Черные крылья, белое сердце

Человек должен понимать причину и следствие исходящее из этой причины, в противном случаи люди не смогут понять логику других людей, и именно это сейчас является нашей главной проблемой в Речных землях- это животная, патологическая ненависть к королевской семье, которую невозможно заглушить никакими силами.- лорд Алистер Старк- Речь на Дредфортском съезде ТРСПВ Элис-II

— Скоро наступит время, головой своей клянусь наступит, когда не будет рыцарей и турниров. И королей тогда крестьяне выбирать будут! — убеждал своего дядю Мардошь, едущий на гнедой кобыле.       Старик Маггарет же только отмахивался, он был человеком который живет лишь мигом и не думает дальше следующего часа. В этом он был совершенно похож на своего деда Юйма, который также беззаботно жил и погиб в Королевской Гавани от козней Тиреллов, которых он очень сильно оскорбил, прибив брату Тирелла его шлем к голове маленькими гвоздями. За то, что тот не снял головной убор приехав в Гробницу королей, и тем самым оскорбил всех мертвецов лежавших там. Их обоз уже несколько дней как тащился по Северу в сторону Винтерфелла, если не учитывать свиту короля, то дядя взял с собой около десяти человек родни: своих братьев Дульноса и Мардоша, своего сына Теобальта, своего дядю Маггарета, свою жену, и двух своячников, а так же Элис и двух других племянников.       Обоз их был не мал и потому ехал неторопливо, медленно, но верно приближаясь к столице всего Севера и, как свято верил дядя, будущей столице государства. Алнар Вран раскинув свою шубу грелся в телеге, которой правил Тобальт ибо другим он не доверял, а на лошадях ездить не очень любил. Рядом с возом ехали несколько домашних гвардейцев и два рыцаря ордена «Солнца и Лета». Облачены они были в мех и плащи, на которых было изображено нечто вроде солнца с прямыми, закручивающимися лучами. На головах их были шлемы с изображением ворона. Ехали эти рыцари молчаливо, лишь иногда поглядывая то в одну, то в другую сторону. Элис много слышала от своей старой няни об этих войнах. Говорили, что они оборотни и могут превращаться в ворон, говорили также, будто бы именно они будут сражаться с Белыми Ходоками, а ещё говорили, что даже слово короля для них лишь пустой звук и лишь Великий первосвященник имеет над ними власть. Но, наверное, это лишь сказки, ведь что значит слово какого-то родственника лорда Равентауэра против слова короля?  — А правда, что лорд Алнар уговаривал своего сына принять жезл магистра ордена, а когда тот не согласился, грозил отослать того на Стену? — спросила Элис её подруга Мирцелла Баратеон.       Элис была знакома с принцессой мало. Любимый дядя, что б ему своей кровью захлебнуться, уже успел пристроить немереное количество родни. Например, сделал одного из своих бесчисленных племянников оруженосцем у Цареубийцы, а Элис отрядил в фрейлины дочери короля Роберта. «Да, правду говорят… Лорд Алнар действительно хотел, чтобы Теобальт принес клятву, но пока тот выжидает… Что же до Стены, то думаю о том, что всё это ложь. Никто из Вранов доселе не служил на Стене, вряд ли лорд осмелится нарушить этот вековой обычай». — Черные вести идут из Белой Гавани. Лорд Минога пишет мне о возвращении Роберта, — услышала Элис, когда слишком близко подъехала на своей лошади к телеге, на которой дядя с кузеном что-то обсуждали.       Теобальт больше любил ездить на лошади, но в этот раз дядя добился того, чтобы именно его сын правил телегой. — Пусть возвращается, я против брата не имею ничего против, лишь бы только он не завел старую песню о неких его правах на замок. В этом случае мы скажем тоже, что сказали и многим лорда королевства: «Закон в тех же руках, что и сила. Трон за тем, кто добился его силой, а законов наследования для нас не существует», — произнес тот, не оборачиваясь. — Не заведет, не должен. Его совершенно не интересует власть. Наверное оттого, что вырос он как нищий, и кроме того, как побираться не может ничего. Впрочем, и для бродяжничества нужно иметь особый талант.       