Горькая ночь (Порто-Белло - Клод II/воспоминания - Кира I)
28 января 2019 г., 18:09
— Эй, красавчик, не хочешь приятно провести время? — подобное вампир слышал этим вечером уже не первый и даже не десятый раз, но сейчас чутьё уверенно подсказало: «клюёт».
— Может быть, — задумчиво ответил он, оценивающе разглядывая товар. Девица была дурна лицом, впрочем, виновата в этом была не мать-природа, а откровенно безвкусный макияж. Дешёвый и вульгарный (а может быть наоборот: вульгарный — и потому дешёвый) розовый корсет позволял разглядеть грудь с самого выгодного ракурса, а короткая потёртая юбка почти не скрывала ягодицы. Довершали образ дешёвой шлюхи и непроходимой дуры белые волосы, сожженные самой дрянной краской.
— Есть комната, чистая, где никто нам не помешает, котик, — промурлыкала эта особа, но тут же зачастила: — плати как хочешь: по часам, за ночь… А может, осилишь целые сутки? Не боишься настоящей женщины, а? А?
— Сколько?
— Котик, ты не пожалеешь, обещаю! Пять в час. За ночь двадцатку, — девица облизнула губы, кокетливо, как ей показалось, улыбнулась и продолжила: — Для тебя, симпотяжка, могу поработать и ротиком. Обычно я такого не делаю, но ты — особенный.
Клод ещё раз брезгливо осмотрел собеседницу и процедил:
— Посмотрим сначала на твой клоповник.
— Что угодно, котик, только деньги покажи! — голос блонди из приторного резко стал холодным, деловым. Клод молча достал кошель с золотом и медленно развязал. Едва увидев блеск монет, девица моментально состроила страстную (по её мнению) гримасу и подхватила собеседника под руку.
— Пошли скорее, котик! Я уже вся горю!
Комната оказалась совсем рядом, и данное вампиром определение подходило ей куда больше. Тесное помещение, разбитое ширмой на два, почти полностью занимала разбитая кровать, другой мебели здесь просто не было. Краска на стенах местами облупилась, потолок украшали трещины и паутина, а мятую чёрную простынь и пол покрывали подозрительные пятна. Чуткий нюх вампира улавливал запахи рвоты, перегара, дерьмового табака и пренебрегавших личной гигиеной людей, стоящих прямо за ширмой.
— Чистая комната, — процедил Клод с ехидной улыбочкой.
— Для тебя сойдёт, — произнёс сиплый мужской голос. Хлопнула дверь, и, обернувшись, визитёр увидел откровенного отморозка с плоским лицом, не обременённым и каплей интеллекта. Ещё двое, шумно топая, вывалились из-за ширмы. Один сжимал длинный мясницкий нож, другой — дубину. Тот, что закрывал дверь, держал ржавое нечто, что из вежливости можно было назвать даже мечом.
— Сам всё отдашь, или помочь? — осклабившись, поинтересовалась деваха. Её подельники подошли поближе. Вампир молчал.
— Да он тупой, внатуре! — прозвучал прокуренный голос урода с дубиной.
— Со страху обделался, мля!
— Ты базарить-то с пацанами будешь, или язык проглотил, лошара?! — гопник глумливо толкнул Клода в плечо.
— Дэкстра-глади-магнум-мортис! — прошипел «лошара» и резко развернулся на каблуках. Из его ладони протянулась острая тонкая длинная тень и прочертила в воздухе кровавую полосу, как сквозь пустое место проходя через плоть и оружие врагов. Заверещала и забилась в угол блондинка-наводчица.
Клод подошёл к ней неторопливо, наслаждаясь произведённым впечатлением и растягивая удовольствие, взял за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза, и резко отвесил пощёчину.
— Заткнись! Я не буду тебя убивать.
— Я не виновата! Не надо! Нет! Это всё Сиплый, они меня заставляли!
