Танцы на битом стекле

— Ты никогда не думал о сольной карьере? Юнги решил, что он ослышался. А толстый и лысый директор агентства WJ-Entertainmant так и впился в него взглядом, рассматривая с затаенным восхищением. Мин был в черной футболке и простых джинсах — белокожий и хрупкий, как будто статуэтка из самого дорогого фарфора. Он все-таки позвонил по той визитке. Ничего другого ему и не оставалось, когда Бан Шихёк объявил ему о прекращении стажерского контракта. До чертиков напился тогда в каком-то баре и на первое прослушивание пришел с глубокого похмелья. Порадовало лишь то, что вся канитель не заняла много времени: облизывая Юнги глазами, директор Ким Квон объявил, что он прошел все прослушивания сразу. Обычно сольную карьеру начинают уже раскрученные и известные благодаря группам исполнители — за их продвижение агентства охотнее берутся, в отличие от новичков. Мало кто рискует вкладывать деньги в «темную лошадку». Юнги подозрительно сощурился, услышав такое щедрое предложение — этот тип не внушал ему абсолютно никакого доверия. — Разумеется, это будет потом, когда ты успешно дебютируешь с группой и выпустишь хотя бы один собственный микстейп, — директор понял, что парень неглуп, и поспешил повернуть в другую сторону. — Кажется, Шихёк потерял очень яркий талант. А я нашел. Уголок рта Мина еле заметно дернулся. Кажется, он все понял. Ему множество раз в разных агентствах приходилось отшивать дурно пахнущих похотливых мужиков вроде этого, и он прекрасно это умел. — Вряд ли вы нашли то, на что рассчитываете, — это прозвучало довольно резко, и толстяк замахал руками в примирительном жесте. — Ты плохо обо мне думаешь. Мне нужны люди, которые живут и дышат музыкой, и я вижу, что ты именно такой. Ничего другого я не имел в виду, только эффективное сотрудничество! Юнги еле заметно кивнул, глядя по-прежнему очень настороженно. Даже если он потеряет из-за своей паранойи контракт, то не расстроится, старался он себе внушить. — У тебя будет своя студия, разумеется. И все, что нужно для комфортной работы. Этим предложением он сходу попал прямо в больное — это был серьезный соблазн для Мина. Он всегда мечтал иметь свой уголок, где бы его никто не тревожил. Где можно зависать в тишине и уюте, дожидаясь, пока придет вдохновение. Директор заметил смятение на его лице и расплылся в улыбке — приманка сработала. Теперь надо ослабить напор и дать ему подумать в одиночестве обо всех несомненных плюсах и выгодах предложения. Тогда он согласится сам, без всякого давления — то, что и требовалось. Он хорошо знал людей Минового типа — неглупых и амбициозных, презирающих лесть и ненавидящих давление. Это сильный характер, но и у него есть слабости. И, если ими умело пользоваться, такие люди становятся мягче воска! Квон усмехнулся своим мыслям — предвкушающе. — Сегодня я разрешаю тебе не ходить на занятия. Познакомишься с ребятами, освоишься на новом месте. Иди в комнату и располагайся. — Я еще не решил, остаюсь или нет. — Так подумай хорошо. Я ведь ни к чему тебя не принуждаю. Сам понимаешь, что талантов больше, чем агентств, — в этой фразе скользнул явный намек, и Мин чуть расслабился: вот такое слышать было уже гораздо привычнее. — Мне нужно обсудить детали с семьей. Ложь, конечно. С родителями Юнги не созванивался… полгода, кажется. Его семья даже не знала, что он сменил агентство. Просто хотелось переварить все это в тишине, чтобы принять окончательное решение. Он поклонился и вышел, в дверях столкнувшись с менеджером. … — Ну и как он вам? — Блондинчик просто прелесть! Умненький и на язычок острый, не как эти малахольные. С характером, конечно, но тут объездчик хороший нужен. Наверно, в постели огонь! — он даже причмокнул от удовольствия. — Вряд ли он согласится побывать в вашей постели, — скептично заметил менеджер. — Ты меня не знаешь! Если стоящая игрушка, то и потратиться не жалко: будет ему даже сольная карьера, ежели пожелает. Но только после десерта, разумеется! Директор Ким Квон захихикал, а менеджер спрятал ухмылку, будто желая сказать «ничего тебе не обломится в этот раз, старый похотливый козел». — Я заполучу его, спорим на что угодно! И даже знаю, как.

