Что видишь ты?

             Гоар с неохотой разлепил глаза и потёр их большим и указательным пальцами, закинул руку за голову и, широко зевая, уставился в потолок, где на ветках древа вольготно развалился Мурч. Он тихо вздохнул и, цепляясь когтями за ветки, перевернулся на спину. Гоар тихо рассмеялся, повернул голову, несколько озадачено поглядев на спящего рядом Эльтеннэ. Эльф прижимался к его боку настолько плотно, насколько это было возможно, он положил голову на его плечо, закинув все конечности на живот и ноги. При этом у Эльтеннэ было такое довольное выражение лица, что Гоар не сразу понял, что его вторая рука, весьма крепко держит ягодицу Эльтеннэ.       Стараясь сильно не шуметь, Гоар убрал от Эльтеннэ руку и попытался подняться, однако тот сразу заворочался, чуть ли не полностью на него заползая. Гоар хотел было начать ругаться, но вздрогнул от неожиданности, когда сверху на кровать грохнулся Мурч, который как ни в чём не бывало прошёлся по мягкой перине, забрался на Эльтеннэ и, выпустив когти тому в бедро, начал «разминать».       — Мурч! — взревел Эльтеннэ, отчего даже Гоар вздрогнул. — Мелкий поганец!       Эльтеннэ стрелой слетел с кровати за быстро улепётывающим диким котом. Гоар округлил глаза и, шумно задышав, прижал одеяло к себе: когда Эльтеннэ спрыгивал с кровати, его спальная рубашка задралась, показывая всё, как есть. Гоар медленно сел, с интересом наблюдая за орущим и потирающим оцарапанное бедро Эльттеннэ, который пытался то ли взобраться на дерево, куда сиганул кот, то ли вообще свалить его.       — Вот ведь, маленькая сволочь! — Эльтеннэ погрозил дикому коту кулаком, а тот сидел и довольно мурчал . — Ты только посмотри! — подойдя к кровати, он задрал рубашку, демонстрируя небольшие царапины.       — Эльтеннэ, — Гоар отвернулся и тихо вздохнул.       — Ой, прости, — Эльтеннэ, виновато хихикнув, опустил подол. — Просто это ужас какой-то! — продолжая возмущаться, он снова потёр бедро ладонью. — После всех его царапаний ранки гноиться начинают! А я как дома ни появлюсь, вернее, в комнате, он сразу мне когтями в задницу и давай её мять!       — Самая выдающаяся часть тела, — Гоар, не сдержавшись, расхохотался.       — Не смешно же, — пробурчал Эльтеннэ. — Вообще-то, это больно. И ранки потом ноют. Всё-таки он ядовитый!       — Но опять же не смертельный, — Гоар попытался встать, но, вспомнив утреннюю реакцию, замер. Он покосился на Эльтеннэ, у которого такой реакции определённо не было. — Может, оденешься?       — Точно! — от очередного громкого восклика Эльтеннэ Гоар вновь вздрогнул. — Совсем забыл про планы! Поднимайся бегом, утро уже!       Гоар посмотрел, как Эльтеннэ заметался по комнате, доставая вещи, мешки, скидывая всё это в кучу. На мгновение застыв, Эльтеннэ рванул в уборную, откуда вышел уже чистый и полностью одетый. Гоар озадачено изогнул бровь: одежду-то когда он успел взять? Эльтеннэ, поправляя волосы, начал осторожно складывать вещи в походный мешок. Он поднял глаза на всё ещё сидящего на кровати Гоара.       — А ты чего сидишь? Домой не собираешься? — Эльтеннэ, посмеиваясь, отошёл к шкафу, поворачиваясь к Гоару спиной и давая ему спокойно прошмыгнуть в уборную.       Долго собираться они не стали, даже не позавтракали, чем сильно разозлили Эльерэнна, но это было не столь важно. Эльтеннэ попутно накидал в мешок полезных вещей в знак извинения перед матушкой Гоара. Хотя ещё неизвестно, что случилось с деревней после «погостивших» там враждебных эльфов. Однако, как успел заметить Гоар, были там далеко не только снежные эльфы и вообще не только эльфы. Он отчётливо видел нескольких людей с ними.       