— Да заткнись уже! — прозвенела вторая пощёчина, и шлюха удивлённо замолкла. Клод достал пригоршню монет и стал медленно, по одной кидать их на пол. Теперь он говорил размеренно и лениво:
— Насилие. Оно меня возбуждает. Всегда. Ты поможешь мне сбросить пар? Или мне стоит пойти поискать кого-нибудь более сговорчивого?
Девица судорожно затрясла головой, вампир улыбнулся и взмахом руки заставил трупы исчезнуть.
— Чтобы не отвлекали. Так лучше?
— Д-да… Как ты хочешь, чтобы… Ну, я… — девица уже не дрожала, а взгляд её всё чаще обращался к золотым монетам, разбросанным по полу. Видеть поножовщину ей было не впервой, а что до Сиплого, ну, бывает. Пацан к успеху шёл, не фартануло. Она-то жива.
— Это удобно, что ты уже и так стоишь на коленях, — ухмыльнулся Клод, — как раз дотянешься.
***
В тронном зале пылали все огни. Алые стяги с чёрной пантерой скрывали стены. Здесь стояли все маги и рыцари владения Орфис. Новая леди-волшебница восходила на трон и её подданные явились, чтобы принести присягу своей госпоже. В шаге от высокого резного трона стояла юная девушка, в простом лазурном платье с серебряным шитьем, опоясанная ножнами с длинным, не по росту ей, отцовским мечом. В шаге перед ней стоял старый соратник её названного отца– лорда-волшебника — похожий на медведя коренастый рыцарь, в чёрной бороде и шевелюре которого уже пробивалась седина, — и держал в руках узкий серебряный обруч. Мгновение, и корона коснулась огненно-красных волос. — Обычай требует, чтобы новый правитель обратился с просьбой к создателям мира, — провозгласил герольд в чёрно-красных одеяниях. Девочка вышла вперёд: — Мы, как и весь наш народ, желаем знать правду. Зал замолк — все знали, о чём идёт речь. О заговорщиках, убивших лорда-волшебника Эрика Огнеголового, владыку этих мест. — Мы просим Мастеров, сотворивших наш мир и направляющих нас, дать нам… Дать нам алмазную сферу, сияющую при словах правды и меркнущую от лжи! — голос юной девы потонул в грохоте: сквозь плиты пола проросла резная мраморная колонна, на которой покоилось маленькое солнце. — Мастера снизошли до её просьбы, — пошёл по толпе удивлённый ропот. — И мы хотим, чтобы каждый из вас, принося присягу, подходил к этой колонне и клялся, что не причастен к гибели… — девушка сглотнула подступивший к горлу ком, но продолжила всё тем же ровным и властным голосом: — К убийству моего отца, — сфера сияла так ярко, как не мог ни один светильник в зале, — Надеюсь, что предателям всё же хватит чести признать свою вину и своё поражение сейчас. Мы обещаем, что сдавшимся в руки правосудия нами милосердно сохранена будет жизнь. И чтобы развеять всяческие слухи и подозрения, перед всеми вами говорю это: к гибели отца я непричастна. Шар и не подумал гаснуть. Вслед за девочкой то же повторили ближайшие соратники старого лорда и её опекуны, потом потянулись остальные рыцари. Слова верности покойному правителю и его наследнице звучали и звучали, пока внезапно шар не погас. Толпа отступила от колонны и затравленно мечущегося человека перед ней, а леди подошла к ублюдку и одним ударом по самую рукоять загнала ему в кишки отцовский меч. Из толпы выскочил другой заговорщик со шпагой наперевес — и упал, разрубленный секирой рыцаря-медведя. Хрупкая девушка стояла посреди зала с окровавленным клинком в липких, перепачканных пальцах и искала взглядом того, кто пророчил себя в её регенты. Старая отцовская агентура слишком поздно смогла вычислить руководителя заговорщиков, но сейчас его наследница уже знала имя убийцы и шла к нему. Предатель побледнел и сорвал перевязь с мечом. Мгновение — и на губах его уже плясала мстительная улыбка. Леди рванулась