***

Дневник трейни. Ким Тэхён.

«Юнги-хён сегодня ушел из агентства, но у меня ощущение, как будто это не всерьез и еще должно что-то измениться. Мы привыкли друг к другу за это время, и я надеялся дебютировать нашей сложившейся компанией. Я никак не могу успокоиться».

Чимин любил субботники. Работа на свежем воздухе, солнце и ветер куда лучше тренировок в душном зале. Порезы на его ступнях, тщательно обрабатываемые мазями, за десять дней уже практически затянулись. Это была заслуга и их доктора, который глаз с Чимина не спускал, и здорового тела, привыкшего быстро восстанавливаться. Он еще не тренировался в полную силу, но выразил желание поехать вместе со всеми. После уборки территории планировалось что-то вроде пикника: с разрешения директора парни взяли хлеба и колбасок, чтобы пожарить там на решетке. Весело галдя, они собрались минут за двадцать. Чимин сам не знал, зачем он задержался в спальне, когда все вышли. Зачем подошел к койке Мина. Они не попрощались, обменявшись напоследок полными злости взглядами, и он искренне надеялся, что больше никогда в своей жизни его не увидит. Но все равно не понимал, зачем бессмысленно уткнулся сейчас лбом в матрас и водил по нему руками, будто пытаясь уловить его тепло. Запах Юнги тоже еще не до конца исчез — ощущался расширенными ноздрями. Чимин гладил матрас ладонями и вдруг почувствовал, как пальцы вдруг наткнулись в ткани на что-то твердое, картонное. Миниатюрный блокнот, который Юнги всегда таскал с собой. … — Пак, тебя долго ждать? Он сунул блокнот в карман, будто тот жег ему руки. У мусорки притормозил, сначала решив его просто выкинуть — зачем ему читать ублюдочные мысли Мина?! Но потом решил отдать Рэпмону. Там уже его дело, вернет ли он вещь Юнги или оставит себе. Там ведь его наброски, какие-то тексты. Ему это нужно для работы, и он наверняка этим всем дорожит. Потому что обычно этот блокнот из рук не выпускает. Но, в сущности, какая Чимину разница?  … — Это ваш новый менеджер, Исын-ши. Надеюсь, вы поладите. Парни настороженно оглядели высокого человека с надменным недобрым лицом. Кажется, он никому не понравился. — А где Седжин-хён? — нарушил тишину Гук. — У него семейные обстоятельства, вынужден был взять отпуск. Бан-PD проводил их до машины, пожелав хорошо провести время, и оставил с новым менеджером. Неуютная тишина в салоне вскоре сменилась обычными разговорами и шутками — все потихоньку начали осваиваться с присутствием незнакомого человека. — А где вы работали до этого Исын-ши? — первым решился любопытный Тэ. — Тебя это не касается, — грубо ответил мужчина. — Тэхён-а, так спрашивать невежливо, — упрекнул Рэпмон. Но его глаза прожгли нового менеджера совсем недобро, а щеки покраснели. При подопечных он не стал одергивать старшего по возрасту (и выше по должности) человека, но в нем поднялся гнев. ТэТэ, может, и непосредственный как ребенок, но ничего невежливого не сказал. Совсем лишним было отвечать ему в таком тоне! Так же зол был и Чонгук — прижал хёна к себе, гневно сверкая из-под челки черными глазами. А Чимин сначала по привычке втянул голову в плечи и съёжился, но уже спустя минуту с усилием выпрямился и заставил себя спокойно смотреть на этого хама. С которым им теперь предстоит тесно взаимодействовать и находиться рядом кучу времени. В жизни придется встречать еще немало подобных людей, с горечью подумал он. За предыдущие годы стажировок он получил весьма обширный опыт с хамами всех мастей и сделал кое-какие выводы. Надо просто не заговаривать с ним лишний раз и ничего не спрашивать. А на их вопросы отвечать по возможности кратко и сдержанно. В прошлом ранимый и чувствительный Чимин много раз обжигался на чужой грубости, а сейчас у него осталось только одно чувство — безразличие. И немного страха, который он твердо настроился победить. — Меньше болтайте и задавайте глупых вопросов, тогда и грубить вам никто не будет, — словно подслушав его мысли, высокомерно уронил новый менеджер. Парни только обменялись раздраженными взглядами. Все очень жалели в этот момент о том, что расстраивали своими выходками Седжина! Если бы не их глупое поведение, может, он не взял бы отпуск, оставив их на этого противного человека. Сокджин украдкой обменялся взглядом с Намджуном, Чонгук сжал зубы, а Тэхён демонстративно отвернулся. Пикник, кажется, был заранее испорчен.

