Черные крылья, белое сердце

«Я могу теперь, через пятьсот лет сказать только одно — Великая Чума начавшаяся в год Нового Лета была местью Вранов Таргариенам». — докторская диссертация Мейстера Антония «О причине распространения Чумы» Алнар-II       Почему-то Алнару казалось, что теперь, после достойного количества лет, которые прошли в мире, обязательно будет война. Война, которая должна будет положить конец всем войнам.       Он понимал это так же хорошо, как и то, что однажды ему всё-таки придётся отправить своих детей на верную смерть, но почему-то мысли о войне не вызывали у него страха. Никакого страха не было, смерти он не боялся. Ибо в пророчестве сказано, что после последней битве все, кто умер за правду, воскреснут, и будут править миром.       На валирийском это конечно звучало более возвышенно и благозвучно. Но факт остается фактом: Se bantis kessa māzigon konir sagon zōbrie se lēda hen horrors se iā azantyr kessa māzigon hen Jelmor udrāzmi ondoso se legless se another azantyr kessa māzigon bona kessa follow se ābrītsos vala isse se pāletilla, the jelmior kessa jēlēbagon hen inkot se dōros se se vīlībāzmio kessa māzigon lēda se pāletilla hen jelmor, se organ kessa sound arlī se zȳhon weeping kessa sīmonagon naejot se heavens causing zirȳ naejot shake se moan, bisa howl kessa sagon ryptan ondoso se gods pōntāla, se lī qilōni emagon mercy kessa daor cast hen mirre qilōni dare naejot jikagon against bisa azantyr, se se vōljesi kessa jikagon ribazmoqitta se vīlībagon lēda living people syt pōja fortresses se dēmalion hen korzoti kessa sagon melted ilagon ezīmagon korzoti, yn sesīr bisa kessa daor save hen se wrath hen gods, se proud kessa sagon overthrown, se libertines kessa zālagon, se se angry se se proud kessa sagon pryjatan lo gaomis daor repent se arlinnon. These tubissa kessa māzigon sooner than ziry vestragon, se se denial hen bisa jēda kessa tepagon absolutely daorun — Придет ночь, что темна и полна ужасов, и придет армия с Севера, управляемая безногим и придет другая армия, которая пойдет за юношей в короне, ветры подуют из-за Стены и придет воин с короной Севера, вновь зазвучит орган и его плач поднимется к небесам, заставляя их трястись и стонать, этой вой будет услышан самими богами, и те, смиловавшись, низвергнут всех, кто осмелится идти против этой армии, и вороны сойдут с ума и будут биться с живыми людьми за их крепости, трон из мечей будет переплавлен на мечи, но даже это не спасет от гнева богов, узурпаторы будут свергнуты, развратники сгорят, а гневные и гордые будут уничтожены, если не покаются и не изменятся. Эти дни придут скорее чем кажется, а отрицание этого времени не даст абсолютно ничего.       Алнар достаточно много повидал в своей жизни, но все же бывали времена, когда хотелось не знать абсолютно ничего. Например для чего около замка стоит четырехугольная гробница и что происходит в ней по ночам. Но жизнь заставила его узнать всю правду своей семьи. Всю, начиная от истории появления и заканчивая самыми жуткими ритуалами, которые совершались во славу Ворона. Но ведь всё это делалось во благо будущего.       С такими мыслями он позвал слугу, чтобы тот унес завтрак, состоявший из тарелки какой-то травяной бурды, и пары яблок. Конечно он не был беден. Кладовые замка ломились от еды, но всё же привычка экономить почти на всём, что можно, не оставляла его на протяжении всей жизни. Но в этом было и благо ведь Зима близко.       Тяжесть королевской шапки огромна, но она нужна, если не ему самому, то хотя бы Джону или Мардошу — вопрос только в том, кто из них двоих: брат или сын — проявит большую расторопность. Дверь, скрипнув, приоткрылась, человек вошел почти бесшумно и только шелест плаща выдавал присутствие кого-то. Кого только?       Алнар повернул голову вбок, пытаясь увидеть лицо стоявшего за его креслом. Почти получилось это сделать и в конце концов удалось разглядеть перстень на указательном пальце левой руки вошедшего, перстень, выплавленный из железа с вставленным рубином вынутым из доспеха Рейгара Таргариена. — А почему именно этот камень? — спросил Алнар, возвращая голову в исходное положение — там вроде были и больше?       Мардош некоторое время помолчав, ответил двусмысленной фразой, — большой не заглотить, а маленьким не наесться. — Скажи-ка мне, братец, — через короткое время нарушил воцарившееся молчание Мардошь. — Король едет к нам, Элберт смог задержать его на несколько дней у себя, однако через три дня он будет здесь. А у нас и положить то гостей некуда… — Так уж и некуда, — оборвал Алнар, — у нас пять башен и ещё целое поселение, а ты говоришь некуда.       Мечник надулся и покраснел как рак. — Послушай, ты отлично знаешь, что из себя представляет наша крепость, это просто обжитые руины и ничего больше. А города может просто не хватить для размещения всей свиты.       