемся. - Ну, исходя из твоих слов, уже можно понять, с кем ты останешься, - ответил я, ловя на себе недоумевающий взгляд парня.       Мы остановились возле небольшого магазинчика со стеклянной витриной, на которой стояли старые, покрытые пылью, граммофоны. Дверь поддалась, зазвенев висящим над ней колокольчиком, и мы вошли внутрь. На невысоких дубовых полках стояло множество коробочек с разными надписями. Горан подошел к самым маленьким из них и начал тщательно искать сходства между надписями на коробках и какими-то параметрами с узкой длинной бумажки, зажатой между его пальцами. - Ты в этом хоть разбираешься? - я посмотрел на задумчивое лицо Горана, изучающего небольшую белую коробку. - Нет, - вздохнул он, ставя ее на место и принимаясь за следующую. -О.. Удачи, - протянул я, хлопнув друга по плечу и направившись к ящику с пластинками по скидкам.       Я перебирал пальцами потертые картонные упаковки виниловых пластинок, разглядывая причудливые обложки альбомов. На одном из изображений была красивая кудрявая женщина с темно-русыми волосами. Она держала в руках поднос с едва различимой стертой едой, лучисто улыбаясь. «Так похожа на маму,» - проскользнуло у меня в голове, и я, снова широко улыбаясь, передвинул пальцами следующую пластинку. На белом фоне черным резким контуром был выведен цербер, одной лапой стоящий на человеческом черепе. Я скривился, невольно вспоминая свой сон.       Мне нередко снились эротические сны, это вполне нормальная практика. Вот только обычно в них присутствовали девушки с рекламных стендов, из журналов или клипов. Видеть в одном из таких снов Билла было непривычно для меня. Он был совершенно нагой верхом на моих бедрах. От воспоминаний мои щеки моментально вспыхнули, по телу прошлась яркая волна возбуждения, заглушаемая нарастаемым чувством стыда. Теперь у меня не оставалось никаких сомнений, что Билл мне нравился гораздо больше, чем новоиспеченный друг. Сам того не понимая, я не прекращал думать о нем ни на секунду с того момента, как провожал его домой. Это чувство зародилось во мне, когда его чарующие карие глаза, озаренные светом луны и ярких звезд, с улыбкой смотрели на меня, провожая в путь домой. И только появление кукольного лица Клевена в моем сне заставило меня осознать это.       Пластинки кончились. Я оглянулся, пытаясь высмотреть Горана возле полки с иглами, но вместо этого обнаружил его уже стоящего на кассе. Это не могло не порадовать, не придется больше здесь торчать и можно будет потратить время на что-нибудь действительно интересное. Я уже направился к выходу, как через широкое окно витрины увидел худенькую высокую девушку с прямыми черными волосами, стоящую ко мне спиной. Ее за плечи обнимал высокий мускулистый парень с русыми волосами средней длинны. Сердце ощутимо кольнуло, она до ужаса была похожа на Билла, но в это было сложно поверить. С какой стати Клевену обниматься с каким-то незнакомым парнем, если он даже Туне ни разу не обнимал? - Ты чего завис? - Горан хлопнул меня по плечу, пытаясь проследить за моим взглядом. - А, Туне. - Где? - вдруг встрепенулся я, выискивая в небольшом скоплении людей светлый силуэт девушки.       Действительно, в компании высоких рослых парней кокетливо крутилась Туне в короткой кирпичной юбке и до неприличия коротком топе. На ее лице одна за другой сменялись эмоции, а действия были медленными и неуклюжими, словно девушка была изрядно пьяна. - Она что, напилась? - спросил я, следя за глупым выражением на ее смеющимся лице. - Вряд ли. Ты видишь возле нее Уве?       Мы дружно посмеялись, но внезапно я осекся. Пазл из увиденного потихоньку сложился и до меня, наконец, дошло, что худенькая брюнетка и есть Билл! Я мгновенно получил болезненный укол ревности в самое сердце, мне захотелось перегрызть шею парню, который так откровенно жмет к себе моего мальчика. Я резко раскрыл дверь так, что колокольчик несколько раз перевернулся через себя и застрял где-то в воздухе. Вылетая из магазина, я направился к веселой компании. Горан, еле успевая, вприпрыжку понесся за мной, запинаясь о порог магазина и чуть ли не падая лицом на асфальт. Я подошел к ним с неприветливым выражением на лице, запыхавшийся Горан всячески пытался отдышаться, стоя за моей спиной. - Привет, мальчики, - затянуто, сладко пропела Туне, припадая к одному из рядом стоящих парней.       Зрачки Туне напоминали два блюдца, она то и дело пошатывалась, вися на шее у двух парней сразу. Это были студенты из городского колледжа, каждое лето приезжающие сюда, к своим родителям. Я лишь отдаленно был с ними знаком и не мог вспомнить, как зовут большую часть из них, но того ублюдка, что уже открыто лапал за талию зажатого потерянного Билла, я точно знал. Его звали Кулан, своенравный бестактный борец, для которого не существовало слово «нет». Я прекрасно понимал, что в драке с ним мои шансы невелики, и я мало того, что не выиграю, так, скорее всего, вовсе умру, но помочь перепуганному Клевену, застрявшему в его руках-тисках, было необходимо.       