Say My Name

Не броди по ночам, потому что колдуны используют фазы луны, чтобы пустить в ход свои чары. Сиди в безопасности дома, пока солнечный свет снова не загонит нечисть в ее норы. Брат Паоло Фредерико. «Записки слуги Господа», 1693 г.

       Кровь обильно текла из раны, пропитывая песок под девушкой. Хонджун пытался вдохнуть в нее жизнь, тянул энергию из друзей, впитывая ее в брюнетку, но та была словно черная дыра. Она лишь поглощала ее, но глаз не открывала, только посиневшие губы еле шевелись, шепча одни и те же слова, как заевшая пластинка. Соленый запах океана смешался с железным крови, Сан тяжело дышал задыхаясь от него, маска на лице не помогала. Мучительные воспоминания накрывали волной и подросток ненавидел умирающую девушку, которая все никак не оживет или не сдохнет. Руки сильно сжимали ворот водолазки, Чхве пытался успокоиться, но ужас бежал по венам, смешиваясь с кровью и парень отвернулся. Чеканя шаг, он покинул пляж, не в силах дышать запекшейся кровью и видеть, как брюнетка умирает на руках его друга. Лисьи глаза провожали его, а потом девушка на руках Хонджуна распахнула глаза и с ее губ больше не свистели слова. Глаза ее отражали свет луны и переливы на медовых волосах парня. Ее одежда и длинная воронья грива были в запекшейся крови, которая превратилась из бордовой в грязно-коричневую. Юнхо было противно на это смотреть, но сбегать, как неженка Сан, он не собирался. Его глаза неотрывно следили за последними секундами девушки и он видел как взгляд той остекленел, теряя последние крохи жизни. Губы ее остановились резко, не закончив слово и пальцы, сжимающие кинжал, обмякли, оружие звонко ударилось об песок. Хонджун вскинул голову и коротко кивнул другу, внутри него клубилась обида, закручиваясь в вихри и создавая ураганы. Эта девушка, она была обязана выжить, а они замкнуть звезду. Сука. Негодование на мертвую брюнетку билось холодными ветрами друг о друга, блондин начал медленно дышать. Поднявшись на ноги и вытянувшись во весь рост, подросток принялся отряхивать ноги от прилипшего песка, пытаясь переключиться. Юнхо же присел перед трупом и убрал куртку от шеи. Длинная изогнутая линия была идеальной, она начиналась ровно от уха до уха и не разу не прерывалась. Монотонная на всей длине, разрез не углублялся и не уменьшался. Это работа профессионала. Но как могла девушка, которая падала в обморок от капли крови, сделать такой прекрасный разрез? Проклятие. — Джун, — блондин распахивает веки и лениво переводит взгляд на брюнета, глаза цепляются за чужую куртку и образ пепельного блондина вспыхивает в голове. Он выглядел, как звездный свет, глаза его сливались с диском луны, а внутри расцветали бутоны. Стоило ему кинуть взгляд на него, как Хонджун ослеп. Это было что-то на уровне инстинктов, будто его сердце тянулось к сероглазому. Его кровь желала смешаться с его, стать единым целым. Он нужен ему. Но сейчас не время, блондин мотает головой и осмысленно смотрит на друга, — Это убийство. Разрез слишком идеальный, — парень и сам замечает прекрасную линию на шее, начинает прокручивать в голове все проклятия, которые могут принудить к этому, но не находит такое, что было бы под силу местным колдунам. Сука. Даже умереть без проблем не могла. — Сбросим в воду, пускай океан заберет ее, — брюнет не возражает, волнения им не нужны, а убийство его принесет, даже думать не нужно. Юнхо шепчет пару слов и девушка сама двигается за ним, скользя по песчаным дюнам к пирсу. Хонджун снял с крючка толстый истрепанный канат, висящий здесь в качестве мифической защиты от безобразников, и зашагал по пирсу. Берег отдалялся от них, под ногами скрипели истерзанные непогодой и временем доски, по обе стороны дремал бескрайний океан. Голова мертвой девушки билась об доски от каждого шага Юнхо, но ему было плевать на это вопиющее неуважение к мертвому. Эта дрянь, итак много проблем принесла, еще уважение ей оказывать. Оглянувшись назад, Хонджун с тихим удовлетворением отметил, что Сонхва уже вернулся. Друг неумолимо приближался к ним и уже под его ногами скрипели доски, прогибаясь под весом колдунов. Легкий ветерок обволакивал лицо, играл c волосами и пощипывал кожу. Юнхо вновь зашептал, едва шевеля губами и мертвая брюнетка сама покатилась по потрепанным доскам, с тихим плеском падая в воду. Хонджун смотрит на нее не читаемым взглядом и прикрывает глаза, одними губами произнося слово. Труп резко падает вниз, со стремительной скоростью уходит на дно и пропадает в темной глубине океана. Теперь это ее пристанище.