Слышишь этот звон, отец? Он бьёт в твоей голове, и никто не слышит его кроме тебя, но я также слышу его? Знаешь ли ты, что это? Это бьют колокола септ по всему Вестеросу, но они зовут людей не на молитвы. Нет, они зовут своих прихожан на войну. Лжецы гонят людей на смерть, люди будут истреблять друг друга, и убьют. И не настанет никогда вечного лета. Но милостивый Ворон даст людям еще один шанс. После Долгой Ночи, настанет Великое лето. Но это только если грешники будут побеждены, их лживые боги сейчас сильны так, как никогда. Я буду молиться отец, что бы создатель наш смиловался и даровал нам победу, которую мы уже так давно ждём. А если нет, то через тысячи лет вновь наступит великая Тьма.       Элис была поражена перемене, которая произошла с ним. Ещё недавно это был человек маленький, сжавшийся в комочек, которому почти не было дела до того, что происходит снаружи этой оболочки. Теперь же он вылез из этой оболочки и начал занимать всё больше и больше пространства при своём отце. И теперь, когда Мардошь отправлялся на юг, а старший сын лорда в Красный родник, на свою свадьбу, именно Теобальту достанется кресло по правую руку от Алнара. Но Теобальт, наверное, это не такое страшное зло, как раз наоборот, он сдерживал желчь и гнильё рвавшиеся наружу из его отца. Алнар был странным и страшным человеком. Он много пил, очень много пил и от этого пьянства у него постоянно болела голова. Он постоянно злился на всех по самым разным причинам. Эти причины банальные, например то, что в замке постоянно холодно и сыро, или уже более серьёзные, как например его хромота и постоянная, ноющая, пульсирующая тупая боль. Сейчас нога дяди болела особенно сильно. Оно и понятно, дорога не хороша, да и из Теобальта плохой возница.       Видят Старые боги, сейчас Элис следовало радоваться, ведь она едет домой к отцу и матери. Но в голове не было ничего кроме молитвы Ворону, в которого она не верила и не хотела верить. Славься Великий Творец и Породитель всего живого, Мы дети и слуги твои взываем к тебе, прося тебя о заступлении за нас. Слава тебе, за то, что взмахом крыльев своих ты поднял небо над землёй. Слава за то, что полетом своим ты приносишь нам благодатный ветер. Слава тебе, за то, что ты бросал каменные глыбы в воду, до тех пор, пока камни не стали твердью. Слава тебе за то, что слезами своими напитал ты землю и теперь она кормит нас. Пусть твоё имя славится в веках, ведь ты вылепил людей из глины и земли. И вдохнул своим словом души в первых людей. И заповедовал ты приносить тебе в жертву лучших девиц, что берём мы на войне. И сказал ты, чтобы снимали с них кожу, а после насыпав в неё соли надевали на деву снова. Мы чтим тебя уже тысячи лет и несём священные знамена с ликом твоим во все битвы Мы молимся тебе и просим тебя о заступничестве, и долгой и счастливой жизни. Мы славим твоё имя и верим ему безоговорочно. Дай нам сил жить, верить, молиться и воевать. Дай нам веры, чтобы обращать неверные и заблудшие души к свету. Подари нам неугасающую надежду о светлых днях.       Вера предков была жестока, и удивительна. Её предки по отцу развешивали кишки своих врагов на ветвях в богорощах. А родня по матери сдирала кожу и сжигала людей перед «Золотой статуей» которая, как утверждали жрецы, была выплавлена ещё в те времена, когда, Первые люди только вступили на континент. Элис никогда не знала, каким богам молится. Дядя всегда говорил о том, что: «Хороша любая вера, но вера предков лучше всех других», — подумала Элис глядя на то, как гвардейцы Вранов идут маршем по пыльной дороге поднимая эту самую пыль. Впереди них со своей огромной секирой шел ещё один дядя.       Огромная процессия растянулась на много верст вдаль. И совсем скоро первые из колонны должны были достигнуть Винтерфелла. Элис уже не могла дождаться встречи со своими отцом и матерью которых она не видела уже долгое время. Её сердце уже разрывалось от предвкушения этого долгожданного события. Элис была девушкой юной, цветущей, воспитанной при всех тщетных попытках своих наставников сделать из неё некое подобие жены, которая будет во всем послушна своему мужу и не сможет никоим образом противоречить ему.       