Враг-союзник

Ну и они угнали танк. Связка ключей оказалась очень полезна — вот, Ягер даже форму себе нашёл, вскрыв какой-то гардероб — при параде поехать хотел, чтоб торжественно. Коля, лишённый этого их немецкого педантизма, на это клал — в чём был, в том поехал, да и Анька ну разве что в самом танке уже презрительно сбросила свою косынку — оказалась лысая. С кем не бывает. Стоит признать, затея была рискованной: прокатились со свистом из ангара по лагерю, придавив пару фрицев, и снесли несколько ворот — те, что не поддавались ключам. Пострелять пришлось немного — в общем, сильно не увлекались, всего-то ведь шесть снарядов и топлива на тридцать километров. Все труды окупились — как выехали, так и ехали, с пьянящим чувством победы в ныне свободных сердцах. — Ты где танком управлять научилась? — поинтересовался Коля у Ани, занявшей место мехвода. — Тебя ебёт? — лаконично бросила девушка. Её грубость можно было понять — не так давно им всем сильно измотал нервы Клаус. Подложил свинью. Немец, что с него взять. Как залез внутрь, так и давай командовать, как будто у себя дома, да ещё такой радостный весь, воодушевлённый, глаза заблестели — загляденье, блин. Ну, Коля и загляделся, потом только понял — да кто ему дал вообще право на своём непонятном что-то там вякать, ещё и в приказном тоне? Промеж этих глаз захотелось ему зарядить со всей силы, но Анька справилась лучше — судя по выражению лица Клауса, отмочила какой-то немецкий мат в его адрес. Затих, по счастью, паскуда. Расстроился, бедный. Но вообще он помог неплохо. Может быть, и потом пригодится — в расход пустить, например. Вот застанут их врасплох фрицы — они этого Клауса выдадут за пленённого Гитлера, подбрив его бороду в эти фигурные усики. Что им останется? На одно лицо все, а он ещё и по-немецки говорит — точно поверят. Ну и ехал Ивушкин, улыбаясь собственному остроумию, а ещё тому, что уже и Ярцева осадила этого наглого симпотяжку — такие маты, наверное, завернула. Наконец-то! Ну, ещё радовало то, что Родина близко… Но, как оно говорится, вспомнишь говно — вот и оно. Если Коля с первого раза понял, что Аню дёргать не нужно, то этот опять прилепился — вопросительно пырить и ждать, что они диалог свой переведут. — «Тебя ебёт»? — насмешливо повторил Николай, будто это поможет. Его проблемы, если ещё не запомнил, как по-русски на хуй посылают. А Клауса, похоже, всё на свете ебало — пожав плечами, он шустро взобрался на лестницу и люк приоткрыл, чтоб окрестности оглядеть. Обзор был хорош. Пейзажи свободы манили и завораживали: все тропинки, массивы далёких гор, аккуратные пастбища, тёмная зелень деревьев… Но недолго немец любовался с улыбкой красотами — Коля внизу его хвать за пояс и вниз потащил, к своим. — Хорош высовываться, как кошка из коробки на милых фотографиях! — рыкнул рассерженный Ивушкин, бесцеремонно разворачивая непослушного врага на сто восемьдесят градусов за плечи, чтобы рожей своей на него смотрел, когда с ним разговаривают. — Ты меня ещё в прошлый раз этим заколебал. Вот тут и случилось то, что должно было произойти с самого начала, да только всё что-то мешало — то плен, то война… Немец и русский, посмотрев друг на друга, как будто забыли обо всём мире, даже перевода им не понадобилось, так и замерли: Коля — сжимая ладонями плечи Клауса, Клаус — положив ему руки на пояс, чтоб не упал. Стояли, смотрели глаза в глаза и улыбались, как дураки. Кого только любовь не делает глупым. Тут Аня прокашлялась: — Зетц дихь! — и дальше такая: — Садись уже, Коля! Впопыхах солдаты и сели — как оказалось, метили на одно место. Итог: танк трясёт, Клаус, не рассчитав траекторию, прямиком к Коле на коленки и приземлился. Судя по тону и взгляду, был несколько этим смущён, по-быстрому попытался слинять — вроде бы, извинившись. Уж это-то Коля выучил на немецком: как там? Эншульди… ги?.. ден?.. ген?.. э-э? Неважно. Короче, что-то такое — невыговариваемое. Сложный немцы народ, у них змеи — шланген. — Ну-ну, куда собрался, танкист? — ласково фыркнул Коля, лишь пуще прижав к себе любимого. Тот, поняв, что его не гонит никто, и заулыбался, и расположился поудобнее, и, развернувшись, стал гладить щёки — жаль даже, что небритые. Коля бы ради него… — Сейчас танк из-за вас накренится, — колко огрызнулась Аня, не по-дружески вмешавшись в романтику. — Тучные вы мои. Умный красивый Клаус, без перевода сообразив, что от него требуется, с сожалением вздохнул, нежно взглянув на Николая, и перелез на место позади Ани. Печально было понимать, что он теперь так далеко. Только сблизились же. Утекло мгновение… Но вот Коля своего упускать не собирался. — Что ты возишься, Коля? — посчитала нужным спросить Ярцева или, как Коля уже начал думать, товарищ Зануда. — Ну ты лысая — тебе не жарко, — не растерялся он, стягивая лагерную рубаху. Пускай уж Клаус полюбуется. Советское тело — лучшее тело. Не зря проводили реформы спорта. Анька, конечно, не видела этого, но Ягер смотрел на него однозначно. Сейчас-то она занята, а потом можно вежливо попросить будет переводить… ну, всё самое важное. Есть же, о чём сказать друг другу двум горячим мужчинам. Должна понять. Одно было понятно точно и ясно, как день — хорошо, что Клаус с ними, а значит, преследовать их точно некому. Танк направлялся на юго-восток.