A Wonderful Institution

В начале октября, в среду, в половине двенадцатого вечера телефон Сокджина зазвонил. — Дерьмо, — прошипел он сам себе, перекатываясь по кровати и вслепую водя рукой вокруг в поисках телефона. — Нет. Боги! Почему? Ему потребовалось довольно много времени, чтобы наконец отыскать его, но, если говорить начистоту, то он спал, как нормальный человек, а не вел ночной образ жизни и не названивал людям в середине чертовой ночи, как последний грешник. Он нащупал его и схватил, а потом, повернувшись на спину, поднял над лицом, всматриваясь в имя вызывающего абонента, чтобы разобраться со всем этим. После еще нескольких секунд орущего на него рингтона, он сдался и просто принял вызов вопреки всем здравым смыслам: — Что, — сказал он в трубку, стараясь не придавать значения тому, насколько хриплым был его голос. — Ким Сокджин-ши? От неожиданности Сокджин почувствовал себя уже более бодрым (будто какой-то магический трюк или иллюзия с зеркалами). Он сел, наклонившись вперед и водя руками по волосам в попытке заставить свой мозг работать: — Намджун? Ким Намджун? — Боже, — отозвался Намджун на линии, и из-за статических помех на канале связи это звучало так, будто он смеялся. — Боже, прости. Я не сообразил, что сейчас уже поздно. Черт, я разбудил тебя? Ким Намджун не звонил три раза в день (будто девушка новому парню, как пошутил тогда Сокджин, — и, боже, какого черта он тогда назвал это так? О чем он вообще думал?), но это было что-то похожее: с той последней свадьбы Намджун часто звонил: он направил к нему больше дюжины пар, запланировал несколько нелепых дегустаций, и обеспечил большим количеством контрактов, чем могла суметь исполнить его совсем молодая и небольшая кейтеринговая компания. Кажется, у Намджуна был немного необычный распорядок дня: он поздно ложился и очень рано вставал, — поэтому Сокджин привык к электронным письмам с указанием времени после полуночи и звонкам в шесть утра от Ким Намджуна, который звучал так, будто давно встал и работает уже на протяжении нескольких часов. Но Намджун всегда был осторожен и не звонил в промежуток между десятью вечера и восемью утра, за что Сокджин был ему благодарен. Главная проблема того, что Намджун звонил (писал ему сообщения, отправлял письма по электронке и заставлял Сокджина заходить к нему в офис, чтобы встретиться с клиентами), заключалось в том, что Сокджин не имел никакой возможности столкнуться с ним в реальной жизни. Еще на первой свадьбе, лишь бросив короткий взгляд на Намджуна, Сокджин понял что дело идет к неизбежному разговору, надвигающемуся на него, словно поезд, — ощущалось это так, будто они каждый раз заводили один и тот же разговор. «Прости, если бы я был по парням, ты бы был на верхушке моего рейтинга» разговор. Намджун был до ужаса красивым, статным и дружелюбным, и, казалось, он действительно наслаждался компанией Сокджина, даже если на их пути не было молодоженов, на которых они могли бы сделать ставки, как на скаковых лошадей, или не было клиентов, с которыми можно было бы обсуждать меню, не было дел для обдумывания; и, черт возьми, если бы Сокджин только мог удержаться от еще большего погружения в отвратительно давящую на него влюбленность в незаслуживающего этого ублюдка. — Нет, — соврал Сокджин. — Я просто… — он провел рукой по лицу и попытался говорить так, чтобы не было похоже, будто у него полный рот ваты. — Я просто читал. Почему звонишь? — Боже, — повторил Намджун, и Сокджин почти мог это себе это представить: он вращает глазами из стороны в сторону, водит рукой по волосам и наворачивает круги в притворной агонии от того, что он смущен своим собственным поведением. — Боже, это настолько тупо… смотри: мне, действительно, нужна твоя помощь Я имею в виду… нет, не так, я имею в виду, это не экстренная ситуация, боже… — Намджун. Давай выкладывай. — Мне действительно нужен провизор, — выдохнул Намджун. Наступило молчание. — И это все-таки так, вроде бы. Экстренность ситуации, я имею в виду. У меня свадьба в субботу, и провизор, с которым я работал, просто соскочил в последнюю секунду, и это, вроде бы, правда важно, и все не так плохо. Не очень много работы, — быстро добавил он, — около пятидесяти человек, свадьба правда небольшая, но это не… Эм, не совсем привычная тебе работа. Может быть, я не знаю. Я не знаю, с какими свадьбами ты обычно работаешь. Сокджин закатил глаза: — Цена вопроса? — Я заплачу тебе, — выпалил Намджун. В этом было что-то странное. Конечно, он был еще наполовину спящим, и все, о чем мог мечтать — это разговор с Намджуном, — но что-то в нем казалось подозрительным: — Это твоя свадьба? — спросил Сокджин, включая прикроватную лампочку и качая ногами в воздухе. — Что? Боже, нет… — Тогда кого-то из семьи? Ты реально звучишь так, будто у тебя стресс. — Свадьбы доставляют стресс. Ты же знаешь: действительно много стресса. — Хм, — дипломатично ответил Сокджин, шлепнув босыми ногами об пол. — Сказать честно, я не ожидал, что ты позвонишь мне посреди ночи только