вперёд. — Дерись, трус! Регент медленно покачал головой, а затем разжал удерживавшую меч руку и опустился на колени. «Слово» — не услышала, а почувствовала юная леди. «Медведь» схватил её за плечо, сжал руку до боли и еле-еле слышно прошептал: — Слово правителя — слово чести — нерушимо. Крепись, девочка. Юная леди кивнула. Вся усталость последней недели навалилась на неё, но она продолжила стоять, поддерживаемая соратником отца, и глаза её были сухими… Кира резко проснулась. Протёрла краем наволочки выступившие во сне слёзы, прислушалась, нет ли кого в её покоях, и только после этого зажгла свет. Леди никто не должен видеть слабой. — Шесть лет… Но я нашла его, отец. Я снова нашла его. Ты будешь отомщён. Девушка посмотрела на кувшин с водой, стоящий на прикроватном столике, и покачала головой. Поднялась с кровати и прошла до бара за своим любимым лекарством. Двести грамм настоящего дорого виски, и госпожа Кира снова вернулась в свою постель, чтобы заснуть до утра, без слёз и сновидений.***
Клод с презрением отвернулся от залитого тягучей белой жидкостью лица. — Тебе понравилось, котик? — Неплохо. Своё дело ты знаешь. Как тебя звали хоть? — Аннет. А, — девица задумалась секунду, — ты маг? Что за слова ты говорил, заклинание? — Ерунда. Просто абракадабра из исковерканных латинских слов. Клинок вызывается жестом, — Клод развернулся к девице, в глазах которой медленно появлялось понимание. «Как тебя звали?» Звали? Перепачканная спермой физиономия исказилась от ужаса. — Просто жестом. Вот таким, — метровое лезвие вышло из спины девицы и исчезло. Вампир посмотрел на кровавое пятно и вдруг понял, что голоден, но трогать это посчитал ниже своего достоинства — жила как шлюха и подохла как шлюха. Завеса невидимости спала с трупов. Клод подошёл к своим несостоявшимся убийцам и по очереди осмотрел, становясь с каждой минутой мрачнее. Первый был явно болен и чем-то паскудным — такая-то гадость, другие два бандита были немногим здоровее. Отравиться, испив заражённой крови, вампир не боялся, это было практически невозможно, но вкус… Однажды Клод уже попробовал такого по глупости и снова подобной ошибки пообещал себе не допускать. Да к тому же, все трое уже остыли. — Хуже дурной крови может быть только холодная дурная кровь, — пробормотал кровосос про себя, отвинчивая колпачок с посеребренной фляжки. Глоток, другой… Волна умиротворения и тепла разлилась по телу — поставщики госпожи знали своё дело и недаром брали за работу такие деньги. «Осталось всего половина фляги» — мелькнула в голове непрошеная мысль. Он уже почти проклинал себя за это бессмысленное утреннее позёрство. Флакон! Целый флакон отборнейшего нектара — и ради чего?! Построить из себя аристократа? На миг вампиру показалось, что ошейник сильнее сжимается на его горле, а на теле проступают следы от всех плетей, полученных за все годы его жизни в этом мире. — Знай своё место, раб, — пробормотал он с горечью в голосе и опёрся спиной о стену, спрятав лицо в ладонях, потом и вовсе сполз на пол. За окном всё сильнее гудела местная ночная жизнь: пропивали свои гроши портовые грузчики и простые матросы, сыпали золотом пираты, кричали зазывалы трактиров.