С натянутой улыбкой я поздоровался с каждым из них, но, когда дошла очередь до Кулана, я протянул ему руку. Самый несвойственный для меня жест, ни с кем мне еще не приходилось здороваться таким образом, но это был единственный вариант, как заставить его правую руку выпустить талию Билла. Кулан непонимающе посмотрел на мою раскрытую ладонь, но его мозг был слишком сильно загажен понятиями о настоящем мужском общении и проигнорировать этот жест с моей стороны он не мог. Ну, давай же, урод, возьми меня за чертову руку.       Наконец, накаченная сильная рука поднялась с тонкой талии уже побледневшего от страха Билла и, перекинувшись через его голову, с характерным хлопком пожала мою ладонь. Клевен, едва понимающий, что происходит, в тот же миг метнулся к стоящему за моей спиной Горану. - Эй, Том, кажется, да? - позвал меня парень, обнимающий Туне. - Приходите тоже с твоим другом.., - он обвел пальцами в воздухе над моей головой Горана.- ..ко мне на вечеринку. Туне и ее подружка уже согласны, - парень нахально подмигнул Биллу.       Мои руки непроизвольно сжались. Я скрипнул зубами, сглатывая сильный порыв сломать челюсть этой наглой твари. - Мы придем, - сдавленно, сквозь зубы ответил я и за себя, и за Горана. - Увидимся, - бросил он мне, на прощание приобняв Туне.       Девушка еще долго смотрела в след исчезающей в конце улицы громкой компании, уже увереннее держась на ногах. Билл, все еще не отошедший от оцепенения, буравил взглядом серо-коричневую тротуарную плитку. - Поверить не могу, - вдруг выдохнул Горан. - Нас пригласили на вечеринку. Да еще и студенческую. Нас, - он ошеломленно посмотрел сначала на Туне, потом на меня. - Да, Йон сегодня добрый, - девушка перевела на нас взгляд. - А вы чего здесь делаете?       Пока Горан и Туне уныло беседовали о виниловых пластинках, а после о предстоящей вечеринке, я отошел от них, подходя ближе к ссутулившемуся Биллу. Он обнимал руками самого себя, поглаживая носком кроссовка выступающий квадратик плитки. - Ты как? - полушепотом спросил я, осторожно поглаживая его острое плечо. - В порядке, - так же тихо ответил он, поднимая расстроенный взгляд на меня. - Спасибо.       Я почувствовал непреодолимое желание обнять его, прижать к своей груди и утешить, закрыть от уже свершенных чужих касаний. Он выглядел запуганным щенком, в которого бросали камни. Грядущая вечеринка только ухудшала ситуацию. В любой другой день я был бы несказанно рад так удачно подвернувшейся возможности посетить дом Йона, где, несомненно, будет море пива и тонны травы, но для Билла это место не подходило совершенно. Он был объектом их насмешек и издевок — типичная деревенская плата за такую необычную внешность для парня, но его затмевающая все на свете красота порождала в них нечто опаснее, чем простая травля — она заставляла их желать его, хотеть касаться тонкого девичьего тела Клевена. И, если уж в трезвом уме Кулан распускал свои руки, то страшно подумать, как изменится его поведение под градусом и дурью. - Ты тоже идешь, получается? - обратился к Биллу Горан. - Но как вы решили это провернуть? Тебе же нельзя никуда. - Я все придумала, - удивительно спокойно ответила ему Туне. - Мы скажем его бабушке, что он ночует у меня.       Девушка бросила нечитаемый взгляд на нас с Клевенем и, пройдя между нами, взяла парня за руку. - Мы пойдем, а то нам всем не поздоровится, если фру Клевен узнает, что я нарушаю ее правила. Увидимся на вечеринке, мальчики.       Как только девушка отошла от нас на большое расстояние, Горан вплотную подошел ко мне, практически прошептав слова в самое мое ухо: - Ты тоже заметил? - Заметил что? - я машинально повернулся на звук его голоса, чуть ли не ударяясь своим лбом о голову друга.       Я сделал шаг назад, но Горан последовал за мной, сохраняя короткую дистанцию между нами. Он еще ближе нагнулся ко мне, почти беззвучно прошептав: - Похоже, она опять принялась за таблетки. - Да тут и думать не надо, все и так видно. Она же в руках себя держать не может. Как фру Клевен вообще продолжает ей доверять?       Горан пожал плечами, наконец отходя от меня на пару шагов и давая мне пространство. - Думаешь, в Уве дело? - Скорее всего. И на вечеринку она напросилась, возможно, только ради того, чтобы снова с ним столкнуться и попробовать все выяснить, - я глубоко вздохнул, вытирая ладонями лицо. - Ну, хоть нам в плюс. Не терпится там оказаться, - Горан воодушевленно прикрыл глаза, воображая себе предстоящее веселье, но мне не было весело.       С каждой секундой идея посетить дом Йона казалась мне все более настораживающей и опасной. Я не мог расслабиться ни на минуту, постоянно думая о маленьком хрупком Билле в толпе до беспамятства пьяных студентов. Они же попросту его уничтожат, как слабого щенка, заброшенного в сильную стаю. И я бы мог часами умолять Туне не брать его с собой, оставить хоть на день дома, не впутывать парня в очередную ее дохлую затею, но все, что я бы получил, это споры с вялой, развезенной от седативных, девушкой, которая нашла бы тысячи аргументов, почему я не прав, и, в конце концов, сделала бы все мне на зло, чтобы лишний раз доказать, что ситуацией здесь владею не я, а она, так что все, что мне оставалось, это смиренно ждать грядущую вечеринку, морально готовясь к самому худшему.