Том — Недожаворонок
17 февраля 2019 г., 02:13
Том проснулся ровно в семь-пятнадцать, недовольно сморщившись от звуков возни и чьего-то крика. С такими соседями он бы никогда не выспался, несмотря на то, что ложится спать довольно рано. А вот Орион, истинный жаворонок, просыпался отвратительно рано и не понимал проблем Реддла. Он провёл длинными пальцами по волосам и пошёл в душ, надеясь хоть там смыть остатки раздражения и сонливости.
К тому времени, как Реддл вышел из ванной, Аттикус уже стоял за дверью, бормоча быстрые извинения и проталкиваясь в комнату.
— Ох, да ладно, — простонал Руперт, сидя на краю кровати. Долохов имел дурную привычку проводить долгое время глядя в никуда и держа в руке носок, хмурясь и думая ни о чём.
— Что случилось? — спросил Реддл, закончив вытирать волосы сухим полотенцем.
— Эльфы не постирали мою рубашку, — нахмурился Руперт. Глядя на груду белой ткани, которая лежала комом на полу, Том сварливо подумал, какие же его сообщники дети.
— Если бы ты положил её в корзину с бельём…
— Да знаю я! — прорычал Руперт. — Замолчи и иди куда ты хотел!
Наступило неловкое молчание, когда Руперт понял, что Реддл далеко не доволен таким поведением. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать.
— Не нужно извиняться, — любезно сказал Том, но потом шипяще добавил: — Просто не позволяй утру лишить тебя манер.
— Прости, — всё равно пробормотал Руперт, и Реддл позволил радостной улыбке появиться на лице, дабы поддержать нормальные отношения с сокурсником. Долохов, увидев, что Том не собирается его проклинать, неуверенно улыбнулся в ответ. В этот же момент его голову настигло озарение. — Точно! Я возьму одну у Эйвери.
Парень подошёл к кровати Аттикуса, нырнул в аккуратную стопку одежды на тумбе и издал ликующий вскрик, когда нашёл, что искал.
— Я знал, что у этого идиота точно будет куча одежды. И все из шёлка акромантула!
К этому моменту Кассий ленно встал с кровати и прошёл в ванную, стоило Аттикусу открыть дверь.
— Как он это делает? — пожаловался Эйвери.
— Магия, — таинственно прошептал Руперт, — а если серьёзно, приятель, у него просто отличная память на это. Вы проводите в ванной ровно двадцать пять минут. Нетрудно узнать, когда вы собираетесь выйти.
— Как он только всё запоминает, если всё свободное время проводит за чтением этих глупых фэнтези-книг?
— Он может делать несколько вещей одновременно, — тихо сказал Том, вполуха слушая бесполезные разговоры приятелей, не несущих в себе совершенно никакой нужной ему информации. Кассий отличался от остальной толпы.
Ещё когда он был первокурсником, студенты признали силу и талант Реддла, и он начал собирать близкий круг из избранных им людей. Эйвери и Орион были одними из первых претендентов: у обоих прекрасный магический потенциал, шарм и влиятельные родители. Не помешало и то, что они оба были донельзя амбициозны, всегда стремясь занять высшие позиции как в классе, так и в обществе. Монтгомери и Руперт не могли не завоевать внимание Тома. Мощные чистокровные, обладающие грубой силой и способностью запугивать, всегда нужны. Они сами пришли к нему, не сумев сопротивляться магнетизму и природной харизме. А вот уже в следующие года он собирал связи: Малфой, Нотт, Мальсибер — все талантливые известные волшебники, ищущие предводителя.
Но Кассий был другим. Он почти незаметно попал в близкий круг Тома, застав его врасплох наблюдениями и острым умом. Он раз за разом заставлял Реддла чувствовать себя не в своей тарелке, как это обычно делал Дамблдор. Нет, он никогда ему не угрожал — Кассий был слишком отстранён от внешнего мира для этого и не имел никаких амбиций, но Тому всегда казалось, что он знает больше, чем предполагал Реддл.
Тем не менее, у Розье был интеллект и острый ум, и он ценил это. До тех пор, пока Кассий не знал больше, чем Том.
Староста нахмурился и посмотрел в зеркало, поправив упавший на лоб локон. Как всегда идеален, даже не прилагая к этому усилий.
Настал тот самый момент утра, когда все давно встали, кроме Харрисона Питерса. Занавески его кровати были плотно задёрнуты, заглушая весь шум и оберегая сон владельца. Стоит ли ему разбудить незадачливого товарища по факультету? Было уже восемь-десять, он опоздает, если не поторопится.
Том не мог терпеть опоздания.
Он глядел на серо-зелёный балдахин, сузил глаза и поджал губы. Внезапно он решил для себя, что это не его обязанность: следить и постоянно помогать ему. Реддл рассказал ему о распорядке дня, и если Харрисон его не слушал, то это была его ошибка. Возможно, пропущенный завтрак преподал бы ему урок. Да, Питерс должен понести наказание и вынести урок из последствий своей безответственности.
Этот выбор имел большие последствия для него, в чем он убедился, зайдя в Большой зал.
***
Сидя за слизеринским столом и слушая пустую болтовню соратников, Том чувствовал, как взгляд заместителя директора прожигает дыру в его затылке. Реддл знал: обернётся — увидит суженные глаза и хмурое лицо, поскольку время уже позднее, а новенького за столом не видно. Чёртов Дамблдор и его постоянный неодобрительный взгляд. Том был уверен, что профессор думает, что он не выполняет свои обязанности достаточно хорошо. Реддл внезапно обнаружил, что это его нисколько не волнует. Староста откусил кусочек тоста с малиновым джемом и безмятежно улыбнулся. В восемь-сорок в Большой зал влетел Харрисон Питерс. Он был не один — за ним бежало ещё пара человек, что всю ночь учились или нарушали общественный покой. А может, это его аура славы и новизна? Что бы это ни было, Харрисон привлекал внимание, словно взрывающийся котёл. Его быстрый шаг в сторону стола Слизерина не остался незамеченным, и несколько пар глаз вовсю следили за ним. Питерс направился к краю, где в основном собирались начальные курсы. Он не собирался сесть к ним? С чего бы это? Реддл чувствовал необходимость разгадать его, узнать историю до конца и наконец понять, что заставляет его так себя вести. Было много вещей, которые Тому ещё предстояло узнать. — Харрисон! — сказал он. Ещё ранее Реддл понял, что использовать крик ему не надо, голос и так был достаточно силён. Парень вздохнул, замер и сунул руки в карманы мантии, отпустив плечи, а Том в удивлении приподнял брови. Такого не случалось ещё с первого года. Это было странно, вызывало гнев и непонимание. Как он посмел выглядеть разочарованным из-за его голоса? Как он посмел так реагировать на него?! Это вызывало у старосты праведный гнев, один только вид глядящего на него с ненавистью парня заставлял сжимать челюсть от напряжения и злости. С другой стороны, такая реакция вызывала дрожь предвкушения, ведь такого не было уже долгие годы. — Почему бы тебе не сесть здесь? — Том очаровательно улыбнулся, — мы заняли тебе место. Аттикус, двинься. Эйвери вздрогнул и неохотно передвинулся. Питерс всё ещё выглядел сомневающимся, как будто он мог сбежать, если попытается. — Твой галстук развязан. Тебе стоило бы произвести хорошее впечатление в первый день, — заметил Том. Харрисон, стоящий в нескольких шагах от него, что-то пробурчал и начал возиться с полоской серо-зелёной ткани. Реддл улыбнулся, чувствуя удовлетворение — Гарри попался на