Первая кровь
8 ноября 2020 г., 08:17
И теперь только смех вызывают у меня попытки многих наших историков, политиков и прочих людей дать Алнару Врану посмертные почести, причем такие, каких он явно не заслужил. Ну вот хорошо, допустим, были поставлены какие-то памятники на которых есть его лицо. Есть оно и на картинах, и в книгах, и в фильмах… Это можно объяснить послевоенной любовью к историям семисотлетней давности. Тогда согласен. Алнар Вран — это такая же часть эпохи как, наверное, Робб Старк. Хотя, тут есть серьёзная разница. Всё, что делал Молодой волк, он делал так, как его учили и как он считал нужным, его поступки были осмысленны и обдуманы. Случай с Алнаром показывает совсем другое. Он приходит во власть, как и его отец, не вполне законно. Дети его старшего брата внезапно умирают, и он остается следующим по старшинству. После этого он, имея изначально обостренные отношения со многими из родственников, благодаря в первую очередь политике отца, пошел дальше. Испортил отношения даже с собственными братьями, потерял северные владения. После этого, испугавшись конкурентов, убивал всех тех, кто чисто гипотетически мог заменить его. Отравил племянника, перебил кучу народу на свадьбе своего сына. Среди покойных были и члены заговора против него: Рикард Винтерстарк вместе со своей дочерью и её любовником, а так же члены семьи Менелик… Но и этого было мало. Алнар приказал своему заклятому врагу Мейкару Менелику защищать Эссос от вторжения дотракийцев. Под «защищать» имелось ввиду пойти на них с голой задницей, почти всеми лордами, в чисто поле и попытать счастье там. Чем это закончилось мы все прекрасно помним по мини-сериалу «Да придут варвары»… А когда Алнар наконец-то сдох, то внезапно оказалось, что из всех людей хоть что-то понимающих в управлении, при власти в Равентауэре остался только один человек, да и то, занятый совершенно другим… Таково правление Алнара Врана. И это в его честь называют одну из десяти высших государственных наград? Это ему забабахали памятник в Близнецах? Это про него снят десятисезонный телесериал, в каждом сезоне, кстати, по двадцать серий, каждая по часу, даже уже сиквел придумали про приключения его сына, племянника и двоюродного брата. Ему посвящен тот нашумевший в последнее время роман «Третий столп». Воистину, герой всех времен и народов, нечего сказать… Доктор наук, член королевского исторического общества, ректор Королевского университета имени Эйгона VI Маркус Винтер.
— Знаешь, брат, а я вот больше всего люблю убивать мечом. А всю вот эту дурь, что ты в Эссосе купил, не люблю. А знаешь почему? Потому что настоящее упоение битвой можно получить когда ты сам лишаешь противника жизни. Я люблю смотреть в глаза человека, чью жизнь держу в своих руках. Очень, знаешь ли, приятны их взгляды, в которых есть некоторая надежда на то, что они выживут. Хотя эта «хотелка», конечно, не имеет ничего общего с реальностью, но приятно, знаешь ли. А после приятно отрезать них головы и складывать в курганы, как делают на востоке. А когда ты вот из этой дряни стреляешь, — тут он указал рукой на пистоль висевшую на поясе Алнара, — тот нет этого… Не ты вершишь судьбу человека, а Ворон. Промахнешься или нет. Защитит щит или нет. А я так не люблю… Алнар готов был уже биться головой об чардрево и разбить, лишь бы Мардош наконец-то заткнулся. Он уже битый час вёл этот разговор сам с собой воображая, будто кто-то ему отвечал. Разве что духи, но они обычно не лезут в дела смертных, тем более, в такие дела… Дождь не позволил им нормально стоять, многие прятались под кронами деревьев, но даже отсюда было отлично слышно то, что там бормотали спятившие жрецы. Война становилась всё более и более интересной, хоть и армии не сходились ещё в битве, но было уже интересно. Северяне ехали на юг. Три дня назад их армия прошла по Королевскому тракту до Равентаура, где