Рваные судьбы.

Поганое, бесконтрольное состояние — ожидание неизвестности, изнуряет разум дурными предчувствиями и сердце грызёт острыми пытками необъяснимого страха. И вроде пока жива-здорова, но понимание, что возможно не надолго — ужасает. Смерть страшит до жжения в подреберье и назойливого желания сорваться в истерические рыдания, а ещё больше пугает ощущение неизбежности перед фатальными событиями, которые рано или поздно свершаться, не способность себя защитить дорого мне обойдётся. Наивное утешение иллюзорной обманкой — отстоять право на свободу как только выпадет шанс, придавало моральных сил, но стоило очередной раз посмотреть вокруг не отыскав ни единого окна пропускающего уютный дневной свет или же услышать доносящиеся снаружи когтистые скрежетания, вой зверей и странные звуки тревожащие и так взвинченные нервы агрессивной тональностью, как пессимистические мысли напрочь отгоняли призрачные крупицы слабой надежды на освобождение. Уже два часа, сто двадцать чёртовых минут как инопланетянин затих в своём веточном строении, не издавая ни малейшего шороха. Мои ноги затекли от неподвижности, копчик ныл от твёрдости пола, во рту пересохло и я жадно поглядывала в сторону ласкающего слух водопада, анализируя над водоотведением и канализационной системой данного заведения. Поступает ли в журчащий поток чистая вода или же напрямую с бассейна? Сидела боясь пошевелиться, часто поглядывая на дом гуманоида и покусывая от нетерпения губы, так как наряду с жаждой, организму приспичило выполнить и неотъемлемые физиологические нужды. Стащила с себя чулки, закрутив комком впихнула в остроносую туфлю, за ненадобностью отставила деталь убогого гардероба к причудливому дереву-фляге*. Бессознательно оценив дизайнерский подвиг, работа селекционеров вкупе с другими профессионалами впечатляла: каждое растение уходило корнями под половое покрытие незнакомого мне материала, а стволы тянулись из специальных выемок обрамлённых песочно-торфяной почвой которая выступала по краям, также песок покрывал большую часть периметра всей камеры особенно в районе многочисленных камней и других многолетних насаждений. Не в силах больше сопротивляться назойливому желанию, собравшись с духом, на носочках тихо-тихо прокралась к тройке самых высоких валунов представляющих собой перегородку от центральной части помещения и заднего фасада шалаша, а также несколькими низкорослыми ветвистыми кустарниками от купальной зоны, нырнула в спрятанный от лишних глаз закуток. Обратив внимание на вырезанные в полу ровные прочерки овального отверстия, огромная красная кнопка выпирала сбоку, дотронулась до неё ногой вдавливая в пол, дверцы узкого проёма разъехались предоставляя взору глубокий лаз. Как и любой любознательный человек я глянула вниз в дыру и убедившись в прямом предназначении неудобного туалета, торопливо спустив трусики принялась справляться с задачей. Едва успела закончить начатое, как до слуха донеслось активное копошение на обжитом участке. — Чёрт! Чёрт! — Чуть ли не подпрыгнув над нужником, поспешно поправив бельё, разгладив складки одежды, вылетела из-за каменной заставы и испуганно замешкалась краем глаз зацепив рельефный бицепс мелькающий в лицевой части шалаша. — Проклятье. — Почти беззвучно выругалась, наблюдая как пришелец задрав голову вертел ей из стороны в сторону шумно ловя не слышимые мной запахи. На ненароком слетевший огорчённый стон он резко развернулся, полностью выйдя из-за угла строения. И я окунулась в пламя бешенства излучающееся от гуманоида, вздрогнула как будто меня застигли врасплох за преступным деянием и сейчас неотлагательно произведут казнь. В испуге отпрянула как только он сделал размашистый шаг навстречу, но упершись спиной в кустарниковые ветви замерла, в считанные секунды сокамерник оказался настолько близко, что я растерянно уставилась в его солнечное сплетение; холодная испарина тут же обрамила лоб и капелька пота стекла по виску, затерявшись в основании шеи; короткие волоски на его теле шевельнулись от моего сорвавшегося робкого выдоха, смотрела как завороженная на сплетение бугров и тренированных мышц, опасаясь хоть на миллиметр поднять взгляд встретится с его злобной гримасой, подушечками пальцев в ткань юбки схватилась и кулачки напрягла сминая материю. Вспомнились предостережения дяди Михи о небывалых существах кровожадных и хитрых. Рассказывая небылицы