крючок. — Пошевеливайся, Питерс, — добродушно сказал Руперт, — у тебя только пятнадцать минут на то, чтобы впихнуть в себя как можно больше бекона. Харрисон вздохнул и, наконец, сдался, плюхаясь на скамейку между Эйвери и Томом. По какой-то причине, он начал класть бекон и сосиски на салфетку. — Я хочу взять еду с собой, — огрызнулся Питерс в ответ на фырканье Аттикуса и начал наливать тыквенный сок в огромный кубок. Том промакнул рот салфеткой от крошек и положил нож на тарелку. — Ты довольно поздно встал. Харрисон пробормотал что-то нечленораздельное и начал ворчать: — Никто не разбудил меня. — Я думал над этим, но решил, что пропущенный завтрак послужит тебе хорошим уроком, — Реддл рассеянно считал круассаны, — в конце концов, пунктуальность — вежливость королей. — Класс, спасибо, — саркастично сказал Харрисон. Видимо, сегодня он был в ещё более мрачном настроении, чем вчера. Том надеялся, что это не на постоянную основу. — Неужели мамочка с папочкой не учили тебя сигнальным чарам? Или их кровь была слишком грязна, чтобы держать палочку? — рассмеялся Монтгомери. Харрисон побледнел и резко поднялся на ноги. — Повтори, — его голос был тих, но яростен. — Как жалко, что твои родители этого сделать не могут, — растянул Лестрейндж, ухмыляясь и нервно проведя языком по зубам. Спустя мгновение Питерс приложил палочку к его горлу и угрожающе склонился. — Я видел некоторое дерьмо, Лестрейндж, — плюнул Харрисон, — ты, по сравнению с ним, — ничто. — Расскажи мне, что ты видел! — практически умолял Монтгомери, ещё сильнее вжавшись в палочку. — Это было что-то кровавое? Питерс зашипел от отвращения, но палочку не убрал. — Ради Салазара, Том! — тревожно вскрикнул Орион. — Сделай что-нибудь! — Харрисон, сядь, быстро, ты ещё и дня здесь не пробыл, не время для дуэли! Монтгомери, прими зелье. Ко всеобщему удивлению, Гарри не сдвинулся с места, лишь ещё сильнее рассердившись. — Я не твоя маленькая марионетка, которой ты можешь крутить как угодно, Реддл. — Хм? — Ты никогда не сможешь управлять мной, — прошипел он. Том наклонился, а напряжение в воздухе между ними можно было прорезать Секо. — Я и не пытался, — его голос был воздушным, сладким и лёгким. Даже облака не могли быть настолько мягкими. — Мог бы и постараться придумать аргумент получше. Его противник метал молнии зелеными глазами, но не двигался. Монтгомери, подобрав удачный момент для отступления, отвёл от себя палочку и сокрушённо кивнул Тому. Харрисона трясло от гнева, но палочка была неподвижна. Питерс сделал паузу и глубоко вздохнул, его мышцы напряглись, но в следующую секунду он резко сел и начал угрюмо жевать кусок бекона. Он больше не казался настолько яростным и выглядел так, словно сильно… сожалел о своих действиях. — Зелье, — напомнил Реддл Лестрейнджу, попутно думая, что было бы неплохо прочесть сводку последних новостей. Монтгомери вытащил маленький флакон из кармана и позволил нескольким каплям упасть на край стакана, окрашивая ранее прозрачную жидкость в глубокий синий цвет. Он выпил содержимое несколькими глубокими глотками, затем поднялся на ноги, вытер рот рукавом и ушёл. — Отлично сработано! — засмеялся Руперт. — Мне нравится твой стиль, Питерс. Брутальный и жестокий. Харрисон, казалось, был шокирован этим заявлением, погрузившись в себя и пробормотав что-то о родителях. Вероятно, они бы не одобрили поведение своего сына. — Первый день, а уже вызывает хаос, — Кассий слегка улыбнулся и стряхнул тёмные пряди с глаз. — Он спровоцировал меня! — тихо возразил Харрисон. — Назвал мою мать грязной, — Том заметил явное отсутствие упоминания отца. — Не знаю, что я сделал, что он так сильно обиделся. — Между нами, дело не в тебе, — наклонился Орион, — на его роду… лежит проклятие. Всё началось с его полукровной двоюродной бабушки, так что… — Орион пожал плечами, — Монтгомери принимает зелья, чтобы блокировать проклятие, но не суди его — контролировать это он не в силах. — Осторожнее с тем, что ты говоришь, — тихо пробормотал Кассий, — от тайн, сказанных однажды, очень сложно отказаться. — Он живёт с нами, — Орион закатил глаза, — когда-нибудь он бы узнал. Лучше я ему расскажу сейчас, чем ему это будут объяснять в Больничном крыле, — сказал Блэк и повернулся к Харрисону, — не принимай его слова близко к сердцу, — он выглядел отвратительно серьёзно. — Ты говоришь, как мой друг, — смягчился Питерс. — Это хорошо! — Орион просиял и беззаботно рассмеялся. Он не заметил, как вздрогнул Гарри, зато Том не упустил это из внимания. — Не позволяй разговорам о родителях расстроить тебя. Они всё ещё здесь, не так ли? — Блэк указал ему на грудь, прямо там, где находилось сердце. Что-то внутри Гарри, казалось, резко надломилось. Он встал из-за скамейки резко, как выстрел. — Я… должен идти. Не хочу опоздать на Зельеварение, — пробормотал он и шагнул прочь, прижимая свою наполненную беконом салфетку к груди. Том с интересом наблюдал за удаляющейся фигурой. — Что я сделал не так? — смущённо сказал Орион. — Ты был слишком сентиментален, и он почему-то отреагировал на это довольно резко. Он слишком обидчив, — констатировал факт Аттикус. — Что важнее, с какой стати ты рассказал ему про Лестрейнджа? — Что? Н-но он… — Да, я знаю, что он рано или поздно узнал бы, но не нужно было говорить, что это зелье от его безумия, ради Морганы, почему сразу это, а не какая-нибудь грибковая инфекция? Питерс пропустил бы это мимо ушей. — Я не понимаю… — Ты рассказал один из самых больших секретов Монтгомери незнакомцу, которого мы встретили вчера вечером. Пока что не впечатляющему, безрассудному и импульсивному незнакомцу. — Аттикус покачал головой, — как ты думаешь, сколько часов пройдёт до того момента, когда все, от эльфов до Министра, будут знать о проблеме Лестрейнджа? — А тебе-то какое дело, Атти? — спросил Руперт, — обычно ты первый, кто бросает ближнего под копыта гиппогрифу. — Меня не волнует Монтгомери, — Эйвери поджал губы, — просто представьте, что будет с моей репутацией, если все узнают, что я общаюсь с сумасшедшим? — Я не думаю, что она у тебя ещё есть после того разгрома Министерства, — решил убрать напряжение в воздухе Том, — однако, меня Лестрейндж тоже мало волнует. Мне интересен ты, Орион. — Я? — он выглядел оскорблённым, — что ещё я сделал? — Почему ты так откровенен с нашим новым знакомым? Что в нём такого захватывающего, что ты раскрываешь один из самых больших секретов нашего друга при второй встрече? Это было непредсказуемо даже с твоей стороны. — Ох, — нахмурился Блэк, — я… это будет звучать донельзя глупо. — Не волнуйся, всегда есть Грэгхемы, по сравнению с которыми ты будешь выглядеть гением! — бодро сказал Долохов. Орион слабо усмехнулся. — Питерс… Харрисон… он почему-то напоминает мне Дорею. — Дорею? Дочь Сигнуса и Виолетты? Мой отец работал с ней, — сказал Аттикус, наслаждаясь всеобщим удивлением. — Ещё связи… — пробормотал Руперт, — когда это закончится? — И чем он напоминает тебе о ней? — Том перестал уделять внимание двум собеседникам и сосредоточился на словах Ориона. — Я не знаю… что-то в форме лица или пальцев… это странно. Но она всегда была мила со мной, несмотря на то, что я её младше