Эльтеннэ быстрым шагом прошёл по коридору, забежал на кухню, естественно, вместе с Гоаром, где ещё не до конца проснувшиеся кухарки посмотрели на них большими удивлёнными глазами. Обворожительно улыбаясь, Эльтеннэ со всяческими шутками, комплементами и задором насобирал полный мешок еды, игриво хлопнул какую-то мадаму по попе, потом, вытащив Гоара из кухни, плотно запер двери и, прислонившись к ней спиной, вздохнул с облегчением.       — Зачем столько провизии? Ты же говорил, что воспользуемся небесными скакунами, — с недоумением спросил Гоар.       — Говорил — и не соврал, — Эльтеннэ поправил большой походный мешок. — Но еда не для нас, а для меня, — он пожал плечами. — Ты же помнишь мой зачарованный лук? — Гоар, нахмурившись, кивнул, и Эльтеннэ продолжил: — так вот, как бы я ни старался, но призвать его не могу. Словно его что-то держит силой, хотя, скорее всего, это так и есть. С помощью оставшейся стрелы я попробую выяснить, где он. Он же часть меня, я не могу его бросить.       — Один собрался?! — Гоар не верил своим ушам.       — Вообще-то да. Я довезу тебя домой, отпущу скакуна и от твоей деревни начну своё путешествие.       — Почему от моей?       — Потому что Армарайн с моим луком где-то на юге. Я уже кое-что успел выяснить.       — Так, Эльтеннэ, — сдерживая порывы недовольства, проговорил Гоар. — Тебе что, жить надоело?       — У меня нет выбора, а лук вернуть нужно. Буду только надеяться, что он не совсем на крайнем юге, — Эльтеннэ фыркнул. — Он маг, поэтому может придумать что-то, чтобы жара его не убила. А у меня такой магии нет, поэтому я там могу и к праотцам отправится.       — Тебе большой температуры, как оказалось, для этого и не нужно, опыт с попыткой попариться помню до сих пор, — ворчливо сказал Гоар, смотря на Эльтеннэ хмуро.       — Всё будет хорошо! Я просто найду своего боевого товарища обратно и вернусь домой! Может, по пути к тебе в гости заскочу.       — Дошутишься у меня, — угрожающим тоном тихо протянул Гоар, и Эльтеннэ, нервно хихикнув, начал по стеночке обходить его.       Эльтеннэ провёл Гоара по путанным коридорам, выходя на улицу, он вдохнул полной грудью и достал из кармана флакончик с каплями для глаз. Звёзды ярко освещали снег, заставляя его светится мягким холодным светом. Но даже в ночное время снег мог ослепить неподготовленных. Эльтеннэ потряс флакончиком и открыл его, посмотрев, как мутноватая капелька падает в стекляшку. Гоар терпеливо ждал в коридоре, зябко поведя плечами. Хоть одежда на нём и была тёплой, но всё-таки к таким лютым холодам он был непривычен, а самое смешное, что Эльтеннэ спокойно переносил его, стоя в своём обычном лёгком доспехе.       Простояв с открытым флакончиком пару минут, Эльтеннэ дождался, когда вода станет прозрачной, и вернулся обратно к Гоару, который по просьбе друга послушно задрал голову, широко распахивая глаза. Эльтеннэ осторожно капнул в один глаза, терпеливо подождал, пока Гоар проморгается, затем закапал и во второй, тихо посмеиваясь над его ворчаниями, что зелье жжётся. Само собой, оно не жглось, но появлялось чувство сухости, однако длилось это недолго. Да и действовало зелье, только пока используемый его находился на территории Зимних Равнин. В противном случае, когда глаз привыкал к свету других земель, зелье действовать переставало. И когда-то кто-то, кроме снежных эльфов, возвращался обратно, ему нужно было снова закапывать зелье.       Привыкнув к чуть изменившемуся зрению, Гоар с интересом огляделся, смотря на всё более чётко, различая каждую мелочь и деталь. Словно он стал лучше видеть. Гоар, не сдержавшись, восхищённо выдохнул, смотря на чистый белый снег, который сейчас ему казался океаном. Не лгали те, кто говорил, что снег на Севере совсем другой. Если сравнивать его с местом, где жил Гоар, то дома у него снег обычно какой-то сероватый, тусклый. Бывали зимние деньки, когда он сиял не хуже Северного, но всё же отличался.       