Алнар знал, что ответить брату, восьмилетние разногласия изменили их обоих. Сделали более циничными, и хладнокровными по отношению друг к другу. — Скажи спасибо нашему предку, не мне, но это ладно, это лишнее. Размести у нас всех, кого сможешь, и в городе тоже постарайтесь… А впрочем, нет, лучше я сам. Ты просто помоги мне.       Мардош посмотрел с некоторой жалостью и спросил: — Решил сам заняться делами замка? — Нет, — ответил Алнар, — тебе я, братец, точно найду замену, например, наш двоюродный дядюшка Мендор, или мой старший сын Джон, а может и мой шурин Вендел подойдет.       Брат посмотрел непонимающе: «А меня куда?» — спрашивали его глаза. — А тебе, дорогой братик, я нашел очень хорошее и, самое главное, сытное место, — сказал он, доставая из-за пазухи свернутый пергамент. — Это, братик, королевский указ, назначающий тебя на новую должность в Малом Совете — Верховного Стюарда королевства. — И неужто прямо сам король об этом распорядился? — спросил кастелян с неподдельным удивлением. — Нет конечно, мне пришлось немного подсуетиться, чтобы изготовить этот документ. Он пока не подписан, но, когда прибудет король, я обеспечу все условия для этого. — Зачем? — спросил Мардош. — Очень просто, ты помог мне в управлении переправой и мы подумали, что ты сможешь также вернуть все долги. Корона по уши в долгах, и эти долги им никогда не выплатить. Наш добрый король все эти годы только и делал что пил, охотился и трахал шлюх, а казна залезла в еще большие дыры. Теперь Эддард Старк будет разбирать все недуги нашего королевства, а ты поможешь ему и найдешь деньги для покрытия хотя бы половины долга, половину денег можешь забрать себе. Я уже не могу больше видеть как наш добрый король ест, пьет, срет и трахается, зная его думаю что по возвращению в Королевскую Гавань он организует какой-нибудь очередной турнир… Ты сделаешь так, чтобы деньги были! Обдери все одеяния с септонов, разрушь Септу Бейлора до основания, но пусть септоны найдут деньги для уплаты своего долга. — Тебя даже не интересует где я возьму деньги? — Именно! — ответил он ему. — Меня теперь волнует только две вещи верны ли ли мои предположения и получу ли я все свои долги назад. — Волнуйся братец, волнуйся, а пока ты будешь думать и надеяться я хорошо поимею обеих своих женщин. — А скажи-ка, — перебил его Алнар, — стоит ли наш дорогой брат Дульнос у дверей. Не подслушивают ли нас чужие уши? — Нет, твой цепной пёс на месте и лишь смерть заставит его слезть с твоей привязи. — ответил Мечник с пренебрежением и неуважением в голосе который бы самый недалекий крестьян. — Зачем же ты так грубо говоришь о нашем единокровном брате? Неужели потому что он бастард? Так у тебя их больше теперь чем у кого-либо другого: от первой жены у тебя три сына и две дочери, от второй жены, и нашей любимой сестры Марии у тебя два сына, а прочих детей я, и не могу посчитать, так почему же ты говоришь о нашем родиче? — Тебе не понять брат, тебе не понять потому что ты просто не знаешь всей глубины наших отношений. Но я надеюсь все же мы с ним не убьем друг друга в случае чего. — произнес он с достаточно длинными паузами. — Бог с вами обоими. — еле разлепил губы Алнар. — Впрочем, я хотел бы предложить тебе прогуляться, пока ещё светит солнце и не пошел дождь, ведь тучи… — Да, да тучи, они вестники осени, а за осенью как правило следует зима. — Зима, это шанс новой жизни, и я молюсь чтобы эта была самой длинной, чтобы все ненужные люди умерли во время снега и холода. — Как ты думаешь, Алнар, правильно ли мы поступаем. Может нам не следовало начинать эту игру. — Мардош спросил с заинтересованностью и возможно с неподдельным пониманием ситуации. — Не мы начали её, но наши давние родичи начали это всё, как ты думаешь хотел бы я строить этот проклятый зиккурат, но его построили первые вороны, мы лишь можем умирать там, и ждать момента когда пророчество исполнится до конца. Ладно, пойдем выйдем. — Ну пошли. — согласился собеседник.       Алнар кряхтя и ворча поднялся с кресла опираясь на костыль. Мардош помогал ему удерживал и поддерживал его за руку. Меч висел на его поясе, но и Хромец сегодня взял с собой нож, поэтому знал, что он находится в некоторой безопасности, но была и другая причина по которой он знал, что брат не причинит ему вреда.       Завещание! Всё дело в нем. Если Мардош хочет стать лордом, то для этого ему нужно получить его завещание с девятью заверительными печатями, которые никто так просто не поставит.       Они вышли из комнаты у дверей которой как призрак стоял Дульнос Вран. Признанный и узаконенный бастард лорда Рогра Врага. А также личный телохранитель нынешнего лорда, его огромная секира была остро наточена и ожидала с большим нетерпением и предвкушением того момента когда ей позволят раскроить череп ещё одного смельчака.       