Она любила сражаться наравне с мужчинами и побеждать их, любила ездить на лошадях верхом, любила стрелять из лука и совсем не любила делать то, что по словам старухи Моррей делали все леди юга. Хотя назвать это югом было довольно тяжело, дядя всегда считал свои земли Севером. Но северяне живущие по другую сторону Перешейка так не считали и не собирались считать для них Враны ничем не отличались от тех, других южан, которые жили за Перешейком, молились семи идолам, одевались в шелка и участвовали в рыцарских турнирах. Элис знала, что Враны всегда будет тем, что перестало быть севером, но не стало югом. Она знала это хорошо, потому что видела всё. Видела и знала то, что вряд ли для речников, или западников эти люди будут южанами. Поэтому Враны были и будут тем щитом которым пользуются все грандлорды. Мать до безумия любящих своих детей       Кейтилин никогда бы не поверила в то, что Неведомый хочет придти за ней, но ситуация теперь складывалась только так. Когда в очередном своем письме лорд Вран умолял её избавиться от библиотеки Винтерфелла, и заменить мейстера на более лояльного лично её человека, она попросила хромца не лезть не в свои дела заверив, что никто ничего не узнает.       И действительно, ей удавалось скрывать свою тайну вплоть до недавнего времени. До того самого момента когда Лювин все же разгадал её секрет. Старый мейстер пытался удержать свое открытие в тайне как можно дольше. И не сообщал никому, даже лорду Старку, ведь недаром народная мудрость гласит: «Если хочешь, чтобы тебе не поверили, говори правду». Лювин побоялся вот прямо так, с ходу, заявить об этом. Ведь кто же поверит, что почти все дети Кэт, кроме Арьи и Брана бастарды. Причем бастарды от разных отцов, но этого старик не узнал, единственное, что он успел выяснить, так это незаконнорожденность: Робба, Сансы и Рикона.       Кейтилин решила действовать решительно и быстро, она отправила два письма. Одно в Королевскую Гавань своему другу детства Петиру Бейлишу, а второе в Равентауэр лорду Алнару Врану. От Врана она потребовала самый сильный и быстродействующий яд, который только есть; а от Мизинца и своей сестры она потребовала следить за письмами Джона Аррена. Лювин скорее всего попытался бы отправить Джона, Арью и Брана на юг. Туда, где им бы по мнению мейстера ничего не грозило. Как же он ошибался. В своем письме Алнар сообщал, что вскоре приедет в Винтерфелл, что бы убедиться в том, что информация не вышла из стен замка, а заодно посоветовал Кет написать также ещё одному ее любовнику лорду Русе Болтону и попросить поддержки и содействия от него.       Ещё через какое-то время пришло письмо из столицы, сообщавшее о смерти Джона Аррена. Скорее всего десница всё-таки получил то письмо и скорее всего даже прочитал его. Сейчас она спускалась в крипту замка, где её обещал ждать брат лорда Равентауэра, Мардошь Мечник. Она спускалась в самую дальнюю часть, туда, куда сама не спустилась бы никогда. Но проклятому ворону видимо было принципиально затащить её именно сюда. Она спускалась все ниже и ниже пока наконец не раздался грубый и громкий голос: — А я ведь и не ждал, что такая вот красивая и вкусная рыбка попадется сегодня в мою сеть, — после Мечник заржал как какая-то лошадь.       Кэт промолчала, она конечно могла бы заступится за себя сама и сказать этому грубияну всё, что думала о нем, но именно этот человек был её последней надеждой, ну или почти последней, если не считать его брата. Но она все же не хотела понять своего достоинства, а потому было нужно сейчас подстроиться под него, чтобы потом она могла засыпать по ночам спокойно. Поэтому она собравшись ответила со всей холодностью голоса какая сейчас только могла быть. — Я, как впрочем и вы… Мы заинтересованы в помощи друг другу. Если бы вы смогли помочь мне, то я бы смогла быть скрыть, ваши личные связи с дочерью лорда Карстарка, — она увидела, что её собеседник скривился словно от зубной боли, но все же она знала, что этот аргумент был довольно слаб.       Сама Элис будет молчать, в то время как её любовник зарубит любого, кто осмелился бы встать между ним и девушкой. Как она и боялась, оппонент не повелся на это, он наоборот отступил, а темноту и оттуда прошипел: — Если вы пытаетесь склонить меня к сотрудничеству таким образом, то зря. Не пугайте меня стариком и его родственниками, при надобности я убью всех! — он помолчал и через какое-то время продолжил. — Но я согласен сотрудничать с вами, леди Старк. Я, как вы наверное уже знаете, еду в Королевскую Гавань, где мой брат намеревается с моей помощью собрать долги. Для этого мне понадобится ваш муж в качестве Десницы короля. И если хотите, чтобы никто из посторонних людей ничего не узнал, то вам нужно любой ценой уговорить его ехать со мной, а там уж я сделаю всё, что бы он не выжил. — Он повернулся и внезапно пошел наверх. Бросив напоследок… — Если хотите говорить с братом, то он ждёт вас в отведенных ему покоях.       