Юляше перед сном, Михаил Марьевич часто в конце эпилога выдуманных им же сказок повторял: «Запомни детка, при встрече с хищником не делай резких движений, всегда сохраняй спокойствие, а если напал и выхода нет — бей в нос или глаз не жалея сил!» Я тогда добродушно улыбалась на предупреждения родного человека, ведь на территории Ардонии уже давно нет свободно передвигающихся животных, даже одомашненных. А сейчас вдруг в памяти слова его всплыли. Пришелец хоть и не дикий зверь, но до жути страшный и инакомыслящий. Очередной раз глубоко, большим глотком, втянул в лёгкие воздух, его грудная клетка раздулась наполняясь кислородом и на миг застыла перед медленным выдохом; почувствовала как макушку опалило теплом, а выбившиеся пряди из-под хвоста колыхнулись от продолжительного дуновения. Он что-то пробубнил неразборчивое, больше похожее на белиберду и резким движением прямо передо мной опустился на корточки, так стремительно, что я едва успела проследить за его снижением приоткрыв от удивления рот, пристроился широко разведя колени и схватил мои бедра огромными ладонями, уткнулся мордой в промежность, закапываясь профилем в треугольнике юбки, порывисто пыхнул горячим дыханием. — Мамочка! — ошарашенно промямлила, цепляясь за плечи дикаря отталкивая от себя, он же отреагировал на мой протест абсолютно не так как я хотела, скользнул рукой по ягодицам и придвинул к себе ещё теснее, сопя в межножье. «Животное, животное…» — повторяла я мысленно, елозя под его обхватом, стараясь вывернуться из плена рук. Удовлетворив дикий неуместный интерес поднялся в полный рост и не чураясь моего присутствия опустил широкую резинку шорт, доставая свой нестандартного размера орган, орошая близстоящие валуны и кустарниковые заросли. Я прерывисто дышала, находясь под неизгладимым впечатлением, пульс лихорадочно колотился, в голове полный сумбур; пока чужак был занят пометкой территории поддавшись чувству самосохранения потихонечку попятилась боком готовясь сорваться на бег, спрятаться или успеть залезть на верхушку дерева, может не достанет… Внезапно дикарь, словно догадываясь о побеге, прищурился уставившись на меня, заправил мясистые причиндалы в шорты, крепко схватил за запястье и потащил куда-то против моей воли. — Пусти! — Воскликнула, едва успевая переставлять ноги, иной раз тормозя пятками по камерному полу собирая кучки песка под стопами. Приблизившись к мною скудно обжитому углу, рванул руку вперёд, а вместе с ней и меня, толкая и впечатывая об стену. Прижалась к пластиковой панели, растерянно рассматривая его сердитые очертания лица, нахмурился, глубокие морщинки обрамили высокий лоб, свидетельствуя о неподдельном раздражении. — Грррр! — Оскалился нервно подёргивая верхней губой, оголяя конусовидные заострённые зубы, сглотнула, сжимаясь в комок нервов. — Я просто хотела пописать… — Несмело пробормотала, взывая к совести и состраданию, знаю что напрасно, возможно он не понимает человеческую речь, но попыталась вступить в диалог, расположить к дружелюбию, стыдливо улыбнулась краешком побелевших от страха губ. — Гррр! — Руки свои покрытые порослью коротких волосков вдоль моих ушей расположил упираясь в стену растопыренными пальцами, локти согнул и физиономию недовольную к лицу моему перепуганному приблизил, — Грррр! — В сантиметре от уст прорычал, глазами черничными от злобы потемневшими в мои зелёные широко распахнутые уставился, — Рыыыы! — Чуть тише, но весьма пугающе воздействуя на колотящееся где-то в горле сердце. — Ннельзя? — Рефлекторно облизнула пересохшие губы. — Ттам? Или вообще? Проследил трехконечными зрачками за неловким быстрым движением кончика языка пробасив: — Аггрррр! — Негодующе, но не так грозно как прежде. — Я не могу не писать. — На уровне чуткого слуха произнесла, отворачиваясь и чуть отодвигаясь от скалившейся пасти кеприйца, подтягивая ладошки к готовым прослезиться глазам и утыкаясь в них, — Я же живой организм, и не виновата, что попала на твою территорию. — Фррр. — В ушко, и к шее спустился — обнюхивая. Замерла настороженно, — фррр, — ноздрями, словно высморкался воздухом и отстранился. Выглянула между пальчиками. Смотрит презрительно, сморщив нос, будто ему неприятно находится в обществе со мной. Лязг задвижек оборвал непростой разговор. В камеру уверенной походкой зашли двое человек в голубых халатах, третий катил сзади низкие грузовые носилки на крепких