В компании волков

      Дверь слабо раскачивалась на ржавых петлях, раздражающе скрипя. Утихший ночной ветер оставил в покое старый сарайчик, позволяя ему снова наполниться теплом, но, несмотря на это, я чувствовал холод. Сквозь еще не сошедшую пелену сна я лениво погладил пустующее место на диване неподалеку от себя. Я поднялся, прищуриваясь и рассматривая распахнутую дверь. Я отчетливо помнил, что прошедшим вечером она была крепко закрыта мной при помощи доски, теперь одиноко прислоненной к стене. - Всем бойцовским псинам доброе утро, - грубо прохрипела сидящая на отодвинутом диване Туне. - Как лицо? - Болит, - так же хрипло выдал я, потянувшись за прохладной банкой пива, стоящей на столе. - Хорошо хоть болит, а то ведь, если бы мы вчера не пришли на этот душераздирающий вопль Билла, у тебя бы уже ничего не болело, - она приложила к своему лбу холодный металл банки, и я последовал ее примеру. - Кстати, похоже он не только художник, но еще и врач. Выглядишь ты в разы лучше вчерашнего. - Где он? - только и сорвалось с моих губ. - Дома, где же ему еще быть. Вернулся с «ночевки». Я его час назад отвела. А вы, я смотрю, времени зря не теряли, - она кивнула на остатки импровизированной постели. - Ой, да ну тебя, - махнул я рукой, отворачиваясь от язвительной ухмылки девушки. - Я имела в виду согревались, конечно, - Туне звонко рассмеялась, в тот же момент прекратив. Похоже, весь выпитый вчера алкоголь давал о себе знать. - И тебе даже не стыдно? - спросил я в никуда так и не поворачиваясь к девушке. - Нет, а должно?       Я все же развернулся к ней лицом, искаженным недовольством смешанным с непониманием. - Ты же должна за ним приглядывать, а не оставлять все на самотек. - Для начала, он не ребенок какой-то пятилетний, которому сопельки надо вытирать, - Туне закинула голову на подлокотник, подставляя лицо изредка появляющемуся сквозняку. - И, к тому же, зачем мне следить за ним, когда с этим прекрасно справляешься ты.       Мой рот застыл в немом удивлении. Мне было нечего возразить ей, как всегда она была совершенно права, но это не избавляло меня от жуткого негодования. Я собрал лежащие неподалеку пледы в плотный флисовый ком и, направляясь к выходу, с силой швырнул его в лицо ничего не подозревающей Туне. Под звучное недовольное «эй» я покинул наше убежище.       Теплый ветерок мягко проходился по моим покрытым ранами губам. Его легкие прикосновения пробуждали пьянящие воспоминания минувшей ночи. Приятный и щекочущий, как нежные губы Билла, он остужал налитые тяжестью побоев губы. Одно воспоминание тянулось за другим, цепочкой событий проскакивая в сознании. Тихое сопение умиротворенного Клевена оживало в моей памяти, рождая дурманящее тепло где-то под самым сердцем. Полностью погруженный в свои мысли, я не сразу заметил, как мои ноги сами собой остановились возле небольшого домика фру Клевен. Мое приподнятое настроение в момент зазвенело в голове сотнями сигналов о том, что это знак — я срочно должен увидеться с моим мальчиком.       Главная дверь дома снова была заперта, что стало единственным необходимым доказательством его пустоты. Совершенно не сомневаясь в своих действиях, я твердым шагом отправился к заветной калитке в живой изгороди, секретному ходу в укромный уголок моего восьмого чуда света под раскидистыми ветвями яблонь. Из-за высокой ограды показалась черная макушка, и снова исчезла. Раздался скрежет и шарканье, затем глухой звук сыплющихся камней и снова скрежет. Мной завладело нетерпеливое любопытство скорее выяснить, каким же еще талантом обладает Клевен. - Привет, - сладко протянул я, привычно опираясь на сочную листву забора. - Привет, - полушепотом ответил мне Билл. Его волосы, липкие и влажные, блестящими прядями спадали на лицо, приклеивались к покрытому капельками пота лбу. Раскрасневшиеся щеки наливались цветом подобно яблокам, прижатые уголками улыбающихся губ. - Ты в саду работаешь? Я тебе помешал? - так же полушепотом ответил я, оглядывая запачканные в грязи старые шорты на тонких длинных ногах. Они выглядели как два картофельных мешка, надетых на деревянные палки, потертые карманы навсегда застыли в раскрытом положении, придавая шортам еще более неуклюжий вид. - Нет. Просто бабушка спит, - он указал на стоящий неподалеку гамак, в котором тихо похрапывая отдыхала фру Клевен. - Она устала, и я, вот, решил завершить ее работу по посадке цветов, сделать хоть что-то полезное.       Клевен бережно сложил небольшую треугольную лопатку и маленькие грабли в металлическое ведро и, вытерев лоб голой рукой, прильнул к изгороди. - Потерял меня, да? - он хитро улыбнулся, без былого смущения разглядывая каждый сантиметр моего лица. Его глаза то пробегались по отросшей линии волос, то перескакивали на растянутые в улыбке губы. - Еще бы. Я проснулся в полном одиночестве, один, - я неуверенно погладил его пальцы, вцепившиеся в тонкие стебли растений. - Холодный, брошенный. Как тебе только не стыдно?       Билл сдержанно прыснул, наклоняя голову в бок и пальцами хватая свисающие над забором дреды. - Будь моя воля, я бы ни за что от тебя не ушел, - тихо, почти беззвучно прошептал он.       