Он вышел, а Кет так и осталась стоять размышляя о своей нелёгкой судьбе. Ей наверняка следовало просить поддержки у «хромца». Но цена, которую Алнар запросит за свою поддержку будет велика, а за нарушение обещаний Враны всегда карали очень жестоко… И судьба Таргариенов служила тому явнейшим подтверждением. Согласно одной из легенд Семи Королевств, пожар в Летнем замке, был призван величайшим из жрецов — Дорианом Враном, который был одним из самых старых людей на земле. Он был старше Бриндена Риверса на десять лет и сражался против того на Краснотравье.       Причину проклятья знали все, и она была трагична. Сын и наследник Эйгона-Невероятного слишком рассердил лордов Равентауэра отказом взять в жены старшую дочь Карона-Бледного, с которой был обручен, а женился на некой Дженни из Старых камней. И сам Карон и вся семья стерпела, пропустив оскорбление мимо ушей, но вот Дориан не простил. Однажды ночью он спустился, пришел в богорощу Равентауэра, где росло чардрево из корней которого лилось священное для Вранов озеро, там он призвал гнев Ворона на головы клятвопреступника и всей его семьи, проткнув себе горло ножом, в доказательство своих просьб.       Позже весь континент узнал о трагедии в Летнем замке. Кейтилин, однако, решила не ждать слишком долго и подумала навестить лорда сегодня, а ещё лучше сделать это было бы прямо сейчас. Когда она вышла из крипты замка то увидела что во дворе замка её недавний собеседник обучает мальчиков сражаться. Невольно она вспомнила слова, которые Алнар сказал по прибытию в Винтерфелл её мужу: «У меня нет наследника, до тех пор пока я не захочу видеть его. Я могу решить и передумать множество раз, этим я горжусь, своим правом выбрать лучшего из своей семьи».       И сейчас она сама спросила себя: «А кто же лучше из тех, кто сейчас смотрит и повторяет за Мечником?» Ей всегда хотелось верить в своего первенца, но волей, неволей приходилось признавать, что проклятый бастард Неда лучше, чем её Робб. Возможно, правильно было бы отправить Джона на Стену, хотя бы для того, чтобы однажды он не захотел возобладать всем Севером. Лучше будет если он сгниет на Стене и никто не вспомнит о нем там никогда.       Она прошла через двор и вошла в главную башню замка, покои лорда располагались почти рядом с комнатами детей. Самой Кейтилин такое расположение не очень нравилось. Однако, она зная насколько хороши войны Вранов решила, что таким образом она сможет пусть и немного, но обезопасить их. Пройдя мимо двух хмурых усачей с алебардами вошла без стука. Алнар сидел в кресле, в одежде с гербом своей семьи. Его ноги были опущены в таз с горячей водой, на затылке его кровь сосали две пиявки, а ещё две сидели на висках.       По бокам от него восседали два его дяди, а также несколько Арнвранов. Это были Эйгор и Жоен, братья упокоившегося лорда Тирека. Она вошла, и тут Эйгор, поднявшись с кресла и поклонившись своему родственнику вышел, оставив кресло свободным. Алнар открыл глаза и указал Кэт на освободившееся кресло, и, когда она села, то Алнар спросил её откинувшись на спинку кресла… — Вы писали мне в письме о своих бедах, а теперь когда я приехал к вам, объясните почему я должен помочь вам, ведь вы сами виноваты во всем этом. Помните, я писал вам и умолял сжечь всё, что только может вывести нас всех на чистую воду, вы отмахнулись тогда и пустили всё на самотёк, а сейчас умоляете меня о помощи, и что же я теперь должен сделать, леди Кейтилин? Объясните мне?!       Кейтилин поняла, что её собеседник уже выпил, но мало, и он явно находится «в не совсем вменяемом состоянии». Ей сейчас предстояло собрать всю силы своего убеждения, чтобы склонить Хромого Ворона на сотрудничество. Она, наклонившись, принялась объяснять все те выгоды которые он и его семья получит на Севере и в Речных землях, если сейчас поможет ей. Она говорила и говорила, а Вран всё больше и больше клевал носом, он уже почти уснул, когда Кэт услышала те самые два заветных слова которые ждала… — Я помогу… — и после Алнар захрапел уснув.       