резиновых колёсах. Моё внимание привлекла вышитая эмблема компании «Вечность», чёрная восьмёрка в круге, расположенная на нагрудных карманах спецодежды медиков. Встав рядом друг с другом с научным интересом разглядывали нас, делая пометки в личных планшетах. Гуманоид агрессивно зашипел, разворачиваясь к ним и принимая оборонительную позицию. Доктора увлечённо тыкали по клавишам молча следя за передвижением пришельца, а услышав позади тихие шаги, отступили чуть в сторону, пропуская вперёд следующего визитёра. В элегантном костюме, уверенной походкой с мерзкой ухмылкой на гладко выбритой роже шёл Томас, приблизившись к нам на расстояние вытянутой руки остановился, брезгливо пройдясь по мне колким взглядом начиная с голых ступней и заканчивая растрёпанными каштановыми волосами и прилипшей ко лбу чёлке, трое здоровых бугаёв-телохранителей с разнокалиберным оружием на поясах, тут же пристроились по бокам от бывшего шефа. Инопланетянин подобравшись угрожающе рычал, давая понять об опасности приближения. «Я не выберусь отсюда! Никогда!» — стало настолько ясно, что признавать выигрыш трезвого рассудка над обманной верой в чудо обожгло печалью и горечью. Алексей Аннович занимается запрещённой деятельностью, я являюсь не только потерпевшей от рук его сыночка-мерзавца, но и ненужной свидетельницей — факт. И никому нет дела до меня за пределами владений мистера Альвазовского. Для братьев мы давно скончались в ледяных пустошах, а дядя Миха не скоро вернётся в Артарию. Сестрёнке не выжить, не дождаться … Кровь закипела в жилах, в глазах поплыло признавая полное фиаско. — Хрено выглядишь! — Прервал ход моих мыслей Альвазовский-младший. — Отсоси придурок! — Порывисто перебила его, понимая пришёл позлорадствовать и будет играться пока не надоем, а потом… Потом убьют меня, на хрен. На куски порубят и скормят тем волкам, что в противоположном вольере мечутся. Мельком взглянула за стекло подчиняясь своим предположениям, спрятались дикие, словно почувствовали уродливого хищника более коварного в своих извращениях, даже выть перестали, зашухарились в лесных зарослях выжидая уход людей подлостью воняющих. Цыкнул языком, скривился неприязненно, улыбочка вниз сползла губы узкие искажая недовольством: — Грубо… Подопытная № 320… За слова и поплатиться можно. — Паузу сделал, оценивая мою реакцию на угрозу, а я и так испугана до жути, что фраза его не возымела действия, не сжалась я и в ноги не упала прося о барской милости, вид мой невозмутимый не удовлетворил Альвазовского и он с наигранным снисхождением продолжил: — Но сегодня я добрый. — Зыркнул глазами алчными, желчно лыбясь, видимо что-то «весёленькое» лично для меня заготовил. Шаг ступил ещё ближе, отчего пришелец зарычал громче дорогу ему перегораживая. — Интересно… — задумчиво покосился на него безэмоционально озвучив: — Убрать. Мешает. Телохранители рванули с места так быстро, что я лишь вскрикнуть успела, выпустили разряд тока в инопланетного чужака, тот заорал низким хрипом, стараясь вцепиться в кадык одного из напавших, секьюрити ловко увернулся из-под захвата, ногой в берцовом ботике ударил испытуемого в живот. Волна следующего тройного разряда тока незамедлительно последовала от остальных охранников, инопланетянин зубы сцепил, тяжело задышав, содрогнулся всем телом и обмяк падая кулем. Его сжатые кулаки сковали стальными наручниками, подхватив за подмышечные зоны закинули на кушетку и увезли скрываясь за дверьми. Томас те пару минут, пока скручивали пленника, смотрел на меня, а как только мы остались наедине, дотронулся холодными пальцами до моего подбородка, разворачивая к себе: — Детка, ты сама виновата. — Сказал, а мне треснуть ему захотелось по роже нахальной и лоснящейся от удовольствия, — Лучше бы ты вчера отдалась, но к сожалению, я уже ничем не смогу помочь, закрыть тебя здесь, — прорисовал вытянутым указательным пальцем круг в воздухе, — решение отца. Прислушайся к совету умного парня, будь тихой и незаметной, может проживёшь подольше предшественников. — Великодушно усмехнулся. — Хотя… — Глаза к потолку завёл якобы задумавшись, — Не обещаю. — И по носу мне щёлкнул, как питомцу покорному, — Пык! — Озвучил, расхохотавшись. — Не скучай, маленькая. Я ещё загляну… как-нибудь. Ушёл. Так же размеренно и не спеша, руки в карманы брюк засунув, насвистывая унылую мелодию. А мне догнать его захотелось, умолять вытащить меня, пообещать