В компании волков

      Мягкая прохладная подушка предательски вибрировала под щекой. Я поворачивался в одну сторону, в другую, сползал с нее и ложился одной лишь шеей, но противная надоедливая вибрация не думала прекращаться. Совершенно замученный катанием по смятой постели, еще не открыв глаза, я нащупал под шуршащим полотном постельного белья надрывающийся в беззвучном звонке телефон. - Озеро раз, озеро два, озеро три. Скорее к нам выходи, - послышалось в динамике телефона. - Что? Какое к чертовой матери озеро? - прохрипел я в трубку не своим голосом, пытаясь в сонном бреду понять, с кем я начал диалог. - Озерное озеро. Мы тут решили, что будет неплохо съездить на мелководье, да и по прогнозу должна быть жара, - увлеченно трещал в трубку Уве. - А я решил, что хочу еще поспать. Что за радость ехать куда-то ранним утром? - Между прочим, уже десять, ранним оно было пару часов назад. Давай-давай, велик в ноги и вперед. Отказы не принимаются.       В динамике раздался треск, а после поплыли короткие гудки. Уве был решителен как никогда, и перечить ему стало бесполезно. Частично унаследованная от сестры черта до последнего стоять на своем проявлялась у парня только в моменты необыкновенной радости. Я вполне мог плюнуть на затею Уве и продолжить свой сон, но такими действиями я обрекал себя на колкости и упреки друзей вплоть до самого конца лета лишь за то, что единожды оставил их. Выбора не оставалось.       Лениво потягиваясь, я нехотя сел. Накинув на себя последнюю чистую футболку и завязав дреды резинкой, я все же нашел в себе силы встать. В приоткрытую дверь комнаты врывался тонкий аромат свежесваренного кофе. С тех пор, как мама заболела, завтраки в этом доме прекратились. Папа спускался на кухню, в одиночестве выпивал кружку чая и принимался за работу. Воспоминания о каждом рассвете, встреченном в компании мамы за кружкой кофе и булочками, не позволяли ему продолжать старую традицию. Медленно спускаясь по лестнице, я шел на поводу у запаха, с каждым шагом становящегося насыщеннее. Отец стоял неподалеку от кухонной плиты, разливая крепкий напиток по двум кружкам из турки. На обеденном столе, теперь украшенном белой скатертью, стояла плетеная корзинка с мягкими свежими булочками, а за столом на белом стуле с высокой спинкой сидела мама, как и прежде в своем сером халате. Только что налитый кофе папа заботливо поставил перед мамой, и сам сел на стул рядом с ней. - Доброе утро, - отозвался он на мое присутствие. - Доброе, - машинально ответил я, неуверенно входя в кухню. Теперь я точно был уверен, что весь вчерашний день действительно существовал и не был очередным плодом моей фантазии. - Присаживайся, сынок, - вполсилы сказала мама, указывая на пустующий третий стул. - Том сегодня не сможет позавтракать с нами, - отрезал отец, звонко цокая ложкой о стенки кружки. - Слышал двойняшки сегодня отправляются на озеро, а ты же с ними с детства рука об руку, наверняка тоже едешь, верно? - я неуверенно кивнул. - Фру Клевен попросила вас взять ее внука с собой. Пусть мальчик тоже развлечется. Я пообещал ей, что ты за ним заедешь.       Я впал в ступор. У меня появилось стойкое чувство, что все это время я спал. Спал весь вчерашний день и сегодня, а все это ничто иное, как мои сны. Фру Клевен просит взять ее внука погулять, даже в пьяном бреду она не могла просить о подобном. Ее рвение всеми силами оградить Билла от общения со мной не могло в один момент поменять свою полярность. - Ну и бред, - пробубнил я себе под нос. - Велосипед во дворе, - сказал папа, ненавязчиво стараясь подтолкнуть меня выдвигаться в путь. - То есть ты хочешь сказать, что я должен сейчас сесть на велосипед и поехать к фру Клевен за ее внуком? - я смотрел на отца как на дурака. С каждым словом сказанное казалось мне все более абсурдным. - Да, Билл ждет тебя с раннего утра. А за завтрак не переживай, фру Клевен выдаст вам с собой.       