Танцы на битом стекле

— Все единогласно против того, чтобы Исын-ши оставался нашим менеджером! — Рэпмон протянул директору лист. — Он создает нездоровую атмосферу, многие стажеры жалуются на его хамство и агрессию. Инцидент с Тэхёном не единственный. — Хорошо, если все против, я уволю его, — Бан-PD кивнул. — И Во… Шин Чонхёна тоже уберу. — Я смотрел скрытые камеры в коридоре, возле электрощита. На них видно, что Чонхён типа случайно выключил на всем этаже свет и камеры. Секунд на тридцать, не больше! Но этого хватило, чтобы рассыпать в зале стекло и свалить на Юнги, — он многозначительно замолчал. — Ой, не начинай! — кажется, они с директором достаточно сработались, чтобы понимать друг друга без слов. — Не говори мне, что теперь я должен позвать Мина обратно и еще ковровую дорожку перед ним с извинениями расстелить! — Я не настаиваю, просто вы сами видите, какова ситуация с рэп-лайном — его просто нет. Лухан вообще, кажется, в метроном не попадает. А у Донхёка голос высоковат, больше вокальный. — Он и стажируется всего четвертый месяц. И минус еще Воню… черт, скоро я сам в твоего Мина превращусь! — директор с досадой треснул по столу. — А что скажешь насчет Пака? Второй месяц пошел, какие-то выводы сделать уже можно. — Я не танцор, — тактично ответил Намджун. — Думаю, Сондык-ши ответит вам о его мастерстве объективнее. А оценки по вокалу у него средние. — Понятно, ты не очень-то его жалуешь. Но Чонгук не может танцевать один! Нам нужен вокалист-танцор, а желательно два. Будь агентство на плаву, мы бы сейчас устроили прослушивание и закрыли все дыры, но… — Поэтому позвать назад некоторых бывших стажеров не такая уж плохая идея, — улыбнулся Намджун. — А может, кто-то настолько недоволен своим агентством, что пожелает его сменить? — И где ты будешь искать таких? Да и средние неустойки по контрактам не располагают к частой смене агентств, я не прав? Рэпмон промолчал. — А что с завтрашним концертом? — сменил тему Шихёк. — Кто едет работать в подтанцовке? — Тэхён и Пак Чимин. — Все-таки недолюбливаешь ты его, — заметил PD-ним, изучая непроницаемое лицо Намджуна. — Тэхёна? — Не притворяйся. Ладно, иди.

***

— Какое счастье спокойно дышать без этого Исына! — Тэхён блаженно потянулся. — Еще раз спасибо тебе, что заступился. — Я думал, он убьёт меня, — нервно хмыкнул Чимин. — Уже не помню со страха, что нёс. Ерунду какую-то. — Ты был очень убедителен! Вычитал ему все законы, — Тэ рассмеялся. — Угрожал убийством и вычитывал законы. Но он работал раньше в WJ-Entertainmant, а Юнги-хён писал мне, что бандиты там обычное явление. — Где? — Что? — Где Юнги? — сорвалось у Чимина, и он повысил голос, чтобы перекричать нарастающий шум зала. — В WJ-Entertainmant, где раньше работал этот ненормальный Исын. А с каких пор тебе интересен Юнги-хён? Извини, конечно, но я думал… Подтанцовка была уже отработана, и парни ждали, пока за ними приедут. А пока смотрели на дебютировавших счастливчиков и мечтали о том времени, когда сами смогут вот так выйти на сцену, под свет софитов и восторженные крики. — Кавер, — пробормотал рядом Тэ, но Чимин даже не услышал, погруженный в свои мысли. — Тебе нравится Tablo? Мне очень, просто балдею от него! А кто такой этот August D, ты знаешь? Но все вопросы сразу исчезли, разлетелись вдребезги при первых же звуках низкого глубокого голоса с очень характерной легкой шепелявостью. — Это же хён! — взвизгнул Тэ в восторге и удивлении. — Чимин-а, смотри!

