Предзнаменование

      Для бессмертного заклинателя, пожалуй, было утомительным занятием следить за течением времени, отслеживать как сезоны сменяют друг друга, образуя год…       Иногда Шень Цинцю не покидало чувство какого-то застоя, будто его законсервировали в прошлом и всё что ему остается — это проживать один и тот же этап по тысяче раз. В такие моменты он впадал в своего рода меланхолию и мог бесцельно провести несколько дней кряду в кровати, пустыми глазами пялясь в потолок или на своё окружение. Но в виду того, что он приходился учителем для множества юных дарований, то наблюдение за незыблемым процессом их взросления держало его на плаву и внушало уверенность, что мир не стоит на месте.       Нынче по весне всё было несколько иначе: Горный Лорд с изумлением осознал, как расцвел его воспитанник. Теперь Ло Бинхе уже не тщедушный сопляк, а вполне себе статный молодой мужчина!       Как Шень Цинцю и предполагал, его ученик был поистине одарён во всех смыслах: обучение давалось ему легко, и средь других его товарищей не было ему равных, хорошенькие девушки заглядывались на него, и не переводились томные вздохи о нём, всё давалось ему легко и в его жизни не было места препятствиям.       Лорд пика Цинцзинь скрипнул зубами от резкого прилива раздражения. За все эти годы он так и не проникся к этому пацану нежными чувствами, и навязчивые мысли, будто ещё немного и он уйдёт в тень под гнётом сияния своего ученика, разъедали душу. Иной раз хотелось отослать Бинхе прочь, лишь бы он не мозолил глаза своим совершенством и не подводил Цинцю к самой, что не есть, ничтожной зависти.       Иной раз у Бессмертного Заклинателя чесались руки придушить эту падлу, но перспективы вновь основательно выхаживать себе очередного спиногрыза, вместо этого, нисколько не радовали. Да и не было у него так уж много времени.       Их связывали достаточно сложные отношения. Ло Бинхе проникся к своему шизуну нелепой преданностью и даже, когда другие главы, заприметив не дюжий талант парня, всеми силами старались переманить его на свою сторону, то Бинхе всё равно отказывался покидать пик Цинцзинь и искать себе славу за его пределами. Впрочем, Шень Цинцю его не гнал, а напротив — держался за него стальной хваткой, так как помнил о злосчастном пророчестве всё это время, но за прошедшие годы страх несколько притупился: у него есть сильный союзник в виде самого успешного ученика и приемного сына.       Шень Цинцю смутно понимал, что из себя представляет Ло Бинхе на самом деле. За этой персоной благородного и великодушного молодого человека явно скрывалось что-то ещё и этого следовало опасаться.       — Достопочтенный мастер Шень вновь изволит отлучиться по делам, которые неведомы даже его ближайшему ученику?       Когда они были наедине, то Ло Бинхе позволял себе вольности и вел себя более раскованно. Сейчас он вальяжно облокотился об створки двери бамбукового домика и без стеснения пялился на своего учителя.       — Отсоси у быка, сучий сын! Тебе что ли больше всех надо лезть в мои дела, а, ближайший ученик? — зло прошипел Шень Цинцю, чтоб его ненароком никто не услышал, помимо Бинхе.       Ло Бинхе и бровью не повёл, чтоб выказать удивление. Подобные бранные слова от учителя не были редкостью: хоть тот и не утолял свою злобу на ученика путём насилия, но частично сбросить напряжение позволяли грубость и брань.       — Не устаю удивляться всем граням вашего сквернословия… Но речь не об этом. Этот скромный ученик всего лишь беспокоится об учителе: вдруг Вы подхватите какую-нибудь заразу, пока будете утопать в ласках многочисленных куртизанок? Вы явно не первый, кто пронзит своим жезлом столь срамное место, сколько таких было до Вас и насколько они были чисты?..       Цинцю чуть не задохнулся от возмущения. Он едва сдерживался, чтоб не разораться на приемыша, но только лишь немного повысил голос.       — Захлопни пасть, ущербный ублюдок! Да как ты вообще смеешь вслух предполагать, что твой мастер идёт забавляться с шлюхами?! В тебе есть хоть капля стыда и благодарности за то, что я всё ещё терплю тебя и твой поганый рот?! Задайся лучше этим вопросом, трущёбский высер!       Вот тут А-Ло вполне искренне скривился, и Шень Цинцю возликовал от воодушевляющего чувства того, что ему всё-таки удалось заткнуть этого заносчивого сопляка. Ненадолго, к сожалению…       Впрочем, в этот раз предположение ученика, что Мастер Шень направляет свои стопы развлекаться в обществе куртизанок, и впрямь оказалось всего лишь предположением. В действительности же Мастер Шень собирался оказать визит Оракулу, чтоб выяснить насколько он отвратил от себя свою участь.       Цинцю ещё ни разу не обмолвился ученику о своём затруднительном положении, поэтому Ло Бинхе до сих пор не ведал, что учитель может разбавлять потакание плотским утехам ещё и чем-то более пристойным, вроде визита к Оракулу. Шень Цинцю введёт его в курс дела позже.       У Горного Лорда были свои планы относительно воспитанника: когда у того будет сформировано Золотое Ядро, что может произойти в любой момент, то Шень Цинцю заставит Ло Бинхе принять клятву на крови. После этой процедуры Шень Цинцю будет полностью уверен в безоговорочной преданности своей шестёрки и пушечного мяса, если понадобится…