Как ни в чем не бывало, он взял в руки дымящуюся кружку и подул на напиток, попутно улыбаясь маме. Быть может я умер? Может Кулан все-таки убил меня и все это ничто иное как предсмертный бред? Приукрашенная череда воспоминаний, подправленная умирающим сознанием. Я бы скорее поверил в это, чем в весь тот сюрреалистичный бред, что происходит последние два дня.       Отец не обманул - высокий, поблескивающий на солнце, велосипед уже ждал меня, прислоненный к стене дома. Я взялся за силиконовые насадки на руле и неуверенно перекинул через него ногу. Все выглядело совершенно ненастоящим, и я был уверен, что велосипед испарится прямо подо мной, но этого не произошло. Уже увереннее я надавил на педали, колеса с отчетливым шорохом поддались, прокатываясь по земле. Все было самым обыкновенным: деревья, воздух, птицы. Дорога была привычно пыльной, нагретой солнечным светом. Такой же день, как и все другие, если не брать в расчет умолкших собак, ожившую мать и подобревшую фру Клевен.       Из-за деревьев, густо посаженных вдоль дороги, показался дом Билла. На ступенях возле распахнутой двери ссутулившись сидел Клевен, гладя пальцами деревянные ступени. Только завидев меня, он встрепенулся, улыбка расцвела на его лице. Окликнув бабушку, Билл со всех ног бросился ко мне. Из глубины дома показалась фру Клевен, в ее руках была та самая корзина, которую передавал ей отец. Как бы она ни старалась скрыть свое недовольство, ничего не выходило. С перекошенным в напряжении лицом старушка приблизилась к нам. - Здесь бутерброды и компот. Для двойняшек, Горана и вас, - она вручила корзину Биллу, который сразу же принялся привязывать ее к узкому велосипедному багажнику. - Чтобы в девять он был здесь, все ясно?       Мы дружно закивали, даже не пытаясь противиться приказу фру Клевен. Как только Билл покончил с корзинкой, я подвинулся на самый край сидения, мой вес практически полностью переместился на ноги, заставляя вовсе встать на землю, в то время как Клевен, перекинув одну ногу через велосипед, всеми силами пытался занять как можно меньше места и поровну поделить без того небольшой островок сидушки. - Будьте осторожны, - сказала фру Клевен, скрещивая руки на груди. - Все будет хорошо, бабушка, не переживай, - пролепетал Билл, неловко обнимая меня за талию в попытках удержаться на велосипеде.       Старушка еще долго стояла на дороге, наблюдая за исчезающим в дали велосипедом. Как только мы прошли поворот и деревья плотной стеной скрыли нас из виду, Билл мгновенно осмелел. Он крепко сжал руками мое тело, щекой прижимаясь к плечу. - Тебе тоже кажется, что это все сон? - осторожно поинтересовался я, боковым зрением поглядывая на счастливого Клевена. - А тебе кажется? - он приподнялся, упираясь подбородком в мое плечо, и принялся рассматривать мое сосредоточенное на дороге лицо. - Да. Только там твоя бабушка могла попросить меня заехать за тобой. - Да, меня это тоже очень поразило, - Билл задумчиво закусил губу. - Она будто через силу отпустила меня с тобой. За утро ни разу не улыбнулась. - Все это странно,- вздохнув, сказал я. - Каждую секунду кажется, что это все закончится, и я проснусь. Со вчерашнего дня не могу избавиться от этого чувства. - Давай я тебе помогу.       Билл одной рукой перекинул дреды на противоположное плечо и, отогнув ворот широкой футболки, принялся целовать мою шею. Теплые щекочущие ощущения множеством мелких бабочек пронеслись по моему телу, приятно ударяя в живот. Я поежился, смущенно поведя плечами. - Ну, что ты делаешь, перестань, - смеясь, я пытался вывернуться из вездесущих губ Клевена. - Я же должен за дорогой следить. - Видишь, это не сон, - твердо заявил он, финально целуя меня в затылок. - Во сне бы такое было? - Во сне бы и не такое было, - загадочно протянул я, поглядывая на парня из-за плеча. Его щеки моментально покраснели, заставляя бедного мальчишку уткнуться лицом в мое плечо.       