***

Новые коридоры, новые шкафчики, новые классы, новые лица. В руках Уен держал буклет с картой школы и расписанием. Первым уроком значилась «Органическая химия», так что подросток скис, он не любил естественные науки, а химию вообще терпеть не мог. Этот предмет вызывал у него тошноту и желание развернуться к выходу, но пропускать первый же день? Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, блондин твердо пошел по школьному коридору, стараясь игнорировать жалящие уколы при виде взаимных приветствий, объятий, поцелуйчиков, дружеских пинков. Подростки веселились; как не веселиться, когда ты окружен друзьями? Только Уен не мог разделить их радости, потому что здесь у него не было друзей. Единственные люди, которых он знает — это странные парни в черном, да и то, как оказалось — это не лучшее знакомство. Рассматривая стильные стрижки парней, новые тряпки девушек, вдыхая слишком насыщенные ароматы духов и бессмысленные запахи лосьона после бритья, парень чувствовал себя страшно одиноким, но быстро собрался. Хотя бы не издеваются. Ходить опять с кислотно-фиолетовой шевелюрой Уену не хотелось, а в старой школе хватало придурков, желающих довести странного паренька до точки. Блондин без особых проблем нашел нужную аудиторию и забился в конец класса. Даже кабинеты были старинными с огромными окнами, высокими потолками и резными столами, которые партами и язык не поворачивался назвать. Комната наполнялась, и общения всем, похоже, хватало; во всяком случае, в Уене никто не нуждался, в принципе как и он не нуждался в них. Нацепив наушники и включив любимый альбом скандального Криса Брауна, он принялся усердно чиркать ручкой по обложке тетради, выводя причудливые узоры. — Ты новенький? — девушка, сидящая спереди, обернулась. Она оказалась обладателем открытой ослепительной улыбки, которую омрачала разве, что ее чрезмерная самоуверенность. Сразу чувствовалось — она знает, что красива. К улыбке прилагались вьющиеся рыжие волосы и хрупкий рост с оленьими глазами. — Значит, новенький, — задорно ответила она сама себе, парень чуть поморщился. Он не очень любил таких особ, хотя бы потому, что именно они издеваются над другими чаще всего. Не готовые сбросить мифическую корону, они уничтожают своих соперников и втаптывают в грязь. Мерзко. Уену везло на таких девиц, они считали своим долгом заарканить красивого парня, непохожего на других. Молчаливость — это сексуально. На этой фразе его первые отношения с девушкой закончились, не продержавшись и пару месяцев. Парню было банально противно прикасаться к той, что любит его за внешность и загадочную ауру. И дело не в том, что подросток молчалив, а в том, что с такими девушками мало о чем можно поговорить, их плоскости интересов никогда не пересекаются, может только скрещиваются, но не более. Уен решил проигнорировать рыжую красавицу, что явно не ожидала такого обращения со своей персоной, только плевать Уен хотел на ее надутые губки и брови домиком. Он мечтал, чтобы она отвалила. Только его желания явно не лежали в одной плоскости с желаниями одноклассницы и девушка невозмутимо продолжила: — А это правда, что ты сегодня поздоровался с Демоном? — парень недоуменно вскидывает глаза, судорожно вспоминая с кем он сегодня здоровался, кроме мамы. На ум приходит брюнет из коридора, а его брови взлетают вверх. Демон?! Рыжая же довольно улыбнувшись, заговорщически продолжила, периодически оглядываясь вокруг, словно их могут подслушивать, — Парень в черной шляпе и маске — Демон. Он один из членов ковена, ты совершил большую ошибку связавшись с ними! — в оленьих глазах плещется искренний страх, а Уен недоумевает. Ковен? Что это такое? — И почему же? — возможно сарказм заменял его недоумение, блондин правда не понимал, что могут сделать те парни, вчера они ему помогли, хотя могли послать. — Они темные колдуны, — шепчет девушка и тревожно оглядывается на дверь, а Уен взрывается смехом. Он смеется долго и со вкусом, не обращая внимания на странные взгляды вокруг. Колдуны. Темные. О боже мой. От сильного долгого смеха уже покалывало бок, а в уголках глаз собралась влага, только парень все не мог успокоиться. Это же полная нелепица. О чем он не примнул сообщить девушку, в чьей голове, видимо, гуляет ураган Катрина. — Колдуны? Магия — это дерьмо собачье, ты же понимаешь, что это все сказки? — только вот кажется не понимает и не только она. Оживленный гул смолкает, стоит парню произнести последнее слово и недобрые взгляды стрелами летят в Уена. Рыжая резко перестала улыбаться и томно вздыхать, губы ее исказились в злобном оскале и она порывисто отвернулась.