они и находились. Однако большинство солдат находились не в крепости, а у её стен. Здесь, в богороще, были поставлены столы и скамьи. Именно тут, под моросящим дождиком, при свете факелов лорды Севера обсуждали войну. Мандерли, Гловеры, Амберы, Карстарки, Винтерстарки и Робб Старк во главе всего этого балагана. Надо принять, мальчишка был красив. Наследие Талли да и Старков. Пусть Кейтилин думает что хочет, но Алнар знает, абсолютно все дети от Неда и только от него. Откуда? Неважно… Важно, что всё это было лишь самообманом и некоторыми манипуляциями, чтобы рассорить мужа с женой, но не более. «Ир дам кашту х’олба. Тав кып мердеегра фаух, мардалл Мазер гаул кёрлёр, Анлад ур Мыртах Вронгрехтан был жо барка Мардтахтёршьор ирг Вронгрутхайл. Мо вочхам мелитан аз лёрр Старкаш улг индыра лёрра», — бормотал Мендор у дверей храма не входя. Сегодня был праздник. День Красного солнца, когда день и ночь становились равны друг другу. И в этот день храмы нельзя было даже открывать, не то что бы заходить туда и молиться там. Поэтому всё справляли молитву прямо тут: на крыльце и ступенях. Мендор кружился по паперти с кадилом и дымил какой-то дрянью шепча что-то. Даже при учете того, что Алнар да и другие знали богослужебный язык, понимал он только половину, да и то, возникали вопросы правильно ли понимает. Слишком уж всё было там сложно, начиная от горловых звуков и заканчивая невнятным синтаксисом и порядком слов в предложениях. Алнар наклонился к уху Харриона и прошептал слово. Одно слово, оно пройдет через столетия и будут запечатлено в памяти народов. Тот быстро встал и приблизился к Роббу Старку, поклонился своему сюзерену и проговорил: — Ваша Светлость. Письмо пришло из Ривверана. — Старк обернулся к нему, и его рыжие кудри дернулись на этом движении. Об тяжелых делах Риверрана знали все, и об поражении у Каменной Мельнице при равных силах и начале осады замка и, наконец, вершина всего этого безумия — наследник Речных земель взят в плен. Поэтому, все эти три дня в голове у почти всех было только одно — как остановить этот ужас. Есть ли выход. Алнар знал, что выход есть, и он был банален, всего лишь выиграть в паре битв и все. Но и тут не так-то просто, ведь силы Ланнистеров сейчас в Речных землях превосходили численность северян. И беда была даже не столько в непосредственно армиях Тайвина и Цареубийцы, нет, проблема была в горных кланах. Ибо их количество сейчас было неизвестно. — Что известно? — по голосу было слышно, что мальчишка нервничал, очень нервничал. Оно и понятно. Если падет Риверран то силы армии будут уменьшены в разы, к тому же это освободит тех, кто сейчас просто стоят под стенами неприступной твердыни. — Замок всё ещё держится, более того, окрестные лорды собирают своих людей в мелкие отряды и пытаются устраивать партизанскую войну на своих землях. — Сейчас особенно было видно, что Харрин спокоен, по крайней мере он очень хорошо это показывал, любой другой лорд не увидел бы в его лице никаких эмоций, однако Алнар, будучи настоящим знатоком душ и сердец, видел эмоции родственника. — Мы должны завтра продолжать марш, чтобы соединиться с лордом Фреем. У него четыре тысячи воинов. После этого мы разделим свои силы. Я возьму кавалерию, и атакую армию, стоящую под Риверраном, в то время как основная пехота сдержит Тайвина и не позволит ему придти на помощь своему отпрыску. — Этот план был составлен уже достаточно давно, и, в основном, сам Старк его и придумал — мудро, но не продуманно. — Я осмелюсь сказать вам, ваша светлость, — Алнар встал опираясь на трость, — мне думается, этот план чересчур рискован, хоть и мудр. Некоторые из братьев и дядей закивали одобрительно, они примерно понимали риски связанные с таким разделением. Почти все они, помнили битву у Трезубца, когда разделение войск стоило отцу больших потерь, в том числе и своей жизни. — Ваши слова