Танцы на битом стекле

Разве э т о Юнги имел в виду, когда говорил «предупреди Пака, что я уже на грани»? Кулаки сами сжались, а Вонхо словно почувствовал — беспокойно вздрогнул. С тех пор, как он услышал от Соён, что утвержден, Мин дал себе слово не вестись больше на провокации. Не реагировать, даже если Пак будет выплясывать джигу голый перед его носом! Он дебютирует, не запачкавшись. Это совсем не означало, что он собирается спускать Паку с рук всякую херню. Конечно, нет. Но… не так же. Он думал, что Вонхо просто выведет Чимина под белые рученьки куда-нибудь «поговорить» без камер. Так бы сделал сам Юнги. Но у того оказались свои понятия о предупреждении. Как только урок английского закончился, Мин подцепил парня за шиворот и буквально поволок за собой в туалет. Там хотя бы нет камер и прослушки. Запихав его в кабинку, едва подавил желание двинуть как следует по испуганному и непонимающему смазливому лицу. — Ты что, мать твою за ногу, творишь?! — А что? — испуганно залепетал тот. Юнги, все-таки не сдержавшись, шваркнул его спиной о перегородку: — Я, блядь, все понимаю! Но стекло… ты сам никогда не гулял по нему, йог ты недоделанный?! Попробуй, может, поймешь кое-что! — О чем ты вообще?! — голос Вонхо сорвался. — Ты что, думаешь, что это я?! Юнги вглядывался в его лицо — не врет. Он медленно отпустил воротник парня. — А кто тогда? — сорвалось у него. — Я не знаю! — тоненьким от страха голосом повторял Вонхо. — Не знаю! — Ладно. Ляпнешь кому-нибудь — виноват сам, — уже обычным равнодушным тоном предупредил его Юнги, поворачиваясь и выходя из туалета. Но тут же вернулся. — А если не узнаешь оперативно, кто это сделал, то я расскажу всем, как ты трахал уважаемую… — Ладно, я понял, — поспешно перебил Вонхо. — Какой же ты идиот, Мин! — прошипел он, поправляя одежду.

***

— Все готовы? Ничего не забыли? Поездка всегда целое событие. Не так уж часто их выпускают их этого здания. Все дружно надвинули маски до самых глаз. До дебюта светить лицом категорически запрещено. И полезли в микроавтобус, невольно медля на улице: слишком солнечный выдался денек. Нетипичный для января. Только Чимин остался в их домашнем «лазарете». Вместо него поехал Чонхён. Пака навестил сам Бан-PD с обещанием разобраться и найти виновника жуткого происшествия. Только вот даже более тщательный отсмотр камер ничего не дал: поодиночке в зал никто не заходил и ничего подозрительного не делал. Но то, что стекло предназначалось именно для Чимина, сомнений не было. Только он занимался в тонких носках. Юнги почти не спал в эту ночь. Перед глазами, как он и опасался, все стояли картинки с кровищей и извлечением осколков из Чиминовых ступней. Но гораздо хуже было то, как разговаривал с ним директор Шихёк. Словно следователь с подозреваемым, которого надо вывести на чистую воду! Остальные подхватили: многозначительные намеки в спину, испуганное выражение на рожах, обрывки фраз типа «думаю, Мин на это способен» ранили сильнее, чем он думал. Ему впервые захотелось, чтобы рядом оказался друг. Который заступился бы, повысил голос и сказал что-то вроде «Я его знаю, он не мог такого сделать»! Или просто встал бы рядом, молча. Так поступил Чонгук, когда на Тэхёна наехал менеджер из-за пачки печенья, которую он съел в ванной. «Я тоже это ел, так что накажите и меня заодно», — сказал мелкий. Их не наказали. Печенье — ерунда, но Чонгук с Тэхёном просто друг у друга есть. И если бы Юнги не оттолкнул когда-то, они были бы и у него. Винить некого, кроме самого себя. И даже Рэпмонстр целый день не подходил и не заговаривал с ним, отводя глаза с каким-то странным выражением. Наверно, тоже уверен, что это его рук дело. Конечно, Юнги не собирался им всем ничего доказывать. Пусть думают, что хотят. Но он знал, что если уснет, постыдный скулеж будет рваться из глотки, и это уже не остановишь. А остальные позлорадствуют или пожалеют его. Чтобы не допустить этого, Мин всю ночь промучился, заставляя себя не спать, а придумывать слова к новой мелодии. И с утра выглядел и чувствовал себя отвратно. Да и плевать: танцевать-то все равно в масках.

