История одного юнлинга

      Приземлялись мы уже на закате. Здешняя звезда, спрятавшись между высившимся вокруг исполинскими домами, словно плюет в небо кровью. Из длинных теней стали выглядывать люди древнейших профессий, начиная от проституток и заканчивая наркобаронами. Весь мир будто преобразился и улыбнулся кривой усмешкой, начиная сбрасывать дневную шелуху, являя Галактике свое истинное лицо. Мое настроение, которое, казалось, невозможно пошатнуть, стало стремительно лететь к хаттам. Я не видел ничего из описанного. Все было гораздо хуже. Я чувствовал. Все эти процессы происходили, абсолютно беззвучно вонзаясь мне в мозг. Бросив взгляд в сторону учителя полетов, я заметил там выражение абсолютного спокойствия.       — Не бойся, потом привыкнешь.       — Я не боюсь, — да-а… как-то по детски.       — Здесь нет ничего постыдного. Все мы когда-то впервые ощущали истинное лицо этой планеты. Для нас с тобой это еще ерунда, не стоящая внимания, а вот для корпуса провидцев или наблюдателей ночью, вне храма, вообще ужас. А вот каково тому же Гранд-мастеру, я боюсь себе даже представить.       Мы наконец-то сели в маленьком ангаре (даже скорее в большой комнате) и выпрыгнув из звездолета вслед за учителем, я услышал:       — Завтра мы не занимаемся. Пойди подумай — хочешь ли ты летать. Может, найдешь более важное занятие. В любом случае, послезавтра можешь приходить в любое время.

***

      Мой короткий путь по коридору знаменовался раздумьями. Мое время не безгранично. Стоит ли тратить его на полеты? Пока что я не видел ничего лучше, но и был я только на полетах. Может, здесь есть что-то получше. Те же курсы механики. Вряд-ли они смогут сравниться с полетом, но ведь на механике список дополнительных занятий не заканчивается. Так ни к чему дельному не придя, я наконец закончил свой путь возле дверей нашей комнаты. В комнате никого, кроме Вееера, не было и, выслушав его веское «Ааарррг», я улегся в кровать. Разбудили меня «тихие» перешептывания моих сожителей.       — Ребят, а куда сегодня?       — Заткнись, Лер. Если нас из-за тебя спалят, то лучше для тебя будет в комнату не возвращаться.       — Че это?       — А то это. Мы тебе такую…       — Да тише вы.       Возле меня послышалось сердитое сопение сразу двух пар ноздрей. Что, интересно, они затевают, да еще и без меня? Еще несколько секунд во мне шла борьба между усталостью и любопытством, в которой с разгромным счетом, победило последнее. И я открыл глаза, на цыпочках подошел к одевающемуся Леру. И тихо, буквально на ушко, шепнул:       — Ты куда?       Ха-ха-ха, видели бы вы его лицо в тот момент. Оно побелело, глаза навыкате, а губы уже приоткрылись, готовясь исторгнуться извинениями. Нет, не подумайте, что я имею столь впечатляющие навыки скрытного передвижения, чтобы незамеченным подкрасться к настороженной толпе детей. Я готов поклясться, что как минимум Вееер меня видел. Но палец у рта и поблескивающие глаза заставили его, с не менее азартными глазами, смотреть в другую сторону.       — Ты вообще дурак? Знаешь, как я испугался?!       — Тсс, ты чего орешь-то? Сам виноват, раз не заметил у себя прямо за спиной Рема.       — Да я, да он… — не находя слов от возмущения, он обернулся к остальным ребятам, в поисках поддержки, но увидел, как все прячут улыбки. — Да ну вас, предатели.       — Ладно-ладно, Рем, раз уж ты проснулся, то пошли с нами, только тихо, а не так, как некоторые.       — От некоторых слышу..       — Ага, поговори еще. Может, стоит напомнить тебе, из-за кого нас в прошлый четверг поймали?       — Да это только один раз было!       — А нам много раз и не надо. Хорошо что выкрутились-таки, и сказали что тренироваться ходили. А в другой раз нам могут и не поверить.       — Ну ладно-ладно, я же извинился тогда.       — Так и не возникай теперь. Извинился он. Ну так что, Рем, идешь? Если да, то быстро одевайся.       — Да иду я, только подождите немного, — говорил я, на бегу хватая штаны и одевая по-быстрому робу. — Куда мы, кстати, идем?       — Вот увидишь, тебе понравится.