для того, чтобы я доделывал чью-то работу в последний момент. На секунду в трубке повисла тишина. — Подожди минуту, — сказал Намджун, а затем раздался безошибочно различимый шорох в микрофоне мобильного телефона, прижатого к плечу, ткань на котором терлась об пластик крышки. Сокджин мог слышать грохот голоса Намджуна, но не его слова, а затем повисла секунда тишины, а потом послышался второй голос, почти такой же низкий, но немного отдаленный. — Хорошо, — снова сказал Намджун через минуту. Он странно затаил дыхание. — Извини, мне пришлось выйти на улицу. И… кстати, да. Много чего случается в последний момент… Боже, мне очень жаль, Сокджин-ши. — Мы работаем вместе на протяжении нескольких месяцев, так что ты можешь звать меня хеном, если хочешь. — …тогда хен. Мне очень жаль. — Прекрати извиняться и предоставь мне хоть какие-нибудь детали, хорошо? Я не смогу тебе ничего пообещать, если не буду даже иметь понятия, о чем ты меня просишь. — В эту субботу, — сказал Намджун, и внезапно перестал запинаться, и превратился в делового человека — Ким Намджуна, к которому привык Сокджин. — Церемония в семь, коктейли в полвосьмого, ужин в восемь. Даже если каждый приведет еще одного, будет не более пятидесяти пяти человек, и не будет никаких танцев. Мне просто нужны на подачу мясные и вегетарианские блюда, наличие буфета и лицензированный бармен, если у тебя имеется. Пара предоставит весь алкоголь: так что будет просто пиво, вино и пара видов фирменных коктейлей, так что это легкие чаевые. — Пятьдесят пять человек? Хм… так как это простой фуршет, я смогу заняться этим с командой из трех человек. Я посмотрю, свободен ли Хосок. Тишина на линии. — Хосок, — наконец сказал Намджун, его голос звучал немного отдаленно. Сокджину потребовались невероятно много усилий, чтобы не закатить глаза: — Я позабочусь, чтобы он не тестировал ничего откровенно сексуального на гостях: он сделал это исключительно для тебя, потому что он мог сказать, что ты мне нравишься. — Нет, то есть, да, все хорошо, я не... ты сказал, что он не гей, но… — Он не собирается прыгать к тебе в постель, Намджун, — на этот раз, чтобы не закатить глаза, понадобилось намного больше сил, чем было у Сокджина. — Он просто троллит, но на самом деле… — Нет, я не это имел в виду, — выдохнул Намджун. — Он не гей, но он прошарен в такого рода вещах и нормально к ним относится, верно? — Конечно, — сказал Сокджин, чувствуя некоторое волнение. Конечно, Хосок был прошарен в такого рода вещах и, бесспорно, даже положительно относился к такому: он организовал Сокджину три из пяти последних случаев его случайного секса (было удивительно, какое количество внимания привлекал заказ Рыжеволосой шлюхи в правильном клубе, особенно если в то время у тебя были рыжие волосы). — Кто, черт возьми, не прошарен в этом в наше время? Это же Сеул. — Ты будешь удивлен, — коротко сказал Намджун. — Но это не важно. — Хорошо-хорошо, — прикусил губу Сокджин. — А что насчет остального? Сервировка? Разнос по столам? Уборка? — Я сам этим займусь, — сказал Намджун, и теперь Сокджин мог без тени сомнения сказать, что что-то было не так. — Намджун. Чья это свадьба? — Да какое это имеет значение? Это не… — Если это не имеет значения, почему ты не скажешь мне? Смотри… — Сокджин вздохнул и провел рукой по волосам. — Ты попросил меня поработать в тот день, который мог бы быть единственным моим выходным с этого момента и до… боже, марта или около того. Вероятно, я мог бы договориться с кем-нибудь даже в такие короткие сроки, но ты странно себя ведешь, и я хочу знать, чья это свадьба. — Как я себя веду, это не… — Ты редко занимаешься сервировкой и не занимаешься расстановкой, ты не занимаешься официантами и тем более не убираешься. Это прописано во всех твоих контрактах. Ты планируешь свадьбы, а не уборщик, помнишь? Намджун хранил молчание в течение нескольких секунд. — Это один из моих лучших друзей, — наконец прозвучал тихий голос в динамике. — Это свадьба одного из моих лучших друзей, и я не хочу, чтобы что-то было испорчено. Сокджин подождал пару секунд, но Намджун не стал вдаваться в подробности. — Окей. Ну, знаешь, я думаю, что твоя оценка за предоставление минимального количества запрашиваемой информации — пять с плюсом. — Обращайся. Так что, ты сможешь это сделать? — Я могу это сделать, но я должен встретиться завтра с тобой и парой или, самое позднее, в пятницу, чтобы обсудить варианты… — Они оба очень заняты, — прервал его Намджун. — Я имею в виду, ну, ты знаешь: свадьба и все такое, — раздался короткий грохочущий звук, который, как знал Сокджин, издал Намджун, надувшийся и преувеличенно смешно пыхтящий прямо в микрофон. — Послушай, я тебе доверяю, хорошо? Просто сделай что-нибудь. — Твои друзья правда согласны с этим? — Они хорошие друзья для меня, — снова сказал Намджун, и теперь, впервые за весь звонок, Сокджин почти безошибочно услышал, как улыбка расползается на его лице. — Они доверяют мне, и они знают, что я доверяю тебе. Хен, серьезно, это все так