Победным взглядом Кэт окинула собравшихся людей, они тоже спали, всё же долгая дорога сделала своё дело. А Кейтилин поняла в этот момент одну простую истину, ей нужно надавить на Неда, чтобы он отправил своего бастарда на Стену и поехал в Королевскую Гавань. А если он будет о чём-то догадываться, то Мардош сделает всё чтобы лорд Старк никому ничего не рассказал… Рикард-II       Ворота Винтерфелла были открыты и приезжие люди въезжали в замок. Первым въехал король, настолько разжиревший и обрюзгший, что Рикард даже в первую минуту не узнал его, так сильно изменился Роберт. за ним въехала повозка на которой сидели несколько человек: один — уродливый карлик с глазами разного цвета, Тирион Ланнистер, младший брат королевы; другим был человек высокий и худой, его волосы были коротко стрижены, а облачен он был в мех и кольчугу, с одной стороны на его поясе висел меч, а на другом что-то похожее на изогнутую трубку.       Он опирался на трость с набалдашником в виде летящей птицы, его глаза были близко посажены, нос прямой, утонченная челюсть. Рикарда передёрнуло от вида этого человека, это был его шурин Алнар Вран. Рядом с ним на козлах сидел юноша примерно одного возраста с Роббом Старком, он был также высок как и его отец, но черные волнистые кудри спадали на плечи. Его смоляные глаза жгли насквозь и в них было невозможно смотреть. Потом въехали трое всадников, одного из них Рикард давно уже хотел убить, это был правая рука Алнара — Мардош-Мечник, развратник и многоженец.       Человек опозоривший не только свою семью, но и множество других благородных домов. Человек ложащийся с пятью женщинами в течении дня и зачавший уже несколько сотен бастардов за всю свою жизнь. Рядом с ним ехал Сандор Клиган в своём извечном пёсьем шлеме. Этот человек был телохранителем принца Джоффри. И другой рыцарь, красавец по которому сохли все дамы юга — Джейме Ланнистер, сын лорда Тайвина.       Далее начали въезжать уже прочие прихлебатели и входить войны Баратеонов, Ланнистеров. Ну и куда же тут было без воинов в кольчугах и меховых шапках с алебардами, под знаменами с черными и красными птицами. Впереди этих стражей вышагивал человек большой и крепкий, он был очень крупного телосложения и обладающий немалой силой, и он совсем не походил на своих тщедушных родственников.       Джон был одним из самых опасных противников, и эти слова были истинной, горькой и злой правдой. Действительно — этот человек сражался на многих турнирах, и ни разу не проигрывал, а вот все его противники погибали. У этого великана, как и у многих в этой семье, была своя мечта. Мечта сразится и победить Скачущую гору, этот человек огромного роста и силы, этот «монстр» был самым желанным для Джона противником.       Лорд Эддард поклонился королю и поцеловал печатку на пальце того. Поклонился королеве Серсее и наследному принцу, и другим детям короля. И когда слуги наконец начали разбирать телеги приехавшие с Севера, то король и лорд Старк спустились в крипту под Винтерфеллом, дабы возложить цветы к могилам погибших родственников лорда Эддарда. В крипте было темно и сыро, статуи умерших Хранителей Севера стояли недвижимо и безмолвно. Рикард спускался следом за своим господином к могиле леди Лианы. Боль пронзила отсутствующую кисть Рикарда и в глазах потемнело от воспоминаний. Семь воинов северян и их лорд, их было восемь: Хоуленд Рид, Мартин Кассель, Этан Гловер, Марк Рисвелл, Виллам Дастин, и посеревший после потери отца, Рогорслав Вран. Кроме них там был и Рикард Винтерстарк. Они проделали долгий путь от Штормового предела, который осаждала армия Тиреллов, до Красных гор Дорна, к одинокой башне стоявшей на землях дома Дэйнов. Их встречали там трое рыцарей стоявших единственной стеной между братом и сестрой. Невероятно прочной стеной, об этих рыцарях слагали легенды и они были последними из тех, кто остался верными Таргариенам.       Северяне спешились со своих коней. Подошли к рыцарям, ни один из стоявших там не шелохнулся. — Я ждал увидеть вас на Трезубце, — сказал Эддард подходя к рыцарям. — Если бы мы бились вместе с нашим принцем, то узурпатор был бы уже съеден червями, а предатели-Враны хоронили бы не пять своих родичей, а погибли там все! — ответил Белый Бык. — Потом я узнал о падении столицы и смерти Безумного короля, — продолжил Старк.       