правдивы, лорд Вран, но другого выхода нет, мы в меньшинстве и четыре тысячи ничего не решат, если мы пойдем на Ланнистра старшего, то Речные земли падут. Сейчас разведчики Запада грабят ваши земли ведь так, лорд Вран? — Да, вы, ваша светлость, правы. Недавно они в составе двухсот человек попытались сжечь и разграбить деревни рядом с нашим замком, но мой дядя с его людьми отбили у них такое желание. Они потеряли тридцать человек убитыми и двадцать ранеными и отступили. На большее они не решились, наши крепости, стоящие на Трезубце, не были осаждены или захвачены. Поэтому, пока что, мы мало что можем сказать об войсках Тайвина. Большой Джон Амбер встал со своего места. Он сидел рядом с Роббом и своими глазищами постреливал то на одного брата, то на другого, то переводил взгляд на племянника, а то оборачивался на дядю. Алнар отлично знал какие у него чувства ко всем собравшимся. — Вы сейчас, лорд Алнар, говорите так, будто ваш богами проклятый отец: не хотите поднасрать себе. Клянусь своим членом, что как только запахнет вашей паленной шкуркой — побежите в Королевскую Гавань и расцелуете там всех, кого вам скажут! — рявкнул он, поднявшись со скамьи и возвышаясь на Враном. Тут, однако, Джон со своей секирой двинулся к нему наперерез, в то время как Мардош — тут же поднялся со своего места, его глаза полыхали злобой и ненавистью. Сейчас бы он разорвал любого. Невзирая ни на что. — Ещё одно слово, и ты пожалеешь! Я самолично выпущу твои кишки, а мой брат снесет твою глупую голову. — Амбер вынул из ножен меч. На что брат также извлек клинок. — Сядьте оба! — Робб окрикнули обоих противников, которые уже готовы были порвать друг друга на мелкие кусочки. Амбер сунул лезвие в ножны и пробурчал что-то про долг, Мардош последовал его примеру. — Запомните, лорд Амбер, обратился он к своему оппоненту, ещё хоть одно поганое выражение, про меня или мою семью, и я клянусь, вас и всю вашу семью, ждет участь жены и детей Рейгара Таргариена. — Да как ты смеешь угрожать мне, ничтожество, только и можете со своими родственниками как убивать невиновных и друг друга исподтишка резать. — пророкотал Джон Амбер. — Не указывайте мне, как, кого и с кем мне убивать… — прошипел Вран. — Я предлагаю вам, ваша светлость, — Черная рыба, видимо, уже устал смотреть на эту перепалку, — вы говорили, кажется, лорд Алнар, что вы знаете как победить горцев, не поделись ли вы своим божеским советом? — Нет! — коротко отрезал, Теобальт. — Наш Бог не раскрывает своих секретов, а тем более «таких» секретов. Но мы можем помочь не разглашая способ решения проблемы. — Пусть так, но это всё же лучше чем нечего. Если так, то давайте разойдемся, тем более что завтра нужно будет уже ехать и пути неблизки. Прочие вставали и кланялись Старику уходили в приготовленные им комнаты, Алнар тоже вместе с Теобальтом пошли оттуда, они прошли прямо в храм, двери которого уже были открыты, внутри находились только два человека которые тоже о чем-то говорили. — Идиот! — Алнар крикнул это в гневе настолько страшным голосом, насколько он только мог. — Ты спятил? Ты совсем обезумел? Зачем ты ответил ему? Можно ведь было просто промолчать, зачем ты угрожал ему и его семье? –Я лишь предупредил его, что будет если начнет путаться под ногами… — Конечно, ведь так стало лучше, гораздо лучше. Теперь он ведь не будет в ярости и не захочет отомстить… — Прекрати истерику, отец! — Теобальт так же был в бешенстве. — Ты же помнишь, как такая обстановка сказывается на крови. Если ты умрешь или сильно будешь болен, то думаю, нашим врагам будет от этого очень хорошо. То-то ведь они посмеются, воистину Алнар Вран погиб от того что перенервничал… — Он прав сейчас, Алнар, — Мендор также подошел к своему племяннику. — Сейчас самое главное не нервничать. Завтра вы поедете на войну, а я останусь здесь и буду охранять этот замок и все другие крепости от всех