сильно доставляло страдания моей заднице, но теперь все в порядке. — Все настолько плохо? — Ну, нет, на самом деле, организация не была такой трудной, но все, что ее окружало, было драмой в нон-стоп. — Твой друг любит немного подраматизировать? — Боже, нет, — рассмеялся Намджун. — Он в порядке. Они оба в порядке. Но дело во всех остальных. Они собираются, чтобы все испортить в самый неподходящий момент. — Как сваливший провизор? — Именно. Это причина номер восемьсот сорок шесть, почему я никогда не женюсь. — Тебе стоило бы написать книгу. — Мне стоило бы взять псевдоним, а иначе меня больше никогда бы не наняли. — Тебе и не понадобится, — сказал Сокджин. — Просто пусть они поместят твое лицо на обложку, и ты сможешь жить за счет гонораров с этого. — Это потому, что я милый? Не-а, для этого им придется поместить твое лицо на обложку. Сокджин тупо упялился на свой телефон: — Спасибо. Я думаю. — Так, что думаешь, ты справишься с этим? — Дай мне найти парочку человек. И я все организую. — Боже, хен, серьезно. Ты, правда, лучший. Я обещаю — это будет фантастически. — Ага, — скептически ответил Сокджин в телефон. — Фантастически. Место было маленьким: старое промышленное здание, которое было переоборудовано для нескольких розничных магазинов на первом этаже, офисов на следующем, а два верхних этажа были преобразованы в парниковые помещения с высокими потолками и полом из твердой древесины, небольшим служебным лифтом и маленькой, но хорошо оборудованной, кухней. Сокджин никогда раньше не работал в подобных местах: оно выглядело эксцентричным и было дальше от общедоступных дорог, чем все предыдущие, все они были огромными конференц-залами в отелях или арендованными за пределами зданий большими помещениями, специально предназначенными для проведения свадеб. Ему потребовалось немного маневренности, чтобы заехать в крошечный грузовой док сзади, но, когда он справился с этим и, выскочив из фургона, побрел внутрь, он чуть не выпрыгнул из собственной кожи. — Привет, — сказал парень, стоящий у погрузочной платформы и дружески машущий рукой. — Ты провизор, верно? Я здесь, чтобы помочь тебе. Могу ли я что-нибудь понести? Позади Сокджина послышался звук открывающейся и закрывающейся двери пассажирского сидения, и его брат обошел фургон с другой стороны. — Помочь? — Сокджин запнулся, бросив взгляд на своего брата. — Эм, Намджун не упомянул, что кто-то… Парень (он был моложе Сокджина: вероятно, примерно того же возраста, что и его брат, — низкий, со светлой кожей, с немного пухлыми щечками, но хорошо сложенный, мышцы его бедер были напряжены под тканью костюма) засмеялся и покачал головой: — Я не… официально здесь, чтобы помочь, — сказал он, шагнув вперед и легко расстегивая рукава манжет, чтобы закатать рукава рубашки. — Мне просто нечего делать до начала церемонии, а мне нравится быть занятым. Ты Ким Сокджин? Сокджин удивленно посмотрел на него: — Да? Но как ты… Парень улыбнулся и пожал плечами: — Поверь мне, я наслышан о тебе. Но я серьезен, могу я что-нибудь отнести? — Чимин! Парень (очевидно, Чимин) подпрыгнул, когда Ким Намджун выскочил из-за двери позади него. — Хен, я просто смотрел, могу ли я… Намджун встретился с Сокджином взглядом, и он моргнул. Он никогда не видел, чтобы Намджун выглядел таким измученным, настолько близким к потере хладнокровия. Его волосы были идеально уложены, как и всегда, его костюм был безупречен, галстук был завязан и тоже идеален, но то, что он волнуется чуть больше, чем привык Сокджин, выдавали небольшие морщинки у его рта и вокруг глаз. — Чимин, — простонал Намджун, держа дверь открытой и активно жестикулируя. — Я искал тебя последние десять минут. Ты не должен быть здесь и помогать провизорам. Ты, как бы, должен быть внутри! Ты, в общем-то, важная часть всего этого события! — он в ужасе уставился на туфли Чимина. — Ты что, уже испортил полировку? — Один из стульев в первом ряду был довольно шатким, — быстро сказал Чимин, как будто это все объясняло. — Я не могу никому позволить сидеть на шатком стуле, это просто не… Намджун закрыл глаза и сжал себе переносицу: — Чимин, пожалуйста. Я люблю тебя, чувак. Ты знаешь это, верно? Пожалуйста, просто… иди внутрь, подожди в холле и перестань пытаться быть полезным. В любое другое время, но только не сегодня, почему вообще сегодня? Почему сейчас? — он покачал головой. — Клянусь Богом, Юнги-хен точно задушит меня. Чимин снисходительно пожал плечами и улыбнулся, проталкиваясь мимо Намджуна обратно в здание: — Нет, он не сможет достать до твоего горла без подставки. — Я скажу ему о том, что ты это сказал, — крикнул Намджун ему вслед. — Говори-говори, — раздался ответ Чимина. — Как думаешь, кто лично подаст ему эту подставку? Дверь закрылась, и Намджун оперся на нее спиной. Прижал руки к лицу, тихо крича в ладони. Шафер жениха? — Ага, самый-самый лучший шафер, — рассеяно ответил Намджун, проведя рукой по лицу. — Ты даже не представляешь себе, как я рад тебя видеть, хен. Это какой-то сумасшедший дом. Я никогда