Вампир сидел на полу в грязной, заплеванной, вонючей комнате рядом с трупами и трёх головорезов и мёртвой шлюхой, сидел и повторял раз за разом страшным шёпотом: — Знай своё место, раб! Знай своё место, раб! Знай… Так продолжалось долго. Ночь вызревала, всё громче и назойливей становились девицы, не успевшие найти клиента, всё пьяней и бессвязнее делались разговоры, громче — песни. Вампир тяжело поднялся на ноги. — Кому-то ночь и праздник, а ты тут со всякими проститутками, уголовниками и уродами работай, — Клод давно замечал за собой привычку проговаривать мысли вслух, когда никого нет рядом, но не считал это чем-то предосудительным. На свет появились аккуратные чёрные наушники и маленький плейер. Поцарапанный узкий экран поморгал для приличия и выдал «Chris De Burgh --- Moonlight and Vodka». Под медленную грустную мелодию, Клод принялся за дело. «Fix me a drink, make it a strong one, Hey, comrade, a drink, make it a long one…» Вампир снова осмотрел тела и выбрал похожее по комплекции. У него же ещё и лицо было поумнее. Клод усмехнулся и составил в голове подобие фоторобота: мужчина, на вид около 25 лет, рост около 170 сантиметров, телосложение худощавое, волосы короткие, темного цвета, глаза карие, особых примет нет. — Эй, не заигрывайся в пинкертона. Искать будет не полиция, а городская стража и инквизиторы. Обычного парня среднего роста, о котором и сказать нечего будет, — Вампир стоял посреди комнаты, и его лицо и тело плавились как воск. Не стало шикарных чёрных волос, исчез шрам, изумрудные глаза сменили цвет на грязно-серый. Стал великоват старый плащ — Клод был выше убитого. Всего-то изменить свой облик, для метаморфа или настоящего вампира это только вопрос тренировки. В новое тело надо вжиться, заново научиться ходить, двигаться, говорить и даже думать — не один и не два лицемера были пойманы только из-за того, что забывали подстроить голос, неестественно двигались или «всего лишь» брали не тот прибор на приёме в закрытом аристократическом клубе. Клод бегал по комнате, махал руками, приседал, ронял и поднимал вещи. Со стороны это выглядело безумно. В завершение всего он запел, с каждым словом чуть изменяя тембр голоса: — Espionage is a serious business, Well I've had enough of this serious business, — и добавил от души пару непечатных. Второе прозвучало куда более органично. — Получилось, бля! Вампир стащил тела в один угол и снова накинул завесу невидимости. День-другой продержится, да и ладно. Клод заглянул за ширму и увидел ворох разномастного барахла, принадлежавшего предыдущим жертвам разводил. Оттуда вампир извлёк около десятка вещей примерно своего размера, из которых он и начал выбирать свой новый наряд. Теперь его гардероб составляли: штаны из тонкой потертой кожи грязно-горчичного цвета с неровной бахромой, подпоясанные чем-то вроде повидавшего виды крокодилового ремня, превратившегося в цветной лоскут, блузка на трех пуговицах с узкими манжетами, тоже пожелтевшая от времени, табака и пота, пропитавшего ее насквозь. Поверх этого был также алый камзол, подшитый атласной лентой, которая кое-где уже начала распускаться. Довершала образ темно-коричневая шляпа, которая, пожалуй, выглядела приличнее всего, и поясные ножны для шпаги из неизвестного Клоду и, возможно, всей мировой науке, материала. Вампир оглядел себя в зеркале, которое покрывали многочисленные трещины: — Мда, ну и безвкусица, — с отвращением произнес он, — отлично подойдёт. Наёмник отдыхает после работёнки. Интеллектом и чувством прекрасного не обременён, но тянется, собака, к красоте. Молча, вампир вышел на улицу и влился в пьяное многоликое чудовище праздной толпы. Слухи, разговоры, бахвальство пьяных пиратов — Клод искал собеседников и собутыльников, способных вывести на кого-нибудь из капитанов, имеющих проблемы с законом и уже поиздержавшихся после последнего рейда. К утру он уже определился с именем своего будущего помощника: в порту совсем недавно как раз объявился некий «капитан Вит». Вампир слышал о нём: месяца три назад наглецами был перехвачен каррак, часть груза которого предназначалась для замка Кровавой Скалы, и госпожа Кира была тогда крайне недовольна.
