В компании волков

      Серое небо, затянутое густыми облаками, не позволяло ни единому лучику солнца проскользнуть на остывшую землю. О происходящем в доме Йона было слышно еще задолго до того, как представилось возможным увидеть сам дом. Громкие звуки неразличимой музыки эхом разливались по пустой тихой улице. Его дом — массивный двухэтажный коттедж со стеной из высоких окон — горел подобно свече, открывая вид на десятки движущихся под музыку людей. Кто-то, уже успевший попробовать все коктейли и напитки в доме, свешивался с перил балкона на втором этаже, измазанного засыхающей рвотой, кто-то страстно целовался в тени дома на скамье в небольшом саду, кто-то курил в кухне, беседуя с остальными, пока еще трезвыми, присутствующими, а кто-то наливал себе полный стакан пьянящих жидкостей, едва держась на ногах.       Я надавил на входную дверь с неким страхом. Мне никогда не приходилось бывать на таких мероприятиях, моей единственной компанией были лишь Билл, Горан и близнецы, а здесь я совершенно никого не знал. Мне казалось, что, как только я войду в дом, меня тут же раскроют и выставят отсюда с позором, как малолетнего неудачника, недостойного их общества. Но, к удивлению для моего подсознательного страха, никто меня не выставил, напротив какая-то веселая высокая девушка вручила мне помятый пластиковый стакан и тычком отправила на кухню догоняться до их состояния.       В доме ужасно пахло потом, рвотой, смешанными духами всех пришедших людей. Запах алкоголя и травки оказался слабым соперником для такой тошнотворной симфонии. Среди толпы тесно стоящих в проемах и коридоре дома людей я всячески пытался выискать хоть один знакомый силуэт, включая пресловутого Кулана или же Йона, чтобы было от чего отталкиваться, но даже их нигде не наблюдалось. Сложившаяся ситуация позволила мне малость расслабиться, подарив надежду на то, что они все могли просто не прийти: бабушка Билла, наконец, поняла, какую совершает ошибку, отпуская его с Туне, Туне узнала, что Уве не придет и сама не пошла, а Горан испугался. Да, именно так и случилось, иначе я бы обязательно кого-то из них встретил.       Я подошел к кухонному столу, на котором стояло множество полупустых бутылок с цветными жидкостями. Абсолютно со всех емкостей были содраны этикетки и приходилось только догадываться, что окажется в твоем стакане. Я принялся рассматривать стеклянные сосуды, пытаясь различить среди них хотя бы один известный мне напиток. Высокая стройная брюнетка в футболке с эмблемой факультета подошла ко мне, наблюдая за моим озадаченным лицом. - Ты только пришел? - она обвела взглядом мое лицо, после посмотрев на пустой стакан. - Да, - кивнул я, поворачиваясь к ней.       Девушка внимательнее вгляделась в мои глаза, медленно очертив контур лица, затем присмотрелась к губам, носу и только после этого снова вернулась к глазам. - Ты мне кого-то напоминаешь. Мы не виделись раньше? - она оперлась на край стола, продолжая бегать взглядом уже по моим рукам. - Нет, ты с кем-то меня путаешь, - быстро ответил я, нервно выхватывая со стола первую попавшуюся бутылку.       Я не хотел думать об этом, но мысли сами собой лезли в мою голову. С самого рождения только ленивый не сказал мне, как сильно я похож на отца, и со временем я все чаще и чаще стал слышать это от родственников, соседей, папиных клиентов. И только одно могло заставить ее увидеть в моем лице кого-то знакомого — она спала с моим отцом. Мне стало невыносимо горько, в горле вырос ощутимый ком, до боли сдавливая глотку. Папа мог запросто говорить, что покончил с этим, продолжая спать со всеми подряд за маминой спиной, не чураясь студенток. Мысли гудели в голове, заставляя меня все больше верить собственным догадкам. Мне был необходим алкоголь, срочно, так много, чтобы выбить этот ужас из моей головы.       В моей руке была крепко зажата длинная бутылка с узким горлышком, в ней плескалась красно-розовая полупрозрачная жидкость. Я уже было поднес прохладное стекло к губам, как мою руку перехватила другая рука с длинными, неприятно впивающимися в кожу, ногтями. Мне даже на секунду показалось, что это Билл, но передо мной все так же стояла та задумчивая блондинка. - Эй, остановись. Ты так с первого стакана упадешь, - она выхватила бутылку из моих рук и заменила ее двумя другими с прозрачными, на вид одинаковыми, напитками.       