Меч зари перебил его… — Если бы мы были там, то мальчишка-клятвопреступник был бы мёртв, а Эйрис всё также восседал на Железном Троне. Мендор Вран не приносил бы в жертвы людей, благодаря своего бога за победу Старого льва. — А после я спустился к Штормовому Пределу, где весь Простор преклонился новом королю. И мне казалось, что вы будете там. — Мы не преклоним колени. Никогда! Королевская гвардия не бежала. Не бежит и не побежит никогда. — Королевская гвардия мертва! — тихо, но отчетливо произнес до того молчавший Вран. — Мой отец разбил череп Ливена Мартелла как скорлупу яйца, Джейме Ланнистер и Барристан Селми преклонились Роберту, Виллем Дарри трусливо бежал. Теперь остались лишь три покойника, стоящие пока ещё на двух ногах. — Сказал он и, вынув свой фамильный цеп, начал раскручивать его.       Убийственный шар разорвал воздух и только щит выставленный Освеллом Уэнтом спас того от неминуемой смерти. Рикард уже видел то, как страшен был этот кистень в битве на Трезубце. Северяне обнажили свои мечи. В начале своё численное преимущество в было у них, но рыцари очень быстро смогли превратить это преимущество в огромную проблему.       Северяне путались под ногами друг у друга. Белый Бык убил первым Этана Гловера, он пронзил его своим мечом на сквозь. Второму своему врагу — Марку Риссвелу белый рыцарь свернул шею одним движением руки. И тут панцирь Хайтауэра прошил огромный шипастый шар. От удара панцирь прогнулся и на нём остались множество дыр, гвардеец упал от удара, а Рогорслав вынув кинжал вонзил его в глаз противника.       Однако, Дэйн расправившись с Касселем и Дастином снес голову лорду Равентауэра.       От воспоминаний его оторвал хриплый бас короля…  — Если бы я хотел оказать тебе честь, то отправил бы тебя в отставку. А я хочу, чтобы ты правил королевствами, воевал, позволив обжорству, пьянкам и распутству загнать меня в раннюю могилу! — похлопав по своему чреву, король ухмыльнулся. — А знаешь, как говорят о короле и его деснице?       Пословицу Нед знал. — Пока король спит, — отозвался он, — рука строит. — Рыбачка, с которой я спал однажды, рассказала мне, как выражает эту мысль простонародье. Король ест, сказала она, а десница подтирает задницу! — закинув назад голову, Роберт громогласно расхохотался.       Эхо со звоном пронзило тьму, окружающие их покойники Винтерфелла, казалось, обратили к ним холодные неодобрительные взгляды. Наконец смех иссяк. Нед всё ещё оставался на одном колене, подняв глаза к королю. — Проклятие, Нед, — пожаловался король. — Мог хотя бы порадовать меня улыбкой. — Говорят, что здесь зимой бывает так холодно, что смех застывает в горле и душит человека насмерть, — невозмутимым голосом отвечал Нед. — Быть может, поэтому Старки не отличаются весельем. — Отправляйся на юг вместе со мной, и я научу тебя смеяться, — пообещал король. — Ты помог мне завоевать этот проклятый трон, теперь помоги удержать. Мы должны были править вместе. Если бы Лианна не умерла, мы стали бы братьями, связанными любовью и кровью. Но и теперь ещё не поздно. У меня есть сын. У тебя дочь. Мой Джофф и твоя Санса соединят наши дома, как хотели сделать это мы с Лианной.       А вот это предложение и в самом деле удивило Неда. — Но ведь Сансе всего лишь одиннадцать.       Роберт нетерпеливо махнул рукой. — Достаточно, чтобы просватать их. Ну, а с браком можно подождать несколько лет! — король улыбнулся. — А теперь вставай, проклятый, и говори — да. — Ничто не доставит мне большего удовольствия, светлейший, — отвечал Нед, помедлив. — Но все эти почести настолько неожиданны… Можно ли мне подумать какое-то время? Мне надо рассказать жене… — Да-да, конечно, разумеется. Расскажи Кейтилин. Выспись, если тебе нужно, — король схватил Неда за руку и потянул с колен. — Только не заставляй меня ждать слишком долго. Я не самый терпеливый среди людей.       Выйдя из крипты Рикард увидел то, как Мечник сражается с Родриком Касселем. Мардош не смотря на свой вес и рост двигался как водный плясун Браавоса. Он обтекал своего противника со всех сторон и вертел своим огромным мечом, как тренировочным, не смотря на то что это была валирийская сталь. Родрик не успевал отражать все те многочисленные удары которые Мечник наносил с боков и спереди, наконец он подставил подножку и повалил Касселя на землю. А после оглядел победным взглядом всех собравшихся, как будто вопрошая своими глазами: «Кто теперь осмелится победить меня?!»       