Сам Дульнос уже разбил не один череп во славу своего лорда и если бог будет милосерден разобьёт ещё столько же. Он как призрак не ожидая просьбы или приказа следовал за своим господином которого он поклялся защищать до самого последнего удара сердца.       Они прошли несколько этажей и вышли на открытую галерею находившуюся где-то напротив седьмого или восьмого яруса замка. Даже спустя многие годы которые безжалостно истрепали старые и ветхие стены башни до сих пор стояли как братья великаны которые были готовы сражаться рука об руку друг с другом.       К галерее была пристроена старая и ветхая деревянная лестница, которая выходила во внутренний двор замка, высокие стены огораживали площадь от прочего мира. По ночам единственные ворота закрывались опуская ещё большую таинственность и неизвестность на крепость. Спускаясь по ступенькам Алнар просто молился что бы они на проломились от тяжести времени. Наконец им удалось дойти до самого низа, и оказаться в этом самом дворе. После пройдя ещё немного троица оказалась у входа в гробницу.       Это было огромное строение сложенное из очень больших глыб красного камня, на вид оно казалось совсем не высоким, но уходило на большую глубину под землю. Над входом было начертано золотыми буквами на древнем языке Первых людей: «Баланс должен быть. Спящие здесь проснутся и поддержат его», — двери были вырезаны из огромных чардрев и казалось что они являются продолжением стены. У дверей стояли двое гвардейцев оплаченные в меха и кольчуги, сверху на каждом из них были черные надеты черные и красные плащи на которых были вышиты вороны.       Незаметное движение руки и стражи стали со всей силы налегать на створки пытаясь их открыть, но это не удавалось, наконец дверь слегка скрипнула и поползла внутрь открывая взгляду зловещую черноту. Чиркнуло огниво и факел загорелся. Свет заиграл на потолках, отражаясь в камнях и рассеиваясь он залил помещение, но тьма поднялась наверх к потолкам и поэтому создалось ощущение что стало ещё темнее.       Алнар первым вступил на камни коридора ведущего вниз к захоронениям. Мардош, держащий источник света и огня, последовал за ним. Они сначала спускались продолжительное время вниз ступая по скользкому и идеально гладкому камню. А потом им все же удалось достигнуть самых нижних этажей. Они шли по коридору где покоились лорды времён Андалов. Молчаливые гробы были везде, лорды лежали в них молча, скрестив руки на груди будто уснув.       Алнар отлично знал где они находились. Сейчас они дойдут до конца коридора и попадут в зал королей, на южной стороне лежат лорды времён раздробленная, на северной — свидетели Единения Севера. На восточной лорды видевшие Таргариенов, там же вскоре лягут и они с братом. А в зале королей покоились Короли Башни, Хранители Перешейка, Заступники Белого древа, Стражи Черной заставы, Свидетели последнего начала — Вороньи короли.       Сейчас они с братом находятся стало быть в западном коридоре. Они шли мимо статуй под которыми покоились забальзамированные тела людей. Господь хранил их души от тьмы и вороны вырезанные на плечах призраков были призваны вести своих хозяев в вечной тьме. Каменные люди стояли в разных позах. Но одно было неизменно. Все они говорили между собой. Спорили, кричали и смеялись во тьме.       По древней традиции изваяния располагались в довольно интересной закономерности, они стояли в рядах ведущих к залу, где лежали короли. Порой Алнар посмеивался над септами учившими девочек быть верными своим мужьям. Гнев Верховного септона тяжело было понять, когда Мардош взял вторую жену. А ведь у первого Врана было пять жён одновременно, а любовниц было невозможно сосчитать. Они все тоже покоятся здесь.       Кроме лордов здесь лежали все их родственники, начиная от братьев и кончая самой распоследней шлюхой понесшей от владыки. Как говорили древние: «Всякий хоть раз соприкасаясь с нами, наша семья». Так говорили великие короли которые не подчинялись никому, даже потом спустя века после них семья могла называться королем Неба.       Когда-то их земли разделял только проклятый Перешеек, но теперь спустя много веков установленного порядка пришли выродки с серебряными волосами. Они видимо считали себя чем-то похожим на богов восседая сначала на одном убожестве, а потом на другом. Они осмелились отобрать законные владения Дюррандонов, Гарденов и Хоаров.       Отдали эти великие земли выскочкам: Штормовые земли они подарили своим бастардам, Простор — ничтожествам Тиреллам. Железные острова Грейджоям, а над Трезубцем воцарилась форель. И наверное плевать, что Дюранны и Гардены немногим древнее Старков и Вранов соответственно. Было довольно интересно смотреть на то как люди три долгих века прислуживались перед иноземцами. Хотя были способы убить драконов и один из надежнейших способов Враны знают до сих пор.       