Девушка ловким движением наполнила мой стакан неизвестным мне коктейлем и любезно протянула его обратно в мои руки. - Всегда пожалуйста, - подмигнула мне она и удалилась с кухни.       Вглядываясь в дно стакана, я поболтал прозрачный коктейль и залпом влил его в себя, мгновенно пожалев об этом. Напиток обжег язык, вливаясь в горло словно кипящая лава, нагревая его изнутри и наполняя горечью. Казалось, эта блондинка просто посмеялась надо мной, напоив меня полным стаканом чистой водки, для вида налитой из разных бутылок. Я пошатнулся, с трудом удерживая собственное тело, перед глазами все поплыло, а голова будто опустела, лишаясь тяжести набежавших мыслей. Вечер начинал приобретать краски.       Я кружился среди незнакомых пьяных людей, частенько оказываясь в компании подвыпивших девушек. Они гладили мое лицо, трепали за щеки, рассматривали руки и приговаривали: «Какой же он милый». Подобное поведение всегда раздражало меня, но сейчас мне стало словно плевать. Веселящий легкий туман окутывал мою голову, заставляя радоваться любому происходящему передо мной событию и, даже когда коренастый лысый парень в майке за руку выдернул меня из компании прекрасных дам, сопровождая это рычанием о неприкасаемости его девушки, мне было только смешно.       Он бросил меня в на пол в коридоре, напоследок толкнув в бок, а я лишь рассмеялся. Его поведение казалось таким глупым и наигранным, что не порождало привычной злости. Он напомнил мне персонажа из мультфильма с надувными руками, что вызвало у меня только очередной прилив веселья.       С трудом поднимаясь, я бросил на полу уже изрядно помятый стакан, но мне ничуть не хотелось останавливаться. Для меня вечер только начинался. Я пробился сквозь толпу людей, что-то обсуждающих возле лестницы, и уже заворачивал на кухню, как мой взгляд уцепился за знакомый силуэт в гостиной. С невысокой полноватой девушкой, держащей тлеющий косяк в правой руке, танцевал Горан, с довольной улыбкой на лице припадая к ее груди. Он едва не наступал ей на ноги, так же, как я, пытаясь держаться в себе. - Кого я вижу! - прокричал я другу, и он, встрепенувшись, с трудом приоткрыл глаза. - О, То-ом, - протянул парень, продолжая прилипать к витающей в эйфории девушке. - Я думал, ты не придешь, - я оперся о стену, прижимаясь к холодным обоям горячей щекой. - А мы думали, ты не придешь, - медленно размеренно ответил он. - Мы? - переспросил я. - Да-а, - Горан потянулся к безвольной руке девушки и затянулся самокруткой, не вынимая ее из пальцев. - Один ты не пришел. Решили, что у тебя опять.., - он пощелкал пальцами в воздухе, подбирая более подходящее слово. - ..семейные проблемы. - Нет, я был здесь, - я попытался завести свой мозг обратно, но он отказывался работать наотрез, прячась в плотном тумане опьянения. - Подожди, один я? То есть и Билл здесь? - Даже Уве здесь, - бросил парень, крепче прижимаясь к безучастной партнерше. - Ты был прав. Туне чуть не описалась от счастья, когда увидела его в доме. - Где они? - уже увереннее спросил я, пытаясь взять контроль над своим телом. - Да не знаю я, - недовольно обиженно ответил Горан. - Мне тут так хорошо, что даже думать не хочу, с кем там она сосется. - Да черт с ними, с близнецами, где Билл? - мой тон стал более требовательным, а туман медленно начал рассеиваться.       Горан отмахнулся от меня, бросив короткое «отстань», и отвернулся в другую сторону, чтобы я вовсе не мог больше его донимать. Я напрягся, сколько времени прошло с моего прихода? А ведь я пришел позднее, чем они, и все это время Билл был один в этом доме, даже без мнимой защиты Туне, которая наверняка сразу же понеслась за Уве. Он был один, а Кулан? Я же не встретил его ни разу за весь вечер, но он не мог не прийти. Все не так.       