Танцы на битом стекле

14 февраля они почти и не заметили: откуда, если уже неделю не выходили на улицу (перемещение от общаги до репетиционной не считается). Все эти шарики-фонарики, сердечки-валентинки и прочая ересь, так действовавшая на нервы, их не коснулась… ну или почти. Вечером перед ужином, когда больше всего хотелось в душ, спать и умереть (они сонно втыкали в свои смартфоны, строча родителям дежурное «в порядке»), Чонгук попытался привлечь всеобщее внимание, негромко кашлянув. Кто-то пожелал ему здоровья, но в общем все были заняты более важными делами. Телефоны-то всего на час выдают. Тогда мелкий переглянулся с Тэ, чья ладонь была крепко зажата в его руке, и кашлянул уже на всю столовую. Сокджин пролил кипяток, который разливал по чашкам остальных, вздрогнул и выругался. Чимин удивленно обернулся, оторвавшись от экрана. А лидер подавился колой, взглянув, наконец-то, на мелкого. — Мы с Тэхён-хёном хотим вам кое-что сказать, — заявил тот и привлек Тэ к себе поближе. — Мы встречаемся. Он с вызовом обвел всех взглядом и гордо посмотрел на побледневшего Кима: вот, мол, видишь, я сделал это. Тэхён в ужасе жался к нему, но не отрицал. Намджуна кольнуло ну очень нехорошее предчувствие. — Чонгук, шутка так себе, — отрезал он и потянулся к Сокджину со стаканом, чтобы тот налил кипятка на его пакетик и плеснул ему своего всегдашнего спокойствия. — Но это не шутка. Мы действительно вместе. Вечер однозначно переставал быть томным. Юнги ухватил за руку Намджуна, который уже грозно потянулся к младшему. — Постой, дослушай. — А… я уже все сказал, хёны. Чонгук явно волновался и боялся, но в то же время был неприкрыто горд собой. Он прижимал к себе за спину Тэ, который тоже дрожал. И сплел с ним руки, бессознательно поглаживая по плечу — этот жест почему-то разозлил лидера больше всего. — Вот как, значит, — прохрипел он. — Ну-ка, поди сюда, Ромео! Он поднялся во весь рост, так что Мин, загородивший незадачливую парочку, рядом с ним показался небольшим и хрупким. Но даже не подумал убраться с дороги. — Джун-и! — Сокджин схватил его за руки. Но тот только рыкнул, легко их вырывая. — Оставь, Джин! Сюда иди, Чон Чонгук! Чонгук собрал свою смелость в кулак и хотел шагнуть вперед (все равно разговора с лидером не избежать), но Юнги перехватил его и без особых церемоний толкнул назад: — Стой тут и не рыпайся. Ты всё уже сказал! Мог бы и посоветоваться перед тем, как огорошивать всех, — прошипел он на ухо Гуку, пока Намджун, осознавая масштабы случившегося, с трудом удерживался от желания биться головой об стену. — Ты, блять, понимаешь, что всю группу ставишь под сомнение?! Бан-PD не потерпит этого у себя в компании! Я не для того здесь два года сижу, чтобы из-за парочки гомосеков… — Пожалуйста, давайте успокоимся! — попросил испуганный Чимин. — Хён, не надо! — Постой, — Мин, по-прежнему не давая лидеру подойти к Чонгуку, бесстрашно положил руки ему на плечи. — Пойдем, поговорить надо! Чимину показалось, что лидер вот-вот его ударит, и он невольно двинулся вперед — защитить. (Юнги заметил и скользнул быстрым благодарным взглядом). Но Намджун лишь матернулся, на выдохе прошипев что-то вроде «за что мне это всё», и раздраженно сбросил его руки. Наверно, он боялся сорваться и наворотить дел, глядя на довольного Гука и неприкрытое восхищение своим рыцарем на лице Тэ, потому что все-таки позволил Мину вывести себя на лестницу и даже не сделал скорбного лица при виде пачки сигарет. (Юнги обернулся к парням и сделал выразительный жест, означавший, что доносчик сильно пожалеет). Они закурили, с явным удовольствием глотая дым. — Я пошел в свое первое агентство потому, что семья мне это категорически запретила, — осторожно начал Юнги. Намджун только обернулся и с силой захлопнул ведущую на лестницу дверь, так что грохот прошел наверно по всему зданию. Он догадывался, сколько