Счастливо улыбаясь, Эльтеннэ, сжав руку Гоара, осторожно потянул его за собой к загонам небесных скакунов. Гоар даже слова против не сказал, продолжая вертеть головой, рассматривая плотно прилегающие друг к другу дома с плоскими крышами, огромные каменные стены, что-то за собой прячущие. А когда они начали подниматься, он на мгновение замер. Конечно, с такой высоты Иней не был как на ладони, но все же загоны располагались на достаточной высоте, чтобы можно было много чего разглядеть. За всю свою жизнь Гоар побывал в нескольких больших людских городах и одном эльфийском, на востоке. Если восточный город эльфов ещё мог посостязаться в красоте и изыске с городом снежных эльфов, то людские города и рядом не стояли. Всё-таки эльфийские города под стать своим жителям: такие же утончённые, грациозные и бесконечно прекрасные…       Гоар мотнул головой, посмотрел на отошедшего чуть вперёд Эльтеннэ и побежал за ним. Всё-таки с делами нужно было заканчивать. Если повезёт, то Эльтеннэ как-нибудь, возможно, проведёт для него экскурсию и покажет Иней. Если, конечно, старший брат не оторвёт им головы за этот побег.       Эльтеннэ замер, глянул на Смотрителя, который, прошептав что-то типа: «Его Милость меня прибьёт», очень быстро исчез в своём домике, предоставив эльфу и человеку самим разбираться с их делами. Переглянувшись, Гоар и Эльтеннэ пожали плечами. В загоне их встретил пышущий недовольством Величие. Небесный скакун Эльерэнна встал в проём, раскрыв крылья, полностью преграждая дорогу.       Еле успев среагировать, Эльтеннэ сбил Гоара с ног, отталкивая в сторону и роняя в снег, когда Величие, болезненно заржав, неосознанно скакнул вперёд, грозясь раздавить всё на своём пути. А виновником сего безобразия оказался Хлад. Небесный скакун Эльтеннэ, горделиво выпячивая грудь, прогарцевал из загона, с явным намерением снова укусить Величие за зад. Жеребцы, воинственно раскрывая крылья, низко опустили головы.       Эльтеннэ, всполошившись, подскочил на ноги, оставив очумевшего Гоара валяться в снегу. Он что-то закричал на родном языке, встал между скакунами, продолжая без умолку тараторить, словно взывая к разуму животных. Гоару было немного странно думать, что необычные кони наделены каким-то особым разумом, нежели их менее внушительные собратья. Величие, неодобрительно заржав, набычившись, подошёл к Эльтенннэ, ткнулся головой в его лицо и фыркнул. Поднявшись, Гоар следил за странной сценой, не зная, что ему делать: то ли смеяться над их нелепыми выражением лица и морды, то ли начать волноваться, так как казалось, что небесный скакун Эльерэнна, сшибёт брата хозяина с ног и затопчет копытами.       Волнения Гоара к его радости не оправдались: Эльтеннэ, застыдив обоих жеребцов, стоял с победным выражением на лице, уперев руки в бока. Словно отчитавшая нашкодивших детей мать. Гоар всё же посмеялся. Эльтеннэ, схватив своего скакуна за гриву, подтолкнул к загону.       — Сейчас я их быстро покормлю – и в путь, — отозвался Эльтеннэ на немой вопрос Гоара, зачем он загоняет жеребцов обратно. Он залез в какой-то ящик, выгребая оттуда большие красные яблоки, которые по одному быстро раздал всем жеребцам.       — И это ты называешь «покормил»? — удивлённо протянул Гоар. — Такие здоровые кони, а ты по одному яблоку раздал.       — Знал бы ты, насколько они сытные, так бы не говорил, — рассмеялся Эльтеннэ. — Но пробовать не советую, иначе живот будет болеть неделю. На себе проверил…       — Любопытство не порок? — Гоар хмыкнул.       — И куда это вы собрались?! Без меня! — В дверях, с грозным выражением лица, стоял Оливер, за его спиной, могучий как гора и хмурый, как туча, возвышался Роан. Оливер поднял голову, посмотрел на Роана и поправился: — Без нас.       — Демоны! — тихо выругался Гоар: он совершенно забыл про соратника.       — Ой… — Эльтеннэ виновато потупился. — Я думал, вы там вместе теперь, вот и не стал вас отвлекать!       — Не ври мне, — тихо прорычал Роан, осторожно отодвигая Оливера и заходя в загон, при этом он за собой тащил пыхтящего и упирающегося Тарэннэ. — Опять решил сбежать?! Ты хоть помнишь, что Эльерэнн обещал расторгнуть нашу клятву сегодня?!       — Ледяной Бог! — воскликнул Эльтеннэ, вцепившись в волосы, — я совсем забыл про это!       — Почему я сейчас не удивлён? — вздохнул Гоар, смотря на Тарэннэ. — А его-то зачем притащили?       — Вот именно! — заголосил Тарэннэ. — Я тут вообще не при чём! Мне и так последний раз из-за вас досталось от Его Милости! Я не хочу больше! Пусти меня, грубиян! — он задёргался активнее, но хватка у Роана оказалась крепкой. — Пусти-и-и! — он чуть ли не разревелся в голос, как его подхватила на руки Фиона, а после вообще подняла над головой, прохохотав:       — Сопливый братишка, не будь трусом! Ты увидишь мир людей!       — Я не сопливый, сестра! И не хочу я к людям! Мне и тут неплохо!       — А как же приключения?! — она, не стесняясь присутствующих, швырнула вопящего парня в сугроб на улице, откуда он выбирался, выплёвывая снег.       — Что-то не пойму, — протянул Гоар, — я понимаю, почему Оливер с нами хочет. Даже понимаю Роана. Но эти-то двое откуда вообще взялись?       — Тарэннэ же тебя исцелил, а Фиона – одна из лучших мечниц, к тому же его старшая сестра, — Эльтеннэ пожал плечами.       — Всевышние с ними, — Гоар махнул рукой. — Но чего они вдруг с нами-то засобирались?       — Тебе воительница лишняя, что ли? — фыркнул Оливер. — И тем более такой целитель, хоть и молодой, но достаточно опытный. Мало ли чего там, дома.       — Вот тут спорить не буду, — тихо протянул Гоар.       — Когда я уже возьмусь за твоё ловкачество, — Эльтеннэ сник.       — Вот, мне тоже интересно! — Оливер всплеснул руками.       — А Эльерэнн добро на это дал? — Роан многозначительно поднял бровь.       — Ты этому будешь только рад, — Эльтеннэ хихикнул.       — Вопрос был не в этом. Но ты прав, я буду только рад, — Роан пожал плечами.       Четверо ребят, замолчав, посмотрели, как Фиона, закинув брата на плечо, вместе с ним заходит в загон. Её воинственно-решительный взгляд немного пугал, поэтому никто и не отказался брать эту странную парочку с собой. Оливер пошутил, что Фиона могла бы сильно понравится Тревору, тот воинственных женщин очень любит. Все вроде как посмеялись, но вот Фиона сама изъявила весьма пылкий интерес к Тревору, на что Оливер, разведя руками, сказал: сама поймёшь, когда увидишь.       Мельком поглядывая на Гоара и Эльтеннэ, Оливер строил свои догадки, к чему же эти двое идут. За это время, пока один валялся в кровати, второй от него не отходил, всячески ухаживая, кормя, когда тот пробуждался от мучающих его кошмаров, убирая, обмывая… Оливер немного завидовал упрямству Эльтеннэ. Даже не упрямству, а его желанию и воле идти вперёд, ни на что не смотря. Сам же Оливер в последнее время запутывался в своих мыслях всё больше и больше. Ему нравилось проводить время с Роаном. Многорукий и величественный эльф… Он учил его держать короткий меч, продемонстрировал своё умение стрельбы из лука и арбалета, похвастался своим внушительным арсеналом и каким-то пустым домом.       Дом у Роана оказался большой, двухэтажный, с прорвой прислуги, но всё равно пустой. Мебели в нём тоже было с избытком, как и всяческих картин и гобеленов, но чувствовались в этом всём какая-то тоска и одиночество, словно Роан всеми этими яркими предметами пытался закрыть пустоту внутри себя. Оливер к нему с расспросами сильно не лез. Да и не знал, с чего начать. А потом ему вообще стало странно, что он у него что-то такое будет спрашивать.       