выполнить все его прихоти, но голос пропал связки свело до боли в горле, не смогла переступить неуместную гордыню подсознательно понимая Альвазовские одна семья, папочка и сыночек очевидные психопаты с большими возможностями, мои увещания будут смотреться жалко, бесполезно, он жаждет смирения нового зверька и вернётся за ним. И я буду жива пока вызываю интерес. Утёрла ненужные слёзы уже бегущие по щекам, добралось на непослушных ногах до водопада, умылась и глоток воды отпила, ком жалости прогоняя по пищеводу, нужно взять себя в руки, прекратить ныть, я ни когда не была тряпкой, никогда не давала себя в обиду, пускай они сильнее, хитрее и беспринципнее, я постараюсь выбраться, спланирую побег, пусть не сразу, но безвыходных ситуаций не бывает. С этими далеко идущими планами разделась, застирала нижнее бельё — развесив на сучке дерева, искупалась и обсохнув накинула блузку, от безделья обошла всю территорию камеры знакомясь с местом своего заточения, поддавшись любопытству заглянула в шалаш кеприйца. Скромное, аскетичное жилище ничем не впечатлило: соломенная подстилка примята от постоянного давления тела, заострённая палка спрятана под лежанкой, запылённая ветошь валяется в углу, но вроде чистенько и едва улавливается запах сена. Рядом с шатром около поваленного бревна друг на друге стоят миски в которых была утренняя каша и возвышается камень-стул имеющий округлую выемку в центре. Как долго инопланетянин находится в заточении? — Прикоснулась к отполированной поверхности пройдя мимо, — Нужно тоже соорудить что-то наподобие постели. Спать на голом полу не вариант. Сучья кустов оказались жёсткими и я закинула их в бассейн, пусть размокнут, потом высушу. В мелких делах прошёл день, доктора больше не заявлялись и я спокойно подложив под голову валик из юбки задремала. Но ненадолго, очередной скрежет замков оборвал чуткий сон. В камеру втолкнули полностью голого с кровавыми ранами в подреберье кеприйца, он автоматически пробежал как подкошенный в наклонку и свалился на пол, тихонько простонав, из-за двери полетели шорты приземляясь парашютом недалеко от раненного соседа, щеколды скрипнули оповещая о закрытии. Перебарывая страх приблизиться, во все глаза смотрела как кровь собирается лужицей под распростёртым телом иноземца, упрекнув себя трусостью рванула к потерпевшему. — Эй. Ты живой? — Прошептала, легонько дотрагиваясь до плеча. — Уммм… — Зажмурил поддёргивающие веки, но в сознание не пришёл. — Уроды! За что же тебя так зверски мучили? — Спросила сама себя не дожидаясь ответа, порвав подъюбник и набрав в плошку воды обтёрла лоб кеприйца, заметив обручеобразный посиневший след в верхней части черепа. Волосы блестели от пота, как и мягкий подшёрсток по всему телу. Как только лба коснулась влажная ткань, он с облегчением выдохнул, задышал спокойней равномерней, я продолжила смывать кровь с ушных раковин и шеи, спускаясь ниже и ниже пока не добралась до грудного отдела, замерла на долю секунды восхищаясь фигурой инопланетного узника, его соски затвердели стоило проскользнуть тряпицей от выпирающих ключиц до небольшого пупка, впалый живот напрягся, а половой орган чуть дёрнулся вверх. Приостановилась, не решаясь повторить. Прошлась лоскутом по бокам. Колотые порезы с обоих боков заткнула подолом юбки, укоротив её до мини, чулками подвязала. Не туго конечно, но хоть что-то. Напоследок медицинских манипуляций приложила холодный компресс на лоб, в надежде облегчить страдания. Спал он беспокойно, дёргаясь во сне и скалясь, в столь лихорадочные минуты я инстинктивно отходила подальше, затем вовсе осталась на своём месте, задремала не заметив как нам засунули две чашки еды, проснулась от хлопка двери. Неожиданно освещение в общем холле сменилось на тусклую подсветку, очевидно намекая на комендантский час. Соседствующие звери ещё немного поголосили заполняя пространство шуршанием и призывающими ко сну вскриками, вскоре тишина распространилась по всем отсекам. Подхватила плошку и как ранее кеприец принялась есть, пальцами, потому как ложку никто не предоставил. Отставив пустую тарелку, проверила состояние Гора, почему-то решив дать ему имя, удостоверившись что сосед выживет, дочапала до фляжного деревца и вырубилась стоило только сомкнуть ресницы. День выдался стрессовый. И я представить себе не могла, что по сравнению с последующими этот затеряется в драматизме перепитий.