больше не буду планировать свадьбу ни для кого из моих друзей! — Что, это тот парень? — его брат всегда напоминал о себе в самый неподходящий момент. Сокджин не знает, о чем думал, когда рассказывал своему младшему брату хоть что-то о Намджуне. Его брат был неугомонным и странным, но совершенно выводило из себя то, за что он, в итоге, умудрялся зацепиться в разговоре. Сокджин не говорил слова «краш» или «нравится» или «красивый», но он сказал, что «Намджун интересный и представительный, и я рад был встретиться с ним, и он правда классный»; и в этом был весь его брат, который просто был необходимым элементом для каждого деградационного скачка человечества. — Планировщик свадеб, — сказал Сокджин, стараясь сделать свой голос как можно более угрожающим, но так, чтобы Намджун не понял, на что он пытается намекнуть. — Да. Ким Намджун, это мой младший брат — Ким Тэхен. Тэхен будет моим вторым заместителем сегодня. Тэхен улыбнулся своей фирменной прямоугольной улыбкой и вскарабкался на погрузочную платформу, протягивая Намджуну руку для рукопожатия: — Приятно познакомиться, Ким Намджун. Я слышал о тебе очень мало. — Ладно, — осторожно ответил Намджун, нервно поглядывая на Сокджина. — Я… я ничего о тебе не слышал. — Он мелкий говнюк, — раздался голос Хосока с другой стороны фургона. Сокджин повернулся, как только он появился в поле зрения. — Но он хорош в работе, и может вести себя как человек при гостях и если захочет этого. Джин-хен крепко держит его в узде. Тэхен потянул Намджуна за руку и привстал на цыпочки. Намджун наклонился, несмотря на то, что все еще чувствовал себя немного взволнованным. — Каковы именно, — театрально прошипел Тэхен на правое ухо Намджуну, — твои намерения касательно моего старшего брата? — Тэхен! — гаркнул Сокджин, чувствуя, как его лицо заливается ярко-пунцовым до самых ушей, когда Намджун отшатнулся от его младшего брата, будто это была угрожающая ему ядовитая змея. — Хватит копаться и начинай разгружать, Намджун слишком занят для всех игрищ, в какие бы ты не захотел его втянуть. Его младший брат закатил глаза и высунул язык, когда отлип от Намджуна (со своей стороны, Намджун выглядел все более и более потрясенным с каждой минутой): — Хорошо-хорошо, прости, мамочка. — Мамы здесь нет, чтобы защищать тебя, — сказал Сокджин. — Не путай меня с ней. За Намджуном снова распахнулась дверь, и какой-то другой парень, чуть выше, чем Чимин, высунулся из-за нее: его темно-каштановые волосы чуть свисали на глаза, воротник рубашки был расстегнут, а галстук ослаблен: — Яй, хен, Юнги сейчас перевернет здесь все к чертовой матери. Ты нашел Чимина? — Да, — сказал Намджун, и то, как он это произнес, звучало как благодарность, за то, что встрял в разговор. — Да, боже, ты не поверишь… — Дай угадаю — он пытался тут чем-то помочь, — парень у двери ухмыльнулся Сокджину. — Привет, я Чон Чонгук. Шафер жениха. Похоже, ты уже встретил Чимина. — Возвращайся внутрь, — заикаясь произнес Намджун, пихая того обратно за дверь. — Убедись, что Чимин больше не сбежит. Тэхен задумчиво прищурился: — Ты же сказал, что Чимин — лучший друг жениха? — Я бы хотел поговорить с вами здесь и поболтать о том, кто чей шафер, — быстро сказал Намджун, отступая к двери, как охотник, — но я должен… — …покажи мне, где кухня, — прервал Сокджин. Он протянул руку в немом жесте. — Мне бы не помешало немного помощи, чтобы подняться в док. Намджун вспыхнул темно-розовым и бросился вперед, чтобы помочь ему подняться: — Верно. Извини. Все, что окружало эту свадьбу, выводило Намджуна из равновесия и беспокоило его настолько сильно, насколько Сокджин никогда не видел за все те месяцы, в которые он сотрудничал с ним. Они прошли через дверь погрузочного дока в дальние коридоры, и Намджун шел так, будто он животное на охоте, будто тормозя и осматривая каждый угол, прежде чем продолжить идти, и ступал так бесшумно, что Сокджин сразу понял, что это была та самая обувь с мягкой подошвой. Это мучило его в течение трех дней, начиная с вечера среды, когда Намджун звонил ему посреди чертовой ночи, взволнованный, рассеянный и странно затаивший дыхание. Он был странным и отвлеченным, и звучал для Сокджина почти испуганно, тщательно подбирал слова, спотыкался в них и путался в показаниях, и, даже когда наконец-то рассказывал, все-равно повторялся и переиначивал. Это была свадьба его друга, как он говорил. Одного из его лучших друзей, и он хотел, чтобы ничего не было испорчено, но, казалось, его нервную систему это волновало гораздо больше, чем просто высокий уровень напряжения. (В любом случае: это был Намджун, это был тот самый Ким Намджун — Сокджин не был убежден, что Намджун даже знал, каково это — нервничать, — он постоянно казался хладнокровным перед лицом даже самых страшных невест). Несмотря ни на что, они все же прошли через комнату, где собирали фуршетную линию, мимо угла, где Хосок расставлял оборудование, а затем на кухню, не будучи замеченными (кем, ниндзя? наемными убийцами? может в этом старом здании обитали