Я будто мгновенно протрезвел, получив небывалую ясность ума. Словно молнией я пробегал по комнатам первого этажа, сканируя взглядом каждый угол, каждый миллиметр, пытаясь отыскать в толпе заветное милое личико, застывшее в кошмарном ступоре. Но его не было нигде, ни одного похожего лица, ни одной зацепки.       Миновав кухню, я взлетел по лестнице на второй этаж. Там было намного тише, чем внизу, в коридоре было пусто, только пара спящих возле перил парней. Здесь находились спальни — самое последнее место, где бы я хотел встретить в этом доме Билла. За это время Кулан мог уже сотню раз поиметь моего хрупкого мальчика и без его согласия. Я раззадоривал самого себя, подливая к выросшему до предела напряжению закипающую в венах злость. Я распахивал одну за другой спальни, натыкаясь на припадающих друг к другу полуголых людей, абсолютно не замечающих вторжение в их интимную близость. В комнатах было темно, но я точно знал, что ни один из увиденных силуэтов не принадлежит Клевену.       Осталась последняя комната — спальня Йона. Как было бы любезно с его стороны предоставить другу самое лучшее место для тихого слезливого изнасилования несовершеннолетнего подростка. И, если это так, Йон, ты тоже поплатишься за пережитый Биллом ужас. Дрожащей от страха рукой я толкнул последнюю дверь. За ней показался тонкий девичий силуэт с короткими, едва достающими до плеч, волосами. Он нависал над кем-то, лежащим на кровати, и с явным восторгом ублажал чужое тело. Мое сердце мгновенно опустилось, уши заложило, ноги подкосились, плавно опуская тело на порог комнаты. Я не мог поверить своим глазам. Билл не выглядел жертвой, напротив он всячески выказывал своему партнеру желание продолжать, наслаждался процессом. Мне стало невыносимо больно, будто в грудь врезали крестовидный клинок и прокрутили, превращая сердце в кровавую кашу.       С ресниц на щеки капнула теплая одинокая слеза, заставляя грудь задрожать в судорогах нахлынувших слез, но тут силуэт поднялся, оборачиваясь на меня, и я увидел знакомое недовольное лицо Туне. Боль мгновенно унялась, распространяя по телу успокаивающее тепло. Это все было лишь моим воображением, все это время здесь была Туне, но не Билл. На душе стало так радостно и приятно, что я, глупо улыбаясь и посмеиваясь, извинился и закрыл дверь. Я прижался спиной к прохладной поверхности двери, наслаждаясь дурманящим осознанием своей ошибки. Еще никогда собственный промах не радовал меня с такой силой.       Пальцами я стер одинокую слезу с щеки. Мной были осмотрены все комнаты в доме, но Клевена не было нигде. Он не мог уйти отсюда один, я был полностью в этом уверен, и мне оставался лишь небольшой садик возле самого дома — последнее место, где мог оказаться Билл. Резкий всплеск радости после столь долгого напряжения пошатнул мое вырвавшееся из цепких лап алкоголя сознание, плавно возвращая мозг в прежний безмятежный туман. Мне срочно нужна была ванная, иначе я рисковал снова затеряться в пучине отчужденности.       Я целенаправленно отправился к единственной ванной комнате на втором этаже. Длинная гладкая ручка сразу же поддалась, и моему взгляду представилась совершенно неожиданная картина. В углу между душевой кабиной и стеной был зажат полураздетый Билл, косметика на его лице расплылась, образуя широкие темные полосы на щеках, на полу валялась маленькая разодранная футболка, вероятно, ранее надетая на Клевене, а перед ним, также лишенный футболки, с расстегнутыми джинсами стоял Кулан, упираясь одной рукой в кафельную стену, а другой пытаясь притянуть к себе Билла.       Алкоголь сыграл со мной самую плохую шутку, и я, ни секунды не думая, набросился на двухметрового широкоплечего профессионального борца. Технически можно сказать, что я ударил его первым, но на деле это было легкое поглаживание его скулы моими костяшками. Когда он в одно мгновение повалил меня на ледяной каменный пол и яростно принялся колотить мое лицо, я понял, что такое настоящие удары. Моя голова перекатывалась по полу подобно мячу, всячески пытаясь увернуться от кулаков-молотов рассвирепевшего Кулана. Щеки горели, губы лопнули с слышимым треском, наполняя рот противным металлическим вкусом крови. Потрясение от увиденного умножало действие от полученного шока, лишая меня всевозможных чувств, и все, что я ощущал, это как больно дергаются прижатые коленями Кулана дреды от каждого поворота головы, а свет понемногу обращается в туман, предвещающий скорую потерю сознания. Хотя бы Билл спасен, только эта мысль заставляла меня принимать насилие над собой с улыбкой. - Идиот! - громко раздалось за моей спиной, и я широко распахнул глаза.       