***

Общая комната трейни агентства WJ-Entertainmant была роскошной и совсем непохожей на скромную в Бигхит. Юнги с любопытством осматривался: светло, просторно, а кровати хоть и тоже двухъярусные, но удобные и новые. С соседями бы еще повезло — так не хочется иметь рядом очередного Вонючку. Но единственная свободная койка оказалась нижней у окна, что полностью его устраивало — свежий воздух и все такое. … — Привет! — неожиданно раздалось сверху, так что он даже вздрогнул, со злостью посмотрев туда. Но увидел настолько рыжего и улыбчивого парня, да еще и с такими ямочками на детских круглых щеках, что стало даже как-то неловко убивать взглядом такое солнце. Мин поперхнулся, напряженно соображая, что в таких случаях делают нормальные люди. Наверное, знакомятся и называют свои имена? Фоном мелькнула мыслишка, что раньше у него ни разу не возникало желания познакомиться или первым назвать свое имя. Но раньше он ведь и солнц таких живых и похожих на людей не встречал? — Мин Юнги, — выдавил он. — Чон Хосок, — представилось солнце, засияв еще ярче. — Я новенький, — озвучил блондин очевидную истину. И получил в ответ очень милый смешок: — Это видно. — Ты не на занятиях, а сейчас разгар дня.  Честно, Юнги и понятия не имел, о чем положено говорить при знакомстве. Просто ляпнул то, что первое в голову пришло. И совсем не ожидал такой странной реакции — Хосок растерялся и смутился, а потом отвернулся и на секунду закрыл лицо. Но только на секунду: в следующую тут же справился с собой и снова посмотрел прямо и ласково. — Я немного заболел. Но это уже почти прошло. — Понятно. Оба неловко замолчали. Юнги почувствовал, что нечаянно тронул что-то — как будто мимоходом заглянул за какую-то ширму, куда посторонним нельзя. Но решил ничего не выяснять — меньше знаешь, крепче спишь. Мазнув вскользь по встревоженному лицу Хосока (тот явно сейчас размышлял, не выдал ли каплю лишней информации) Юнги начал разбирать свою сумку с вещами, примостившись на краешек кровати. Пара джинсов, толстовка, футболки, планшет… Зарядка от планшета, шоколадный батончик, павербанк, флешка… не понял? Он пошарил на дне, потом перебрал все карманы, потом снова нырнул в сумку чуть ли не с головой. Нету! Обшарил карманы куртки, в которой пришел. Пусто. — Блять, — вслух сказал он. Солнце наверху явно не привыкло к таким словам, потому что уже спустя мгновение Мин услышал его смущенный и одновременно облегченный смешок. — Я могу чем-то помочь тебе? — Вряд ли. Я потерял свой блокнот! — Там у тебя что-то важное? — осторожно поинтересовался парень. Да. Определенно. Там то, что посторонним видеть не надо: часть его сердца. Всё, не предназначенное для чужих и особенно недобрых глаз. В какой-то степени тоже лишняя информация. Его щеки порозовели, когда он представил, что кто-то нашел блокнот, расшифровал написанное там и теперь смеется, рассматривая его обнаженную, со всех сторон открытую душу. Возможно, даже зачитывает остальным вслух, чтобы и они посмеялись. Особенно злорадно, наверное, посмеется Пак Чимин. Юнги вздрогнул. Ничего уже теперь не поделаешь, если и правда так случилось. — Да нет... там ничего особенного, — мрачно сказал он. Наверное, прозвучало не очень убедительно, потому что Хосок посмотрел с сомнением. А впрочем, ему ли хотеть от других откровенности? Юнги отвернулся.