кто захочет на них посягнуть. — Я думаю, — Алнар подошел к алтарю и, взяв чашу с освященным вином, хлебнул от туда, на что Мендор скептически закатил глаза. Увы, но из всех детей Рогра, пожалуй, что только старший сын, ныне уже мертвый, имел хотя бы какое-то уважение к религии и к Богу, все же остальные — грешники и богохульники каких ещё поискать. Алнар, однако, утеревшись рукавом продолжил. — Пехота пойдет с мной на Зеленый зубец, а ты, — он ткнул пальцем в грудь сына, — возьмешь конницу и поедешь вперед, попробуем окружить Тайвина и сломать ему там хребет. После этого война почти выиграна, Ланнистеры лишатся обеих своих армий, а если удастся уломать Тиреллов на брак Робба и Маргери, то можно будет праздновать первую великую победу. –Пусть будет так. — Мендор вынул откуда-то из-под престола кувшин с вином и налил в четыре чаши, Теобальт взял какую-то книгу со стола, открыл где-то на середине, где была специальная закладка. Все взяли в правую руку чаши, а Ментор подошел к книге и положил левую руку на страницы. — Я, Мендор Вран, клянусь своей головой и головой своих детей, и внуков, и правнуков, и всех потомков моих. Я клянусь, что на земле будет лишь смерть, только боль и разрушение, и пускай ТЫ, создашь новый мир, прекрасный, рожденный и страха, и смерти. Я клянусь, что сделаю всё, чтобы никто из врагов твоих не нашел свою смерть в тишине и покое. Я клянусь, что убью их всех, и если моя жена пойдет против величия ТВОЕГО, то я задушу её в собственной постели. И если сын пойдет против армии благословленной ТОБОЙ, то я убью его в спину прямо в сечи боя. — Остальные также повторяли за ним положив левые руки на руку Мендора. — И если мой младенец пойдет против ТЕБЯ, О ВЛАДЫКА, то я выброшу его с такой высоты, чтобы нечего не было и чтобы лишь вороны могли поживится его никчемной плотью. Я клянусь тебе, о ОТЕЦ отцов. Я клянусь, что вырву своей рукой собственной сердце, если подведу тебя. О Господин. Слова этой клятвы отлетели от стен, крыши и, вышибая стекла, вылетели к небу, вороны со всей округи взлетели в небо и заголосили на перебой, и гром грянул и сверкнула молния, внезапна начавшаяся гроза закончилась столь же внезапно, и лишь эти четверо знали, что Бог услышал их, услышал их и приняв клятву, благословив на последнюю войну истории… Они уезжали на утром, солнце стояло высоко, но ещё не палило своими лучами. Пехота уже была построена в походные колонны и обозы также уже были собраны. Робб вместе с конницей Северян и речников отправлялся на Переправу к Фреям, чтобы там взять ещё четыре тысячи человек и поехать громить Цареубийцу. Алнар вместе с другими лордами должен был поехать сдерживать Старого льва. Старк подъехал к Алнару когда тому помогли залезть в телегу. — Лорд Алнар. Я назначаю вас командовать этой армией, вы лучше других знаете: как правильно бороться с львами. — Алнар на это только ухмыльнулся и, сев в повозку, потрепал рукой в перчатке волосы младшего сына. — Когда мы спасем вашего отца, я подарю вам плащ из львиной шкуры, и чашу из его черепа. — ухмыльнулся Вран. Робб подъехал к воротам, за которыми его уже ждали всадники. Вся конница, кроме двух тысяч конников которыми должен был командовать Теобальт. Алнар зацепил глазами Мардоша сидевшего уже в полном облачении на коне, со знаменем. Алнар извлек из-за пазухи свернутый пергамент, и отдал его слуге. — Передай его кастеляну, пусть отправит в Эссос. — Тот, взяв бумажечку, поклонился и пошел к замку. — Что ж, если Старк хочет, чтобы я командовал армией, то я возьму контроль над ней. Это будет сложно, тем более если учитывать то, что многие из его командующих готовы ему глотку перегрызть. Впрочем, возможно, многие из них смогут хотя бы ради общего дела отложить разногласия… — Ибо Алнар был на это готов. А за души других — он не готов был говорить. — Едем, милорды, — вкрадчивый голос Русе Болтона