***

На сцене он всегда умудрялся забывать о своих трудностях и горестях. Это было что-то вроде отдушины. Или места, где перевоплощаются, становясь уже не вполне собой, выпуская демона, живущего внутри (некоторые называют его талантом). Энергетика сотен людей сильнее одинокой — они щедро делились, а он жадно впитывал, становясь сильнее. Вот и сейчас, слушая восторженный шум зала, Мин вместо грызущей изнутри тревоги ощутил спокойствие и свободу. Даже мысли о Хосоке отошли на второй план, когда он глубоко вздохнул и стал зачитывать в микрофон строчки, почти заглушаемые ревом толпы. Незадолго до выхода Юнги устроил истерику буквально на ровном месте, в лучших традициях избалованных сучек при папиках. Пинал мебель и швырял предметы, а пока вокруг него суетились, Хосок благополучно сбежал. Прихватив с собой карты памяти и некоторые документы из портфеля директора. За ним смотрели не так внимательно, как за Мином, поэтому они пошли этим путем. Договорились, что парень сразу обратится в полицию и попросит помощи. Юнги затянул свой «концерт» насколько смог, но понимал, что Хоби все равно хватятся, как только его выпустят на сцену. Эти три дня дались Мину тяжелее, чем предыдущие три недели. Хосок внушал, что он должен держаться с Квоном максимально естественно. «Изображай подавленность», — толковал он. «Так, чтобы он понял, что мои уговоры сработали, но тебе нужно время». Юнги передергивало, а Хоби морщился. «Лучше не смотри на него, а то все испортишь. Тебе говорили, что ты можешь убивать взглядом?» Он и не смотрел. Даже когда принимал подарок — золотую цепочку с подвеской. Пригодится на побег, ее легко можно продать, внушал он себе, но перед глазами все равно поплыло от ярости. Директору очень хотелось самому надеть украшение на красивую белоснежную шею, но он почему-то не осмелился сказать об этом. У него внутри защемило от вида поникшего Мина с опущенными глазами — кажется, он ни разу их не поднял с тех пор, как переступил порог кабинета. Квон впервые ощущал такое чувство. Жалость, нежность и трепет. Обычно его не волновали чужие переживания, а сейчас вдруг захотелось сделать для этого парня что-то, отчего бы он улыбнулся. Чтобы понял, что его рассматривают не как красивую игрушку, а как нечто большее. И перестал уже быть таким враждебным и колючим! Поэтому он не вызывал Юнги в эту неделю и не докучал ему вниманием. Только посылал подарки, которые каждый раз возвращались обратно: дорогие наушники, камера, айфон, а под конец даже макбук. — Он никому ничего не дарил, — не удержался однажды Хосок, глядя, как Мин отпинывает ногой очередную коробку. — Чимину вообще ничего не обломилось за все восемь месяцев! — Намекаешь, что он продешевил свое сокровище? — жестко усмехнулся Мин. — Может, переслать все это ему как компенсацию? Тогда они чуть не подрались: нервы у Хоби и так были на пределе, а оскорбления в адрес его друга еще подлили бензина в разгоревшийся огонь. Он