пауки, которых боялся Намджун?), после чего Намджун рассказал ему о том, где что находится, стараясь говорить настолько тихо, насколько вообще мог говорить человек, после чего спешно отсалютовал и испарился за дверью. Тэхен, с руками, нагруженными неустойчивой стопкой посуды, повернул за угол, оглядываясь через плечо в направлении, куда ушёл Намджун: — Что ты сделал с беднягой? — Ничего, — сказал Сокджин. — Почему ты спросил? — Придурок только что пронёсся мимо меня, — размышлял Хосок, протискиваясь мимо Тэхена и держа обеими руками супницу, заранее приготовленную Сокджином. — Он только вышел с кухни, и сразу пшшшуух... — он надул губы, издавая звуки ракетного двигателя. — Как гребаная ракета. Даже не взглянул на нас. Будто за ним сам дьявол гнался. — Ким Намджун, — сказал Сокджин, поворачивая небольшой регулятор производственной печи, — работает только ему понятным образом. Давайте приступим к работе. Они переделали всю необходимую работу, прежде чем отнести оборудование обратно в фургон Сокджина, и, даже с небольшой командой, все наладилось в удивительно малое количество времени. Прошло всего тридцать минут, прежде чем курица запеклась в духовке, баклажан очень сладко источал пар, все сковородки, тарелки и подносы были выгружены и выложены на фуршетный стол. — Хен, — прошипел Тэхен. Сокджин оторвался от того, чем занимался, выставляя роллы на блюдо так, чтобы уместилось как можно больше, но чтобы ни один из них не помялся сбоку и не пострадал сверху: — Чего? — Я думаю, что в этот раз мы, действительно, все подадим вовремя, — его младший брат кивнул на часы над дверью. — Церемония вот-вот начнется. — Мы не совсем готовы, — сказал Сокджин, поднимая блюдо обеими руками. — Поверни конфорку вниз, чтобы курица еще выдержалась на 60° С. Хосок… — Хосок поднял взгляд от того места, где он складывал прозрачные пластиковые стаканчики в пластмассовый ящик, — … помни, что все на полчаса раньше. — Да, шеф-босс-сэр. Я буду стоять прямо позади тебя. — И, Тэ… Его брат оживился: — Да? Сокджин улыбнулся ему: — У тебя отлично получается, — сказал он. — Если сегодня все пойдет хорошо, мы можем поговорить о том, что ты будешь задействован в свадьбе на следующей неделе. Тэхен порозовел: — Подожди, серьезно? — Если только все будет хорошо, — повторил Сокджин, выходя из кухни с наполненными руками. — Мы поговорим после. Свадьба действительно не была большой. Все должно было пройти хорошо. Она была даже крошечной ( пятьдесят пять человек? это был практически пикник), и еще он не видел, чтобы кто-то плакал, и, несмотря на то, как вел себя Намджун, он даже не заметил ничего странного. Вероятно, он просто нервничал из-за планирования свадьбы своего лучшего друга. Когда Сокджин устанавливал блюдо в конце стола, он обернулся на голос Намджуна. Позже он будет удивляться, почему он это сделал. Почему он обернулся. Почему он последовал за звуком голоса Намджуна, почему он открыл дверь в коридор за пределами приемной и пошел в то место, которое Намджун всегда называл стартовой зоной, как будто свадьба, была своего рода соревновательным командным видом спорта, и нашел Намджуна в толпе людей (его волосы точно осветлились и блестели, как огромный фонарь маяка), и повернулся к нему. — Намджун, — сказал он, — все готово. Намджун обернулся и посмотрел на него, как на призрака, а рядом с ним стоял парень (низкий, с заспанными глазами, с бледной кожей, в общем, не производящий особого впечатления, но все же каким-то образом удивительно одетый в нормальный костюм, который он заставил выглядеть слегка помятым), который посмотрел на Сокджина и сказал: — Оу, Джун-а, ты представишь меня своему другу? — Да, — сказал Намджун через пару секунд. А затем он будто очнулся и моргнул несколько раз. — Да, извини, хен. Это Ким Сокджин-ши. Мы работали вместе последние пару месяцев. — Приятно… — пробормотал Сокджин, поддакнув и наклонившись для рукопожатия. — А это..? — Юнги, — сказал друг Намджуна, кланяясь в ответ. Он краем глаза посмотрел на Намджуна. — Мин Юнги. — Жених, — добавил Намджун. — Один из них, — сказал Юнги, пожимая плечами. — Так где Чимин? Оу. Оу. — Чонгук приглядывает за ним, — автоматически произнес Намджун, а затем застыл, поймав взгляд Сокджина. — Эм… А затем в приемной заиграла музыка. Юнги стал еще бледнее, чем был, и протянул ладонь, чтобы сжать руку Намджуна. — Намджун, — сказал он, стиснув зубы. — Моя свадьба скоро начнется, пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, где мой чертов жених!? — Мы должны идти, — выдохнул Намджун, наблюдая за Сокджином с испуганным выражением на лице. — Это ... э-э … — Иди, — сказал Сокджин и вдруг осознал, что все понял. Почему другой провизор соскочил в последнюю секунду. Этот мини-список гостей. Драма, окружающая все. Все те разы, когда Намджун заикался во время объяснений, каждый раз, когда он уходил от вопроса, каждый раз, когда он избегал отвечать что-то конкретное. То, как он спрашивал, хорошо ли относится Хосок к «такими вещами». То, что он