***

Менеджер Седжин не спускал глаз со своих подопечных, которых прихорашивали визажисты. Наносили на лица легкий грим и поправляли прически. В гримерке было полно народу: группы, их подтанцовка, стафф, персонал шоу, еще какие-то люди — кажется, можно было привести и увести слона, все равно никто не заметил бы! Тэхён с Чонгуком и тут умудрялись перемигиваться из соседних кресел, а Чонхён-Вонючка флиртовал с нуной-стилистом. Мин же старался просто не отключиться в мягком кресле под жужжание голосов. И даже под чьи-то вопли. — Где, мать твою, я тебе сейчас найду рэпера?! — надрываясь, орал в трубку человек в классическом костюме. Видно, менеджер какой-то группы. — Ты хоть понимаешь, какой это залёт?! Да я даже за большие деньги сейчас никого не найду, потому что до выступления двадцать минут, осел ты безрогий!!! — Эй, тут есть рэперы? — специально для трубки повысил он голос, оглядывая людей вокруг и не глядя ни на кого конкретно. И продолжил орать: — Неееету здесь рэперов, поэтому… — А если есть? — неожиданно сказал Седжин. — Иди нахуй! Перезвони! — прорычал в трубку мужчина и уставился на сонного и удивленного не меньше него Мина, которого почти за шиворот стащил с кресла и подтолкнул вперед менеджер Бигхит. Как будто решал: сожрать его с потрохами или пока оставить. — Это он рэпер? Ты ничего не перепутал? — его глаза с насмешкой забегали по Мину. — Это трейни, — объяснил Седжин. — Может выступить только в маске, и то, тебе придется хорошо заплатить. Агентство согласно, я представитель. Просто подумал, что тебе и правда надо, но как хочешь, — он с не меньшей насмешкой оглядел мужчину. Тот демонстративно вздохнул, но деваться, видимо, было некуда. — Там партия на восемь строчек! Даже он справится. — Так сколько ты платишь? — За него? Да это он, по-хорошему, мне должен доплатить за шанс! Он вообще хоть когда-нибудь пробовал читать? Наверно, из тех смазливых и безголосых, для которых единственное спасение в рэпе! Да и там в метроном попасть не могут. — Прямо как твой павиан, что звонил сейчас? — съязвил Седжин. — У тебя много времени? Ты сам только что сказал, что до выступления двадцать минут! А очереди из желающих тебя выручить я вокруг что-то не наблюдаю, да и… Юнги отошел к окошку и уже привычным жестом обнял свои плечи, бессмысленно глядя на улицу. Нестерпимо хотелось повернуться и обматерить этого типа, который говорил о нем так пренебрежительно, ничуть не смущаясь того, что он стоит рядом. Послать это хамло куда подальше! На секунду у Мина аж ладони зачесались от этого желания. Но он сдержался. Такое поведение может себе позволить только очень большая и яркая звезда, а он пока — крохотная точка. Ему, в общем-то, выпал шанс. Трейни обычно только мечтать могут, чтобы их выпустили на сцену взамен кого-то. Мин глубоко вздохнул, пытаясь унять гневную дрожь. На его плечо сзади легла прохладная рука. — Волнуешься, хён? Не надо. Ты и так лучший, помни об этом. Мы с Тэ будем болеть за тебя. Чонгук.