уже встал в позу, чтобы рассказать Юнги, как сильно он неправ, но тут появившийся Сюмин позвал блондина к директору. Глядя на то, как он сразу сник, Хоби все понял без слов — вместо ругани крепко обнял. Любые напутствия сейчас были лишними, а план действий они обсудили раньше. Мин должен был дать понять, что согласен, но попросить еще немного времени. Он совсем не был уверен, что просьбы сработают. Ждал самого худшего — что его попытаются разложить прямо там, в кабинете на диване. Поэтому с порога приметил массивную вазу на директорском столе: ее можно разбить о голову Квона, а осколок воткнуть ему в сонную артерию. Лучше сидеть в тюрьме, чем позволить совершить с собой то, отчего потом вся жизнь будет отравлена. Он вспоминал глаза Чимина — какими они становились, когда он думал, что на него никто не смотрит. Пустыми и тоскливыми. Это будет месть и за него тоже. Юнги ожидал чего угодно, только не золотой цацки и не предложения выступить завтра на концерте. — Ты мог бы сделать кавер — я договорюсь. — Я не репетировал. — Это неважно, — заулыбался директор. — Главное, что выйдешь и зачитаешь! В маске, конечно, ведь ты еще не дебютировал. Развлечь хочет, значит. Подсластить ему переход в официальные подстилки. Мин начал дышать медленнее и глубже — признак подступающей ярости. Но он прикусил губу и приказал себе держаться — ведь это было бы очень на пользу тому, что они задумали! — А Хосок поедет? — спросил он наигранно-нерешительно. — Если ты хочешь, то да, — не раздумывая, ответил директор. — Я очень рад, что вы подружились. Хосок отличный парень. Мин кивнул, по-прежнему не поднимая глаз. Такой хрупкий, грустный. Глядя на него, Квон опять ощутил то странное чувство — не вожделения, а нежности. — Я хочу купить тебе еще сережку к этой подвеске, — внезапно сказал он. — Прямо сейчас закажу, хочешь? Выберешь сам! И кольцо. И… — Спасибо, но мне достаточно подвески. — Ты первый, кто отказывается от подарков. Удивительно. Извини, — поспешно сказал он, увидев, как Юнги закрыл лицо. Он был на грани того, чтобы сорваться и избить эту жирную похотливую тварь, а потом задушить голыми руками! А Квон в это время думал, какие красивые у него руки. И даже ссадины на костяшках после недавней драки нисколько их не портят. Мёнсо пришлось везти в больницу, верещал как дурной. В зал ходил, качался, и на тебе — его уделал вот этот цветок. Глядя на Мина, который все еще закрывал лицо с какой-то покорной безнадежностью, директор против воли ощутил, как растет то самое чувство. Коктейль из восхищения его силой и стойкостью и никогда раньше не испытанного желания защитить и уберечь. — Обрадуй Хосока, что он тоже завтра едет на концерт. Только не грусти, хорошо? Лучше полистай какой-нибудь ювелирный и выбери себе подарочки, — он заулыбался, и Мин быстрее прикрыл за собой дверь, чтобы все-таки не сорваться. Его чуть не вывернуло от отвращения. «Тебя тоже ждет подарочек, извращенец».