Нас уже ожидали на старой доброй дороге среди берез. Все трое - Туне, Уве и Горан — были на велосипедах, абсолютно одинаковых. И так же одинаково они устало нависали над рулями, опираясь руками о прорезиненные ручки. - Господа прибыли, - не своим голосом констатировал Уве. - Что ж, судари, в путь-дорогу.       Сощурившись, я с неким отвращением и негодованием посмотрел на Уве, затем окинул взглядом скучающих Туне и Горана. - Он, что, сожрал твоих таблеток? - поинтересовался я у Туне, после чего оба близнеца синхронно вздохнули. - Заткнись, Том! - в унисон проворчали двойняшки.       Горан заливисто рассмеялся: - Поехали уже, а то только к завтрашнему дню доберемся.       Ветер приятно обдувал лицо, оставляя влажные от пота дреды позади. Самой первой ехала Туне, за ней шел Уве, после — Горан, и в самом конце я и Билл. Он жутко стеснялся даже просто держаться за меня под взглядами моих верных друзей, и, дабы освободить его от оков смущения, я взялся идти в конце. Клевен, прижимаясь щекой к моей спине, длинными пальцами держался за талию. Немного осмелев, он вовсе лег на меня, бегло оглаживая мой живот через футболку. От его касаний становилось жарко, щеки пылали в небывалом смущении, но я чувствовал себя как никогда умиротворенно. Я чувствовал спиной биение сердца Билла, его длинные черные волосы щекотали шею, дыхание нагревало ткань футболки. Он был со мной, такой настоящий и живой, каким боялся показаться другим. Игривый, уверенный, совершенно бесстрашный — казалось, даже родная бабушка не видела в своем внуке того, что он показал мне. Я был самым счастливым человеком на свете, летящим по лесной дорожке с моим мальчиком.       Череда стройных берез понемногу рассеялась, и сквозь белоснежные стволы-стебельки показалось широкое лазурное озеро. Солнечный свет игриво переливался в мелких волнах, подсвечивая каждую капельку воды. Шины шумно зашуршали, тормозя о теплый песок. Все три велосипеда одновременно рухнули, подняв пыль. - Как же красиво! - восторженно вскрикнула Туне, попутно снимая свой топ. - Да.. - протянул Горан, всей грудью вдыхая воздух. - Ради этого стоило так рано встать. - Кто последний, тот отдает мне свой бутерброд! - прокричала Туне, бросившись к воде.       Сбитые с толку Уве и Горан, немного потупив взгляд в спину убегающей девушки, побежали за ней, избавляясь от липкой после поездки одежды на бегу. - Я думал, такие ставки делает только Горан, - выдыхал слова Уве, сбивчиво дыша.       Прибавивший скорость Горан со всей силы врезался в почти нагнавшего Туне Уве. Покосившись, парень с глухим стуком упал на песок в миг подняв тысячи песчинок в воздух. Пробегая мимо, Горан улыбнулся: - Это тебе за комментарий.       И дружно, почти что одновременно с Туне вступил в воду. Брызги от резких движений двух синхронно движущихся пар ног поднимались настолько высоко, что накрывали бегунов с головой. Запыхавшийся Уве перевалился на спину, участие в гонке принимать ему больше не хотелось. - Ладно от сестры, но от лучшего друга такой подставы я не ожидал, - наигранно простонав, он театрально закинул руку над головой. - Нет тебе прощения! - Я думал, твоя сестра и есть твой лучший друг, - усмехнулся я, аккуратно устанавливая велосипед, чтобы уберечь корзину от лишних движений. - Не порти мои страдания, - недовольно пробурчал Уве, так и не думая вставать.       Хитро улыбаясь, я снял с себя футболку, затем джинсы и в самом конце обувь. - Разувайся, - кивнул я замявшемуся Биллу. - Тут мелко, ты сможешь поплавать даже не умея этого.       