Роан тоже чувствовал замешательство Оливера и не спешил его подталкивать к поспешным решениям. Окружая его заботой, он лишь смиренно ждал именно его реакции, пытаясь не переступить черту. Роан смеялся над самим собой: как ребёнок влюбился в ребёнка. Когда-нибудь Оливер станет отчасти эльфом, если, конечно, Эльерэнн это одобрит и ритуал будет осуществлен, ведь без его согласия жрецы не могли проводить ритуал, как, в принципе, ритуала не будет, если не согласится и сам Жрец. Замкнутый круг из согласий. Роан пообещал себе, что, после того, как это случится, он сразу предъявит свои права на него, а там будь что будет. Но для этого ещё нужно расторгнуть его клятву с Эльтеннэ. А самое главное – дождаться совершеннолетия Оливера... Роан мысленно застонал, чувствуя внутри какое-то отчаяние и… желание. Вот только чего конкретно он так жаждал, понять пока было сложно.       Так сложилось, что Роан отдал всего себя военному делу, став личным помощником Эльерэнна. Вся его жизнь крутилась вокруг него и его приказов. У него были связи, с многими парнями и девушками. Как ни пытался, но после ночей с ними даже не мог вспомнить их имена. И чем дальше это продолжалось, тем больше росло разочарование в самом себе, и желание в сексе, как и в простом флирте, постепенно отпало. Был только он и Эльерэнн с приказами. И до определённого момента вся эта любовная суматоха оставалась для него бессмысленной и ненужной. Даже когда Эльерэнн заставил его согласится на брак с Эльтеннэ, всё, о чём подумал Роан в тот момент: зачем мне такие проблемы? Он соглашался с многими: Эльтеннэ красив, целеустремлён, талантлив, он прекрасно поёт, а если влюбляется, то сделает для любимого что угодно, вот только сердце Роана к Эльтеннэ не тянулось. И было это взаимно. Ведь сердцем Эльтеннэ завладел человек.       Роан удивлялся сам себе: его словно околдовал обычный, ничем не выдающийся, не имеющий никакой грациозности и капли магии, человеческий мальчишка, от поведения которого волосы начинали шевелиться и вставать дыбом. Причём это суждение Роан не взял с потолка, а увидел собственными глазами, когда тот на время поселился у него. Этот маленький «торнадо» поднял дом на уши, внёс в его спокойное течение жизни дичайшие волны, отчего привыкшие к одному руслу слуги шарахались от маленького демона во все стороны. Оливера сравнивали с Эльтеннэ. Да, их характеры похожи, но всё же Эльтеннэ был более сдержан, тогда как Оливер, в силу своего возраста, был одно сплошное любопытство и клубок неиссякаемой энергии.       Поначалу Роана пугали его собственные мысли, что мальчик ему вовсе не нравится, а если всё же это так, то точно никак не объект вожделения. Он хотел сблизиться с Оливером, хотел ему понравиться, но привыкший к женскому вниманию молодой мужчина явно не понимал, что конкретно от него хотят. И в один прекрасный момент, когда они лазали по ближайшими пещерам, которые расположились буквально в паре часах ходьбы от Инея, Роана будто молнией шарахнуло понимание, что он всё-таки влюблён в человека по самые кончики своих длинных ушей, и что, если в итоге Оливер ему откажет, для него это станет самым большим поражением в его жизни. Поэтому он пообещал себе действовать настырно, но аккуратно, в определённых моментах резко, чтобы показать свою готовность пойти на что угодно ради него. Главное не торопиться…       С появлением в его доме взбалмошного Оливера, пришли не только суматоха и хаос, но и некое тепло. Роану всё это чем-то напоминало жизнь замужней