Я стоял возле белоснежной гладкой раковины, усыпанной мелкими каплями моей крови, и держался руками за ее край, в то время как тонкая рука с покрашенными в черный цвет ногтями смывала потоком воды из крана натекающую из моих губ кровь. Теперь я точно знал — это был Билл. Я невольно улыбнулся, ощущая как мое сердце наполняется щекочущим приятным теплом, и даже начавшее ныть от полученных увечий лицо не могло заставить меня прекратить. - Я убью его! - послышался рык где-то из коридора. - Угомонись! Он еще ребенок, ты ему чуть череп не проломил! - кричала какая-то девушка.       На мое плечо неожиданно опустилась чья-то рука. - Вам лучше отсюда свалить, - настойчиво прошипела над моей головой Туне, стоящая возле меня в одном лифчике и шортах. Как же, наверное, странно и забавно одновременно выглядит вся эта подозрительная сцена в ванной Йона. - Пойдем, - тихо проговорил Билл с уже очищенным от косметики лицом, просовывая голову под моей рукой и обеспокоенно подхватывая меня за талию.       Мы медленно вышли из ванной, толпа расступалась перед нами, будто боясь даже притронуться к нам. За нашими спинами в коридоре продолжал кричать Кулан, обещая разукрасить не только мое лицо, а люди на лестнице перешептывались, неоднозначно рассматривая выпирающие сквозь белоснежную кожу ребра Клевена и его поразительно тонкую талию.       Как только входная дверь коттеджа захлопнулась за нашими спинами, я остановился. - Подожди, - я расстегнул надетую по случаю пасмурной погоды толстовку и протянул ее Биллу. - Вот, надень.       Клевен благодарно улыбнулся, натягивая на свое худое тело предложенную вещь. - Тебе нужно обработать это все, - он кивнул на мое ноющее лицо. - Не хочу в таком виде домой являться, мать расстроится, - я нахмурился, но тут же вернул лицо в прежнее положение от ярко вспыхнувшей боли. - Но так оставлять нельзя, - робко, очень осторожно Билл коснулся большим пальцем моей разбитой губы, бережно касаясь ладонью израненной ударами щеки.       Я тяжело выдохнул от вытесняющей удовольствие боли: - Идем. В убежище должна быть старая автомобильная аптечка, что-нибудь там найдем.       Мы дошли до сарая уже ближе к ночи, холодный ночной ветер продувал каждую досочку, заставляя покосившуюся дверь скрипеть и то распахиваться, то закрываться обратно. Билл, подобно Туне, быстро нашел керосиновую лампу и зажег ее, пока я протискивал в дверную ручку доску, блокируя дверь изнутри. На полках возле входа, где обычно располагалась лампа, я нащупал маленький пластиковый чемоданчик — единственная вещь, к которой мы ни разу не притрагивались с того момента, как приволокли ее сюда. - Садись, - вдруг требовательным тоном сказал Клевен, забирая аптечку из моих рук.       Я послушно сел на диван, наблюдая за резко изменившимся Биллом. Он был как никогда прежде серьезным, сосредоточенно читая надписи на многочисленных бутыльках и упаковках внутри чемоданчика. Вытащив оттуда небольшую пластиковую бутылочку и несколько запаянных упаковок, он принялся раскрывать их своими идеальными длинными тонкими пальцами. Наверное, никто и никогда прежде не вскрывал пачки с пластырями и медицинскими салфетками с таким изяществом и красотой, как это делал Клевен.       Покончив с подготовкой материалов, Билл смочил одну из салфеток антисептическим раствором и сел ко мне настолько близко, что наши ноги плотно сомкнулись. Мне стало неловко, щеки снова запылали и только следы от недавнего общения с Куланом не позволили им покраснеть. Я перевел взгляд на Клевена, в надежде проследить за его реакцией, но он как прежде оставался серьезным, стараясь всячески избегать моего взгляда. Хотя я и знал его относительно недолго, но уже точно понимал, что такое поведение для Билла очень несвойственно. Что-то шло не так, но я никак не мог понять, что. Единственной мыслью было происшествие в ванной, но ведь он был совсем другим, когда мы уходили из дома Йона.       