описал Чимина, как «самого-самого лучшего шафера». Это была не просто свадьба его лучшего друга. Это была та свадьба, на которую никто не хотел идти. Это была такая свадьба, которая не имела юридической силы. Это была такая свадьба, которую Ким Сокджин никогда не думал, что увидит. — Иди, — снова сказал Сокджин и улыбнулся. Улыбка была слабой, вымученной, неуверенной, но он должен был хотя бы попробовать. — Иди женись, — его глаза вспыхнули, когда встретились с тревожным взглядом Намджуна. — Когда все закончится, я буду здесь. Намджун был тем, кто проводил церемонию. Это не было официальным, так что, возможно, все сработает. Стоя в глубине комнаты (комната была одновременно слишком большая и одновременно слишком маленькая), Ким Сокджин затаил дыхание и слушал первые и единственные за свою жизнь свадебные клятвы, которые, казалось, имели смысл. Он бы не смог воспроизвести их слово в слово, но они были примерно такими:

Я не могу обещать тебе «навсегда». Мне не нравится давать обещания, которые я не уверен, что смогу сдержать, но я могу обещать тебе, что человек, которым я являюсь сейчас, будет любить того, кем являешься сейчас ты, до тех пор, пока оба эти человека живы. Я могу пообещать тебе, что даже когда мы оба со временем изменимся, обновившись и став другими людьми, я могу пообещать, что буду стараться изо всех сил, чтобы измениться для тебя, а не во вред тебе. Я могу обещать тебе, что ничего не будет легко, но мы будем бороться, и, да, иногда мы будем ненавидеть друг друга, но я могу пообещать тебе, что я постараюсь не допустить никакого дерьма в нашей жизни. Я не могу обещать тебе «вечно», но я могу пообещать, что постараюсь, чтобы это длилось как можно дольше.

После этого Намджун провел ладонью по лицу (боже, он, что, плакал?), махнул рукой в воздухе и крикнул что-то вроде: — Это было так мерзко, просто поцелуйтесь или сделайте уже хоть что-нибудь, конченные придурки. Юнги улыбнулся, как абсолютный идиот, протянул руку и обхватил лицо Чимина ладонями, сжал щечки, так что его губы приоткрылись и сложились «уточкой», а после поцеловал его так сильно, что Чимин в итоге отступил назад, смеясь в губы Юнги и задыхаясь от частых вдохов и сжимая ладошками плечи Юнги. Это был единственный поцелуй на свадебной церемонии, который Сокджин наблюдал со стороны, который выглядел таким неуклюжим, неряшливым, неловким, но искренним. Это был такой поцелуй, который вы увидите между двумя людьми, которые просто... которые просто счастливы: они просто счастливы, и пусть у них нет ничего, чем это можно было бы доказать, потому что они выиграли все свои битвы давным-давно, и вышли из них, возможно, ранеными или истекающими кровью, но живыми и вместе. Они были счастливы, и Юнги наклонился и поцеловал Чимина так сильно и так долго и с такой оголтелой уверенностью, что… … что это не было похоже на другие свадьбы, которые когда-либо видел Сокджин. Это была не свадьба по расчету. Это была не свадьба для родителей, или свадьба для уменьшения налогообложения, или для получения денег. Это была не свадьба только потому, что свадьба должна быть просто следующей вещью в отношениях. Это была такая свадьба, ради которой два человека боролись долго и упорно, чтобы получить проклятую свадьбу и, какого черта, если они не достойны этого. Юнги и Чимин наконец отлипли друг от друга, и все закричали, а Чонгук так сильно смеялся, что портил всю романтику, изображая, будто его тошнит, и все было так сумбурно, и, когда в грохоте этого Сокджин поднял голову, и Намджун тоже посмотрел на него — они встретились взглядами, и все, о чем мог подумать Сокджин, было: я не могу обещать тебе «вечно», но я могу пообещать, что постараюсь, чтобы это длилось как можно дольше. Это звучало как слова, написанные или Намджуном или из-за него. Это звучало как строка, написанная кем-то, кто знал, сколько браков заканчиваются разводом в наши дни. Это звучало как точка зрения человека, который видел слишком много противостояний, слишком много подобных вещей и слишком много разбитых сердец, и все заканчивались кольцом, поцелуем и ложью в виде «до тех пор, пока смерть не разлучит нас». — Это намного более слащаво, чем я ожидал, — раздался голос Хосока прямо позади него, но Сокджин даже не вздрогнул. — Это не очень похоже на ту свадьбу, которой мы занимались на прошлой неделе. — Не так много белых платьев, — отвлеченно пробормотал Сокджин. — Нет, — сказал Хосок. — Это, конечно, тоже, но я имею в виду, что… это не совсем то, что я имею в виду. Я не знаю. — Церемония окончена, — сказал Сокджин. — Время для фуршета. Это сигнал для тебя. — Ой, блин. Хорошее замечание. Спасибо, босс. Когда Сокджин снова поднял взгляд вверх, Намджун все еще смотрел на него, но теперь улыбка на его лице выглядела обеспокоенной, так что Сокджин не знал, как на это реагировать. Означало ли это, что все нормально? Означало ли это, что они в порядке? Это означало, что сейчас он не может уместить все в своей голове, поэтому просто предпочитает развернуться