ушей сейчас греется возле этой самой двери и психанул, выместив разом все эмоции. — Не повторяй ошибок моих родителей, не надо запретных плодов. — А что мне, поздравить их и спросить, скоро ли свадьба?! — сигарета тряслась в руке лидера, он на себя был не похож — утративший самообладание, красный от возмущения. Вылитый отец, которого сын-подросток огорошил беременностью одноклассницы! — Ему самому надоест вскоре. Сколько Чонгуку лет, пятнадцать? А Тэ семнадцать? Как думаешь, на сколько там той любви хватит? — Ровно настолько, чтобы наш дебют сорвать к херам! — Он погеройствует сейчас перед нами, а у кабинета Бан-PD обделается. — Чонгук? Нет, только не он. Вы с ним похожи, Юнги, даже слишком! — Тем более не дави, — усмехнулся Мин. — У подростков бубнеж о неправильности вызывает лишь одно желание — делать назло. — Но Бан-PD не потерпит! — А что он сделает? Агентство банкрот! Если не дебютирует эта группа, то вообще ничего уже не будет, и он это понимает не хуже нас. Чонгук и Тэхён утверждены, Твиттер уже видел их? — Да. — Ну вот и всё! Чего тогда паниковать? — Сосались бы потихоньку! — выплеснул досаду лидер, ударяя кулаком по стене. — Я давно подозревал, что с этой их «дружбой» что-то не так, но знаешь… — Если это у них не пройдёт само за пару месяцев, то действительно лучше не прятаться. Напряга меньше. — Но фанаты… — От своих. На этих словах успешно подслушавший весь диалог Чимин до боли закусил губу и неслышно отошел от двери. Несколько дней назад он положил Юнги лед на переносицу, остановил кровь и заставил выпить лекарство. А потом уложил на свою кровать и долго сидел рядом, уверенный, что хён уснул. Он уже опаздывал на все занятия, но все никак не мог оторваться от безмятежно пачкающего его наволочку Мина. «Иди, Чим-Чим, опоздаешь». Он не спал. Просто лежал с закрытыми глазами и позволял Паку гладить себя по волосам и покрывать невесомыми поцелуями лицо. Чимин ни за что не решился бы на это, зная, что он не спит. «Да что ты ревешь, это же обычное переутомление». Чим-Чим. … — Завтра пойдешь к Бан-PD и повторишь ему все это в лицо! Посмотрим, не сдуется ли твоя смелость! — лидер всё возмущался, всё тряс мелкого. Будто хотел вытрясти вместе с душой все крамольные мысли, оставив только поюще-танцующую послушную оболочку. — Намджун, ты помнишь, о чем мы говорили? Юнги поймал тоскливый взгляд Чимина и нахмурился.

***

— Оно тебе нужно, Чимин-а? — вздыхает Хосок, гладя друга по непослушным темным волосам. Все уже спят, умаявшись за день, а Чимин сидит на подоконнике и сосредоточенно пялится в темноту. — Знаю, о чем ты сейчас думаешь. И о ком. Боюсь, что мелкие вас опередили. Чимин понимает, что он прав, и от этого ему хочется все в комнате разбить. — Если Шихёк-ним и разрешит отношения Чонгуку и Тэ, то вы с Юнги даже не утверждены. Просто стажеры. — Хён, уйди, — попросил Пак, впервые разговаривая с ним так грубо. — Мне и без тебя тошно! — Ты говорил с Юнги? — друг не обиделся. — Нет, а о чём?! «Оппа, я влюбился и хочу от тебя детишек»?! — передразнил Чимин воображаемую фанатку и беззвучно разревелся, опустив голову на собственные коленки. Хоби только головой покачал. — Всё, чего я хочу — это перекидываться изредка парой слов, — всхлипывал Пак. — И знать, что у него все хорошо! — Хён хороший, но у него слишком большие проблемы. Ты в них увязнешь. И поломанная психика. — Он вытащил тебя из настоящего дерьма, — зло сощурившись, перебил Пак. — Да, — не стал спорить Хосок. — И стал мне настоящим другом за это время. Я научился немного его понимать — насколько он сам мне позволил. Так вот, он никогда не подпустит тебя ближе. А ты никогда его не поймешь, потому что вы слишком разные. Просто смирись! — Ты циничен. Никогда не думал. — Я просто думаю о том, как мы будем существовать в одной группе, если чьи-то отношения выйдут за рамки рабочих и товарищеских, а