Глубоко вздохнув, Билл спросил меня, прижимая пропитанную перекисью салфетку к моему подбородку: - Ты, наверное, хочешь узнать, что там произошло, да? - Ну.. - я замялся, не зная как лучше ответить. Несомненно, я безумно хотел узнать, как они оба оказались в ванной, да еще и раздетые, а Билл вовсе заплаканный, но было совершенно недопустимо расспрашивать его об этом сейчас, ведь прошло всего несколько часов. - Я этого не хотел, - дрожащим голосом выдавил из себя Билл, низко опуская голову и сжимая губы. - Он лез ко мне весь день, я почти сразу же остался с ним один на один. Пока вокруг нас было много людей, отказывать ему было просто, всегда находилась какая-нибудь девушка, которая отводила его от меня, но мне приспичило пойти в ванную. Я высматривал его, мне казалось, он не заметил, но я ошибся. Он зашел за мной, начал меня целовать, раздевать. Я просил его уйти, но он будто и вовсе не слышал меня, - его плечи содрогнулись, и он громко всхлипнул. - Я этого не хотел. - Я знаю, - тихо мягко ответил я, огибая пальцами хрупкое запястье Клевена и поглаживая его большим пальцем с внутренней стороны. - Я знаю. Он мудак, но больше он тебе не навредит. Все закончилось, все хорошо. - Нет, не хорошо, - грубо выдохнул сквозь зубы Билл, и я уже было подумал, что он выдернет свою руку из моей руки, но, к удивлению, его запястье все еще покоилось в моей ладони. - Можешь смеяться, но я не целовал никого прежде. Я думал, что первый мой поцелуй будет с человеком, который мне нравится, а не с этим.. - он качнул головой, не в силах даже произнести имя своего насильника. - Это ничего не изменит, - говорил я, рассматривая тонкие голубые веточки вен на его узком запястье и проглаживая каждую из них пальцем. - Когда тебя будет целовать человек, который тебе нравится, ты всегда будешь чувствовать что-то особенное, для тебя это будет незабываемым, ни с чем не сравнимым чувством просто потому, что он тебе нравится. И ничто не изменит этого.       Мягкая кожа Клевена плавно скользила под моими пальцами, изредка натягиваясь. В комнате стало тихо, и я почти мог слышать каждый удар его сердца, пробивающийся сквозь вельветовую оболочку к моей руке. Вдруг сердце Билла изменило ход, забившись с небывалой скоростью, пульс вырос, с силой отдаваясь в прижатые к запястью пальцы. Я поднял голову, в надежде разглядеть причину его волнения, но теплые упругие губы прижались к моим губам. Его тело замерло, прижатая к моей руке проспиртованная ткань начинала постепенно сжигать кожу, но и я был не в силах пошевелиться. Такая желаемая близость, пропитавшая собой каждую мою мысль, наконец проникла в реальность, но я сам оказался к ней не готов. Руки мелко задрожали, по телу прокатилось ощутимое волнение, полностью забирая контроль над моим собственным телом. Я прекратил что-либо ощущать, только тепло мягких губ Клевена продолжало наполнять мои внутренности щекочущим веселящим чувством.       Мы продолжали сидеть друг напротив друга с прижатыми друг к другу губами и крепко закрытыми глазами. Никто из нас не хотел отрываться, но и не мог сделать следующий шаг. Мое тело как и прежде отказывалось подчиняться любой команде, а Билл словно ожидал знак, ответ, хоть что-то, что поведает ему о моих чувствах.       Залитые расползающимися синяками щеки медленно пробивались сквозь распущенные корни оцепенения, постепенно возвращая утраченную в испуге боль. Израненная губа непроизвольно дернулась, и Билл, воспринявший это едва уловимое движение за немое согласие, с жадностью втянул в себя мою безвольную, пропитанную кровью, нижнюю губу, после, наконец, отстранившись от моего лица. Я приоткрыл глаза, боясь пошевелиться. Все происходящее казалось очередным бредовым сном и лишь свербящие раны на лице возвращали меня в реальность. Клевен, как ни в чем не бывало, снова поливал салфетку спиртом, в полуулыбке низко опустив голову. Он в очередной попытке поднес смердящую медикаментами ткань к моему израненному лицу. - Нужно обработать.