Клевен неуверенно снял поочередно свои кроссовки, но после остановился, переминаясь с ноги на ногу на теплом песке. - Шорты тоже можешь снять, они же намокнут, - ненастойчиво предложил я, но Билл снова замялся, мотнув головой. - Я останусь в них, все нормально.       Мне оставалось только пожать плечами. За руку я подтолкнул его ближе к воде. Как только Билл вошел в воду, я тут же отправился к Уве. Парень как прежде лежал на песке, одной рукой драматично закрывая лицо. Он приоткрыл один глаз и тут же закрыл его обратно. - Пришел глумиться над моими страданиями? - Пришел их портить, - снова хитро улыбаясь, я провел пальцами черту на песке возле тела Уве. - Видишь ли, ты не учел одну деталь. - И какую же? - совершенно без интереса спросил он, повернув ко мне голову. - В игру играют все.       На последнем слове, я звучно похлопал парня по плечу и одним рывком оказался в воде. Брызги, отскакивающие от моего тела, полоснули недовольного Уве по лицу. - Что?! Какие же вы гады! - завопил парень, соскакивая со своего места.       Он в два шага оказался в воде и, размахнувшись, одним быстрым движением рассек ее поверхность. От его пальцев мгновенно поднялась высокая волна, захлестывая меня, Туне и Горана. Девушка громко завизжала, отправляя брату не менее сильную волну, захлестывая его с головой. - Ты получишь, Туне! - вскрикнул Уве и бросился догонять уплывающую сестру.

***

      Солнце понемногу скрывалось за облаками, заволакивающими все небо. Воздух начинал остывать, и вода стала казаться еще теплее, чем прежде. Я лежал на спине на поверхности озера, безвольно поддаваясь качающим меня волнам. Горан и Билл возле берега стояли по колено в воде, по очереди пуская лягушек. Горан что-то рассказывал Биллу, от чего тот иногда смеялся. Я понимал, что это мой друг, и он скорее прыгнет на Туне, чем станет флиртовать с Клевенем, но поделать с собой ничего не мог. Ревность противной холодной змеей окутывала меня, нашептывая невероятные подробности несуществующей тайной жизни Билла и Горана. В каждом движении я видел мнимое покушение на тело моего мальчика, мне постоянно казалось, что Горан всячески пытается коснуться Клевена. Злость понемногу начинала закипать во мне, я должен был отвлечься, прогнать гнусные мысли, иначе рисковал закончить день в драке с когда-то близким другом. - Горан! - внезапно закричала Туне, плавая далеко от берега вместе с братом. - Я замерзла, накрой нам обед, пожалуйста.       Девушка жалобно застонала, она прекрасно знала, как нужно на него давить. Не прошло и минуты, как Горан отправился за корзиной, оставляя Билла в полном одиночестве. В душе я благодарил бесстыдницу Туне за ее эгоистичный поступок. Кто знает, чем бы закончилось их общение, если бы не она. Клевен одиноко гладил воду кончиками пальцев, всматриваясь в свое отражение в глади воды. Я незамедлительно встал на ноги и твердой походкой, вышагивая из воды подобно Посейдону, направился к моему заветному мальчику. Капли воды скатывались по моему напряженному телу, намокшие дреды небрежно лежали на плечах. Билл завороженно всматривался в мое тело, обильно краснея. - Ты здесь не скучал? - томным голосом поинтересовался я, вплотную подходя к Клевену. - Нет, Горан составил мне отличную компанию, - он едва коснулся моей руки тыльной стороной ладони, будто, возьми Билл меня за руку, его бы тут же поразил карающий перст.       Мне безумно хотелось обнять его, прижать к прохладному телу, прильнуть к пухлым розовым губам, ощутить сладкий вкус податливого языка, но я не мог. Я боялся осуждения друзей, боялся, что нас увидят лишние глаза, и Билла навсегда заберут от меня. Сама связь была для меня в новинку и показывать ее даже близким друзьям я страшился. Я понимал, что, возможно, они и так все поняли, ведь они не раз заставали нас за странными для них разговорами, объятиями. Но знать наверняка я не мог. И в этой отвратительной неопределенности я выбирал сохранять в секрете нашу связь.       