раздался совсем рядом. Алнар стрельнул глазами в его сторону. — Да, нам пора. — Мардош качнул знамя и возница, прищелкнув кнутом, отправил лошадей вперед, прочие лорды с неудовольствием последовал за телегой. Джон пристроился чуть позади, впереди была конница сына, по бокам гвардейцы, рядом ехал на вороном коне брат. Старший сын — надежда и опора семьи, ибо только ему Алнар мог доверить после смерти своей княжество. Сын с булавой ехал близко. Пехотинцы шли длинной вереницей, за ними тянулись обозы с телегами, копейщики. Лучники, арбалетчики, мечники и многие другие… Воистину, великая армия шла на войну, на войну, где не будет ни победителей, ни проигравших. Будут только выжившие и мертвые. Они проехали через какую-то деревню, или даже, скорее маленький городок. К следующему дню они должны достигнуть расположения королевских войск. Согласно решению, которые командующие приняли ещё три дня назад, когда были в Равентауэре, им следовало собрать совет и решить: что же делать дальше. И теперь, к десятому часу, когда солнце ещё не взошло достаточно высоко, надо было бы устроить привал, и ждать наступления вечера, дабы достичь врага быстрее и разбить его внезапно. Они доехали до возвышенности, куда съехались все командующие оставив своих воинов на попечение более младших командиров. Решили сейчас даже не разбивать лагерь и не ставить пока палатки, просто наспех сколотили стол, не обтесав доски даже, и поставили рядом такие же наспех сколоченные скамьи. Алнар сейчас просто сидел не имея совершенно никаких сил говорить и вообще что-либо делать. Головные боли в последнее время участились. К ним добавились и сильные боли в груди. Прочие все говорили и говорили, споря друг с другом, о чем-то договариваясь и снова споря. Для Алнара это сейчас всё потеряло смысл. Волновало его, что он может умереть прямо тут. «Наверное, нужно начать писать завещание»… Конечно и без него тоже можно, но зная с какими людьми он имеет дело Алнар не считал нужным рисковать. — Довольно, милорды, давайте попробуем придти хоть к какому-нибудь решению, наши силы примерно равны королевским, также вскоре должно пойти подкрепление. Марбранд отступил, не вступая в бой, что мудро, с двенадцатью тысячами ему не светило ничего. Завтра мы будем рядом с армией Ланнистеров. И мы должны их разбить, или хотя бы сдержать их. — У нас не хватит сил, что бы разбить их, ваша светлость. — Обратился к нему брат. — Как известно, обороняющиеся несут потери меньшие по сравнению с атакующими. — Ваш брат говорит дело, нам дали указ сдерживать Тайвина и не позволить ему придти на помощь сыну, но это ещё не означает что мы должны уничтожить себя в этой атаке. — Нам надо атаковать внезапно, — угрюмо пробормотал Харрион. — Надо хотя бы потому, что сейчас мы можем уничтожить его. А иначе эта его армия может принести нам много зла. И если сейчас нет возражений, а я уже вижу что их нет, то можно и подумать об тактике и стратегии. Скажу однако сразу, что надо успеть к вот этому мосту… Армия подошла к реке на рассвете. Солнце уже вставало и поэтому лучи его слепили многих солдат, огромный огненный, золотистый диск несомненно было добрым предзнаменованием. Повозка скрипела и качалась из стороны в сторону. Под брань возницы Алнар несколько раз засыпал. И, когда они наконец-то приблизились к тому месту, где Старый Лев встал лагерем, то уже достаточно устал. Пехота была из разных уголков Севера, были люди из Белой Гавани, из Темнолесья. Из Последнего очага, из Дредфорта и много откуда, но всё это были северяне, людей Алнара здесь было немного. Почти вся конница вместе с Роббом Старком отправились снимать осаду с Риверрана, а то, что осталось сейчас — была где-то в районе реки. Но несмотря на это, именно ему, Старк доверил командование. Однако сейчас, из-за наличия большого количества лордам приходилось прислушиваться к ним. Телега выехала перед