Черные крылья, белое сердце

Ты есть лишь низменная шлюха, правду ли говорят, что дракон трахнул тебя и ты родила ему трёх зверей? Ежели это так, то у меня есть целая армия оборотней, пусть каждый из них возьмет тебя, а я посмотрю… скольких ты родишь. А ещё есть вихты, много вихтов. Хочешь узнать как ебутся мёртвые? Я покажу… Письмо неизвестного человека к Дейнерис Таргариен

      Утро наступило быстро. И солнце разлилось по небу такое же алое, как кровь. Оно только поднялось, но войны уже были готовы к битве. Сталь блестела на этом солнце, мечи и щиты, копья и топоры были уже наточены и поняты к битве. За телегами спрятались арбалетчики и стрельцы. Кавалерию, согласно плана, выгнали из лагеря и предоставили ей бегать по всей местности.       Все были на взводе. Время шло, секунды утекали. Лагерь находился в полной боевой готовности, палатки свернуты и теперь не мешали солдатам спокойно передвигаться не боясь запутаться и увязнуть в полотняном море.       Отец сидел на коне, облаченный в кольчугу и мех, накинутый на неё; жарко не было, наоборот, ветер был даже слишком прохладен. На холме собрались двадцать знамен, у всадников пятнадцать, вряд ли им удастся остановить врага, если только замедлить.       Для поднятия боевого духа войска из Равентауэра даже доставили копию нескольких священных книг и читали псалмы перед всей армией. Это возымело достаточно высокий эффект на людей, хотя бы потому, что паникерские настроения, до того стремительно распространяющиеся среди людей, полностью прекратились.       Однако, причина улучшения ситуации не только проповеди жрецов, но и в выдержке офицеров и самих солдат. Ведь не каждый бы смог удержать людей, не позволить им превратиться из армии в безмозглое стадо баранов.       Он сегодня откровенно хотел погибнуть в битве. Даже в том случае, если вдруг им удастся одержать победу над неприятелем. Эддард устал, он понимал это сейчас как никогда раньше. Он устал от жизни ещё давно, а теперь, после смерти матери и брата, ему стало уже как-то всё равно. В его голове сейчас поселились грусть и печаль. Спустя долгое время, Эддард наконец-то понял, что у его жизни нет цели, и теперь он не больше чем бревно, текущее по течению. Хотелось как-то прервать это состояние и стать кем-то больше.       Эддард, вопреки желанию Мейкара, сейчас находился вне возов вместе со своими всадниками. Они находились у подножия, слева от него были верные дотракийцы, справа люди Итана. Пики были опущены, мечи и оракхи вынуты из ножен. Все ждали. Они ждали, и для Неда это было самое страшное, он боялся сломаться в этом сражении. Он постоянно смотрел на отца рядом с которым стоял посланник Алнара — даже сейчас.       Когда ветер дул в лицо, капюшон не падал. Свой двуручный меч он держал перед собой, положив на него кисти рук. Его лица видно не было. И это казалось очень странно, но для Эддарда сейчас всё было едино. И пение птиц, и вой ветра, и ржание лошадей и звон оружия. Но вот на горизонте он увидел всадников, много всадников. Которые ехали прямо к ним. Сначала это были лишь точки, но вскоре они превратились в человеческие фигуры. Отец, одев шлем, вынул булаву и, забравшись на коня, выехал перед пехотой на холме.       — Войны! Нам предстоит очень важное дело. Все рассчитывают на нас, и только от нас зависит жизнь тысяч людей. Мы не должны отступить и струсить. Мы должны убить их всех! — Он указал булавой и скомандовал. — Стреляй!       Первая пушка изрыгнула пламя, и смерть тут же смела пятнадцать человек из орды. Полыхнула вторая, третья. Смерть шла по земле, и пожинала души своей косой. Всадники понеслись со всей своей мощью. Они стремились попасть в мертвую орду до того, как орудие выстрелит ещё раз.       Стрельцы выстрелили первый раз. Маленькие шарики летели с огромной скоростью на врага, убивая без разбору и молодых и старых, они не разбирали то, какую орду берут. Когда стрельцы выстрелили, то на их место заступили арбалетчики, стреляя своими болтами с меньшей скорость и смертностью по врагу. Подключились лучники. Пыль заволокла всё и ничего не было видно. Благо, ветер дул прямехонько в сторону дотракийцев, и поэтому, стрелы летели с ускорением не слетая с траектории.       Ещё один залп, пушка откатилась назад и едва не задавила инженеров стрелявших из неё. Дикари неслись с огромной скоростью. Но Эддард не хотел отдаляться от остальных войск. Он опасался того, что их отрежут, а после перебьют всех до одного. Дотракийцы приближались. Они были всё ближе и ближе.       