***

Он почти сразу выскочил из гримерки, все еще на что-то надеясь (смешаться с толпой и свалить), но угодил в лапы двоих костоломов. Ему сразу зажали рот, скрутили руки и поволокли куда-то. По обрывкам разговоров и по тому, как злы они были, он понял, что попытка Хоби оказалась успешной. Только где тогда полиция? Он и так до последнего тянул время, чтобы не уходить со сцены. И уж совсем не хотелось думать о том, что Хосок, имея на руках компромат, мог попросту никуда не идти. Ему сейчас и так дадут всё, что он попросит! А Юнги… а что ему Юнги? Осознание ледяными иголочками прошло по спине. — Принеси из машины шприц, — услышал он знакомый голос Сюмина. — И наручники! — А если директор-ши… — Пошел и принес быстро! Второй громила вышел, а Мин всей кожей ощутил животный ужас. Наручники… Наркота? Скорее всего его сейчас усыпят и увезут куда-то, где мерзкий Квон сможет воплотить все свои фантазии. А потом… хорошо если просто убьют, не сделав перед этим того, чем угрожали Хосоку! Нет, только не это. Он дернулся в руках амбала и издал гортанный звук. — Меня тошнит. Нужно в туалет. — Потерпишь! — Нет, — хорошо, что Мин когда-то не прогулял актерское мастерство, на котором проходили «это». Он закашлялся, издавая характерные звуки, и на лице амбала появилось отвращение. — Ладно, пошли. Только не вздумай пытаться сбежать — все равно не выйдет. Для наглядной демонстрации ему вывернули руку под таким углом, что он секунды две видел только звезды под зажмуренными веками. Мин бы заорал на весь этаж, если бы мог, но боль просто парализовала, заставляя только беспомощно открывать рот. Она была такая, что он на секунду понял, почему некоторые предпочитают не сопротивляться. От этого, оказывается, можно умереть! Болевой шок называется. Он был уверен, что рука сломана, потому что перестал ее чувствовать. Зато ноги — работают. Он пригнулся, хватаясь за живот, как будто не в силах сдержать тошноту, и изо всех сил зарядил обеспокоенному бандиту тяжелым ботинком в колено. Хруст, вой и звук падения тяжелого тела сзади подсказали, что все было сделано верно. Но он не проверял. Даже не оглянулся, потому что вот-вот должен был вернуться второй. Пробежав длинный коридор, Мин свернул в боковой, выскочил на какую-то лестницу и в панике заметался, пытаясь понять, где находится. И тут… — Юнги! Как-то слишком высоко и отчаянно. И вообще Пак весь был растрепанный и какой-то слишком всполошенный. Словно тоже убегал от кого-то. Но сейчас было некогда это выяснять. — Я занят, — сквозь зубы произнес он, стараясь не выдать своей паники и одновременно быстро сообразить, куда бежать. — Я… только одну вещь хотел сказать! О твоем агентстве и директоре Ким Квоне. — Правда? Он наконец сообразил, где может быть запасной выход. Но вместо того, чтобы бежать без оглядки, почему-то стоял и смотрел на Чимина. Тот по-прежнему напоминал смуглый пончик, только взгляд стал другой — без вызова, но более уверенный. Раньше было похоже на агрессивно тявкающего щенка. — Я просто хотел тебе сказать, чтобы ты там не оставался, — затараторил взволнованно. — Ты можешь не верить, но Квон — настоящий бандит! Он… — Я верю, — Юнги на секунду стало смешно. Не от предупреждения, а от всей ситуации. — Можешь смеяться, но я советую тебе уходить оттуда, пока не поздно! Тебя могут… — А тебе не всё равно? — Мин прислонился к стенке. Ему нужна была передышка, хоть короткая. Рука ныла все сильнее, а голова кружилась. — Нет, — Чимин почему-то смутился. — Та ситуация, со стеклом в зале… Это сделал Вонючка. — Я так и думал, — Мин безразлично пожал плечами. — Да какая теперь разница? — Он получил своё, можешь не сомневаться, — Чимин сжал кулаки, помялся и добавил совсем тихо: — Прости, хён. Если я могу чем-то загладить… — Помоги мне спрятаться, — неожиданно попросил блондин, отбросив в сторону гордость. — И позвони в полицию!

***

Спустя час стажеры БигХит вышли из здания. Стафф привычно суетился вокруг, и совсем никто не обращал внимания, что к ним добавился один человек, которого не было с утра. Хрупкая брюнетка со стрижкой каре до плеч держала чемоданчик визажиста и иногда немного нервно оглядывалась вокруг, поправляя блузку и короткую юбку. С такими ногами только и носить мини — длинными, ровными, изящными! Парни украдкой награждали ее восхищенными взглядами, отчего накрашенное милое личико еле заметно рдело. Тэхён и Чимин взяли девушку под руки и галантно отодвинули дверцу микроавтобуса. Как ни страдало самолюбие, а головой о стойку биться не хотелось. Пришлось наклониться. — Хён, у тебя чулок сползает! Конечно, кто-то из них в этот момент не удержался, и Мин готов был сквозь землю провалиться, когда на весь салон прозвучал сочный шлепок по его роскошно-туго обтянутой юбкой заднице. — Ким Тэхён, я отрежу тебе руки. В ответ раздались два смеха — звонкий Чиминов и низкий ТэТэ.