Фру Клевен, широко раскрыв рот, глубоко вдохнула и с громким свистом вытолкнула воздух из легких, лениво ворочаясь в шатком гамаке. Я замер в ожидании ее грядущих действий, но, к нашему счастью, старушка продолжила свой дневной сон. - Я лучше пойду, - как можно тише сказал я. - Нам с тобой не нужны проблемы.       Как только я оттолкнулся от ограды и ступил ногами на землю, Билл окликнул меня: - Подожди, - срывая ногами листву, он с трудом забрался на изгородь и свесился с нее. Прохладными от садовой работы ладонями Клевен взялся за мои в момент вспыхнувшие щеки и по-детски нежно поцеловал приоткрытые губы, - До завтра, - улыбнулся Билл, снова скрываясь за высокой садовой оградой.       Я продолжил свой путь в еще более приподнятом настроении. Казалось словно все птицы пели для меня, а ветер подыгрывал им, соблазняя меня на танец. Перепрыгивая с ноги на ногу, я крутился по пустой дороге, напевая незатейливую мелодию себе под нос. Каждая влажная травинка, касаясь моей руки, будто желала хорошего дня. Каждое дерево словно приветствовало меня, склоняя ветви под дуновением ветра. Я чувствовал себя сказочной принцессой, которая день изо дня живет в гармонии с природой, подпевает птичкам и перешептывается с листвой. Мой разум был чист как никогда, и самому себе мне с трудом верилось, что сотворил это со мной какой-то хрупкий кареглазый мальчишка.       Дом распахнул передо мной дверь, не успел я ступить на последнюю ступень. Каждый уголок такого привычного родного дома словно по-новому сиял и молчаливо подпевал моему неугомонно скачущему сердцу. Я влетел на пустовавшую кухню почти не касаясь пола и, продолжая напевать разные мелодии, ополоснул пылающее лицо под проточной водой. Я чувствовал необыкновенный прилив сил, любое дело представлялось мне легким и приятным, поэтому я тут же наполнил ведро обрезками жилок и кожи, мясом и прочими вкусностями для моей вечно голодающей троицы. Мне безумно хотелось открыть их вольер и пуститься вместе в лес, часами бегать по холодной земле босиком, а после нырнуть в кристально чистое озеро. И больше ничего в этой жизни не нужно.       Задняя дверь была открыта, и я широким шагом, глухо постукивая полным ведром о ногу, отправился на задний двор, но открывшаяся картина мгновенно парализовала меня, заставляя забыть все, что я только хотел сделать. Металлическая ручка выскользнула из моих пальцев и ведро с плеском приземлилось на влажную траву. На садовых качелях в тени под пледом сидела мама. Она плавно раскачивалась, головой прижимаясь к плечу отца, который в свою очередь снова что-то писал на планшете. Мама спустилась вниз. Я уже и забыл, когда она в последний раз спускалась, сидела во дворе. Она была похожа на призрака, прозрачная и неподвижная, но она была там. - Мамочка.. - тихо сорвалось с моих губ. - Мама, - уже громче произнес я, кидаясь к ней на шею из-за спины.       Обвивая руками костлявое истощенное тело, я крепко прижимался к нему, утыкаясь лицом в жидкие волосы. - Будто сотню лет не виделись, - проскрипела она, прислоняя острые пальцы к моим рукам. - Тысячу, - поправил я, целуя маму в висок.       Обойдя массивные ножки качали, я сел на оставшееся место возле матери. - Что с твоим лицом? - бесцветно спросила она, пальцами огладив едва затягивающуюся рану. - Да ерунда, мам. Мы с парнями как всегда бесились на пруду, а я не удержался и подскользнулся. Ты же помнишь какой там скользкий мост, мама? - Совсем себя не бережете, - констатировала мама, слабо обнимая мои плечи.       Отец наклонился вперед и окинул мое лицо недоверчивым взглядом, после снова возвращаясь к бумагам. - Холодновато для купаний будет, - задумчиво сказал он, что-то быстро записывая ручкой в бланк. - Это ты там для собак своих приготовил? - Да, хотел их покормить. Ты же сам просил проявлять к ним больше внимания. - Так-то оно так, вот только сегодня эти адские псы уже ели, и не раз.       Я резко поднялся, устремляя взгляд к вольеру. В темноте деревянных стен не было видно ни лапы, ни хвоста, словно это вовсе не они пару дней назад запугивали покупателей до смерти, и, конечно же, не их леденящий душу лай распугивал всех гостей. - Они, что.. спят? - недоверчиво поинтересовался я. - Еще как. Сегодня они сами не свои. Ни писка не издали, на решетку не бросались. А когда я принес им еду, хоть бы кто набросился на меня, - усмехнувшись, папа почесал колпачком ручки висок и снова принялся писать.       Выбравшись из-под маминой руки, я медленным шагом приблизился к изгибам кованной решетки. Я бы поверил, что он их убил, усыпил, вырубил, но никогда бы не поверил, что они могут так безмятежно спать в мое отсутствие. Три всадника апокалипсиса, наводящие ужас на всю округу, сладко посапывали в углу расшатанной клетки. Выставив перед собой руку, я ущипнул себя. Затем еще раз, и еще. До тех пор, пока на месте щипков не осталась багровая полоса, больше не отвечающая колкой болью на любое движение. Я не спал, но с каждой минутой подходящий к концу день казался все более нереальным. Я опустился на холодную землю напротив решетки вольера и прислонился к ней лбом. Мне сложно было решить, что же это — сон или явь, но мне было плевать, ведь чем бы ни был этот день, он подарил мне еще один поцелуй лучезарного Клевена и наслаждающуюся днем мать, впервые за долгое время. И пусть завтра я очнусь в собственной постели, я все еще буду согрет этим прекрасным днем.