Нед вынул меч из ножен и поцеловал его, представив, что целует свою любимую жену. Он пришпорил коня и снял голову с первого врага в этой битве. Всадники начали свой бой. Над его голове просвистел аракх, он перерезал своему противнику глотку. Всадники кололи дикарей пиками и рубили мечами. Дрянные подобия серпов не могли противостоять мечам и ломались обычно от первого удара.       Всадники развернули своё кровавое пиршество, они убивали всех, не беря пленных и не щадя никого. Тем временем, дотракийцы начали штурм лагеря. Однако, их попытки переть напрямую через телеги были обречены, они не могли прорваться через них и натыкались на копья, теряли конечностями под секирами. Но эти маленькие трудности не могли заставить их отступить.       Они упорно продолжали атаку. Нед пробил своему очередному противнику бок, обнажив рёбра. Кочевник упал, захлёбываясь кровью. Другой налетел на него с боку, но Нед подрубил ему ноги и снёс голову. Конница отступала. Несмотря на то, что всадники были гораздо более обученные и были лучше вооружены, на них набрасывались по нескольку человек забивая их насмерть. Всадники атаковали, убивая всех, их нельзя было остановить. Они отступали, затаптывая тех, кто были ещё живы, но не могли двигаться.       Дотракийцы начали отступать, пытаясь прорваться к лагерю, увлекая Неда и остатки его людей. Сам он хотел вроде протестовать, но всё же не мог. Потому что толпа несла его. Тем временем враги наседали, пушки стреляли уже почти без передыха.       Гремели выстрелы из ружей, летели стрелы в разные стороны, убивая и своих, и чужих. А битва продолжалась, и не было ничего, что заставило бы её остановиться. Пушка стрельнула в очередной раз, забрав души ещё многих воинов. Но в этот раз, на стрельбу последовал ответ, стрелы полетели уже со стороны врага, часть их попала только в щиты или в землю. Перестрелка продолжалась. Лучники и арбалетчики укрываясь за щитоносцами продолжали вести пальбу. Благо, запасы стрел позволяли им это. Однако, арбалетчики, видимо, были то ли слепые, то ли косоглазые…

***

      Дотракийцы прорвались в одном из мест, но тут же увязли, столкнувшись с гвардейцами. С другого края лагеря вспомогательная пехота пыталась сдержать натиск, в них летели стрелы, но воины отчаянно бились. Союзники начали обход холма, и нанесли удар во фланг, сражающемуся там противнику. Конники крошили друг друга. Пики тупились, а щиты трескались не выдерживая этой нагрузки.       Атака продолжалась. Орда Броссо промчалась так и не остановившись, поскакала дальше, навстречу им ехали всадники Итана — они хотели окружить часть дотракийцев и уничтожить их. Атака продолжалась, несколько человек смело начисто после того, как бомбарда выстрелила ещё раз.       Нед схватил упавшее знамя семьи — на красном полотне воин молотом разбивает цепи. Он поднял его так высоко, как это только было можно. И его войны последовали за ним. Они проскакали к холму, на котором убивали окруженную часть орды. Однако, к выжившим подходили подкрепления. Нед отправил на небеса ещё одного неприятеля. Потом ещё одного, затоптал конем одного из дотракийцев, которого скинули с его лошади.       Пехота алебардами и пиками убивала лошадей, после расправлялась мечами и топорами с теми, кто оказывался на земли. Однако, орда наседала. Повозки защищали от конницы стрелков, позволяя тем вести огонь по противнику. Нед увидел то, как на него несётся молодой и очевидно бесстрашный воин, который убивал аракхом всех, кто пытался остановить его. Враг мчался по направлению к Неду.       Инстинкты сработали мгновенно, рука непроизвольно сама моментально скользнула к поясу, туда, где была пистоль. Раз! Он достает её. Два! Наводит на парня. Три! Поджигает фитиль. Четыре! Выстрел! Дотракийцу снесло выстрелом полголовы, он упал, из его башки текла кровь, он захлебывался ей, он упал через коня и тот копытом переломил воину хребет.       Внезапно, один из самых яростных противников, которых Эддард видел на этом поле бросился прямо к его отцу, очевидно собираясь сразиться с ним. Этот противник был по настоящему огромен, весь размалёванный какой-то синей дрянью на роже. Его коса была по всей видимости особенно увесиста. Он махал аж целыми двумя аракхами.       Отец вынул меч из своих ножен и принял на щит первый удар, второй, на меч третий. Наконец он перехватил меч и ударил противника, тот не смог отразить удар и упал держась, а бочину из которой хлестала кровь. Страж убил его палашом, пригвоздив к земле. Отец принял на меч аракх другого дикаря, и, парировав убил.       Мейкар был грозен, враги боялись его и раньше. Дотракийцы называли его «Палачом» Теперь же они боялись его сильней, чем любого другого в этом поле. Они боялись приближаться к нему, боялись вызывать его на бой. Он резал их одним за другим. Одного он застрелил из лука. Двоих заколол копьем и ещё десять человек зарубил мечом.       