Под раскидистыми ветвями старого дуба недалеко от пляжа Горан расстелил потрепанный плед унылого горчичного цвета, явно притащенный из убежища. На нем возле ствола дерева располагалась открытая корзинка, в тени которой лежала начатая бутыль домашнего сока, покрытая легкой испариной. В центре стопочкой стояли три разных вида сэндвичей по пять штук каждого. Каждый из них был заботливо обернут в пищевую бумагу и стоило только догадываться, что таится внутри. - Прошу к столу, - Горан любезно указал на условные места на пледе. - С ума сойти, я так хочу есть, - сказал Уве, усаживаясь на край покрывала. - Не забывай, что один из твоих бутербродов — мой, - Туне, игриво поглядывая на брата, села рядом с ним. - С чего бы ему быть твоим? - Ты проиграл, так что один — мой, - Туне уже было потянулась к шелестящем на ветре бумажным конвертам, как Уве одернул ее. - Нет. Неужели ты отнимешь еду у своего брата? - он уставился на сестру таким серьезным взглядом, что мы начинали сомневаться, действительно ли это все еще игра. - Туне, возьми один мой, мне не жалко, - я протянул девушке конверт, но она отодвинулась от него. - Нет уж, это уже дело принципа, - твердо заявила Туне. - Принципа? Значит тебе важно объесть собственного брата? - Уве поднес щепоть ко рту, с прежней театральной драматичностью вскинув брови. - Забрать последний кусок хлеба! - Да у тебя же еще два таких останется, - Туне завопила, тряся руками перед лицом брата. - Ну, помолчите же вы хоть секунду. Мы же здесь есть собрались, - влез в их громкий спор Горан.       Я прижал ладонь ко лбу. Абсурдность ситуации переходила все границы, и по своей привычке я было начал стыдиться поведения собственных друзей перед Биллом, переживая не станет ли это очередным поводом для него чувствовать себя не в своей тарелке, но, к моему удивлению, Клевен довольно наблюдал за спектаклем близнецов, смеясь над каждой колкой фразой и тщетными попытками Горана сгладить ситуацию. И я, наконец, расслабился. Билл влился в нашу копанию, он больше не был чужим для нас. Я чувствовал невероятное удовлетворение только от одной мысли, что наши шуточные ссоры больше не ранят его.       Наконец, разрешив спор и почти подравшись друг с другом, двойняшки закончили свой обед. Несчастный выигранный сэндвич Туне им пришлось делить пополам — некий компромисс, предложенный Гораном. Мы вчетвером лежали под деревом на траве головами на мощных корнях. Туне выискивала в воздушном полотне из облаков забавные формы, и каждую из них презентовала нам, но я почти не слушал ее. Это был единственный момент за весь день, когда я мог коснуться Билла и не бояться быть пойманным. Все наблюдали за движением воздушных масс, в то время как наши с Клевенем руки были сплетены между собой. Я нежно поглаживал идеально гладкую кожу Билла большим пальцем, наслаждаясь теплом его небольших ладоней, переходя на скользкие, немного липкие ногти все с тем же черным глянцевым лаком, и возвращаясь обратно. Краем глаза я видел, как он томно улыбается, как и все глядя на небо.       Начинало смеркаться, время неумолимо быстро текло. Казалось мы только приехали, но на часах было ровно семь. Нехотя я поднялся с уютного пледа и, прихватив пустую корзинку, подал руку такому же недовольному происходящем Биллу. - Вы куда? - Туне окинула нас взглядом не поднимая головы. - Я обещал фру Клевен доставить Билла к девяти. - Фу, какие вы скучные, - она лениво зевнула. - Ладно уж, идите. Увидимся. - Увидимся, - хором повторили за ней Уве и Горан.       