***

      Разошедшийся ночной ветер насквозь продувал шаткий сарай, пронизывая его словно нитями, ледяным воздухом. Я с трудом захлопнул почти сорвавшуюся с петель дверь, наглухо блокируя ее всевозможные попытки снова открыться. Холодное дуновение, идущее через щели обветшалой двери, приятно успокаивало горящую от антисептика кожу. Билл старался целиком скрыться в глубине необъятной толстовки, лишь бы немного согреться. Его ноги заметно дрожали, сопровождаемые неистовым стуком зубов. - Мда, так мы здесь точно замерзнем, - констатировал я, оттаскивая кофейный столик ближе к двери. - Значит сделаем перестановку. Помоги мне.       Не без помощи Клевена я сдвинул стоящие друг напротив друга диваны, вплотную прижимая их подлокотниками. Они образовали собой своеобразную плюшевую чашу, бортиками которой являлись высокие спинки и массивные подлокотники. - Теперь будет не так холодно, - я бросил на диваны все пледы, одиноко лежащие на столике. - Сегодня это твоя кровать.       Билл, высоко задирая ноги, перелез через высокие борта диванов и тут же принялся за пледы. Из флисовой кучи он выудил два самых маленьких пледа и каждый свернул в аккуратную подушку, после разместив их у изголовья импровизированной кровати. Оставшиеся три пледа Клевен соединил между собой и превратил в теплое просторное одеяло. Завершив свои приготовления, он поднял на меня застенчивый взгляд, точно такой же, каким одаривал меня под яблонями фру Клевен, его ладонь плавно похлопала по пустому месту возле второй подушки. - Мне.. Мне лечь с тобой? - неуверенно переспросил я, всем сердцем желая услышать «да», и в то же время боясь получить этот ответ. - Вместе будет теплее, - он ласково улыбнулся, протягивая ко мне тонкую руку с длинными бледными пальцами.       На ватных ногах я еле миновал подлокотник голубого дивана. Не успела моя голова коснуться «подушки», как черная макушку Клевена прижалась к моей груди. Билл заботливо накинул на меня оставшуюся часть одеяла из пледов, плотно прижимаясь острыми прохладными коленями к моим все еще онемевшим ногам. Его рука ловко обогнула мое тело, заканчивая свой путь в русле позвоночника. От его волос необыкновенно пахло грушами и карамелью, ровно так же, как и в самый первый день нашего знакомства. Я крепко обнял маленькие угловатые плечи, сильнее прижимая к себе уже сопящего мальчишку. Мои губы сами потянулись к взлохмаченной макушке и одарили ее кротким поцелуем.       Мне сложно было поверить самому себе. Только в начале дня я, переполненный злостью и негодованием отправлялся на эту злосчастную вечеринку, и вот теперь я застыл в объятиях этого странного черноволосого мальчика, запавшего в мое сердце с первого улыбчивого взгляда. Моего мальчика.