Рикард вынул свой хорошо наточенный меч из ножен и двинулся навстречу своему потенциальному противнику. Мардош позволил Рикарду нанести несколько ударов в пустоту, уворачиваясь от меча, а потом ударил со всей силой лезвием своего меча вверх по лезвию меча Винтерстарка. Этот удар был такой силы, что телохранитель лорда Старка выронил меч, но однако быстро поднял его. Потом очередь атаковать наступила Мардоша. Тот очень долго крутил свой меч не давая Рикарду: ни атаковать, ни предугадать атаку ни выстроить защиту.       Наконец Мардош ударил, в центр, а после, когда Рикард пытался отклонить удар, одним большим шагом оказался за спиной у своего противника и одной рукой ухватил Рикарда за запястья не давая тому повернуть лезвие, а другой приставил клинок к горлу Винтерстарка. Рикард был вне себя от ярости, его держали как рыбу, за жабры. А он только и мог, что только вращать своими глазами. Вран отбросил его от себя. Победно окинул своим взглядом побежденного противника, и вышел с площадки насвистывая какой-то мотив… Харрион-II       Башни Винтерфелла уже были совсем близко, и Харриону казалось, что они уже совсем скоро приедут. Впрочем, так и было, они уже подъезжали. Лорд Витерхолла ехал в замок для того, чтобы встретиться со своим дальним родственником и обсудить все те проблемы, которые создались сейчас после смерти десницы. Вообще, внезапная смерть десницы была странной. Джон Аррен, который ещё недавно пылал силой и жаром, вопреки своему возрасту не был ещё стар. Умер этот человек от некой болезни, которая буквально за несколько дней унесла этого человека. Но страннее этого было немного другое, согласно письму двоюродной сестры Харриона, она видела то, как за день до смерти лорду Аррену пришло некое письмо с Севера, наследующий день Джон уже был при смерти.       Позже этот пергамент безследно исчез, на ум Харриону сразу же приходила истории о почти такой же смерти мейстера Лювина из Винтерфелла, тот тоже отправил двух воронов на юг, а наследующую ночь оказалось, что он, подскользнувшись в темноте, сломал шею. В ту же ночь в библиотеке недосчитались трёх толстенных манускриптов, и что самое интересное нельзя было даже причину по которой кому были они нужны.       Ворота Винтерфелла были открыты, и Харрион въехал во двор замка. Он увидел много других знамен Севера: Ободранный человек — Болтонов, Великан — Амберов, Кулак — Гловеров, Водяной — Мандерли, Солнце — Карстарков, также было бесчисленное количество семей с юга. И Лев Ланнистеров, и Олень Баратеонов, и Двуглавый ворон — большая хоругвь Вранов. Огромная птица с двумя головами, одна из которой смотрела на север, а другая на юг, раскрыв крылья на огромной полотнище, в одной руке он держал чашу, в другой чугунный топорик с которого стекала кровь.       Алнар приехал сюда прямо с похорон своего двоюродного племянника, а после этого поедет в Красный родник. Чтобы там почтить память своего кузена. Смерть Барнора Врана была предсказуема, слишком много людей стояли в очереди за предполагаемым наследством, чтобы не мечтать подвинуть её. И порой Харрион радовался, что именно его первенец после его смерти встанет на его место. Он спешился со своего коня и поприветствовал лорда Старка и всех прочих лордов которые сейчас были во дворе и наблюдали за поединком брата Харриона с братом лорда Алнара.       Конечно же поражение Рикарда Винтерстарк сразу увидел. Мечник был сильнее его, и гораздо опытнее. Порой становилось даже интересно узнать, откуда же Мардош так умеет владеть мечом. Харриона вдруг окликнули, голос был неприятным и грубым, но он легко его узнал. Алнар-то и раньше не умел петь соловьём, теперь же его голос испортился окончательно и стал противным. Винтерстарк хотел сначала каким-нибудь образом отделаться от своего нелюбимого родственника, но вдруг как-то захотелось выразить свои соболезнования в связи со смертью племянника и наследника, что он и сделал. Только потом сообразив, что Алнар может обидится на это, а зная его злопамятность, проблем с ним лучше было себе не создавать. Но однако его собеседник не обиделся и наоборот начал упорно и рьяно объяснять Харриону, что ему абсолютно нет дела до смерти это человека.       