на девять лет. Мы с ней были помолвлены, пока она не вышла замуж за того Поттера, — он передёрнул плечами, — ещё он мне просто нравится как человек. У него есть особые черты, которые отличают его от остальной толпы. — Ничего у него нет, — Аттикус перестал опираться о стол, — мне любопытно увидеть его на Защите. Посмотрим, оправдывает ли он свою дерзость. Вы заметили, что он ведёт себя, как последний гриффиндорец? Наступила тишина. Все задумались над поведением нового соседа по спальням. А ведь действительно. — Кассий, а ты что думаешь? — спросил Реддл. Розье, независимо от его степени погружения в книгу, всегда давал ценные советы. Он вздохнул и захлопнул книгу. — Я думаю, — тяжело сказал он, — этот Харрисон может принести столько же пользы, сколько и вреда. Аттикус обречённо застонал. — Невероятная наблюдательность, мы просто в шоке! — Руперт хихикнул. Но Кассий ещё не закончил: — Знаете, независимо от его намерений… — он улыбнулся, — мне он нравится. У него есть яйца. — Смелое заявление! — прикрикнул Долохов, — Харрисон набирает очки! Но что же думает Том? Нравится ли он ему? Кажется, Питерс тебя сильно ненавидит. — Действительно, — Орион кивнул, — что между вами произошло? — Он только что получил травму. Этого достаточно, чтобы кого-нибудь без причин возненавидеть, — напомнил Розье. — Пока ещё рано судить. И, Руперт, ты же знаешь, что мне никто не нравится, — его тон стал более сухим. — Моё сердце разбито! — Долохов схватился за грудь и упал на стол. — У тебя в волосах джем. — Чёрт. Прогудел колокол в честь окончания завтрака, и все ученики начали собираться на занятия. Том, будучи более умным человеком, чем остальные ученики, решил подождать, пока толпа не рассосётся. Его приятели последовали примеру. Зал был почти пуст, когда его нежданно потянули за рукав. Он посмотрел вниз, и там, стоя немного сбоку от него, стояла маленькая первокурсница. Судя по галстуку, девчонка принадлежала к Когтеврану. Он любезно улыбнулся, надеясь, что ни один из его приближенных не поведёт себя неподобающе. — Простите, сэр, — пробормотала она нервно. — Могу я чем-нибудь помочь? — Один третьекурсник сказал мне, что я могу обратиться к вам за помощью. Я, эм, не знаю, куда идти… Том серьёзно кивнул. Он представил, как она бежала к своим друзьям и рассказывала им, насколько любезным и красивым был Том Реддл, а за ним в течение нескольких дней будут следить любопытные детские лица, провожая его уважительными взглядами. Когтевранка сольётся с толпой, как бывало со всеми, кто хоть раз разговаривал с ним. По какой-то причине перед глазами всплыло лицо ненавидящего его Харрисона. Возможно, он был исключением. — Куда тебе надо идти? — спросил он, растягивая слова и говоря так сладко, что невольно просились ассоциации с растопленным шоколадом. Первокурсница побагровела и пискнула: — Трансфигурация, с, эм, Дамблдором. — С профессором Дамблдором, — нежно поправил Том, несмотря на то, что ненавистная фамилия на языке ощущалась подобно кислоте. — Да, с ним. Том с лёгкостью скрыл ухмылку и повернулся к Эйвери и остальным. Они всё ещё ждали его, наблюдая за разговором. — Вы можете идти, а я отведу мисс?.. — Макмиллан. — … Мисс Макмиллан в класс Трансфигурации, — сказал Том и наклонил голову к когтевранке, — а теперь, давай пойдём на третий этаж.***
К счастью, местоположение класса Зелий не изменилось, так что Гарри смог быстро спуститься по лестнице в подземелья, достигая маленькой тяжёлой двери. Гарри потратил время до звонка легко стучась головой о прохладные стены коридора. О чём он, чёрт возьми, думал? Гарри мало того, что проснулся не в самом лучшем настроении, так ещё и опоздал на завтрак, с досадой замечая, что даже первогодки оказались пунктуальней его. А там уже и самодовольное лицо Реддла, которое должно было вызывать слепоту, стычка с Монтгомери… А он надеялся, что сможет проскользнуть мимо и оказаться незамеченным. Гарри уткнулся лбом в каменную стену и обречённо застонал. Слава богу, что у Беллатрисы и Рудольфуса не было детей — ребёнок унаследовал бы абсолютно новый вид безумства, смесь из проклятий родов Блэк и Лестрейндж. Агрх, почему Гарри не может заставить себя замолчать? Игнорировать насмешки, держать язык за зубами, а потом плавно слиться с толпой? Он мог стараться и лучше. В конце концов, его родителей оскорбляют не в первый раз. Орион, Лестрейндж, Реддл… фрустрация привела его к череде постоянных страданий, что ещё сильней повлияло на его и так шаткое эмоциональное состояние. Он стукнулся об стену ещё раз. Ауч. Гарри потёр голову и пожалел об этом. Он действительно думал, что имел право сорваться. Потеря единственной семьи, которая у него когда-либо была, разлука с друзьями и вынужденное общение с заклятым врагом влияли на что-то, да? «Плевать», — вздохнул Гарри. Ему просто надо было пережить это.***
Класс Зельеварения сильно отличался от того мрачного места, которым Гарри его запомнил. Снейп держал это помещение в температурном режиме, угодном только ему и, возможно, парочке зелий: плывущий от жары воздух летом доводил студентов до состояния полной неработоспособности, зимой же многим виделся иней на стенах. Класс был таким же, как и его хозяин: тёмный, грязный и неприятный. Слизнорт же являлся совсем другим человеком. Его рабочее место было тёплым и роскошным, обставленным удобными табуретами и полированными партами. Настенные покрытия и разнообразные живые плакаты скрывали плесень на стенах, а мягкий ковёр глушил все неприятные эхо или шумы. Каждый котёл был украшен золотистыми орнаментами, либо просто блестел, стоило свету попасть на полированный чистый инструмент. Гарри отчётливо помнил, как Гермиона сказала ему: «Не всё, что блестит — золото», или что-то вроде этого, но в это время они с Роном играли в Подрывного дурака и не особо обращали внимания на маячащую рядом Грейнджер. — Добро пожаловать, молодой человек! — крупный мужчина с круглым животом и двумя подбородками, лежащими друг на друге, ярко улыбался. — Новейший ученик на моём факультете! Жаль, что я не мог должно поприветствовать тебя вчера вечером, но я уверен, что Том позаботился о тебе. У меня была небольшая встреча тет-а-тет, не пойми меня неправильно. Возможно, ты мог бы посетить нашу встречу в будущем! Я хотел бы представить тебя нескольким людям, — мужчина подмигнул. — Я… э-э… ладно? — Гарри понятия не имел, как общаться с фанатами, а тут ещё и этот профессор, чей голос звучал слишком восторженно и громко. Поттер чувствовал ужасающую неловкость. — Отлично, отлично, — прогремел профессор Слизнорт, — какой замечательный молодой человек. Садись. Ты немного рановато, но ведь пунктуальность — вежливость чистокровных, да? — Реддл… э-э… — Гарри удивлённо моргнул, — Том говорил мне ранее эту фразу, но там было про королей. — Это маггловская версия. Бедный Том, как ни старайся, он никогда не сможет преодолеть своё маггловское воспитание! Жаль, он ведь такой талантливый молодой человек. Он мог бы стать Министром, если бы захотел. — Мог бы, я уверен, — ответил Поттер. Он действительно задавался вопросом, почему Том Реддл решил не идти в политику, ведь шарм, интеллект и амбиции помогли бы