***

Он совсем по-другому себе это представлял. Неважно уже, как. Потому что в реальности получилось так, что он в черной маске до самых глаз стоял сейчас перед толпой, скандирующей чужое имя. Голова кружилась от недосыпа, сердце выделывало кульбиты, а партия была выучена двадцать минут назад под нескончаемые Седжиновы «Ты можешь отказаться, если не уверен». И он ни слова из неё не помнит. Чистый лист. Полный астрал. Если и есть номинация «Эпично просрать поднесенный на блюдечке шанс», то Юнги без вопросов займет в ней первое место. Солист допевает припев, а у Мина глаза из-под маски размером с хорошие блюдца. В голове пустота, а в легких жжет — воздух кончился еще минуту назад. Когда они вернутся домой, он забьется под койку и там умрет от позора. Никто не расстроится, потому что друзей он себе не нажил, а недруги (чуть менее, чем все) порадуются. Седжин смотрит на него озабоченно, Чонгук и Тэ с детским восторгом, а Чонхён — с нескрываемым злорадством. Кажется, он единственный из всех понял, в чем дело. Сейчас, еще пара строчек солиста, и он будет наслаждаться! …нет, не будет. Не сводя глаз с Вонючки, Мин нарочно-медленно поправил на голове капюшон, невзначай вытянув средний палец. И, вступив как раз вовремя, начал читать, будто всю ночь репетировал! Спасибо тебе, Шин Чонхён. То ли выплеск адреналина помог, то ли чужие довольные глазки напротив. Рановато начал праздновать, скунс недоделанный. Дискомфорт от собственного подрагивающего голоса почти сразу сменился на удовольствие от его вытянувшейся рожи. И не только: Юнги поймал чистый кайф от тысяч устремленных на него глаз и энергии всех этих людей, за секунды восполнившей дефицит его собственной. Больше не было ни усталости, ни головокружения. Поток извне заполнил тело и сознание, и он будто со стороны слышал свой голос и восторженные визги из зала. На секунду ему показалось, что все эти звуки издает только один человек — в восторге душивший Чонгука Тэхён. Он любил рэп и обожал смотреть, как Намджун-хён и Юнги-хён его зачитывают. Остальных стажеров не то чтобы игнорировал, а просто считал этих двоих топом. Тэ сам мечтал быть рэпером, но группе нужен был вокалист, и он смирился. Хотя его низкий, глубокий голос был бы божественно хорош для зачитывания дерзких строк! Да, он иногда думал об этом, но не испытывал зависти к Юнги. Хён от волнения еле заметно шепелявил — замученный, бледнее обычного. Тэ видел, как нервно он скользит затуманенным взглядом по залу. Ищет поддержки? Тэхён сжал ладонь Чонгука, и тот понял — замахал своими длинными руками, пытаясь привлечь его внимание. Получилось. Юнги смотрел прямо на них и еле заметно, но все-таки улыбался — уголки его глаз приподнялись тепло. А Чонхёна с ними рядом просто перекосило от неприязни. Мин и это разглядел, мгновенно ощутив новый прилив сил и злорадного торжества. Он повторил свой жест уже когда опускал микрофон, глядя Вонючке прямо в глаза. Пусть это было совсем неправильно и неромантично, но его первое большое выступление (раньше ему приходилось читать и перед двумя слушателями, и даже перед двумя десятками, а в этом зале людская масса сливалась в сплошную стену, уходящую далеко вперед и в стороны) — оказалось в немалой степени посвящено Вонючке. Это он своим злорадством дал Юнги толчок, заставил собраться. И, возможно, именно благодаря этой своеобразной музе все вышло так… неожиданно хорошо, что ли. … — Ты читаешь круче иных успешно выступающих долбодятлов. Тебе точно нужен именно БигХит? Шихёк ведь на грани банкротства! Тот самый хамоватый менеджер, что орал по телефону, так и впился в него глазами, протягивая бутылку воды. Мин буквально выхватил ее и жадно присосался, глотая, проливая на себя и захлебываясь. В его ушах еще звенели восторженные крики не его фанатов, и он сейчас мало что соображал. — Вот визитка, если вдруг… … — Поздравляю, хён! Тэ налетел вихрем и с визгом повис на Миновой шее. Ему похер, что они не друзья. Что постоянно ругаются. Точнее, это хён ругается, а Тэ лыбится квадратно либо несет ерунду. Он всегда ее несет. Инопланетянин, блин. — Хён, ты лучший! Просто порвал всех! Из коридора к ним уже бежал Чонгук. Юнги одной рукой продолжал растерянно сжимать бутылку, а другой неуверенно обнял Тэхёна в ответ.