За несколько сотен лет до Великого Рока Валирии в недрах этой крепости был выстроен музыкальный инструмент — орган. Но от других его отличали особые трубы, они были выполнены из некоторых неизвестных ныне сплавов, а в корпус были вплавлены древние руны. Такое оружие научились создавать валирийцы. Эти инструменты сводили драконов с ума своей музыкой. Сами драконьи всадники использовали такие чудеса друг против друга довольно часто.       Наконец коридор окончился выходом в зал округлой формы, по окружности которого стояли гробы с умершими королями. Вот Вурт Костлявый, который по семейной легенде начал первую битву за Переправу, а всего их было сорок. А вот Гук Безголовый, говорят в бою его ранили так сильно что часть лица была попросту срезана, именно он захватил земли на севере и отдал их своему дяде бастарду. А это сам Джонотор-Строитель сын Вульфрика-Основателя построивший Воронью башню и многие другие замки и поселения. Напротив него покоится Берн-Музыкант придумавший способ победы над любым противником, но все их изваяния кажутся просто смешными по сравнению с захоронением Короля Ночи.       Огромный памятник возвышается на пять метров вверх. Здесь именно к этому захоронению стекались потоки древней умирающей магии. Три года назад Алнар побывал в Асшае, крае колдунов, проклятым всеми богами месте. Жрецы много говорили ему о предназначении его дома и обмолвились случайно что ему предстоит умереть от горя. А почти вся династия должна погибнуть что бы сбылось пророчество об Времени Великой Благодати.       Алнар даже в пьяном бреду верил своему сыну больше чем этим глупцам и проходимцам. Но из размышлений и воспоминаний его снова выдернул лающий и ревущий голос Мардоша — Как думаешь брат, переживём ли мы зиму?       Алнар ответил даже особо не думая над конкретным ответом — Если мы доживём до лета, то если я ошибаюсь, нам лучше будет спрыгнуть со Стены. Если не начнется последняя война, то может ещё и ничего, а вот если нет… Если более того Нечестивый союз будет желанным для людей верящих в огненного бога, то точно, лучше спрыгнуть. — Погибнем мы все от твоих амбиций, брат. Все погибнем, и забудут о нас брат, совсем забудут, а не забудут если, то будут проклинать. — Пусть, пусть будет так. Не то важно сколько умрет, важно сколько останется. Но одно точно хорошо, спустя годы, века мейстеры будут описывать эти события. Да они будут проклинать нас, уничтожать словами, втаптывать в дерьмо, но где-нибудь в конце своих книг мелким, мелким почерком они пропишут хвалы нам, за то что они живы. Мы с тобой сейчас стоим здесь как посланники Ворона, мы знаем как изменить этот мир. И эти люди в будущем будут жить только потому, что мы здесь и сейчас войнами, убийствами, предательствами и интригами изменили мир позволим тем самым им родится. — он помолчав добавил. — Мир меняется, брат. И он никогда не будет таким как прежде. По крайней мере до того момента когда время остановится навсегда и через миллионы лет мы с тобой вновь будем стоять здесь. И дай бог нам мудрости в случае необходимости понять свои ошибки и поступить в тех или иных ситуациях по другому. А сейчас пойдем. Поможешь мне разобраться с проблемами размещения гостей. Я думаю положить короля и его родню в замке. Часть людей и наверное гвардию Баратеонов в городе, а прочие пусть ночуют под открытым небом. Еды думаю почти не давать, ведь зима близко. Но даже это наверное сейчас не так важно как грядущие пьянки, поэтому следует достать наливку и эль с самым сладким вином которое только есть. — Сколько его кстати у нас бочек стоит? — спросил лорд деловитым голосом. — Штук пятьдесят, может больше. — Поставим двадцать, и не забудь выбрать человек восемьдесят охраны и слуг наверное двадцать, кого из родни ты кстати туда возьмёшь? — Точно возьму обоих тестев, также наверное старшего сына и племянниц двух. Дядю с кузенами тоже скорее всего. — А жены? — А что жены? Возьму одну, а вторая пусть здесь меня дожидается! — Зачем издеваешься ты над ней и собой? — Ожидание её тела будет подгонять меня в сборе средств. — Ладно, — проговорил Алнар между смешками, — не мешало бы подготовиться к приезду нашего доброго Короля, ведь мне предстоит впервые за пятнадцать лет напиться едва ли не до полусмерти. — Не мешало, — рассмеялся брат.       И они постояв ещё в молчании несколько минут, пошли к выходу. Пройдя коридор они вновь вступили на ту же лестницу, что и полчаса назад… Вороний жрец-II       Вороны сегодня сидят на крышах домов и сараев, а в Богороще каждая ветка облеплена ими. Их карканье слышится со всех сторон, и оно также мелодично как и пение соловьев. Их сильные клювы щёлкают и стучат как будто птицы хотят что-то кому-то сказать. Но эта речь не понятна никому, это что-то выше понимания и возможности слышать столь чудесные звуки.       