и быстрым шагом уйти обратно на кухню. В течение часа он направил Тэхена управлять фуршетом, держать его в курсе и наблюдать за тем, чтобы всего доставало. Тэхен был рассеянным и странным, но этот ребенок мог сосредоточиться, как никто, и, когда дело доходило до его обязанностей, его работа была сделана на славу. Все было хорошо, и он делал все правильно каждый раз, и Сокджин был рад что взял его с собой, потому что это означало, что Тэхен сейчас находился в зале, поэтому Сокджин мог там не появляться. Он входил и выходил из кухни каждые пять минут, и, поэтому, когда дверь открылась, Сокджин не сразу поднял голову. — Чего хотел, Тэ? — сказал он, вытаскивая один из противней, чтобы вставить термометр в куриную грудку. — У нас только один поднос… — Ты все еще здесь. Это был голос Намджуна. Сокджин выронил термометр и приложился запястьем к самому краю низкой металлической кастрюли: — Блять, — прошипел он, вздрогнув. Термометр упал на пол, стекло с делениями треснуло, а затем Намджун оказался рядом с ним, схватив за локоть, и обвив его пальцами, чтобы увести Сокджина от жара открытой духовки и пересечь кухню, чтобы подойти к раковине, повернув на себя кран к холодной водой, и, когда она наконец пошла, сунул его запястье под струю. — Блять, — снова сказал Сокджин, но на этот раз из-за холода воды и того, что Намджун подошел очень близко, и того, что он все еще прижимался к нему, чтобы держать его запястье под краном. — Ты напугал меня до чертиков. — Я напугал тебя? — дыхание Намджуна опалило ему ухо, когда тот захохотал, как в первый день их встречи, когда этот придурок незаметно подошел к нему на свадьбе. — Ты всегда обжигаешься на работе? — Обычно, — отскочил Сокджин, выворачивая руку из хватки Намджуна, но этого было недостаточно, чтобы убежать, но достаточно, чтобы заметить его раздражение. — Я работаю на кухне с детства, я знаю, как справиться с ожогом. Почему ты здесь, а не на вечеринке? Намджун на секунду замолчал, и Сокджин на мгновение обрадовался, что Намджун был позади него, поэтому ни один из них не мог видеть выражение лица другого. — Почему ты все еще здесь? Сокджин рассмеялся и оттолкнул Намджуна от себя: — Не будь идиотом, — сказал он, взглянув на Намджуна через плечо. — Я сказал, что буду здесь, поэтому я здесь. Это работа. Ты… мы друзья по работе. Зачем бы мне уходить? — Я не сказал тебе, что это будет за свадьба, — заикаясь проговорил Намджун. — Я был... я имею в виду, я надеялся, что ты не сделаешь этого, но я частично ожидал, что ты уйдешь. — Я думаю, ты еще недостаточно хорошо меня знаешь, — Сокджин несколько раз согнул руку, испытывая боль на коже, и закрыл кран. — Повернешь конфорку, может? Курица сгорит. Намджун уставился на него, затем на духовку, затем прошел через кухню и выключил ее, пока таймер не щелкнул: — Так ... мы в порядке? — Мы в порядке, — сказал Сокджин. — Вернись на прием. Я подойду, когда закончу. — Хорошо, — сказал Намджун. — Хорошо, — сказал Сокджин и засмеялся, чувствуя себя идиотом. (боже, может быть, он был в шоке. может, ожог был хуже, чем он полагал.) — Иди. Твои друзья там ждут. — Это все еще незаконно, чувак, — сказал Намджун, низко осев на стуле и кончиками пальцев вращая на столе пустую бутылку пива. — И это хреново. — Да, — сказал Сокджин в миллионный раз. — Я имею в виду, что у Юнги и Чимина могут быть... у них может быть вечеринка, и они могут пригласить своих друзей, — Намджун покачал головой и поморщился. — Но в конце дня они возвратятся домой, и, если кто-то из них заболеет, они автоматически не будут иметь права на посещение больницы. Они не смогут совместно подавать налоговые декларации. Они не смогут иметь детей, не юридически. Не вместе. Они любят друг друга, и это обидно, что они не смогут иметь того, что имеют все остальные. А главное, что все принимают это как чертово должное. — Ага, — сказал Сокджин в миллионный раз. Свадьба закончилась. Намджун заручился поддержкой Чонгука, а Сокджин вызвался добровольцем за Тэхена, и в конце концов все было отгружено и убрано. Хосок ушел домой. Тэхен отвез фургон обратно. А Намджун и Сокджин остались, чтобы доделать последние вещи, а затем, сидя за одним из столов без скатерти с оставшимся пивом, обо всем поговорить. Была уже настолько поздняя суббота, что уже прошел минимум час воскресенья, и Намджун не был сильно пьян, просто устал и был расстроен, к тому же, был слишком измотан свадьбой. Сокджин замечал раньше, что его смущали и бесили успешно проходившие приемы (к тому же, прилив адреналина, который ты получаешь, когда сталкиваешься с разъяренной матерью невесты и выходишь из данной ситуации не потеряв своего достоинства, стоил огромных нервов), но это было что-то совсем другое. Это было личное. Это было что-то глубоко засевшее. И, прежде всего, это было грустно, это было... странно — видеть, что Намджун выглядит таким совершенно потерянным и беспомощным. — Я не буду делать ставку на это, — тихо сказал Сокджин. — Да, хорошо, — сказал Намджун, и его голос был