Тихие Гавани

      Клод терпеть не мог эти вонючие портовые города, как и почти любой уважающий себя житель большой земли. Грязные, покосившиеся строения, загаженные сверх всякой меры улицы, смрад, крики, стоны. Местные жители не любили подметать тротуары и обновлять фасады. Они вообще не спешили работать. Здесь отдыхали и на широкую ногу, здесь даже самый грязный и разгромленный трактир мог похвастаться грудами золотых вилок, тарелок, подносов, огромными подсвечниками и статуями из жёлтого металла. Впрочем, где не хватало золота, за него выдавали бронзу, латунь, а то и вовсе фольгу, под слоем грязи этого всё равно не было видно. Здесь суетились только-только попавшие в этот мир гопники в оборванных адидасах, пытающиеся вписаться в команду пиратского корабля или хотя бы подловить одинокого прохожего. Встречались и их везучие собратья, в шелках и бархате, а под ногами порой лежали ещё и мёртвые или мертвецки пьяные.       О да, здесь очень любили пить и пили всё, что горело. Не менее охотно местные обитатели и гости находили время для утех иного рода. Переписи населения показывали в таких грязных и оборванных городах просто зашкаливающее количество уборщиц, белошвеек, официанток и танцовщиц. Даже в самом захудалом кабаке обитала как минимум пара-тройка жриц любви, чего уж говорить о борделях, коих здесь было в избытке.       Помимо пьянства и продажной любви местные не брезговали и торговлей.На вольных островах скупали всё: от ворованных колец и серёг, до полных трюмов «призового» добра. Так же и продавали тут всё: от безделиц, до кораблей и дворянских титулов. Шумел рабский рынок, день и ночь гремел порт, а в подворотнях тихие, незаметные люди предлагали маленькие свёртки нервным ребятам, скрывающим расширенные зрачки за полупрозрачными тканевыми повязками. Клод ненавидел всю эту грязь и плесень рода человеческого до глубины души, но приказ есть приказ. Найти в подобной клоаке корабль с не слишком принципиальным капитаном, добраться куда следует, устранить цель, скрыться с места проведения операции и вернуться к госпоже — всё просто.       Его фигуру окутывал просторный дорожный плащ, высокий, до подбородка, воротник прятал рабский ошейник, роскошные чёрные волосы были собраны в конский хвост, а зёлёные глаза укрылись за полупрозрачной тканевой повязкой, какие заменяли местным тёмные очки, но всё это никого не тревожило — здесь каждому первому было что скрывать. Клод шёл, ведомый одному ему лишь видимыми пометками на стенах, углубляясь всё дальше в переулки. Перечёркнутая стрелка на стене трактира, висельник, нацарапанный рядом с поворотом, потом клык, нарисованный на стене склада… Городская стража деликатно не замечала этих знаков, как и в любом другом городе мира, а местным было попросту плевать. На заборах всякое пишут, а лежат-то дрова. Хмурые, тихие ребята, предлагающие порошки, травки и девочек, давно остались позади. Ещё один поворот и путник упёрся в тупик, где красовался большой косой крест. Здесь!       — Туда ли ты зашёл, странничек? — язвительно поинтересовался некто, плавно вышедший из тени за спиной Клода. Тот лишь молча улыбнулся, обнажив на долю секунды тонкие длинные клыки. Незнакомец так же оскалился в ответ.       — Что ищешь, брат? Жильё, девочку из наших или, может, подсказать пару людей, чьё исчезновение не огорчит городские власти? Не бесплатно, конечно, но мы-то, сородичи, всегда сторгуемся, а?       — Твоя кровь моложе моей на четыре поколения как минимум, — презрительно уронил Клод в ответ, — Без твоих порченых девок я обойдусь, от крови простолюдинов и уголовников у меня изжога. Мне нужно жильё: чистое, без запахов, живности и соседей… — последние слова сопровождались презрительной гримасой.       — При всём моём уважении, господин, — поведение местного вампира стало из панибратского подобострастным так быстро, будто где-то внутри у него щёлкнула потайная пружинка, заставившая кровососа согнуться и замереть в неком подобии поклона, — Это потребует оплаты. Мы рады Старшим, удостоившим нас чести лицезреть их, но расходы…       — Не проблема и никогда проблемой не были.       — Здесь в ходу деньги любой из торговых республик, всех владений на большой земле, серебро Священной империи и, разумеется, динары Графства, мастер.       — У меня есть кое-что дороже, — из складок плаща на свет появилась маленькая фляжка, оплетённая чёрной кожей. Клод отвинтил крышечку и осторожно передал бесценную ёмкость собеседнику. Тот принюхался, уронил одну красную каплю себе на ладонь и слизал, не в силах унять дрожь.       — Юноша. Лет семнадцати. Девственник. Чист и полностью здоров. Четвёртая…       — Я могу рассчитывать на местное гостеприимство?       — Мы примем и обслужим Вас по высшему разряду, мастер.       