пары, когда они практически всё делали вместе. Оливер изъявил желание выучить местный язык? Роан с готовностью и рвением пришёл на помощь. Оливер захотел посмотреть на город? Пожалуйста! Каждый вечер перед сном на пару часов, после ужина, они выходили прогуляться, и Роан с удовольствием рассказывал историю их народа. Оливер захотел взять в руки меч? И тут всё ради него! Роан получал от этого удовольствие не меньше, чем сам Оливер, которого безумно радовало такое внимание к себе. Но больше всего, до дрожи во всём теле, Роану понравился момент, когда он себя плохо почувствовал, а Оливер, точно верный супруг, сидел подле него всё время, кормя с ложечки, вытирая выступившую испарину. Он так мило и сурово хмурил брови, совсем по-домашнему, ласково отчитывая Роана за безалаберность, что сам Роан от этого растекался счастливой лужей. Оливер принёс в его дом уют.       Подавшись чувствам, Роан чуть крепче обхватил сидящего впереди Оливера за талию: они уже давно летели к деревне Гоара. Оливер себя дураком не считал, что в принципе было логично, он понимал, что Роан оказывает ему всяческое внимание, но что конкретно ждёт в ответ многорукий эльфийский воин? Вот тут он терялся в догадках. Жить с ним в одном доме было весело, даже очень. Оливер тихо рассмеялся, но его всё равно никто не услышал: ветер быстро сносил любые звуки. Ему вспомнился момент, когда Роан повёл его в местные купальни, назвать это общественной баней было сложно, но что-то схожее было. Хотя купальни были очень светлые, всё исполнено в неярких тонах, тёплая вода текла отовсюду, со стен, статуй, с потолка. И тут Оливер увидел что-то вроде парилки, совсем пустой, и решил он туда сходить, ну и Роан, конечно же, за ним. Вот только бедного снежного эльфа надолго не хватило. Сначала было смешно, но потом вспомнился неудачный пример с Эльтеннэ, и Оливер перепугался не на шутку. Роану тогда было до безумия стыдно…       Роан ещё крепче прижался к Оливеру, ткнувшись в его затылок лбом. Некоторые проведённые с Оливером моменты ему бы хотелось переживать снова и снова. Один только момент, когда они впервые уснули вместе, в одной кровати, чего стоил. Правда, ничего такого в этом не было, они просто увлеклись изучением языка, не заметив, как прошло время, и уснули, привалившись друг к другу. Роан искренне радовался любому успеху Оливера, а если того преследовали неудачи, ненавязчиво поддерживал и давал советы, опасаясь, что Оливер помощь примет за некие издёвки. Оливер, конечно, часто психовал, но старался исправляться и не срывать свой гнев на Роане. С ним ещё никто так долго не уживался. Гоар не в счёт, он так и не помогал, просто вытащил из передряги и позволил пойти с собой.       — Ты чего? — прокричал Оливер, развернувшись к Роану. — Тебе плохо?       — Немного, — отозвался Роан, — не снимай! — он сжал руки Оливера, который, желая потрогать лоб эльфа, попытался снять перчатку. — С ума сошёл? Отморозить решил?       Обиженно сопя, Оливер отвернулся. Ему, как впереди сидящему, вообще нужно было держаться за гриву жеребца, но он плотно прижимался к груди Роана, оставаясь в крепких и надёжных объятиях его четырёх рук. Оливер вспомнил про подаренный Роаном лук, который он выбрал сам. Правда, из его арсенала. Он, когда увидел всю эту боевую красоту, даже от восторга запищал, хотя потом чуть ли не разревелся от отчаяния, когда стал «примерять» на себя понравившееся оружие: либо оказывалось, что оно ему весьма велико и весило не мало, либо поднять было трудно, и это говорило о том, что побегать с таким долго не получится, либо тетива слишком тугая, либо, наоборот, натягивалась через меру легко. Роан тогда уж было подумал, что всё же придётся идти за луком на рынок или вовсе делать