Король должен будет прибыть совсем скоро. Но пока его и его людей нет, и во дворе творится какое-то недоразумение. Все бегают, суетятся, готовятся встречать монарха. Этот день должен войти в историю как последний день мира. Потому что как только король поставит свою подпись в заготовленном документе начнется Игра. Игра престолов. Враны не играли почти пятнадцать лет, но всему когда-то следует закончиться, чтобы началось новое.       Теперь пришло время играть по крупному, идти «ва-банк». И нам нужно срочно наверстать упущенные возможности. Сегодня стража расставлена едва ли не в каждом углу, а встречать гостей съехалась почти вся многочисленная родня. Свыше восьмидесяти человек старшей ветви, и пять из младшей ветви. Все они тут не просто так, у каждого своя задача и свои цели. Но отца среди вышедших во двор нет, ему сегодня настолько плохо что вряд-ли он может сегодня что делать. Страшные головные боли его мучили уже три с лишним года, а теперь они настолько сильны что он не может даже встать.       Встречать с хлебом и солью короля и его семью придется Мардошу. Он конечно встретит, он ведь умеет это делать. Но менялись сразу же приоритеты встречи. Потому что если обычно внимание людей было приковано именно к фигуре хозяина дома, то теперь оно переходило к его брату. Но это наверное ничего, ведь скорее всего такое было явно не случайностью, учитывая ещё тот факт что кандидатура его была буквально вчера согласованна с Советом. Поэтому теперь все были обоюдно в выигрыше.        Отец поставил именно его по двум причинам, обе они были достаточно известны во всей округе. В первую очередь по тому как братья друг друга не любили и не хотели ладить совершенно никаким образом. А вторая была также проста. Брат умел выжимать деньги с невероятной жестокостью и скупостью. А поскольку кроме долгов у Роберта не было ничего, то спасти положение можно было теперь только лишь двумя способами: введение строжайшей экономии и выбивание денег у людей силой. Мардош был специалистом и в том и в другом. Восемь лет странствий в Эссосе сильно изменили его. Он озлобился на целый мир просто лишь за то что он не был лордом Башни, но всего что он желал это титул. И все.       В это время король въехал в ворота, и хор стоявший по правую руку запел тоненько и пискляво вразнобой и не попадая в такт. Слава, слава нашему владыке. Слава воинам славным, пусть играет и трепещет наше знамя, Наша полотняная хоругвь. Пусть солнце севера освещает путь Пусть волки служат вам вечно Пусть сердца ваши будут из стали Пусть вороны едят ваших врагов Да славятся Баратеонов, Ланистеры и Старки И пусть ваши слуги веки служат вам.       Нет это была даже не песня, а простой набор слов которые Вайбам просто поставил в начало церемонии. Самое смешное то, что сейчас этот дурачок помогал отцу и поэтому не видел этого позорища. Дядя грохнулся на колени перед Робертом слезавшим с лошади и принялся отбивать поклоны прибывшим. До других это дошло чуть позже, но слава богам дошло. Люди пусть и с запозданием начали также приветствовать его светлость. Король смотрел на них как-то с отвращением и возможно даже враждебно. Но он после достаточно долгих раздумий спросил: — Где Иные вас разбери ваш лорд? — Мой дорогой брат сейчас находится не в том состоянии, чтобы встречать вас вашу светлость. У него сегодня очень сильно болит голова, и поэтому он даже не может встать. Но я уверяю вас в том что если ему станет легче, то он несомненно присоединится к нам.       Что ж от правды это было не далеко, точнее это была правда. Отца сегодня просто выворачивает как перчатку, что было неудивительно учитывая то сколько много он пил в последнее время. И поэтому Мендор сейчас всячески пытался помочь ему. Хотя как говорится покойного лечить бесполезно, потому что он уже умер. И тут эта поговорка подошла бы очень даже кстати, хотя бы от того что лечить просто головную боль было бесполезно. Требовалось найти их причину, но вот излечить её было совершенно невозможно. Так что отец был обречён на медленную и мучительную смерть.       Конечно это было достаточно печальная новость, но ведь прошло уже три года и он не считал, что смерть заканчивает всё. Наоборот. Смерть это возможность видеть все, сразу и всегда. Отец был человеком не молодым, хотя и не старым. Он был бы наверное благодарен если бы смог умереть до тех пор, пока ещё не сильно состарился. Вряд-ли отец мог спастись кровопусканиями, он бы скорее отдал богу душу от потери или заражения крови. Хотя Мендор и говорил, о том, что когда крови меньше, сердцу легче гнать её и жилы не так разбухают. Верилось в это плохо. Но с другой стороны, неверующие и верящие будут одинаково повержены, поэтому нет особой разницы между ними…