ему на этом нелёгком пути. — Тебе здесь нравится? — М-м… — он не знал. Конечно, в Хогвартсе было лучше, чем в компании тех же Дурслей, но сейчас он предпочёл бы оказаться в Норе, в окружении семейства Уизли, проводя время с друзьями. Рон и Гермиона… они волновались за него, сидя в давящей тишине Норы? Или лежали в Мунго, оттенком кожи сливаясь с простынями? Спорили ли мистер и миссис Уизли, когда Дамблдор предложил принять его исчезновение и жить дальше? Может, Ремус обвинял его? Ненавидел? Должно быть, Слизнорт заметил, насколько угрюмым стал Гарри, поэтому он сочувственно покачал головой, заставляя этим незамысловатым движением подбородок качаться. — Мне жаль твоих родителей. Я уверен, они были замечательными людьми. Я знал их? — Возможно, — расплывчато ответил Гарри. Это было странно: все сочувствовали его потере больше, чем он сам. — Они были… великолепными родителями. — Я в этом уверен, — Слизнорт похлопал его по плечу, — а ну, подбородок вверх! Эта война закончится скорее, чем ты об этом узнаешь! — Гарри фыркнул. Он вёл эту войну с момента своего рождения, и даже через пятьдесят лет она будет бушевать. Раздался второй звонок, и студенты начали неспеша заходить в класс, тихо переговариваясь между собой. — Харрисон! — вскрикнул Орион, подходя к нему, — я уже думал, что ты заблудился: всё-таки, твой первый день. — Любопытно, как ты нашёл этот класс, — протянул Том, подошедший сзади. — Мне кто-то помог, — стараясь не выдать свою неловкость, сказал Гарри. Чёртов подозрительный ублюдок. И что ему теперь, позволить Реддлу сопровождать его на каждый урок, как курица цыплёнка? — Как мило с его стороны, — староста ухмыльнулся и поднял тонкую бровь. Гарри старался не скривиться от количества желчи в его голосе. — Ах, Том! — воскликнул Слизнорт, хлопая мясистой рукой ему по плечу, — так заботишься о других людях! Это сильно поможет тебе в будущем, мой мальчик. — Спасибо, сэр. Я рад, что вы верите в меня. — Реддл улыбнулся так ярко, что Гарри удивился, что профессор не растаял на месте. — Всегда, Том. А теперь, почему бы вам не присесть? — профессор переключился на более официальный тон, что означало начало урока. Гарри оглядел класс, и единственное пустое место было рядом с Реддлом. Он еле сдержался от огорчённого вздоха. Вселенная была настроена против него. — Харрисон, ты можешь сесть со мной? — нетерпеливо предложил Орион. Кажется, он сидел вместе с тем самым раздражающим парнем, с которым Гарри встретился прошлым вечером, поэтому Поттер не сильно удивился желанию Блэка сесть с кем-то другим. Он почувствовал укол вины — разве не так он всегда думал о Невилле, который в итоге оказался смелейшим человеком в его окружении? — Нет, мистер Блэк, — убил его надежду Гораций, — боюсь, что мистер Грэгхем может что-нибудь взорвать без вашей помощи. Мистер Питерс, вам следует сесть вместе с Томом. У нас запланировано очень сложное зелье на этой неделе, и он поможет вам догнать и освоиться без ущерба собственной учёбе. Если у вас будут какие-либо вопросы, то не стесняйтесь спрашивать меня. Гарри мрачно улыбнулся Слизнорту и сел рядом с Реддлом. Он надеялся, что его лицо не выражает все его печали и досаду, что обосновались в его душе. — Тебе не нужно выглядеть настолько расстроенным, — проницательно заметил Том, — я не собираюсь тебя проклинать. Видимо, его лицо всё же передавало эмоциональный настрой. — Итак, класс, сегодня мы будем варить Оборотное Зелье, — объявил Слизнорт, убедившись, что все ученики внимательно его слушают. — Кто-нибудь может мне сказать, что это? — естественно, руку поднял Реддл, и профессор не задумываясь вызвал его. — Оборотное Зелье позволяет выпившему его волшебнику принимать форму любого человека в течение ограниченного количества времени. Это зелье сложно приготовить, так как оно имеет множество важных этапов и длительное время приготовления. — Точно! — просиял профессор, — отличная работа, десять очков Слизерину. Итак, кто-нибудь может рассказать мне о его характеристиках? — рука Реддла вновь взмыла вверх. —…Кто-нибудь кроме мистера Реддла? Том опустил руку, добродушно смеясь. Гарри был единственным, кто заметил напряжение, исходящее от него, и совсем равнодушные глаза, выражающие скорее раздражение и досаду, чем веселье. Поттер пожал плечами и поднял руку, про себя отмечая, что пора бы и проявить себя. Профессор выглядел шокированным. — Да! Мистер Питерс! — По-настоящему отвратительный вкус, — сказал Гарри, скривившись, — цвета меняются в зависимости от человека, которым ты станешь. А также имеет плотную, очень густую текстуру. — Правильно, — заявил Гораций, выглядя очень довольным, — ещё пять очков. — Я не знал, что у тебя был опыт работы с Оборотным Зельем, Харрисон, — тихо пробормотал Реддл. — У меня и не было, — также тихо ответил Поттер. Разве ученики варили Оборотное в его времени? Гарри не помнил, чтобы в книгах школьного курса хоть что-нибудь было о нём написано. Том смотрел на него так, словно не поверил ни слову. — А какие опасности связаны с этим зельем? — спросил профессор. На этот раз он позволил Тому ответить на вопрос: — Если в основу попадёт шерсть какого-либо животного, то выпивший может принять его некоторые характеристики. — И это особо опасно, потому что?.. — Потому что от этого трудно избавиться. И на это уходит много времени, — тихо сказал Гарри, вспоминая пушистое лицо Гермионы и огромную кучу времени, которую она провела под «нежным» надзором мадам Помфри. — И снова верно! — прогремел Гораций. — Похоже, у нас здесь довольно сильная пара! — Поттер с ужасом вздрогнул от слова «пара», которое относилось к нему и Реддлу. Профессор продолжил, понизив голос на несколько тонов: — итак, чтобы должным образом изучить Оборотное Зелье, которое нам только что описали мистер Реддл и мистер Питерс, у нас будет небольшой проект. Это зелье занимает несколько недель для основы и ещё один месяц для того, чтобы настояться, но мы сделаем это! — Пауза для эффекта. Гораций был удивлён, что класс не взорвался шокированным криком, и он продолжил: — Первый этап приготовления мы сделаем на этом уроке, а затем оставим его настаиваться около недели. Слизнорт взмахнул палочкой, и на доске быстро проявились инструкции, написанные немного скачущим, но аккуратным и витиеватым почерком. — Инструкции на доске, ингредиенты в шкафу. Настоявшихся в течение двадцати одного дня златоглазок и водоросли вы можете найти у меня на столе. Приступайте! Гарри бегло просмотрел рецепт. — Я возьму златоглазок и водоросли. За тобой пиявки и спорыш, — сказал Реддл и пошёл к столу, прежде чем Гарри сумел возразить. — Я тебе не твои Пожиратели, — прошипел Поттер, но всё равно смиренно подошёл ко шкафу. Не стоило спорить с ним. К удивлению партнёров, они довольно хорошо сработались. Том сделал большую часть работы, добавляя ингредиенты и смешивая их, но также не возражал, если Поттер брал некоторые шаги на себя. Урок прошёл мирно: они и трёх раз не успели поссориться. Они справились гораздо лучше, чем некоторые пары, ведь им за этот час не прилетело ни одного замечания. Слизнорт очень бережливо относился к талантливым ученикам и дорогим ингредиентам, поэтому