Обратная дорога казалась куда короче. Билл грустно прижимался к моей спине уже без былого энтузиазма. Ветки громко шелестели листвой под поднимающимся ветром, близился час расставания.       Дойдя до поворота на дорогу к дому фру Клевен, я свернул с нее и остановился за стеной из стройных берез. - Ты чего? - Билл выпрямился и непонимающе посмотрел на меня.       Я вручил ему в руки велосипед, дабы он не повалился на землю вместе с моим железным ишаком. Перешагнув через раму, я встал так близко к Клевену, как не мог встать весь день. - У нас есть еще полчаса, а мне было ужасно мало тебя сегодня.       Не дав ему вставить и слова, я притянул его тонкое тельце к себе одним резким рывком и впился в его раскрытые розовые губы жадным поцелуем. Я прошелся кончиком быстрого языка по ряду гладких зубов и, не в силах сдержать самого себя, ворвался в сладкую тягучую полость любимого рта. Его горячий язык с привкусом ягодного домашнего сока поддавался моим немного грубым ласкам, позволяя делать с собой что только вздумается. Я ненасытно обвивал его язык своим, собственные резкие движения бередили заживающие раны, но мое желание было сильнее боли. Билл беспорядочно плутал ладонями по моей спине, периодически выдавая сдавленные стоны, ни то от удовольствия, ни то от боли, но даже он был бессилен перед своим стремлением слиться со мной.       Лишенный воздуха, я все же отпустил припухшие от поцелуев губы Билла. Пока он пытался отдышаться, я не желал терять ни секунды. Одним движением я сбросил с его шеи черные шелковистые пряди волос, припадая к вельветовой бледной коже. Я целовал его всего, беспорядочно, как прежде жадно, словно он вот-вот испарится и это последние секунды, когда я смогу коснуться его. Руками я спустился вниз по его пояснице, дрожащими от желания и страха одновременно. Ладони коснулись небольших упругих ягодиц, и мое тело полностью вышло из-под контроля. Я подкинул его, сажая на сидение, едва не повалив проклятый велосипед. Настойчивой ладонью я развел его голые ноги, едва скрываемые такими предательски короткими шортами, но он продолжал поддаваться. Я практически вжимался в него, с такой силой, что ощущал вибрирующей от напряжения грудью выскакивающее из его груди сердце.       Я слышал, как он стонал. Неуверенно, неловко, но сдержать себя не выходило. Томные протяжные стоны с придыханием терялись в трели лесных птиц и только я слышал этот пьянящий зов Билла. Они сводили меня с ума, я покусывал нежную кожу на лебединой шее Клевена, получая очередную порцию стонов, и снова таял под ними. В моих штанах уже давно было влажно, и каменный эрегированный член плотно прижимался к дрожащему от перевозбуждения члену Билла. Эта дурацкая одежда так мешала, мне хотелось содрать ее с него и расцеловать каждый уголок нежного тела моего мальчика. Я никого и никогда так не хотел, как его сейчас. - То-ом, - прохныкал Билл, упираясь ладонью в мою грудь. - Остановись, - с придыханием шептал он. - Остановись..       Я остановился. Тяжело дыша, я прижался лбом к его влажному плечу. Ширинка его шорт была покрыта мелкими каплями проступающей через белье смазки. И не смотря на то, как жадно мы целовались минуту назад, я до ужаса смутился, но мне безумно льстило, что это я довел его до такого. - Ты — мой мальчик, - прошептал я в тяжелом дыхании, оглаживая голые дрожащие колени Билла. - Твой и только твой, - изящно взяв меня за подбородок своими длинными тонкими пальцами, он в последний раз поцеловал мои губы. - Нам нужно выдвигаться, иначе бабушка лишит нас возможности продолжить.       Я вопросительно посмотрел на Билла и, только завидев его хитрую улыбку, в момент покраснел. Клевен продолжал удивлять меня, показывая все новые неожиданные стороны самого себя, и я только мог гадать, каким еще окажется этот лучезарный худой мальчишка.