factis ut credam facis

      Начало, будь то началом новой главы в чьей-то жизни или первым предложением на пустой странице, начало всегда было самой сложной частью. Есть цели, к которым нужно идти, и горы, которые пора бы уже сворачивать, но для этого нужно где-то начать, и это где-то, по большей части, спрятано за шалью сомнений, неуверенности и чужих мнений. Когда Коннор в последний раз избежал смерти, он решил найти свое собственное первое предложение и пойти по нему туда, куда оно его поведет.       Десять месяцев он провел в поисках, перебегая из тени в тень, живя в богом заброшенной квартире где-то на окраине города. У него была надежда, он не собирался сдаваться до тех пор, пока не нашел бы свое начало, пока жизнь не обрела бы смысл. Все истории, которые он слышал от других андроидов про успех, которого они достигли, — именно к этому он стремился. Но это было словно неправильно. Сколько бы он не пытался пересечь дорогу собственной судьбе, каждый раз он находил себя стоящим на перекрестке всего лишь в паре шагов от нее; она была так близко, но в то же время вне зоны его досягаемости. Он продолжал пытаться, пока не понял, что дело-то вовсе не в поиске.       Судьба похожа на мрачную комиссионку в квартале без фонарей, в которую ты попадаешь по чистой случайности и выходишь из нее с куском бесполезного на первый взгляд хлама, купленного в необъяснимом порыве, который тебе может в скором времени разонравиться. Цена всегда одна и та же, и если ты потеряешь не голову, то лишь то, что ты ценишь больше всего на свете. Помня об этом, стоит сказать, что в тот день, когда Коннор осознал бессмысленность своих поисков, Гэвина уволили. И в этом не было его вины, впервые он был не тем, кто спровоцировал драку и сломал кому-то руку, наоборот, он был тем самым кем-то со сломанной рукой. Но никому до этого дела не было. Его заставили уйти "по собственному желанию", не веря, что андроид с безупречной системой защиты, подчиняющийся всем приказам мог такое сотворить. Определенно Гэвин вырубил андроида и спустил курок, он всегда проебывался и вешал вину на других, слишком часто кричал о волках. Но, на самом-то деле, только в последнем его и можно было винить.       Они встретились по чистой случайности, и их встреча не должна была переходить из категории "случайностей" во что-то большее. Гэвин это называл неудачным стечением обстоятельств, а Коннор говорил, что это похоже на эффект бабочки, но в любом случае саму суть произошедшего это никак не меняло. В нем было замешано много ругани и пьянства, и одна припаркованная машина, а закончилось все головной болью, осознанием и тем, что они позже прозвали "временным партнерством". Коннору нужно было где-то залечь на дно и при этом иметь возможность мониторить Киберлайф, для этого Гэвину нужно было вернуться на работу, а работа ему нравилась, что означало наличие заинтересованности обеих сторон.       Коннор много чего не знал о Гэвине, и это почему-то никогда не оставляло его в покое. Он помнил дуло пистолета у своего лба и сальные шуточки, которые никому не нравились, но помимо этого в его воспоминаниях не было ничего, что могло бы объяснить причину, по которой Гэвин согласился с ним сотрудничать. Он никогда не спрашивал об увольнении, а тот, в свою очередь, не спрашивал про Киберлайф, хотя их обоих это сильно интересовало. Никто из них об этом так и не заговорил.       Коннору пришлось лицом к лицу встретиться с унижением, нескончаемой ненавистью и большим количеством громких споров. Гэвину не нравилось, когда его анализировали, но ведь это было так очевидно: ему хотелось издеваться над другими потому, что над ним самим издевались в детстве. За этот вывод Коннор впервые за все месяцы отшельничества получил по лицу.       Иногда Гэвин смотрел на прижженный шрам на челюсти, непозволительно портящий идеальное лицо, и хотел к нему прикоснуться, провести пальцами невидимую линию между шрамом и сломанной ключицей, и Коннор замечал, скольких усилий ему стоит этого не делать. Гэвин чувствовал желчь, поднимающуюся вверх по горлу, настолько сильную в своем отвращении, что ему приходилось отводить взгляд или выходить из комнаты. Коннор говорил: "Я тебя в этом не виню", из-за чего Гэвин и вовсе выходил из квартиры.       Алкоголизм не был его единственной проблемой, но был наиболее опасной. Несмотря на все попытки оставаться трезвым, несмотря на поздние ночи, несмотря на все выброшенные бутылки, когда Коннор говорил что-то подобное — Гэвин вихрем вылетал из квартиры в ближайший бар.       "Ты снова пил", неодобряюще говорил андроид, когда он возвращался. На его куртке появлялись новые следы от пьяных драк.       "Нет, не пил", лгал Гэвин, смотря Коннору прямо в глаза и зная, что он знает; словно он мог буквально или фигурально видеть целые литры алкоголя, выливающиеся из его рта на пол и заполняющие комнату до подоконников. "Я дышал свежим воздухом".       В узком пространстве между ними оставалось висеть много несказанных слов. Не было грубых прикосновений, полных ненависти. В небольшой однокомнатной квартире на третьем этаже был лишь андроид, которому было не наплевать, и человек, который практически сдался.       Кто-то сказал бы, что покупка в комиссионке в темном квартале оказалась неудачной, потому что они заплатили тем, чем дорожили больше всего. Кто-то сказал бы, что из-за нее все сложилось наилучшим образом, потому что они всего лишь потеряли головы. Кто-то бы ничего не сказал, притворяясь, что комиссионки не существует.