войском, прочие лорды тоже двинули коней ближе. Вран поднялся, опираясь на трость и оглянулся за свою спину, прикидывая количество людей. «Так, пять тысяч своих солдат, все прочие северяне. Из них семь тысяч пехоты, две тысячи конницы, чуть лучников, пеших и конных». Из людей Алнара было много мечников. Копейщиков, щитоносцев и алебардщиков. Несколько сотен стрелков. Алнар встал, приосанившись и с гордостью посмотрел на огромное количество знамен, которое сейчас было перед глазами его, и северные, и его полотна, и самым огромным было Великое Знамя Севера. В ширину полотно тридцать сантиметров и полметра в длину. С изображением почти всех домов Севера, а также с некоторыми королевствами Первых людей. У подножия холма уже готовилась к бою армия Тайвина Ланнистера, людей у него было много достаточно много, чтобы сейчас смять их ко всем богам, но это только пока. Основной план сейчас был в том, чтобы отвлечь Западников и связать их силы битвой, а после — уничтожить с тыла и флангов кавалерией Теобальта. Сейчас копейщики Тайвина выстраивались во фронте, а лучники в тылах. Кавалерия прикрывала фланги. Конница Западных земель достаточно велика по численности и своей опытности. Удар её будет силен, а своей конницы почти что нет. Лишь немного всадников, почти все рыцари — на Риверране. Также Алнар знал и то, что его всадники гораздо лучше вооружены, их броня лучше и тяжелее, все потому, что золота в подвалах Равентауэра больше чем в Бобровом Утесе. Алнар осенил себя знаком Ворона, пробормотал оберегающее заклинание, и посмотрел на собственный штандарт, где огромный черный ворон раздирал своим клювом окрашенную кровью падаль. А над ним кружили точно такие же вороны под хлопьями снега. Раздался крик, это была птица. Черный ворон опустился на его плечо, в небе в это время летели другие вороны, они уже почуяли запах крови и прибыли пировать. Алнар шепнул вознице тихое: «Поехали». Кони рванули вперед, Врана отбросило назад. Он выхватил меч и крикнул: — За мной! С нами Бог! Пехота бросилась в атаку перестраиваясь в мобильную колонну прямо на ходу. Прочие лорды вместе с резервами, как и было задумано, оставались пока на месте. Кони выбивали копытами землю и комья летели в разные стороны. Пехота наступала друг на друга. Щитоносцы бежали, чтобы встать впереди всех. Пикинеры и алебардщики за ними, с боков были также щитоносцы вместе с мечниками, лучники дали залп, стрелы летели со всех сторон. Пехота медленно двигалась по склону холма. С одной стороны вверх, а с другой стороны вниз, словно муравьи или термиты, также медленно и упорядоченно, и также сплоченно. Слабые поодиночке, но сильные вместе. Повозка специально остановилась. Пехотинцы продолжали сближение, которое позже должно было перерасти в бойню. Лязг металла и стук дерева заглушили все. Стрелки вели огонь из пистолей с обеих сторон, видимо Тайвин, не поскупился купить такое же оружие, но на пушки он не потратился скорее всего. Правда пушек немного, всего пять, да и из тех — три находятся в Равентауэре. Пехота сошлась, раздался ужасающий звон, будто Железный Трон со всей силой ударился в Стену и раскололся, началась свалка. Алнар мог хорошо её видеть. Ворон и Лев сошлись в битве. Лучники продолжали вести огонь. — Магнар наступает с сотней людей, на правый фланг, — сказал Мардош держащий в своих руках мирийскую трубу, которую иногда прикладывал к глазу. — В центре нас теснят, на левом фланге Григор Гора, конники Лорха хотят нанести атаку по центру. — Хорошо! Милорды, — он обратился к другим, — пора… Гони! Кони рванулись, конница и пехота начали атаку, вторую атаку. Телега понеслась! Рога возвещали об атаке, барабаны грохотали, пехота пробежали по каменному мосту, туда, где кипела битва. На другом берегу уже была самая настоящая сеча. Телега въехала в гущу боя, кони проломили копытами упавшего солдата, один из западников