не прошло ни минуты, чтобы со стороны не раздавалось бурчание профессора: «Мистер Блэк, сделайте меньше огонь!» или «Если вы продолжите, то котёл растопится», «Яркий розовый цвет указывает на высокое содержание яда, мисс Бэббидж». По сравнению с другими, Том и Гарри справились на отлично. Урок бы даже мог приблизиться к отметке «терпимо», если бы не постоянные расспросы Реддла. В промежутке между добавлением папоротника и сон-травы, Том постоянно спрашивал: «Откуда ты это знаешь? Ты варил его раньше?» А ещё он слишком интересовался сердцевиной палочки Гарри. — И всё же, что там? — Я не помню. — Сердечная жила дракона? Волос единорога? — Я же сказал, не помню! — Как ты можешь не помнить? Это же твоя палочка! — У меня дрянная память. — Ты помнишь характеристики Оборотного. — Это случайность. — Случайность? — Один из моих родителей однажды варил его, — Гарри чувствовал фрустрацию от допроса с пристрастием, и с каждой секундой ему не становилось легче. — Итак, класс! — Слизнорт хлопнул в ладоши, и студенты перестали корпеть над котлами. Поттер вздохнул с облегчением. — Чтобы перейти к следующему этапу, зелье должно вариться восемьдесят минут. Так как наш урок подходит к концу, оставьте ваши котлы на столах, и я наложу на них чары стазиса, когда придёт время. Студенты начали собираться, прерывая тишину шёпотом и легким шелестом страниц пергаментов. Гарри почувствовал радость: он смог наконец сбежать от надоедливого Реддла! — Я отведу тебя на следующий урок, — голосом, не терпящим возражений, объявил Том. Дерьмо, и как ему выбраться из этого положения? — Думаю, у нас нет больше совместных классов. — Что ж, по каким предметам у тебя есть ЖАБА? — Чары, Защита, зелья, гербология и трансфигурация — всё, что нужно для карьеры в аврорате. Реддл торжествующе улыбнулся. — У нас три класса вместе: зелья, трансфигурация и Защита. — Ладно, сейчас у меня двойная гербология, — ответил Гарри, скривив губы. — У меня есть свободное время, я провожу тебя до теплиц, — Реддл говорил мягко и дружелюбно, но Гарри уже слышал этот тон. В нём были шипящие нотки, предупреждающие об опасности и ярости владельца. Том навис над ним, и Поттер в очередной раз проклял свой рост. Их лица были настолько близко, что очки Гарри начали запотевать. Воздух вокруг них потрескивал от напряжения. — Том? Харрисон? — голос Ориона прозвучал очень кстати. Гарри немедленно отвернулся от старосты Слизерина и вытер пар с очков рукавом. — Да? — нежный голос Тома обволакивал и одновременно прижимал к земле своей силой, но Поттер чувствовал, как напряжение медленно уходило из его тела. Он ощущал долгожданное спокойствие. — Мне просто интересно, хочет ли Харрисон пойти вместе со мной до теплиц? У меня следующим уроком гербология… — Да! — внезапно вскрикнул Гарри, схватившись за рукав Блэка. — Какой замечательный план! Реддл, ты можешь пойти в библиотеку или куда ты там обычно ходишь. Поттер потянул за рукав шокированного Ориона. Яростный взгляд Реддла прожигал дыру между лопаток, и он заспешил ещё сильней. Когда они оба зашли за угол, он наконец почувствовал покой и безопасность. — Спасибо, — сказал он Блэку, расслабившись, когда между ними и Реддлом уже было несколько дюймов холодного камня. — Ну, я должен был что-то сделать. Вы выглядели так, словно собирались проклясть друг друга в следующую секунду. — Так и было, — посмеялся Гарри. — Послушай, Питерс Харрисон, — Орион резко остановился, — тебе нужно быть… осторожней с Реддлом, хорошо? Он великолепен, но… — Блэк, казалось, пытался подобрать нужные слова, — он не тот, кому следует переходить дорогу. Во что бы то ни стало, не делай из него врага. Мерлин знает, как Кассий вообще с ним общается… просто не заходи слишком далеко. — Я знаю, поверь, — честно ответил Гарри. Он был тронут искренней заботой Ориона, который этим непростым действием заставил его вспомнить о недавно усопшем крёстном. — Хорошо, — просиял Блэк, мигом продолжая путь до теплиц, — этот разговор прошёл намного лучше, чем я ожидал. Честно говоря, порой даёшь людям советы, а они тебе голову отгрызают за это! — Поттер подумал, что сейчас Орион говорил об Аттикусе. — Итак, гербология! Мне очень нравятся плотоядные цветы: они деликатны в уходе и нежны, но в них есть доля агрессии и жестокости, понимаешь? — М-м-м, — это мычание всегда раздражало Гермиону, когда подобным образом отвечали на её вопросы, но в этот момент мысли Гарри витали совсем в ином месте. Библиотека. Он сказал Реддлу отправиться в библиотеку. Место книг и знаний. Где ещё можно было найти информацию о путешествиях во времени, если не там? Может быть, он сможет отправиться домой. — Мог бы ты отвести меня в библиотеку после гербологии? — медленно попросил он Ориона, когда они уже выходили из замка и шли вниз по склону к большим стеклянным сооружениям. — Конечно.***
Два часа гербологии проходили медленно. Делать было нечего: в отличие от Слизнорта, профессор Бири решил, что рассказать введение было необходимо. Половина первого урока была отведена на подведение итогов прошлых лет, а оставшаяся часть была занята в основном рассказами о том, как растут растения. Гарри и Орион продолжали лёгкую незамысловатую беседу во время работы, и Поттер с каждой минутой замечал, как ему всё больше и больше нравился этот парень. Он был похож на Сириуса: очаровательный и изящный, но в то же время не лишённый детской невинности. Мерлин, а ещё он мог разговаривать с ним. Очень много разговаривать… — Мой отец Невыразимец в Отделе Тайн. Он глава чего-то там и он общается с кучей важных личностей. Я о-очень горжусь им. Мы все… Очень много… — Моя любимая группа на данный момент — Единороговая Летучая Мышь. Они не очень популярны, но у них действительно хорошие мелодии и тексты… Очень. — Кассий сказал мне, что при должном желании я смогу победить Тома в шахматы, если его в этот момент отвлечёт кот. Но я не знаю как это провернуть!.. Ни у кого из нас нет кошек, и я не думаю, что они его хоть как-то отвлекут, он особо ни о ком не печётся… Я пытался победить его уже целую вечность… Внезапно возникла тема чистоты крови, и Гарри очень сильно жалел, что это произошло. — Не пойми меня неправильно — у меня нет проблем с полукровками, пока они имеют манеры и должное поведение, — мягко сказал Орион, — даже у некоторых грязнокровок есть шанс стереть своими действиями этот недостаток. Я даже могу общаться с магглами, пока они остаются на их стороне мира, но… говорю тебе, я терпеть не могу, когда кто-то приходит сюда и заставляет людей жить по своим уставам. Когда родители грязнокровок пытаются перестроить мир, расковыривая традиции и законы, просто вопя о своём невежестве, это… бр-р. Они грязные, невежественные и ненавистные магическим обществом. Это оскорбляет меня. — Но они же просто люди, — сконфуженно ответил Гарри. Откуда он взял это? Поттер отложил свою лопатку в сторону. — Просто обычные люди. — Одна из моих предков стала жертвой сожжения. Они били её по голове, пока она не могла выговорить ни одного заклинания, и бросили в костёр. И на что они только способны… — Блэк покачал головой, — нам надо убедиться, что наше существование останется