тяжелым и горьким. — В любом случае, они же не в самом деле поженились. Не очень хорошо спорить на дату окончания того, что по закону никогда и не начиналось. — Это несправедливо. Намджун поднял голову, чтобы выстрелить в Сокджина ядовитым взглядом. — Что? — Ты не справедлив по отношению к ним, — Сокджин пожал плечами и покачал головой. — У них нет бумажки с каракулями, но кто ты такой, чтобы говорить, что они в самом деле не поженились? Если бы ты… я… если бы ты женился на мужчине, и если бы вы действительно любили друг друга и у вас была бы вечеринка, и ваш лучший друг спланировал бы все это, и все ваши друзья пришли бы, и вы встали бы и поклялись друг другу перед всеми присутствующими и Богом, что вы… (он не мог сказать, «пока смерть не разлучит нас», учитывая то, как они месяцами и месяцами шутили между собой о разводах), — …что вы будете любить и уважать друг друга и все такое, — ты бы смог после всего этого что услышать от кого-то, что ваша свадьба — фикция? Что бы ты сделал с этим человеком? Намджун секунду смотрел на него, и, если бы Сокджин не придумал ничего получше, он бы сказал, что Намджун покраснел. Немного. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы сделать его щеки немного розовыми (может быть, это было только пиво). — Я будто осуждаю их, — наконец сказал Намджун тихим голосом. — Черт. Ты прав. Я мудак. Боже, не слушай меня. — Почему ты позвал именно меня заниматься этим? — Что? Сокджин сжал губы. Он не мог заставить себя посмотреть Намджуну в глаза, поэтому просто пожал плечами и опустился на стул: — Зачем ты позвал именно меня? Ты сказал, что у тебя огромный список провизоров. — Он поднял взгляд вверх, смотря перед собой. — Огромный список, верно? Намджун встретился с ним взглядом на полсекунды, а затем снова посмотрел на свое пиво. Румянец не покинул его лица, возможно, из-за духоты, оставшейся в комнате; или же алкоголь так влиял на его организм, что он, кажется, замер, занервничал и засомневался. — Да. Довольно большой. Он должен был знать. Он должен был. Намджун, казалось, мог узнать о ситуации в чьей-то жизни, просто взглянув на человека, а если дать ему еще раз увидеться с ним, он, казалось, уже знал историю всей его жизни; а Намджун виделся с ним несколько месяцев назад. Месяцы, но они почти никогда не встречались друг с другом, работали почти каждые выходные. Намджун не мог видеться с ним и не мог узнать это только по выражению его лица, или по тому, как он двигался, по тому, как он держал себя: — Ты позвонил мне, потому что знал? — Потому что я знал что? — поморщился Намджун. — Что ты не сольешься в последнюю секунду? Нет. Я, конечно, надеялся, что ты этого не сделаешь. Я не думал, что ты это сделаешь, но я не могу сказать, что был уверен. Оглядываясь назад, я думаю, что я хотел... проверить тебя. Это было подло. Прости. — Ты можешь сказать это вслух, — сказал Сокджин. — Я не спрашиваю, как ты узнал это, я не буду отнекиваться, и мы оба знаем почему. Ты позвал именно меня, потому что знал, что я гей? Молчание повисло между ними, а Намджун замер и будто воды в рот набрал. — Оу, — сказал Сокджин через секунду, чувствуя себя самым большим идиотом во всей вселенной. — Ты не знал… Намджун внезапно встал: — Все в порядке, — поспешно сказал он, сделав быстрый шаг вперед и немного споткнувшись, так как зацепил ногой ножку стула. Его кожа выглядела так, словно не могла решить, станет ли она сейчас белой или красной, и вместо этого затормозила где-то посередине, покрывшись пятнами и выглядя странной. — Мне все равно, это правда хорошо, — я имею в виду, это как бы, очевидно, так как Юнги один из моих лучших друзей, и он только что женился на мужчине… блин, я не вижу никакой логики в этом разговоре. Хен… — Все в порядке, — вмешался Сокджин, вставая и быстро отступая. Он почти мог видеть свое собственное выражение лица, отраженное на лице Намджуна: это то выражение, когда гребаный стыд и ледяной страх, борются внутри тебя за превосходство. Он уже мог увидеть вопрос, готовый вылететь изо рта Намджуна: «ты злишься?». Но он не злился, он просто чувствовал себя чертовым идиотом, неся какую-то непонятную чушь, будучи односторонне одержимым коллегой, а теперь посреди ночи еще и задавая тупые вопросы: — Все в порядке. Мне нужно немного поспать, поэтому я ... я пойду первым, хорошо?, — он сделал еще один шаг от Намджуна и затормозил достаточно надолго, чтобы посмотреть тому в лицо. — Увидимся на следующей неделе. У нас свадьба, верно? — Верно, — отозвался в ответ Намджун, выглядя так, будто только что проснулся от кошмара и не уверен, что с ним все это происходит наяву. Не сказать, что Сокджин сбежал тогда, это не было полной правдой. Но опять же, это и не было ложью, и Сокджин не смог бы это объяснить, если бы кто-то спросил его об этом позже. Все, что он знал, — это то, что он должен был уйти, уйти куда-нибудь, уйти от взгляда на лице Ким Намджуна, который смотрел на него так, что Сокджин чувствовал, что первый раз в жизни его сердце разбивается.