***

      Пир продолжался уже часа четыре. Слуги разносили какие-то объедки под видом еды и постоянно наливали в чаши всё новое и новое вино. Король сидел с недовольным видом. Он поглядывал на сидевшего дядю, который прямо сейчас растекался и таял от любезностей и лести которую специально заготовил. Отец так и не появлялся. Мендор сидел за отдельным столом, где ел с наиболее близким к нему людям по духу и отношению к жизни.       Музыканты бренчали какие-то веселые мотивы, люди веселились и смеялись. Внезапно к нему кто-то подсел, лица не было видно. Он повернулся к подсевшему и внезапно узнал свою двоюродную сестру, Лиарру Вран, которая была младше его на два года. Но несмотря на это она уже долго увивалась за ним. В свои четырнадцать она слыла красавицей и взаимно привлекала его внимание. Они выпили. Она хитро прищурилась и посмотрев на него спросила: — Есть вопрос, который я хотела бы задать тебе, Теобальт! Скажи, все ли рождённые вне брака — бастарды?       Вопрос её был довольно необычен, он по правде говоря ожидал чего угодно, но только не этого. Но все же он решил ответить и сказал ей: — Нет. Помнишь ли ты, что говорила старая Морей? Бастарды рождаются от безумия. Они безумны, они злы, коварны и считают себя всегда обиженными и обделёнными, они идут ко власти заявляя, что не хотят её. Такие ублюдки не должны жить, их следует убивать. Дети рождённые от похоти — совсем другие. Они по виду мало отличаются от первых, но они не хотят власти и не идут к ней. Они должны жить, потому, как они рождаются от благословения бога. Они нужны для чего-то и они, как и мы, выполняют приказы бога. Так говорит бог мне и я сейчас говорю тебе это.       Но разговор их продолжился и после ответа на поставленный вопрос. Выпив чарку, другую и ещё. Они в первый раз поцеловались. И Лиарра пересела с лавки к нему на колени. Но их нежности вдруг прервала клюка которая постучала по его плечу. Обернувшись он увидел отца одетого в свой дублет и меховую шубу. Рядом стояли двое дядей. Отец сурово посмотрел на них и как будто хотел сказать какие-то слова осуждения, но в конце концов видимо передумав сухо и тихо, так что бы только они произнёс: — Идите в комнаты и там творите всё, что вам угодно, но здесь: при короле и лордах, попрошу соблюдать приличие.       Лиарра мгновенно окрасилась в красный цвет. И прошептала что-то вроде: «Да, ваша светлость». Они оба встали и он поддерживая девушку под руку пошел к выходу. Но внезапно, отец подошёл к ним и прошептал ему на ухо: «Убей дракона!» — он кивнул и продолжил двигаться по направлению к выходу.       Они вышли из зала и свернули на лестницу и пройдя два этажа свернули в его комнату. Там они поцеловались, и не раз. Их губы слились и её язык начал двигаться в его рту. Он начал быстро расстегивать свой дублет, но вскоре просто рванул его и часть пуговиц оторвавшись укатились. Она выскользнула из платья и опрокинула его на кровать.       Через три часа безумной любви он вернулся. Отец напивался с королем, и уговаривал его подписать нужные пергаменты. Музыканты уже спали и Мендор сидел за органом, что-то играл, пока дядя со своими женами кружился в танце. Дульнос Головокол прямо тут обсуждал со своими людьми королеву, и на весь зал сожалел, что не может трахнуть её.       Старая Морей переговаривалась с Джоном и она прикрыв свои слепые глаза наставляла его в чем-то. Цареубийца смотрел на Мардоша оценивающим взглядом, ему явно не терпелось сразиться с самым прославленным из бойцов Вестероса. Его братец, уродливый и злой карлик пил и тискал шлюх, которых эта орава подобрала, где-то по дороге, потому что отец не любил их. Тайвин не терпел бордели, но иногда пользовался услугами шлюх.       Аллис в это время смеялась и улыбалась брату. Кайц был красивее чем кто-либо из пяти его братьев и четырех сестер. Кайц знал это и пользовался, чтобы завлекать девушек. А тем временем воля короля слабела с каждой секундой, всё больше вина лилось, в его кубок и… В конце концов он сказал свое согласие настолько громко, что даже глухой смог бы услышать.       Зал зашелся криками одобрения. Отец глядел с высокомерием на Ланнистеров, которые все втроем протестовали против этого решения. Мардош быстро поклонился его светлости и скрылся с женами куда-то в даль. Отец приобнял мать и после, когда к нему подошёл Мендор сказал ему: «Играй что-нибудь, что бы взгрустнуть. Нам думаю, уже хватит веселья на сегодня, завтра ведь предстоит провести день в сборах, чтобы вечером отправится в Винтерфелл». — Кто же поедет в Винтерфелл?       