Смерть Барнора обозначила пресечение так называемой линии Мартина, потомков Мартина Риверса, сводного, незаконнорожденного брата отца Алнара. Потомство Мартина было большим: три дочери, два сына, девять внуков и несколько правнуков, но это совсем не помешало роду почти полностью выводиться за какие-то несколько лет. После смерти Эллберта, отца Рогра, должен был наследовать Рогр, чья кандидатура была назначена Эллбертом, но Совет вдруг утвердил Мартина как нового лорда.       Это было чем-то новым, поскольку раньше между этими двумя инстанциями соблюдалось согласие, и потому, что бастард ещё никогда не становился лордом. Но и согласие совета было неполным, вместо положенной половины было только десять голосов одобрения. Но так или иначе, пользуясь замешательством, совет назначил Мартина лордом Равентаура. Его поддержал капитан гвардии Томмен, который приходился внучатым дядей обоим соперникам. — Чтобы избавиться от своего брата, Мартин приказал отцу уйти в Ночной Дозор, что означало предать семейную традицию. Но Рогр решил вырвать власть, и за день до своего «ухода в дозор» он, прямо в обеденном зале, вместе с верными ему людьми, которых было на порядок больше, устроил бойню. Во время этой резни было убито несколько дядей отца и Томмен, а Мартину отец разбил голову чугунным топором, который теперь помещён на этот флаг! — Алнар показал на развивающееся знамя. А после продолжил. — И сам Мартин и оба его сына были убиты. А отец провозгласил себя новым лордом. Это несомненно не понравилось Фреям и нескольким другим речным лордам. Они собрали армии и вторглись на территории Равентауэра, и назвали внука Мартина новым лордом.       Армия, которую возглавили Рогр, Когэтэ и Вукот. Этим силам удалось отбросить речников к Близнецам, но замок было тяжело взять. Поэтому отец ушел к своему замку, где так и правил, а тем временем один за другим умирали внуки Мартина. И в конце концов остался только один, который всю свою жизнь прожил в замке и именно этот человек должен был быть моим наследником, но рок забрал его, и мне сейчас тяжело принимать то, что его больше нет и надо выбрать нового.       И именно поэтому я хочу вывезти моих воспитанников на Север. Что бы твои племянники, Харрион, не стали жертвами интриг. Если же ты считаешь, что мне очень хочется просто забыть о существовании детей, то ты, увы, не прав. Мне конечно очень тяжело сейчас озвучивать это решение. Но другого выхода я, к своему сожалению, больше не вижу. — И это говорит человек, который не останавливался даже перед убийствами детей? В этом случае вы, наверное, настолько двуличный человек, что даже страх смерти не изменит вас, лорд Вран. — Харрион сказал это смотря на Алнара с осуждением и непониманием.       На него же, однако, это производило примерно такое же впечатление как горошина для мамонта, и он показывал это всем своим видом. Ему, говоря по правде, было всё равно, что говорили и думали про него. Он не сказав ничего попытался пройти, но внезапно один из лютоволчат, тот, который был альбиносом прыгнул на Алнара. Тот упал, не удержав равновесия, и лютоволк был готов вцепится к нему в глотку, но Вран очень быстро среагировав вставил свою трость в пасть зверю и отталкивал его назад, не давая закрыть пасть.       Люди, находящиеся там, стали пытаться оттащить от него щенка, и ценой огромных усилий им это всё же это удалось. Хромец, с помощью своих гвардейцев, сумел подняться и отряхнувшись от пыли и земли он пошел по направлению к лорду Старку, а подойдя — демонстративно и «показушно» поклонился хозяину замка. В его глазах играло что-то такое, что непросто было описать словами. Скорее всего это была просто смесь эмоций, которые было просто невозможно прочитать в данный момент.       Отдельные фрагменты понять конечно можно было, пусть и с трудом. Глумление, смех, насмешку и издевательство. Так сейчас можно было бы сказать о нем и такая картина читалась в его глазах очень часто. Он ушел, а Харрион всё стоял и смотрел вслед этому человеку, человеку который был непонятен ему и именно эта загадочность манила и соблазняла. Он жаждал всё-таки приоткрыть эту завесу и понять, что находится за ней.