Предзнаменование

      Стоило Ло Бинхе только подумать о возможности того, что последний подонок, его учитель, вдруг поменялся в хорошую сторону и вмиг стал истинным образцом возвышенности и добродетели, то у юноши сразу же вставал ком в горле. Бинхе не наивный идиот, чтоб тут же бежать верить в самые светлые мотивы мерзавца, который последние годы их знакомства только и делал, что изживал несчастного ребёнка со свету…       А-Ло по-началу все никак не мог взять в толк: почему столь прекрасный и образованный человек относится к нему столь скверно — с такой беспощадной ненавистью и злостью. Потом, он для себя решил, что причин как таковых и нет. В смысле, дело не в самом Бинхе, а в Цинцю: видимо Горному Лорду нравилось измываться над людьми в целом. На месте самого А-Ло мог быть кто угодно — столь падшему негодяю, как его шизун, нормы морали нисколько не мешали бы отыгрываться и на младенце — именно так Ло Бинхе и думал.       Мальчишка весь остаток дня ломал голову над этой дилеммой: что творится в голове учителя? Может он и впрямь повредился умом за те дни полного отшельничества у себя в домике? Хотя, если уж на чистоту, то Шень Цинцю и до этого можно было бы с чистой совестью отнести к душевнобольным…       Из всей этой ситуации радовало только то, что никто из товарищей не донимал его, так как обычно, после посиделок в гостях у шизуна, он был уже ни морально, ни физически не способен исполнять ещё и их поручения. Единственное, за чем к нему тогда можно было зайти, так это добить, чтоб не мучился от многочисленных переломов и ушибов, но пойти на такое, в буквальном смысле убийство, никто из учеников клана Цан Цюн так и не решился.

***

      На следующий день Бинхе, как с него и требовали, предстал перед шизуном в назначенное время.       — Какие же, интересно, у тебя были дела, раз ты не соизволил придти вовремя? — как можно старательнее Цинцю фильтровал свою речь от того, чтоб с его губ ненароком не сорвалось ругательного слова.       А-Ло признавал, что претензии шизуна были не без причины: он и впрямь безбожно опоздал. А всё потому, что после того инцидента с Мин Фанем, злопамятный юноша принялся подстрекать учеников против Бинхе с ещё большим энтузиазмом. В итоге, А-Ло с самого утра проходу не давали.       Кстати о Мин Фане: он заметил что после того как Бинхе остался у шизуна, то выглядел и двигался лучше, чем можно было ожидать… Нет, даже не так! Мин Фань искренне не понимал, как этот гадёныш смог выйти от шизуна таким целёхеньким! В голове не укладывается, чтоб наставник взял и помиловал этого засранца! Если бы Мин Фань не был непоколебимо уверен в лютой неприязни Шень Цинцю по отношению к Бинхе, то решил бы что мальчишке всё спустили с рук. Но идти и спрашивать с шизуна, он не решился.       Посему, Мин Фань решил свершить свою месть самостоятельно, а заодно поучить ублюдка манерам, чтоб впредь не зазнавался.       Шень Цинцю догадывался, что так задержало Ло Бинхе: его помятый и измученный вид более чем бросался в глаза, но как и прежде он не испытал ни капли сочувствия. Вообще ничего, из откровенно жалкого вида юноши, не задело его за живое.       «Как жаль. Похоже этот сопляк едва с ног не валится. Пустая трата времени попытаться научить его чему-либо сегодня» — про себя отметил Шень Цинцю, весьма огорчённый тем, что его грандиозный план, всерьёз взяться за обучение этого пацана, уже с самого начала летит в тартары…       Ло Бинхе не смел задавать какие-либо вопросы. Он вообще не был сейчас способен на что-то большее, чем совершать вдохи и выдохи, которые с хрипом вырывались из его груди. Он устал даже для того, чтобы ненавидеть и бояться: бесконечная апатия рука об руку с болью во всём теле.       Тут Шень Цинцю поймал на себе осоловелый взгляд своего ученика и тут же маленькое тельце, с глухим стуком, упало плашмя на пол, прямо в ноги Горного Лорда.       Впрочем, ожидаемо.       Шень Цинцю раздумывал, что делать с этим ребёнком. Его уже заранее выворачивало от мысли, что придётся носиться с грязным зверёнышем, но необходимость этого была более чем весомой: Бинхе должен быть здоров для полноценного усвоения материала. Доверять кому-нибудь ещё уход за Бинхе было бы немыслимой беспечностью со стороны Цинцю — в конце концов мальчишка станет его оружием, а какой дурак будет доверять, допустим, свой меч кому попало? Как бы то не было, Горный Лорд не относил себя к категории этих кретинов, поэтому с болезнью А-Ло разбираться решил самостоятельно.       Шень Цинцю брезговал прикасаться к мальчишке, но всё-таки взвалил бессознательное тело на руки и отнёс в пустующую пристройку по соседству.       Спальное место было не расстелено, да и было жаль марать чистые простыни, поэтому Цинцю посыпал кровать соломой и с чувством удовлетворения, кинул Бинхе на лежанку, отмечая, что у того начался жар. Как и прежде, учитель пошел за тазиком с лекарствами.