***

      И вновь меня, уже который раз за день, встречают величественные стены здешних коридоров. Меня ведут мимо статуй наверняка великих джедаев прошлого и безликих стражей.       — Псс, чего завис?       — А, это ты мне? — на секунду забывшись, я говорю в полный голос и он, многократно отражаясь от стен, гремит в гробовой тишине, будто взрыв гранаты. Четыре перепуганных и что уж там, разъяренных, пар глаз скрестились на мне и Горе.       — Эй, кто там? — послышалось из-за угла.       Ребята переглянулись и со всех ног побежали в противоположную от голоса сторону. А Гор успевал на бегу, будто мантру, повторять «я знал, знал, нельзя было брать новенького, знал, знал..»       — Береги дыхание… знаток… А что ж ты, такой умный... не сказал сразу.       Стоило нам отбежать от места, с которого мы стартовали, на метров двадцать, по ощущениям, как лидер нашей компании, который откликается в обычное время на ***, резко остановился и осуждающе посмотрел на меня.       — Скажи, Рем, какое из слов «идти», «надо», «тихо» тебе не понятно?       — Да все понятно, — да-а-а, меня уже отчитывает шестилетний ребенок. Как еще низко я могу упасть? И ведь, что самое паршивое, за дело. Как я только мог настолько забыться в своих мыслях?       — Понятно ему. Надеюсь, в дальнейшем такого не повторится, потому что это была твоя первая и последняя ошибка. Следующая приведет к тому, что ни я, ни кто-либо другой из нашей комнаты тебя на наши ночные вылазки не возьмет.       — Я понял.       — Вот и отлично. Все, двигаем дальше. Я уверен, наш вынужденный товарищ больше не допустит такой ошибки.       — Да-да, больше не повторится, пойдем дальше.       И мы пошли, шаг за шагом, поворот за поворотом, мы приближались к видимой лишь избранным… что-что совесть… но это же скучно…, ну ладно, всем, кроме меня цели. Но ничто не вечно. Вот и наш путь закончился возле какой-то двери, которая автоматически отворилась, стоило нам подойти поближе. Или не автоматически. Возле двери, с той стороны, стоял улыбающийся парень лет семнадцати-восемнадцати.       — Ну что, ребята, готовы посмотреть на эпичную битву? Сегодня у нас сражаются два рыцаря.       — Забегаем, парни. Нам еще прятаться. Рем, только не подведи. Это важно не только нам. Если нас заметят, прилетит еще и Зену, так что очень тебя, прошу постарайся нас не выдать.       Прятались мы, как в крутых голливудских фильмах. В вентиляции. Конечно, пришлось немного потесниться, но, рассредоточившись по двое возле каждой вентиляционной сетки, мы увидели весь зал. Наконец, когда все были на позициях, а парень, встречавший нас, внимательно все проверил, в зал вошли два джедая человеческой расы в традиционной униформе. Пройдя к одной из поставленных под стенкой стендов, рыцари, весело что-то обсуждая, поменяли боевые мечи на тренировочные и ни на секунду не прекращая свой разговор, двинулись к центру зала.       Одного на Земле матушке я отнёс бы к европейцам с России или Белоруссии, а второго к азиата смотря на его узкий разрез глаз и в целом небольшой рост. Наш знакомый подошел к ним, что-то (подозреваю, правила) сказал и махнул рукой. Дальше мой глаз метался стараясь уследить за скоростью движения двух противников. Они то превращались в размытое пятно, то вновь становились четкими фигурами. Миг, и мечи со страшным гулом сталкиваются, еще миг и, делая сальто над головой азиата, несколько раз успевая скрестить мечи, о чем я могу судить лишь по гулу, бойцы высочайшего класса вновь превращаются в цветные пятна. Вот европеец пытается задавить противника, медленно (сравнительно, для меня он чуть ли не бежит) надвигаясь. Резкий укол. Мимо. Рубленый удар справа заблокирован. Но что-то явно идет не так. Вместо гула столкновения меч, на миг мигая, пролетает сквозь защиту азиата. Кажется, что это не стало для него сюрпризом, и он, как ни в чем не бывало, проявляя чудеса гибкости, пропускает луч над собой. Сразу с такой, казалось, невозможной позиции, нанося удар по противнику, вынуждая его разорвать дистанцию. Гулкий смех европейца, короткая брошенная им фраза и мимолетная улыбка азиата ознаменовали начало второго этапа в их противостоянии.       Резко прервав свой смех, европеец, ускорившись, выпал из моего восприятия, но на этот раз он был похож не на какое-то пятно, а на сферу. Сплошную сферу света, и я без понятия, как ее собирается пробивать азиат. Но видимо, какие-то планы у него все же были. Быстрый выпад слева, который сразу переходит направо. Оба удара были отбиты. Дальше начинается игра на выносливость. Азиат раз за разом выдёргивает, наносит ложные удары, малозаметные движения ног и работа плечами держит в постоянном напряжении и заставляет стоять в сфере, отсекая возможности перейти в контратаку. Кажется, что широкоглазый обречен. Одной защитой не победить и не только я это понимаю. Он неожиданно, не останавливая вихрь защитной сферы, делает невозможное с точки зрения боевых искусств моего времени, нападая и держа идеальную защиту одновременно, будто танк, напирая на собрата по клинку, пресекая любые его попытки обойти или перепрыгнуть светящуюся сферу. Теперь уже бывший хозяин ситуации в опасной близости к проигрышу. Он, раз за разом, будто раненый лев, кидается на противника размытым пятном и с неудачей отскакивает назад. А что это? Кажись, все-таки не получилось у рыцаря совместить идеальную защиту и атаку. Одна из атак противника все-таки настигает его, сбивая концентрацию и ломая весь рисунок боя. Один за другим удары попадают по нему, будто насмехаясь над всеми попытками вернуть защиту. Тут раздался крик нашего старого знакомого, который со зверским выражением лица бежал к рыцарям. Даже нам было слышно его яростные причитания о безумных теневиках и рыцарях, с атрофированными в детстве мозгами. Они с виноватым видом послушали его, а потом, переглянувшись, с улыбкой ему что-то сказали, что сделало его и без того невеселое лицо ещё более злым. Он глубоко вдохнул, выдохнул и пошел к стойкам с мечами, не забыв что-то бросить через плечо рыцарям.