попытался напасть на лошадь с земли, но его позвоночник сломало колесо, а второе раздавило уже безжизненное тело. Мардош влетел в гущу кромсая своим мечом противников, его стяг сейчас был виден отовсюду, и каждый видел это огромное полотно. Пехота воодушевившись вновь, начала атаковать и вновь отбросила врага чуть назад. Алнар мчался по полю. Пистолет выстрелил во всадника, мчавшегося на него с копьём, второй, вооруженный уже мечом и щитом приближался, Алнар извлек меч и крикнул: — Давай на него! — кучер стегнул лошадь кнутом, кони подъехали ко врагу, и Алнар был готов к битве с ним. Вран ударил первым, противник принял его удар, контратака отшвырнула Алнара, но он успел защититься, когда враг попытался убить его, сейчас Алнар пожалел что не облачился в доспехи, в следующей битве, видимо, придется забраться в железо, если он конечно выживет. Он успел выставить меч и отбить удар. Внезапно прозвучал выстрел, противник покачнулся, и завалился на коня. Алнар обернулся, Там стоял Магнар, он отбросил пистоль и вступил в рукопашный бой. Телега рванула, конница наступала, не встречая сопротивления. Всадники топтали копытами коней раненых и упавших. Зеленый зубец покраснел от крови, трупы падали в реку и она уносила их прочь. Алнар взмахнув мечом срубил голову арбалетчику, который уже выстрелил и стал на время перезаряжания оружия беззащитен. Знамена перемешались, и многие из них уже были захвачены врагами, Тайвин мудро решил сломить левый фланг, чтобы после атаковать остальное войско с бока и сзади. Остатки войск Мандерли и Гловера с несколькими родственниками Алнара отступали. — Там рыцари Запада, лучшие из лучших! Они атаковали уже поредевшие войска, вместе с горцами они пробивали себе путь к мосту. Отступаем, кавалерия отходит! — закричал Алнар так громко, как только мог, он понял замысел, горцы и всадники отрежут их от другого берега, а после просто перережут, тех кто не успеет отступить. Мардош развернул лошадь и пронесся назад, уводя конницу навстречу Клигану. Алнар выцепил своего младшего брата, который уже наверное десятому противнику раскалывал череп секирой. Он прорубал себе путь к Скачущей горе. Гвардейцы сражались как львы, отбиваясь от наседающей на них толпы. — Отступайте, — крикнул Алнар северянам. — Отступайте, мы попробуем сдержать их. Отступление началось тут же. Командиры просто не могли сдерживать солдат, которые уже понимали, что мост — это их последний шанс сбежать от неминуемой гибели. И поэтому они спешно бежали туда. Те же, кто не мог попасть на мост, бросали оружие и прыгали в воду, чтобы река спасла их. Джон, увидев Гору ломанулся к нему наперерез, отбрасывая всякого, кто пытался его остановить. Всадник сперва явно не понял, почему он оказался на земле, но его спасло предчувствие, которое подсказало, что за спиной притаилась смерть. Клиган со своим мечем повернулся внезапно и успел отразить лезвие секиры, которое раскололо бы лицо пополам. Заревев, Гора взмахнул оружием, и попытался использовать свою силу, навалившись на Джона. Однако, он явно не понял сразу, что против него вышел соперник не уступавший ему не в чем. Он был остановлен ещё одним ударом секиры, всё поле будто замерло для них двоих, и все смотрели сейчас на поединок двоих великанов. Алнар зарезал ещё одного противника, рядом с ним сын крушил врага семейной реликвии, он поднимал и опускал шар, и враги падали под его ударами. Но это уже не могло помочь, конники сминали их ряды, пехота не давала передыха. Внезапно рога протрубили где-то вдалеке. Конники. Они показались на другом берегу реки, они все прибывали и прибывали. Горизонт скрылся и их знамена затмили солнце. Алнар вгляделся в их знамена, это точно были не враги. Внезапно он увидел знакомое лицо, значит, помощь… Тогда не всё ещё потеряно. И во второй раз протрубили трубы, и всадники сорвались с места, они ломанулись все в атаку, и