в секрете. — Но теперь они намного умней и лучше, чем раньше! — возразил Гарри, — они изменились, честно. — Но они всё ещё сжигают ведьм, не так ли? Моя тётушка сказала… — Конечно нет! — Поттер нервно рассмеялся, — сожжений не было с восемнадцатого века. — Ой, — Орион выглядел крайне ошеломлённым. — И магглы не грязные. У них есть чистая проточная вода, образование и всё, что есть у волшебников. — Кроме магии. — Да, кроме магии, — стоит ли рассказать Ориону о винтовках и ядерном оружии, которое создали магглы, чтобы компенсировать отсутствие магии? Нет, он решил, что корни проблемы Блэка лежат в страхе, и рассказы об оружии массового поражения не помогли бы. Этот разговор без сомнений потряс Гарри. Это суровое и гордое предубеждение выскочило из уст самого доброго и невинного человека, которого он встретил за это время. Но таких стереотипов он не слышал ранее. Возможно, Волдеморт как-то повлиял на это. — Магглы такие же люди, как ты и я, — медленным, доверительным тоном сказал Поттер. Почему-то ему хотелось переубедить Ориона, — у них есть недостатки, они склонны к насилию, как и все люди в мире, и порой придерживаются радикальных взглядов, но… Орион, это просто люди без палочек. — Мне никто подобного не говорил ранее. Я думал… — Блэк всё ещё выглядел сильно сомневающимся, и Гарри закатил глаза. — Я возьму тебя. — Что? — Летние каникулы. Мы пройдёмся с тобой по Немагическому Лондону, и я покажу тебе, как действительно обстоят там дела. Магглы, конечно, не идеальны, — хах, действительно, у Гарри очень кстати в голове всплыли воспоминания о Дурслях. Да, не идеальны, — …но они и не монстры. — Ладно, — решил Орион, в голосе были слышны волнение и легкое предвкушение, — конечно, я никогда не был в маггловском Лондоне, но я слышал, что они до сих пор проводят публичные казни, — он умолк, когда увидел выражение лица Гарри, — это ведь неправда? — Конечно нет, — в этом он был уверен. — Но перед походом мы должны убедиться, что это не пересекается со свадьбой Вальбурги. — Её чем? — Свадьбой. Она выходит замуж за моего двоюродного брата, Апуса Блэка. Я должен быть там. — Но она же вышла замуж за тебя! — «У тебя должен был быть сын Сириус!» — возразил Поттер в мыслях. — Эх, если бы!.. — Орион вздохнул, — она потрясающая. Я познакомлю вас на обеде. — На обеде? Сколько ей лет? — Она на седьмом курсе. — И уже выходит замуж? — Да. Апус старше её на несколько лет, и скоро он вернётся из Румынии, чтобы жениться на ней. Думаю, она поедет с ним после праздника, у них там есть владения. Конечно, у Блэков есть земли и в Англии, но Бурга всегда хотела уехать за границу. Гарри не ответил, всё ещё мелко подрагивая от шока. Если Вальбурга не выйдет замуж за Ориона, то родится ли Сириус? Или Гарри только что помешал этому случиться? Он был уверен, что Орион был отцом Сириуса, да и с Вальбургой был знаком, к его большому сожалению. — Хей, Харрисон, — тихо позвал его Орион. — Гарри, — поправил он, потирая глаза и сосредотачиваясь на словах собеседника. Он уже позволял им обращаться к нему именно таким образом, так почему они продолжают звать его по «настоящему» имени? — Хорошо, Гарри. Откуда ты всё это знаешь? Ну, о магглах? — осторожно спросил Блэк, тщательно подбирая нужные слова. — Моя мать была магглорождённой, — сказал Гарри, уже будучи готовым к такому вопросу. — Тогда, думаю, ты знаешь, о чём говоришь. До конца урока они молчали, и Блэк даже не пытался завести разговор, сосредотачиваясь лишь на задании, данном профессором. На лице у него было буквально написано, что парень находился в глубоких размышлениях. Гарри же позволил работе протекать автоматически и легко, словно от правильной посадки этих своенравных грибов не будет зависеть чья-то жизнь. Так прошла гербология, и наступило время обеда. Гарри был рад, что этот урок не затянулся ещё больше. — Сначала мы пойдём с тобой на обед, — с энтузиазмом сказал Орион, когда его разум наконец позволил краткую передышку, — а потом я отведу тебя в библиотеку! — У меня следующий час свободен, не будем спешить. — Получается, у тебя куча свободного времени. Ты обязательно должен поучиться вместе с Кассием! Он сидит там безвылазно часами. Том тоже, но ему сильно не нравится, когда его отвлекают от занятий. Грэмс уже однажды пытался прочитать, что там учит Том, стоял за плечом и бессовестно наклонился, создавая тень. Так Том повернулся и посмотрел так, словно вручную вывернет его наизнанку. — И многих ли он уже вывернул? — Гарри пытался понять на какой стадии угрозы сейчас находится будущий Тёмный Лорд. — Не больше одного раза, — весело сказал Орион, — она это заслужила, но всё же. Гарри глубоко сомневался в этом, но Блэк выглядел настолько уверенным, что Поттер не стал с ним спорить. Достаточно моральных побед на сегодня.***
Большой зал во время обеда был ещё более людным, чем за завтраком. Видимо, здесь собрались и те студенты, которые решили пропустить завтрак. Гарри ещё не был настолько чокнутым, чтобы предполагать, что количество учеников резко увеличилось с момента его приезда. Количество шума, которое ударило по ушам Поттера, было просто безумным. Гарри прошёл сквозь толпу первокурсников и неохотно смирился с тем, что большую часть времени он проводил с Лестрейнджем или Реддлом. Его наилюбимейшие люди! — О, — Блэк резко остановился, но даже не обратил внимание на врезавшегося в него Гарри. — Что такое? — У нас гости. Поттер заглянул за его плечо. Лестрейнджа нигде не было видно, Кассий тоже куда-то пропал. На их местах появились три новых человека: семикурсники, судя по всему. Реддл был полностью увлечён разговором с ними и даже не обратил внимание на Ориона и Гарри. — Это она, — с придыханием сказал Блэк. — Вальбурга, — неслышно пробормотал Поттер, узнав более молодую версию женщины на картине на площади Гриммо. Она была гораздо гармоничней и красивей в юности: волосы цвета кофе, собранные в низкий пучок, и большие глубоко сидящие глаза. Её лицо было свежим и выдавало всю молодость и энергию молодой леди Блэк, пухлые губы и аккуратный, но никак не тонкий нос, напоминающий пуговицу, подчёркивали её образ и нисколько не портили. Эта девушка выглядела так, словно при виде портрета будущей себя закричала бы. — Она прекрасна, не правда ли? — В ней определённо что-то есть, — Гарри нахмурился. Он терялся в догадках, что же всё-таки могло превратить эту яркую молодую леди в сварливую бабу: родовое безумие или потеря всех близких в таком молодом для волшебницы возрасте? Вальбурга смеялась над шуткой Реддла и игриво строила глазки. Орион глубоко вздохнул и медленно поплыл ко столу, и Гарри, закатив глаза, смиренно последовал за ним. — Орион! Харрисон! — Реддл радостно приветствовал их, не забыв сымитировать смешинки на глазах. На его губах появилась привлекательная улыбка, — вы не присоединитесь к нам? Я только что говорил о тебе с Абраксасом, Харрисон. Клянусь, мы говорили только о хорошем. — Я только что говорил о тебе с Орионом, Реддл, — парировал Поттер, — как бы мне хотелось сказать то же самое. — Это те самые остроумие и игривость, о которых я тебе рассказывал, Абраксас. Старая версия Драко Малфоя, которая имела те