руководство будет недовольно. Это может навредить всем, потому что группа — единый организм! — А не рано ли ты рассуждаешь о группе? И почему берешь на себя такую роль, беспокоиться о ней? Когда ты стал лидером, я что-то пропустил?! На Чимина как будто помрачение нашло — он никогда не позволял себе так говорить с другом, который к тому же старше него. — Я беспокоюсь и о тебе, — сказал Хоби, не показывая обиды. — Не хочу, чтобы твои иллюзии разбились и тебе было больно! Юнги справится без твоей помощи. Не надо играть в спасателя! — Это он тебя подослал? — подозрительно сморщился Чимин, и Хосок в очередной раз удивился его чуткости. — Попросил помягче донести это до тебя, — ответил он уклончиво. — Мы сами разберемся, — отрезал Чимин, и его глаза подозрительно заблестели. — Я знаю его диагноз, это всего лишь депрессия, и… — Не только. — Да мне плевать! — выкрикнул Пак на все спящее общежитие. — У каждого свои проблемы, а мое чувство к Юнги не станет от них меньше! — Не ори. Если ты вслед за мелкими тоже попрешься к Бан-PD в кабинет с радужным флагом, боюсь, что наш дебют все-таки не состоится. — Да какой флаг, Хоби?! До отношений там миллион световых лет и раком до китайской границы! А я пытаюсь просто наладить нормальные отношения, но лезут всякие доброхоты и мешают! — Чимин-а, да, он попросил меня поговорить с тобой, потому что сам может сказать грубо, а обижать не хотел, — решился Хосок, как будто в воду прыгнул. — Ты знаешь, сколько он выстрадал ради дебюта, поэтому не простит тебе, если все сорвется. — Да что должно сорваться?! — Ну, решать тебе, — резко свернул тему Хоби. — Ладно, я спать очень хочу, спокойной ночи. Он быстро ушел, почему-то подавленный. Но Чимин, ничего не заметив, уткнулся носом в коленки. Хён по сути прав, думал он. Дружить — это уважать приоритеты человека, а Юнги дебют желаннее всего. Пока младшие не признались, чувства Чимина к нему не так бросались в глаза, и он терпел его рядом. А теперь хочет отделаться, почуяв угрозу. Чимин даже не смог сразу в это поверить: настолько за последние дни изменились их отношения. Мин был так же немногословен, так же предпочитал одиночество, но в присутствии Чимина весь менялся: у него смягчался даже голос и выражение лица, и он заметно смущался, не в силах это контролировать. Чимину, по глупости, почудилась в этом всем взаимность. А оказалось, что он просто не знал, как отшить глупого мальчишку, прилипшего к нему со своей ненужной заботой! Чимин даже не был унижен. Только горько усмехнулся, впервые за последние недели напоминая самому себе, что такой, как он, вообще не должен мечтать о любви. Страшный, забитый, трусливый, неуверенный в себе! Кто его полюбит? Кому он вообще нужен?! Как ни приказывал он себе держаться — непрошеные слезы все равно выступили. Пусть Юнги и не стоит их. Мог бы и лично сказать, глядя в глаза. Разве Чимин бы не понял? … — Не слушай Хосока, — внезапно сказал низкий бархатный голос, и появившийся буквально из ниоткуда Тэхён присел рядом на подоконник. Пак даже вздрогнул, когда он вот так материализовался. Секунду назад не было — и вот, сидит. — Ты сам-то веришь в то, что Мин Юнги будет мяться и деликатничать, а не пошлет к черту, если ты ему не нужен? Чимин встрепенулся, вытирая слезы. Звучит правдоподобно. Но он уже не верил никому, поэтому отвернулся: — Тебе-то что, Тэ? Думай лучше о себе! — Я и думаю, — квадратная улыбка. — Я тоже не верил сначала, что Чонгук меня любит. Очень многие люди так реагируют, и Юнги не исключение! Мы ведь не сразу стали с ним друзьями. Сколько раз он меня отталкивал, прежде чем понял, что я не причиню ему зла. Но он не со злости делает это, а от страха. Поэтому не воспринимай всерьез ни его шипы, ни чьи-то слова. Будь рядом, оберегай и защищай его. Ему это нужно! Прислушивающийся за дверью Хосок обреченным жестом прикрыл глаза ладонью.