всё потонуло в ржании лошадей и стуке копыт. Крик людей, однако, утопил в себе и эти звуки. Конники ехали прямо через реку и по мосту, они были везде, за ними в бой вступила пехота. Дикари бежали на врагов голой грудью, у многих из них не было доспехов, однако они всё равно атаковали. Всадники преодолели реку, солнце играло в их броне. Они были все крайне похожи друг на друга. И в третий раз протрубили трубы, и конники ворвались в ряды неприятеля калеча и убивая. Они, будто огромный стальной меч сметали врагов, никто и ничто не остановили теперь эту рать. Они схлестнулись с конниками врага и пронеслись сквозь них, пехота вновь схлестнулась друг с другом, а дикари из Лунных гор с другими дикарями. Северяне, до того беспорядочно отступавшие, теперь уже развернулись и бросились в атаку. Они старались теперь взять реванш за свою неудачу в первый раз и преодолеть реку. Весь этот бронированный состав теперь вдарил со всей своей силой по оголившемуся тылу врага теперь, когда конница разрывала фланги, а пехотинцы крушили центр, Тайвин, видимо, решил отступиться, потому что Гора внезапно прекратил свою дуэль и повел своих конников отступить как и многие другие войны отступали. Началась уже скорее резня выживших, конница преследовала бежавших, в то время как пехота, уже устав, не могла этого сделать. Теобальт вместе со знаменосцем подъехали к небольшому дубу росшему посреди поляны, на котором висели несколько тел, очевидно вздернули их совсем недавно. Табличка, прибитая к стволу дерева, извещала о том, что здесь висят дезертиры и мародеры. Сейчас конечно дела никому до этого уже не было, бой всё ещё шел, хотя и сместился уже чуть дальше, где-то на несколько сотен ярдов, и там не было уже ничего интересного потому, что решить исход битвы не могло, а вот дуб этот мог бы о многом рассказать. Ибо несмотря на небольшой размер, дерево было достаточно старым. Старым настолько, чтобы представлять определенный интерес. На его коре будто на чардреве было вырезано лицо, сделали ли это дети леса или кто-то из детей баловался, сказать было сложно, но как известно, если лицо есть значит оно видит. Он слез с коня и подошел к дереву, после чего начал крайне быстро и хаотично, но при этом тщательно ощупывать шероховатую, деревянную кору. Она была ещё сухой, но скоро пойдут дожди, начнется зима и дерево, скорее всего, просто погибнет, а на его месте родится новое. Оно, конечно, не будет уже тем самым деревом, и на нем не будет уже лика, но так или иначе оно будет. А пока этого ещё не случилось, можно воспользоваться возможностью увидеть нечто важное. Он прислонил лицо к коре так, чтобы его глаза совпали с глазами на дереве, после чего он стал шептать, это был очень тихий шепот. В нем не было отдельных слов предложений или звуков, это было просто бормотание… На слух — бессвязное, но где-то внутри этого был свой чудовищный и совершенно неясный смысл. И дерево ответило ему, его глаза увидели свет столь страшной яркости, что человек бы успел за эти несколько ударов сердца ослепнуть бы тысячу раз, но Теобальту было всё свершено нормально и привычно, он только лишь охватил дуб руками и стал еще внимательнее вглядываться в свет, пытаясь там что-то увидеть. В этом ярком свете сплеталось всё: прошлое, настоящее и будущее, все это сплеталось в единый поток и судьбы сотен людей становились лишь прямой точкой изрыгающей нестерпимый свет душ и помыслов. В это же время само дерево наполнялось чернотой, эти были: смерть, жадность, гордыня, скупость и многие другие грехи и ошибки. Пороки сейчас пропитывали чардрево изнутри, загнивая его. Внезапно дуб рухнул, будто молния ударила в него, его внутренности были то ли выгнившие, то ли сожженные. Таково было зло, двуликое зло по имени мироздание, поглощающее всё самое доброе, светлое и порождающее лишь ужасающий мрак и страдания. Таков был и Теобальт Вран…