Больше к нему никто не лез, на него не смотрел и вообще считал пустым местом.

***

Блондин хотел перестать уже удивляться архитектуре в этом городе, но черт возьми, как школьная столовая может выглядеть трапезной из исторического сериала? Мраморный пол и скульптурные потолки, колонны по всему залу и витражные окна с причудливыми рисунками. Аккуратные столы и стулья с вышитыми спинками — это точно двадцать первый век? Расписанные цветочными узорами стены манили его, хотелось провести рукой по ним, ощутить шероховатость. Нестерпимо до дрожи в коленках тянуло постоять в цветных лучах солнца, которые меняли цвет из-за витражей. Прислониться к резной колоне и почувствовать каждый выступ, пробежаться по ним пальцами. Ему захотелось остаться в этом зале, вдыхая его историю. Уен поглазел еще немного, он хотел остаться, но прожигающие взгляды всех вокруг не внушали счастья, а так же доверия. Воспоминания о прошлой школе и первых годах обучения холодком прошлись по спине, заставив в неприязни передёрнуть плечами. Подросток не трус, но видеть чей-то обед у себя на голове, то еще удовольствие, а пакостить, как он делал бы раньше ему не хотелось. Это расстроит маму. Блондин развернулся к выходу, решив пообедать сегодня на улице, благо погода радовала теплым солнышком и приятным ветерком. Через центральный вход он вышел на улицу, остановился на крыльце, оглядываясь вокруг и видя радостные лица других учеников. Внутри что-то неприятно заскребло по легким, но Уен не обратил внимание и спустился вниз, ступая на одну из узких дорожек. Взгляд его привлекла сочная зеленая травка на холме, подросток решительно направился туда. Ниже по склону из травы высовывалось несколько глыб, блондин остановился прямо перед ними и присмотрел уютную ложбинку в тени дерева рядом с одной из них. Получалось, что камень закрывает школу от него и его от школы, создавая сладкую иллюзию, словно дурацкой школы нет вообще. Он просто на пикнике. Отсюда открывался довольно приятный вид на каскад извилистых ступенек, ведущий к подножию холма, и на дорогу внизу. Главное, что сверху Уена нельзя было увидеть, лишь спустившись на приличное расстояние вниз, можно было разглядеть очертания парня. Блондину понравился этот своеобразный домик, в нем было уютно и безопасно, а так же тихо. Гам от других учеников едва различимым шелестом долетал до него и Уена это более чем устраивало. Зеленая трава была утыкана шапками одуванчиков, а прохладный ветерок ласкал его шею. Не хватало только одного. Сбросив куртку на один из валунов, блондин слегка размял мышцы и отойдя от него, но не теряя своего прикрытия начал выводить первые связки. Резкие движения рук вправо, плавные повороты и изгибы, замудренные движения ног, волна всем телом — это было его стихией. Уен обожал танцевать и тихо подпевая себе придумывал движения. Мышцы приятно начало тянуть, а кровь бежала по венам, шумно стуча в ушах. Над ним было чистое голубое небо, под ногами сочная трава с пушистыми одуванчиками, которые сбрасывали семена от его движений. Ветер нежно скользил по коже, присоединяясь к танцу и напряжение покидало Уена с каждым выдохом. Даже если утро не задалось, это не значит, что дальше будет лишь хуже. Его эйфорию разорвал чужой голос, он обернулся и замер. Внутри все сжалось в предвкушении, а сердце бешено стучало в груди и не хотело останавливаться. Уен не знает почему, но ему казалось, что он слышит, как стучит чужое сердце в унисон с его собственным. Это казалось странным, но сладким, как цветочный мед на языке. Хотелось больше, не просто взгляды и фантомный ритм, еще больше. Один шаг, а Уен уже в отчаяние, потому что этого мало, но идти дальше страшно. Что-то не пускает парня, просит остаться на месте, а сердце крошится на части. Только парень перед ним не боялся и уверено шел ему навстречу, на лице его не было маски и внутри все обмирало от этой сладкой улыбки. В глазах расплавленного золота снова плясали черти и