же самые платиновые волосы и остальные малфойские черты, вежливо посмеялась в ответ и пожала руку Гарри: — Абраксас Малфой, рад знакомству. — Гарри Питерс, — он сжал руку в ответ. — Я так сочувствую твоей утрате, Гарри. Том не говорил, кем были твои родители… — Замечательными людьми. — Да, уверен, что так и было. Воистину прекрасные люди. Но это не совсем то, что я имел в виду. Их имена?.. — Лили и Джеймс, — если Гарри будет использовать реальные имена, то вероятность того, что он спалится, резко уменьшалась (а ещё это помогало унять его гриффиндорскую жажду быть честным с людьми, что были к нему добры). — Никогда о них не слышал, — Малфой тонко улыбнулся. — Разве? Несмотря на то, что моя мать была магглорождённой, отец был чистокровным, и его смерть была настоящим скандалом. — Питерс сел и предложил Абраксасу блюдо, — куриное крылышко? — Как… необычно, — Малфой поджал губы и аккуратно, чтобы никто не видел, вытер руку об мантию, — и нет, спасибо, я вегетарианец. — Твоё дело, — улыбнулся Поттер, медленно кладя куриное крылышко себе на тарелку. — Ты уверен, что не будешь курицу, Абраксас? Домовые эльфы прекрасно готовят, стыдно ограничивать свои желания принципами, — сказал Том. — Ну, может только бёдрышко, мой… мой Том, — неловко заикнулся Малфой, взял мясо и начал покусывать его. Гарри фыркнул, позабавленным таким поведением. Он увидел, как Том ему подмигивает, полностью разделяя реакцию, и не смог скрыть усмешку. — Я Вальбурга, из Благородного и Древнейшего Рода Блэк, — представилась леди, протягивая тыльную сторону ладони через стол и давая Гарри неловко поцеловать её. — Мой двоюродный брат говорил, что вы с ним хорошие друзья. Орион сзади Вальбурги одобрительно показал ему кулак с большим пальцем вверх. — И я надеюсь, что в будущем мы станем ещё лучшими друзьями, — ответил Поттер. — Я в этом уверена, — закрыла тему Блэк, — он рассказал мне о ваших планах на летние каникулы. Хочешь показать ему маггловский Лондон, так? Несколько человек за столом, в частности Абраксас, Аттикус и Долохов, слегка вздрогнули и шикнули. — О, да, — Гарри даже не задумывался, что некоторые могут найти это оскорбительным, как мама Ориона. — Я считаю, что это прекрасная идея. Для того, чтобы понять тех, кто меньше нас, мы должны пойти по их стопам. А также мы проводим благотворительный бал во время летних каникул, чтобы собрать деньги для малоимущих, как те бедные магглорождённые. Я надеюсь, ты сможешь присоединиться к нам? — Вальбурга протянула приглашение, и Поттер неуверенно принял его, — я знаю, что с балами немного рано, но… — На год спешишь, — сказал Руперт. — Но благотворительность никогда не должна оставаться на потом! — закончила Блэк, выглядя ангелом. — Бурга очень организована, — обожающе прокомментировал Орион, — все дамские мероприятия, которые она проводит, всегда великолепны. Так называемая «Бурга» мило засмеялась, пряча порозовевшие щёки ладонью. — Ох, Орион, прекрати. Если говорить о поездке… есть ли в Магическом Мире бургеры? Он за этими размышлениями даже не заметил массивной фигуры парня с широкими плечами и тяжёлым лицом. Он сжимал палочку, как дубинку, и медленно оглядывал всех присутствующих здесь. Судя по всему, в будущем он тоже станет Пожирателем. — Это мой друг — Люциан Нотт, — радостно представила Вальбурга. — Он надеется работать в Министерстве. — Ага, — ответил Нотт тихим и хриплым голосом. Гарри сделал мысленную пометку ни за что не вступать с ним в кулачный бой. — Как тебе Хогвартс, Харрисон? — сладко пропела Блэк, — приспосабливаешься понемногу? Ты до этого момента был на домашнем обучении, не так ли? — Э-э, да, — Гарри изо всех сил пытался вызвать в голове воспоминания о его первом году в школе. Как он тогда себя чувствовал? — Немного странно, когда вокруг так много людей. Порой кажется, что все они смотрят только на тебя. — О, да, новые студенты всегда привлекают внимание. У нас есть один новый второкурсник, два четверокурсника… пятикурсник и ты, конечно. Просто игнорируй это — скоро всё стихнет. — Почему так много новеньких? — Война делает осиротевшими кучу детей, — тихо сказал Том. После недолгого молчания Вальбурга повернулась к Руперту. — Как там твоя мать? Скажи ей, что мне жаль, что я не смогла появиться на свадьбе: у меня была срочная доставка цветов. — Она поймёт, — Руперт оживился, — постой, цветы?! — воскликнул он и повернулся к Аттикусу, — сделай мне оцветение, говори мне заранее о таких цветучаях! — Нет, — фыркнул Эйвери. — Это была шутка, — Долохов подождал пару секунд, прежде чем ответить. — Нет, это не шутка. — Шутка. — Я не смеялся. — Это потому, что у тебя дерьмовое чувство юмора. — Извини меня!.. — Изогневиски ме… — Джентльмены! — прокричал Абраксас, поднимая умоляющий взгляд на Реддла, раздражённого и пытающегося читать газету, — пожалуйста! Том поднял голову. На его лице было преувеличенно растерянное выражение лица, словно он чем-то очень шокирован. — О боже, не останавливайтесь, — из его рта сочился презрительный тон. — Я очень хочу увидеть, сколько ещё продлится эта незрелость. Вальбурга громко рассмеялась, переводя взгляд на явно не оценившего ситуацию Гарри. — А чем ты любишь заниматься? Только не говори, что среди нас появился ещё один книжный червь. — Мне нравится играть в квиддич, — это было правдой. Ему нравилось ощущение полёта, обволакивающий тело воздух и жажда победы… просто восторг. — О! — крикнула Блэк, хлопая в ладоши, — ты на какой позиции? — Ловец. — Какая удача! Наш нынешний ловец, Кристина Дэй, уезжает в конце этого года. Может быть, в следующем году ты бы мог занять её место. Я уверена, нам всем понравится видеть тебя в полёте. — Нет, — сказал Том, переворачивая страницу газеты. — Извини? — спросил Гарри, поворачиваясь лицом к объекту раздражения. Реддл благословил его своим вниманием. — Харрисон не будет играть в квиддич. Это бесполезный вид спорта, где главная цель — как можно быстрей сломать себе шею. Ты лучше этого, займись учёбой. — Ты не поверишь, но мне всё равно, чем ты считаешь квиддич, — выдохнул Гарри, — может, в следующем году запишусь. — Нет, не запишешься, — усмехнулся Том. — Мы это ещё посмотрим, — впился в него взглядом Поттер. — Орион прирождённый игрок, — быстро перевела Вальбурга тему. — Мы с ним играли в саду, когда к нам приходили гости. Он практиковал все эти петли и трюки — маленький очаровательный охотник! — Я буду охотиться за тобой всю жизнь, — прошептал Орион. — Он такой смешной! — взвизгнула Блэк и рассмеялась. — Ещё один жених, Валла? Когда это уже закончится… — послышался насмешливый голос за спиной Гарри. Он повернулся лицом к лицу (хотя, стоит сказать лицом к груди) к другой девушке. — Не будь глупой, Элла. Орион просто мой милый братик! Харрисон! — сказала Блэк, махнув рукой, — ты не знаком с Эллой! — Бедный Орион, — саркастично ответила Элла, опираясь на плечо подруги. — Харрисон, это Друэлла Розье, одна из моих дорогих подруг. Элла, это Харрисон Питерс. — Привет, — он помахал рукой. — Даже не поцелуешь мою руку? — Друэлла ухмыльнулась, а затем заливисто рассмеялась, когда Поттер открыл рот для извинений. — Не стоит, это помогает чувствовать себя