Алнар подумал и сказал — Я и все мои дети, братья и бабка. Тебя же, Мендор, я теперь назначаю кастеляном Вороньей Башни. Ты ведь этого хотел все тридцать лет? — Да, да, ваша светлость, я рад тому, что моя мечта после таких долгих и сложных лет ожидания наконец то исполнилась! — закричал громким голосом старик видимо боясь, что милорд передумает.       Отец отлично знал на что давить в разговорах со своим двоюродным дядей. Тот ещё с молодости хотел быть в замке вторым человеком после хозяина, но постоянно не везло. Сначала кастеляном был старый Вукот, потом умер Когэтэ и Мендорц пришлось заменить его на посту. Потом, когда в битве погиб его кузен вместе с тогдашним соперником Мендор сначала было обрадовался, так как Рогорслав ему ещё до начала войны обещал, что когда станет лордом, заменит свою десницу.       К несчастью мальчишка тоже погиб, а его брат не любил дядюшку. К тому же ещё и семейный совет, который до этого прерогативу его назначения вроде бы поддерживал, успел перемениться всего за пару дней и новым фактическим хозяином замка стал Мардош. Но однако же теперь давняя мечта сбылась и можно было теперь хорошо это отпраздновать.       Вскоре Теобальт мог видеть родича в компании Тириона Ланнистера и большого количества выпивки. Через какое-то время уже в конец пьяный Мендор полез за орган и начал играть… Сначала он играл о Черном Море в Волантисе. Центральным персонажем была маленькая девочка которая подала милостыню нищему во время пандемии, в тот же день она и вся её семья умерла от страшной болезни, песня была наполнена слезами людей, дымом костров где сжигали трупы умерших, молитвами, лекарствами и попыткой ребенка осознать смерть своих близких. Как одна из самых хорошо созданных фигур, была фигура того нищего, что метался от дома к дому и просил у людей то объедков еды, то милостыни, то глоток гнилой воды. И все открывавшие ему болели и умирали.       Музыка звучала печально. Мендор выжимал из органа все, что только было можно. Его старые, костлявые и кривые пальцы били по клавишам и огромные меха несли в трубы воздух выходящий из труб в вверху. Песня была про девочку которая танцевала с умершими королями. Многие из сидевших в зале плакали, а ветер бил в окна и вороны кружили над крышами башни. В далёких подземельях, где покоились короли Неба и Башни старая и уродливая женщина-призрак плакала по древним трупам вознося просьбы Ворону, что кружит над пропастью бытия. Чтобы весь благочестивый род поднялся из земли.       Пальцы били по клавишам, знамёна веяли в зале. Женщины плакали навзрыд. Мендор ссутулился и играл всё быстрее, чтобы наконец закончить песню. Древняя, горбатая, морщинистая старуха стояла за гробницей перед лордами. Они глядели на нее недвижимую и ей казалось, что они кружатся вокруг нее. Что они танцуют. Песня наконец закончилась. Тогда отец сказал — Играй, Мендор, играй Рейнов из Кастамере.       Старик протянул руку к стоявшему рядом слуге, и тот подал ему стакан с вином. Тот выпил его, потом ещё один и ещё. Наконец после пятого он отвернулся к музыкальному инструменту и начал играть дальше. Музыка теперь напоминала перестук дождя и как будто капли капали, кап-кап, кап-кап. Кто-то пел, другие просто сидели и молча ели отваренные куски мяса заедая рагу из овощей. Алнар находился за общим столом рядом с матерью подперев голову рукой, а вторая рука была на плече матери. Когда заиграл припев, он откинув свою черную и густую гриву и запел с общим хором:       Так молвил он, Так молвил он, Властитель Кастамере Теперь лишь дождь в пустом чертоге плачет о потере. Люцион-II       Люцион прожил на севере довольно много времени, но это время так или иначе не смогло никак помочь ему в той явно нелёгкой задаче, чтобы понять веру в Старых богов. Там за Перешейком таких вот богорощ было мало, их почти не было совсем, на юге лишь Блэквуды и пожалуй ещё его семья сохраняли, что-то вроде веры предков, хотя и отец и дяди редко ходили туда и уже точно, никогда не молились безликим, безымянным духам.       Сам Люцион родился в вере Ворона. Его родич Когэтэ Вран благословил его кровью благородного лорда принесенного в жертву в тот день. Он разрезал мальчику горло и собрав кровь в чашу нарисовал кровью на голове маленького Люциона птицу. Он всё ещё помнил молитвы которые сводный дед возносил богам, как он лил кровь на жертвенный алтарь, как читал священные тексты на древнем языке у изваяния птице. Видел то, как позже Когэтэ внесли с песнопениями и хвалами ему в гробницу и как двери закрылись за ним.       Потом пришел двоюродный дядя Мендор Вран. Он не был большим почитателем своего бога. При нем службы стали менее интересны, раньше они были окутаны некой тайной то после виделись как некое представление шутов. Как теперь писал брат Мендор в последние четыре года совсем отошёл от дел передав почетное место сыну Алнара Теобальту. Одно его радовало, в этом непонимании он был не одинок.       