И тут пушка взорвалась. Её жерло изрыгнуло пламя и рассыпалось на тяжелые и большие куски. Другие пушки от взрыва начали взрываться. Начался пожар. Один из тяжелых кусков ударил Мейкара по голове, а второй прямо в основание шеи. Отец покачнулся и упал.       Вспыхнуло пламя, и начался пожар, телеги горели, люди горели, кони горели. Дотракийцы ворвались в лагерь и началась бойня. Они резали стрелков, некоторые из которых сбивали врагов своими ружьями и забивали их насмерть, но это уже не помогло.       Шайрельт оказался зарублен неким рыцарем, облаченным в доспехи, который, почему-то сражался на стороне противника. Итан пал от стрелы в основание шеи, и даже шлем не помог ему выжить. Джейме очевидно погиб при взрыве потому, что его не было видно, зато вот Йозеф всё ещё пытался собрать остатки сил, и дать врагу хоть какой нибудь отпор.       Эддард увидел то, что не поддавалась объяснению. Страж рубил своих, противников, не обращая внимание ни на что. В него летели стрелы, аракхи вонзались в его тело, однако, он не обращал на это внимание. Как дровосек рубит деревья, точно также сейчас он рубил людей. Они падали от его огромного двуручника, и никто не мог его убить. На него прыгнул молодой и горячий воин, он нанёс сразу два удара, но тот даже не обратил внимание. Он ударил мечом. От которого однако юноша увернулся, тогда он ударил прямо в капюшон. Ткань спала и Нед увидел то, отчего едва не обделался…       Перед ним стоял, иные его подери, гребаный мертвец. Гнилая кожа, покрытая язвами. Гниль и кислота льющиеся изо рта. Полное отсутствие волос. Горящие глаза, пугающим кроваво-красным светом. Покойник поднял меч и снёс голову противнику, после чего он махнул так ещё несколько десятков раз, снеся головы врагов. Он поверг так ещё нескольких недругов. Нед не знал, что ему делать. Остатки его отряда, воспользовавшись замешательством врага, пытались пробить себе путь к отступлению. Верные им дотракийцы также пытались отступить. От его отряда осталось несколько человек. Плюс ещё Йозеф с гвардейцами держались в полном окружении, и это было всё, что осталось от его людей.       Нед внезапно увидел Броссо который со своими людьми и оставшимися конниками Итана прорывался из окружения. Видимо, они хотят отступать — подумал Нед, но ему было уже всё равно, главное, чтобы дети выжили. Битва была проиграна полностью и бесповоротно.       Йозеф пал, пронзенный стрелами, его гвардейцы умирали один за другим. Только покойник бился один из немногих выживших. Сталь не могла убить его, а он убивал, и каждый удар по нему, стал оплачен десятью головами воинов. Внезапно, двое дотракийцев, видимо братья, бросились на противника. Один набросился на труп спереди, и они скрестили оружие, один удар, другой, третий.       Страж, по всей видимости, играл с противником, он хотел насытится энергией парней, он отражал удары одним за одним. Он отрезал одному голову и пробил ударом грудную клетку второго. Набросился на рыцаря. Тот был в доспехах, как и Страж. Но у того не было такой неуязвимости. Они скрещивали мечи несколько раз. Звенела сталь, и летели искры. Но случайно мертвец промахнулся. Его удар, направленный точно по шее, пролетел чуть левее, не причиняя никому вреда. Рыцарь же наоборот, подняв меч как можно выше, ударил мертвеца по голове.       Внезапно раздался взрыв. Покойник вспыхнул, как искра, и мгновенно рассыпался в пепел, который развеялся над полем битвы. И там, где ещё недавно возвышался дровосек, теперь лежали лишь деревья, подрубленные его могучим топором. Кавалерия отступила, и теперь только пехота билась, задыхаясь, в пламени и дыму, погибая, сгорая заживо, но сражалась и все понимали, что они не отступят, будут сражаться до самого последнего человека       — Да… — подумал Нед где-то на задворках разума. — Сколько же невинных людей взяла сегодня безносая старуха с косой.       Стало как-то больно и даже обидно, что столько людей погибло сегодня… и детей, и стариков. Он развернул своего коня и увидел то, как на него несется очередной противник. Нед тоже развернул коня и понесся ему навстречу. Они скрестили мечи в первый раз. Второй удар Нед принял на щит. Третий снова на меч. Контратака. Удар! Аракх разбит, а воин валяется в траве.       Свист… и тут Нед понял, что он умер. Видимо, какой-то особо меткий дикарь попал в щель его шлема. Глаз заволокло кровью, появилась сильная боль. Нед теперь пожалел о том, что думал до начала битвы. Ему хотелось бы сейчас обнять и отца, и жену, и своего ребёнка. Но нет. Он уже умер, и душа его летит над полем, где он погиб, и нет ничего, и всё потеряло вдруг смысл став чем-то не важным, не играющим абсолютно никакой роли…