Показывая дорогу к «апартаментам», местный вампир счёл необходимым пересказать необычному гостю все последние сплетни до единой. Клод слушал своего проводника рассеянно и разве что не зевал, демонстрируя крайнюю степень заинтересованности — местные новости его волновали мало. Пропала пара патрульных кораблей Ганзы, на юге какие-то ужасные шторма, каких и старожилы припомнить не могут, приезжему барону из Новой Венеции гулящая девка перерезала горло, да и исчезла со всем золотом, Священная империя возобновила выдачу капёрских патентов… Клод подумывал уже заткнуть своего многословного спутника, когда услышал четыре слова, которые заставили его сбиться с шага и обернуться — не услышал ли кто-нибудь из прохожих: «Граф созывает Сородичей домой».       — Как ты сказал?! Наш… Граф?       -Мастер не в курсе последних новостей с Волчьих островов? — приторным голоском поинтересовался молодой кровосос.       — Давно не был дома.       — Господин, но об этом же все говорят! Граф, да не иссякнут жилы, утоляющие его жажду, объявил полную и безоговорочную амнистию для любых изгнанников, если они вернутся в его владения, попросят о прощении и присоединятся к его войску.       — И только? Вернуться, извиниться и всё?! — Клод скривился презрительней прежнего.       — Это ещё что! — выдерживать прежнюю манеру разговора его собеседнику хотелось куда меньше чем обсудить с сородичем шокирующую новость, — Господин Граф, да не затупятся его клыки, даже пообещал… Любых вампиров, обращённых без его дозволения, даже их он готов признать законными и полноценными!       — Этот поганый сброд?! — Клод едва не сорвался на крик, но осёкся, озираясь по сторонам. Прохожие, впрочем, не проявили к произошедшему ровным счётом никакого интереса.       — Да, господин, — спутник Клода злобно сверкнул глазами, — выродков, и слабокровных, если они пожелают служить.       — И каитифов, значит, туда же… Старый волк боится новой войны. Любопытно, крайне любопытно, — медленно протянул гость.       — Не знаю, господин, — местный кровосос принял эту реплику за вопрос, обращённый к нему. С парня уже окончательно спала вся бравада, и он стал тем, кем и был в последние минуты своей прошлой жизни –семнадцатилетним пацаном, застывшим при виде приближающейся смерти.       — Боишься?       — Мы все тут боимся, — признал он, зябко поёжившись, — кто постарше всё чаще вспоминают про Исход. Говорят, наших тогда почти всех перебили…       — Нас всегда было мало, — Клод сложил руки на груди. Зелёные глаза потемнели и стали будто бы глубже, а голос сделался тягучим как мёд. Читать лекции и нотации ему определённо нравилось, даже когда слушатели того явно не заслуживали.       — Нас всегда было мало. Войну тогда развязали всего-то одиннадцать истинных вампиров, имея в распоряжении тысяч десять обращённых из разных поколений, не больше. И это против целого мира.       — Всего лишь?       — Поначалу было в самый раз. Люди встретили нас не ударом кулака, а растопыренными пальцами, все эти их нелепые феодальные дрязги сыграли нам на руку. Человеческая аристократия никак не могла договориться, а мы шли по Острову от города к городу, — вампир мечтательно улыбнулся и медленно, нараспев протянул — и улицы обратились алыми реками от пролитой крови.       — Мы побеждали? Почему тогда всё так закончилось? Господин?       — А ты не понимаешь? — Клод криво усмехнулся и окинул взглядом улицу. Толпе не было до них дела, люди покупали и продавали: спиртное, сомнительные порошки и травы, себя…       — Осмотрись вокруг. Захватить это место мы можем вдвоём, а удержать в подчинении? Отразить атаки городской стражи? Какой-нибудь местной национальной гвардии, когда до владельцев острова дойдёт, что это не просто бандитская разборка?       — Не знаю, — пожал плечами местный вампир.       — Завоёванные территории всегда приходится удерживать в повиновении. Мы же не могли просто взять и убить всех, свежая, живая кровь нужна постоянно. Население покорённых земель было тем же скотом, но и его приходилось охранять. Отлавливать беглецов, казнить бунтовщиков, кормить и лечить мирных овечек.Захватив несколько графств на севере, мы остановились. Наши силы рассеивались по гарнизонам и крепостицам, выматывались в бесконечных патрулях и облавах на бунтовщиков, таяли в мелких стычках и засадах. Мы остановились, и это дало силам людей передышку. Они перегруппировывались, они учились, собирали союзную армию, их маги писали всё новые и новые заклинания, чтобы эффективнее уничтожать таких как мы. А потом они хлынули с юга сплошным потоком и смели почти всех. Король, большинство придворных, вся гвардия и почти вся армия разом перестали существовать. Графа и те две тысячи, что уцелели вместе с ним, прижали к северному берегу, скованному вечными льдами. По льду тогда и ушли. Пережили этот путь всего несколько сотен, хорошо, что люди преследовать нас так и не решились. Граф с тех пор и считается старейшим и сильнейшим из древних, — Клод позволил себе усмешку, — других древних в живых просто не осталось.       — А Вы-то, откуда всё это знаете, господин? — младший терпеливо дождался конца этой лекции и лишь затем позволил себе вставить реплику.       — Живу долго, видал многое, — подмигнул Клод молодому вампиру. Тот кивнул и замолк совсем. «Книги по истории, например, видел», закончил лектор уже про себя.       — Мы на месте-то стоять ещё долго будем? Где обещанное жилище?       — Простите, но мы уже пришли, господин. Ваши апартаменты в том зелёном двухэтажном доме напротив. Второй этаж, дверь с цифрой тринадцать, слева от лестницы. Покои большие и с хорошей мебелью.       — Ключ?       — Прошу, господин. Надеюсь, Вы будете довольны этим жилищем. А мне пора. Пусть ночь будет милостива к Вам, мастер! — и спутник Клода поспешил поскорее исчезнуть с глаз долой, а он сам пожал плечами и отправился искать указанную комнату.       Скрипучие ступени, грязная, рассохшаяся дверь. Ключ провернулся в замке с большим трудом, и Клод вошёл внутрь уже терзаемый недобрыми предчувствиями. Но местный кровосос не обманул: помещение было просторным и даже более того — чистым. Это радовало.Уличный шум почти не проникал сквозь толстые стены, а тяжёлые бархатные шторы надёжно отсекали дневной свет. Слухи о кольях, чесноке, серебре и солнце были всего лишь слухами, но надо же соответствовать образу, хотя бы чтобы скрыть настоящие слабости. Здесь была кровать, почти что не хуже той, к которой Клод привык в замке хозяйки, пара стульев, стол и большое серебряное зеркало в полный рост человека. Не так уж и плохо для столь неблагополучного города. По крайней мере, без клопов.       Вампир улыбнулся своему отражению, и Клод в зеркале скривил губы. Это тело… После любых смен облика, госпожа раз за разом приказывала опять становиться таким. Нет, не так. Приказ хозяйки обязывал в любых обстоятельствах, не требующих смены облика, оставаться таким.       Прямые чёрные волосы, длинные, ниже лопаток. Госпоже по вкусу длинноволосые. А ещё зеленоглазые. Узкое бледное лицо, шрам на лбу и щеке будто бы перечёркивал глаз — след давнего наказания за несдержанность и неучтивость. Первый в жизни удар кнута, удар по лицу. Глаз защитила и восстановила магия, а вот шрам велено было оставить и воссоздавать всякий раз. В назидание. Чтобы помнил своё место. «Для представителя твоего вида нормально быть самоуверенным и наглым, но не в рабском ошейнике».       Клод и не забывал. Как и тот день, когда неопытный, не познавший ещё и капли своих сил вампир убегал через лес от неведомого врага, панически считая каждый оставшийся патрон в сохранившемся из прошлой, земной жизни пистолете. Леди-волшебница Кира не искала его или кого-то похожего, её войска недавно взяли штурмом какую-то крепость неподалёку, а Клод… Тогда его ещё звали по-другому, но это уже совсем не важно. Вампир просто оказался не в том месте и не в то время. Нарвался на патруль и даже убил двоих, благо на дистанции в дюжину шагов старик-Токарев обгоняет меч, почти ушёл от погони… Стрельба, сбивчивые рассказы выживших бойцов, реакция талисманов на присутствие вампира и свойственная представителям благородного сословия скука сделали своё дело — титулованная волшебница решила поразвлечься и заняться им лично. Так бывает, когда в мире почти нет диких животных: азарт погони начинаешь искать в охоте на людей.       Охотница обрушила тогда на его голову весь лес: деревья хватали беглеца ветвями, ветер сбивал с ног, трава путалась не хуже верёвочных ловушек, а в тумане то тут, то там появлялись и исчезали тени существ, о которых парень раньше даже не слышал. Последнюю пулю он оставил для себя, только вот решимости спустить курок не хватило.       Когда речь идёт о магах, рабский ошейник — это больше чем кусок металла. Этот кусок металла способен убить или терзать невыносимой болью того, на чьей шее он запаян, по первому желанию хозяина. Но его нельзя надеть на кого-то просто так, по собственному произволу. Древний закон гласит: пленник ли, предатель ли, должник ли — любой должен иметь выбор между рабством и смертью. Иначе чуда не произойдёт — высшие силы этого мира зорко следили за тем, чтобы жертва прочитала формулу отречения сама и добровольно. Вот только способы убеждения деликатно умалчивались. Между холодным металлом ошейника и раскалёнными палаческими клещами вампир сознательно и абсолютно добровольно выбрал первое. Может быть, повернись всё иначе…       Клод потряс головой, гоня прочь привычные невесёлые мысли. Никаких «бы» не бывает. Сейчас главное — приказ, и его надо выполнять. И в ходе выполнения задания надо путать следы и изменять облик в каждом новом городе.       Значит, пора занять чьё-то место. Убить кого-то, кого местные власти не будут искать, кого-то, чья смерть ни одного человека не опечалит… Когда с улиц исчезли последние отблески закатного солнца, Клод лениво оделся и вышел на поиски неприятностей. Стоит ли говорить, что этой наукой за годы жизни в новом мире он овладел в совершенстве?       Улов не заставил себя долго ждать.