кружился азарт. Он щурился, лукаво окидывая его с ног до головы и Уену впервые стало неловко за свой вид — потный, взмыленный, тяжело дышащий и с растрепанными волосами. Жалкое зрелище. Откуда ему было знать, что у Хонджуна перехватывало дыхание от взгляда на покрытую потом шею, на бьющуюся венку, которую до стиснутых в нетерпении губ хотелось поцеловать. Часто вздымающаяся грудь и очертания сосков через футболку — контроль над собой рушился на глазах, огромными кусками падая вниз. Стоило лишь однажды увидеть пепельного парня и ни о чем другом думать Ким уже не мог. Этот парень выглядел для него, как то самое, сокровище из сказок, за которым остервенело охотились пираты. В детстве Хонджун смеялся над ними, а сейчас понимал, хотелось получить сероглазого любой ценой. Каждый шаг давался с трудом, но колдун не прекращал неумолимо приближаться, он просто ничего не мог с этим поделать. Его тянуло и он шел на поводу у желаний. Не дойдя всего лишь пару шагов, Хонджун почувствовал, как сумасшедше быстро стучит его сердце, словно оно участвовало в гонке. Этот трепет во всем теле и сладкая дрожь, они не пройдут просто так, но блондину нравится, что он чувствует. Внутри все горело и цвело красным пламенем, хотя огонь никогда не был частью Хонджуна. — Ты красиво танцуешь, — уши предательски покраснели, ритм сердца стал бешеным, будто сейчас разорвётся, но на лице не дрогнул ни один мускул. Уен шумно сглотнул и собирался ответить, только парень перед ним не дал, — Меня зовут Ким Хонджун, — было страшно говорить настоящее имя, но неожиданно для самого себя он был уверен в танцоре, — Коротко Джун, — еще одна сладкая улыбка и Уён не знал, как соберет себя. Он напоминал себе желе, ветер качал его из стороны в сторону, а он не двигался с места. — Чон Уён, — голос предательски дрогнул в конце, но Джун не посмеялся, лишь черти танцевали сильнее, ускоряясь в ритме. Они стояли так несколько секунд, Уён сгорал от смущения, а Ким наслаждался приятным желанием, разливающимся внутри патокой. В полуденных лучах солнца новенький был еще красивее, чем при лунном свете, им хотелось любоваться, а лучше запечатлеть на картину. Уёну все еще неловко за свой вид и он порывисто кидается к куртке, поспешно натягивая джинсовку на плечи. Он не видит нотки сожаления в глазах Хонджуна, когда скульптурные руки перетянутые жилками вен и шея скрываются за грубой тканью. — Насчет вчера, спасибо большое за помощь, — слова даются нелегко, танцора все еще потряхивает от воспоминаний. От запаха крови, синеющих губ и уходящей в кристальный песок жизнь. Джун наоборот морщится и недовольно прикрывает глаза, растягивая губы в тонкую полоску. — Не за что, — улыбка вновь вернулась на лицо, стоило Уёну повернуться, — Ты спрашивал насчет вчерашней девушки, правильно? — кивок был ответом, — Мне жаль, но она умерла. Врачи не успели ее спасти, — кажется что-то треснуло, возможно сам Уён, он пока не знает,придет домой, посмотрит. А пока он не хочет верить, отказывается, так не должно быть. Это ведь был его первый день в городе. Еще недавно он думал, что день не может стать хуже. Стал. Крупная дрожь начала бить все тело, а в горле стоял ком, царапая изнутри. Уён уже приготовился захлебываться собственной кровью, но резко распахнул глаза, ошарашенно смотря на свою руку, вернее свою ладонь в чужой большой ладони. — Запомни мои слова, — серьезный взгляд глаза в глаза, — Я буду идти, крепко держа тебя за руку, — нервный смешок слетел с губ сероглазого, но Джун только улыбнулся, — Знаю, ты боишься, но я тебя не отдам, обещаю, — тепло чужой руки успокаивало, а уверенность в золотых глазах понемногу передавалась и Уёну. Новенький кивнул, но для надежности Ким повторил, — Никто тебя не заберет. Не волнуйся, я буду здесь, — в этот момент солнечный лучик скользнул по его лицу. Уёну показалось, что чужие глаза засияли, как звезды. Паника отпустила и Чон ярко улыбнулся, легонько сжимая теплую ладонь в ответ.