не такой старой. — Не присядешь, Элла? Мы только что обсуждали квиддич. Элла — вратарь, и чертовски хороший! — с любовью в голосе сказала Вальбурга. — Прости, мне нужно идти. Я ищу Касси, — Друэлла вздохнула и покачала головой, — мать беспокоится. Он не отвечает на её письма. — Вероятно, потерялся в волшебной стране, — хихикнула «мать Сириуса» (ещё одна странная мысль). — Он в библиотеке, — подмигнул Руперт Друэлле, — но ты всегда можешь забить на Кассия и остаться здесь. — Сидеть, мальчик, — хмуро ответила Розье, — пойду и найду его. Увидимся на астрологии, Вальбурга. Пока, Питерс, — она собралась уйти, но мигом остановилась и застыла на долю секунды, — Реддл, ну что там? — М-м? — В этой газетёнке есть хоть что-нибудь про встречу Избирательного Собрания Ведьм? — Я не видел, — Реддл снова пролистнул страницы, спешно скользя по каждой взглядом, пытаясь отыскать нужный заголовок, — нет, здесь ничего не написано. — Чё… — Элла, следи за языком! — Наши собрания снова запретил Визенгамот, да? Я напишу им письмо, — Элла яростно нахмурилась, — так, надо найти моего брата. — Брата?! — вскрикнул Гарри от удивления, впервые решив поддержать разговор. — Да, брата, — сказала Друэлла, словно сомневаясь в умственных способностях Гарри. — Знаешь Кассия Розье? Он вроде говорил, что вы уже встречались. Нетрудно понять, почему Гарри так удивился, несмотря на одинаковые фамилии брата и сестры. Друэлла и Кассий были совершенно непохожи на друг друга: старшая, в отличие от брата, была блондинкой с вьющимися волосами, её глаза были яркими и светлыми, а кожа была усыпана веснушками. Она была намного выше Кассия и имела более привлекательную комплекцию. Она была более цельной, и общаясь с ней не было ощущения, будто она сейчас витает в облаках. Однако между ними были некоторые сходства: они оба имели одинаковую форму губ и глаз. И если она сестра Кассия, то это значит, что она мать Беллатрисы. Присмотревшись, Гарри понял, что такое вполне допустимо. Глаза, волосы… если добавить что-нибудь от Кассия, то… да, она точно её мать. Поттер запоздало понял, что все ждут его ответа. — О, да, мы уже знакомы. — Это хорошо. Так почему ты так удивился? Разве он не рассказывал тебе о своей прекрасной сестрёнке? — Я не видел сходства, — стыдливо ответил Гарри. — Сочту за комплимент, — проговорила Элла и ушла прочь. — Жалко, что она больше не похожа на даму из приличного общества! — возмутилась Блэк, — она почти как мужчина. — Из-за этого всего «Избирательного Собрания» они хотят быть похожими на мужчин. Гарри мог только представить, что сказала бы на это Гермиона. — В действительности, это не так, Эйвери, — Реддл поднял бровь, — избирательное движение направлено на то, чтобы дать женщинам равные права, возможности и социальное положение, а не превращать их в мужчин. Меня оскорбляет, как ты разбрасываешься невежественными заявлениями, даже не изучив тему. Что ж, уже и представлять не надо было. Всё, что сказала бы Гермиона, только что было озвучено. Томом Реддлом. Это было жутко. Казалось, что Орион на секунду оправился после чар Вальбурги, и Гарри постучал ему по плечу. — Отведёшь меня в библиотеку? — О, конечно, — Орион быстро встал со скамьи и чуть не споткнулся о полы мантии, — пока, Бурга, — сказал он и протянул руку, чтобы дотронуться до плеча девушки. — Пока, Орион! — она улыбнулась, показывая идеальные белые зубы. Блэк сглотнул, сжал её плечо, а затем быстро отвернулся и начал спешно шагать к дверям Большого зала. — Я нормально себя вёл? — нервно спросил Блэк, — надеюсь, я не выглядел как дурак. — Всё было в порядке, — заверил его Поттер. — Фух, — выдохнул Орион, — иногда, когда она разговаривает со мной, я теряю голову и не понимаю, что происходит. — Возможно, это и к лучшему… — Хей, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Блэк, заметив нездоровый цвет лица Гарри. — Я в порядке. Просто мне нужно немного изменить свою картину мира, — пробормотал он, когда они наконец покинули Большой зал. Мало того, что Реддл ничего не сказал на идею отвести Ориона в Немагический Лондон, так ещё всячески убеждал его не вступать в квиддичную команду и придерживался феминистских взглядов. Может, изначально Волдеморт преследовал благие цели, пока не скатился в безудержный фанатизм?***
Откровенно говоря, библиотека была бедной. Нет, там было множество книг на самые разные темы, а количество шкафов и информации просто поражало, но за час Гарри не нашёл ни одной книги, которая позволила бы ему решить его проблему. Может, их ещё даже не написали? Или они слишком сложны для понимания, чтобы храниться в школьной библиотеке? Гарри откинулся на мягкую спинку кресла и подавил желание закричать со всех сил: он был полностью окружён книгами, но ни одна из них не могла помочь. И что же ему теперь делать? Он мог пойти в Министерство, но исход этой «прогулки» был неизвестен. Что будет, если они смогут доказать, что он путешественник во времени? Будут ставить на нём опыты или решат, что он угрожает естественному течению времени, и запрут в каком-нибудь магическом бункере. Кроме того, на пятом году обучения он окончательно потерял веру в правительство, которое в настолько тяжёлые времена придерживалось лишь одного принципа: «Когда что-то идёт не так, обвините в этом пятнадцатилетнего мальчишку». Он не хотел рисковать своей свободой. Он мог бы пойти к Дамблдору… хотя, на самом деле, он совсем ему не доверял. Чем он занимался, когда Гарри был на пятом курсе? Игнорировал и всячески бойкотировал его, действуя так, словно он был чем-то одержим. Как мог Гарри пойти и довериться человеку, который избегал его взгляда на протяжении девяти месяцев? Который допустил ошибку, придя в Министерство неподготовленным и допустив смерть Сириуса? Мог ли он доверить свою жизнь тому, кто позволил Амбридж уйти от ответственности? Не мог. Он просто не мог пойти на этот риск. По смешной случайности, он внезапно вспомнил место, что сильно помогло ему ранее. Выручай-комната. Но сработает ли его план? Мог ли он просто пожелать прочитать книги про путешествия во времени? Гарри даже не знал, как работает эта комната!.. А если кто-нибудь когда-то там оставил книгу, то она сможет дать её? Может ли комната переместить книгу из любого закутка замка? Может ли создать её? Был только один способ узнать это. К его преогромному сожалению, в следующий миг прозвенел колокол. Поттеру пришлось идти на двойные Чары. «Потом», — поклялся он себе, — «всё потом».***
Первый день Гарри закончился тем, что он улизнул из-под зорких глаз старост и профессоров, ищущих нарушителей комендантского часа, скрывался в тени и сильно жалел, что вместе с ним в прошлое не отправилась мантия-невидимка. Когда Гарри попал на восьмой этаж, он отчаянно пожелал, чтобы в помещении оказались нужные ему книги, прошёл рядом с нужным местом три раза и открыл материализовавшуюся дверь. И там они были. Куча томов: толстые, тонкие, разорванные и словно с магазинной полки, ждущие, чтобы их прочитали. Гарри не знал, откуда они здесь появились, но жаловаться не смел. Он получил возможность найти решение всех своим проблем. Здесь должно быть что-то про путешествия. Должно.