на заказ, как Оливер внезапно нашёл его. Лук в руке сидел идеально, специальные закрепы на рукояти не давали ладони скользить. На вид самый обычный лук, но в нём чувствовалось что-то особенное, он не был таким громоздким, как у Эльтеннэ, поэтому особого страха внешне не внушал. Но ведь не во внешности дело. А когда Роан выяснил, что Оливер ещё и ножи метко бросает, то откуда-то из глубины зала вынес для него небольшой пояс с шестью метательными ножами. Так снарядил, что хоть завтра на войну. И кстати о войне, всё орудия в арсенале Роана были его трофеями, которые он добывал в честных боях и поединках.       Гоару было не до дел сердечных. Чем ближе становился дом, тем больше росло его волнение. В голову вихрем врывались сотни вопросов, на которые он пытался давать вразумительные ответы. Тех, кто пришёл за ним, было немного, не могли же они всю деревню вырезать. А что, если так? У Гоара начинало сжиматься сердце и желудок сворачиваться в узел. Отец хоть и был исцелён, но всё же ещё не вставал и сам не двигался. В случае опасности он не сможет ни убежать, ни защитить себя. Сестёр он конечно же учил стрелять из лука и владению мечом, однако достойных воительниц из них само собой не получилось, как истинные женщины, они думали о порядке в доме, о приготовлении еды и огороде. Такие навыки тоже не особо при беде помогут. Зато в хозяйстве им цены нет, хоть завтра замуж!       Гоар изо всех сил старался гнать мрачные мысли прочь, отчего он даже на мгновение забыл, что Эльтеннэ сидит за его спиной, плотно прижавшись своим торсом и крепко обняв за талию. Эльтеннэ вообще спал, пребывая в грёзах о проведённой в объятиях Гоара ночи. Он глупо улыбался, щёки заметно темнели, и если бы он не закрыл глаза, то в них бы виднелись озорные искорки.       Эльтеннэ не очень хотелось отправляться в сомнительное путешествие в одиночку, но как он и говорил: выбора не было. Он очень надеялся, что Гоар его не бросит. Конечно он хотел помощи от Гоара, но какая-то его часть искренне порадуется, если тот откажется. Поможет — здорово, вместе веселее и шансов на победу больше! Откажет — фух, живее будет и матушку не расстраивать.       Да ещё и семейство Раэ в лице двух младших детей увязалось. Эльтеннэ достаточно давно знал Фиону – и то ничего конкретного о ней сказать не мог, кроме как то, что она любительница приключений и отрубания голов врагам. Она до безумия обожала демонстрировать свою силу, скорее всего, именно поэтому на неё так никто права и не предъявлял. А ну как не то что-то ляпнешь, а она со злости – херак! – и башкой об стену. И там кому больше повезёт: либо голова крепкая, либо стена. С Тарэннэ он дел не имел до недавних событий, и о нём он вообще ничего не мог сказать. Просто юный эльф, который только-только начинает познавать мир вокруг себя. Ничего хорошего, ничего плохого. Но раз они увязались, то, возможно, и узнает о них несколько больше. Главное только, чтобы старшие Раэ во главе с матерью и первой дочерью не пришли с обвинениями к Эльерэнну, что его младший брат сбаламутил их родственников, утянув в сомнительный поход непонятно зачем и куда. В таком случае головы полетят не хуже снега в снегопад.       Когда снова начало светать и Гоар заметил знакомый лес, сердце принялось колотиться в бешеном ритме. Деревья быстро скользили под копытами небесного скакуна, делая всё смазанным и еле различимым. Эльтеннэ, поморщившись, из-за спины сказал, что летели они как-то долго. Но Гоар его уже не слушал: впереди показались очертания родной деревушки. Даже вроде как целой и невредимой: с такого расстояния ещё сложно было хоть что-то разглядеть. Гоар прерывисто вздохнул и с силой сжал кулаки. Совсем немного – и он найдёт ответы на свои вопросы.