Кейтилин Старк, а при рождении Талли сейчас была в такой же ситуации как и он. Она ведь родилась ещё южнее, где молятся семи богам в единстве одного. Там андалы молились в огромных, просторных, семиугольных домах которые строили во славу богов. Но что ей до него. Она дочь лорда Трезубца, жена лорда Винтерфелла, а её сестра жена лорда Долины, была женой лорда Долины.       Видит Ворон смерть старого сокола вряд-ли можно было бы списать на внезапную хворь которой все объяснялось. А если и так, то это не радостное событие должно было бы показать всю пользу от мейстеров. Эти дураки умели только трясти своими проклятыми кандалами и бездумно лить молочко мака всегда и всюду. Эти крысы не смогли спасти дядю, и брата, а также второй брат остался хромым на всю жизнь, но другие свято верят в низ и казалось бы зачем, всем известно, что ни один обет нельзя выполнить, слова это слова, дела это дела.       Обет это лишь слово и поэтому имеет мало отношения к быстро изменяющейся реальности, а стало быть они не нужны людям. Но обеты нужны для поддержания видимости чего-либо. Бенефициар Арнвран умер не так давно почти одновременно с Арреном. А его дети уже перепугались из-за сытных мест на землях отца. Теперь лорд это Тиррек. Его сестра замужем за Алнаром. Два его сына воспитанники в Вороньей Башне.       Племянник покойного стал кастеляном в Красном роднике, а брат отправился в Крепость Страха. В родовом замке скучают ещё два дяди, а также несколько сыновей и четыре брата умершего. Алнар вместе с другими наиболее близкими родичами должен был бы приехать хотя бы ради поддержания видимости какого-то согласия между близкой родней. Но король приехал очень не вовремя. Хромец послал шурину письмо где жаловался на свою нелёгкую участь и обещал заехать на обратном пути из Винтерфелла и посмотреть на захоронение.       В эту ночь спал он плохо. Безустанно снились сны один страннее другого. То он видел как некая тень в черном балахоне кралась к постели Брана, то ему видилось как смертельно пьяный Алнар сквернословит и оскорбляет всю его огромную семью. Внезапно он проснулся, раздавались крики, где-то звенела сталь, он быстро встал с постели сбрасывая останки своего сна и так как спал он всегда в одежде, то ему не нужно было тратить время на то, чтобы одеться и он быстро схватив меч пошел туда, откуда раздавались крики.       Когда он открыл дверь, то мгновенно пригнулся, и если бы хоть на секунду затормозил, то явно бы лишился головы, потому что топор пронесся именно там. Люцион пользуясь тем, что противник открылся поразил его остриём в грудь. Солдат упал харкая кровью. Только когда враг уже был мертв Люцион посмотрел в его лицо, это был человек с огромной головой, настоящий великан с топором, доспеха на верхней части тела не было.       Раздались шаги и в коридоре встали гвардейцы, они смотрели некоторое время на своего капитана, а тот спросил, подойдя к одному из них: — Что здесь происходит? — высокий, седой воин ответил быстро и четко. — В замке враги, они напали на наших людей у комнат детей лорда Старка. Их человек двадцать, убиты пятнадцать, у нас погибло двадцать воинов.       Где-то раздались вопли, и они все бросились туда. Двигаясь по коридорам Люцион всячески пытался осмыслить своего врага. Это был не вольный народ, потому, что топор был таким, каким пользуются по эту сторону Стены, да и как именно одичалые могли бы попасть прямо в центр замка не заблудившись и не нарвавшись на солдат. Внезапно его глазам предстало довольно серьезная стычка между нападавшими и гвардией. Не все противники были такими как он увидел в первый раз. Они все различались, сверкали алебарды и топоры, где-то позади дикарей маячила черная тень и внезапно раздались два выстрела, двое солдат противника рухнули мертвыми, на остальных набросились озверевшие защитники.       Наконец всё закончилось. Откуда-то возникли Эддард с кастеляном, они оба видимо узнали о происходящем в последнюю очередь, потому хотели знать, что произошло. Довольно быстро удалось выяснить то, что случилось. Оказалось, что нападение было гораздо более многочисленные чем предполагалось сначала, напавших было не двадцать, но пятьдесят, гвардия же потеряла тридцать четыре бойца. Никого из людей неприятеля не смогли захватить и поэтому о планах, целях и задачах говорить было нельзя. Но какая-то мысль крутилась в голове, и он пытался поймать это ускользающее воспоминание, внезапно ему показалось, что он видел всё это однажды, как будто он уже сражался с этими людьми и убивал их. Но как назло мысль его все же вывернулась и ускользнула оставляя своего хозяина в некотором недоумении.