У Тома и Дамблдора Есть Нерешённые Проблемы
22 февраля 2019 г., 00:51
Гарри не помнил, как вернулся из Выручай-комнаты прошлой ночью и лёг спать, но на следующее утро он очутился у себя в кровати, до носа накрытый мягким одеялом и изумрудно-зелёным пледом сверху. Реддл «вежливо поинтересовался» его физическим состоянием, на что Гарри в грубой форме велел ему отвалить.
Том пробормотал что-то в духе «просто пытаюсь помочь», и Поттер резко почувствовал себя не в своей тарелке (что было очень странно для него). А позже, когда Гарри передал ему расчёску и извинился за грубость, староста лишь мягко улыбнулся и сказал ему не беспокоиться об этом. Странно, но эта фраза заставила Гарри чувствовать себя ещё хуже.
Теперь, пробыв здесь только два дня, он казался почётным членом маленькой группы Тома Реддла, ну, или их общей неразгаданной тайной. Спасибо Мерлину, что завтрак прошёл гораздо адекватней, чем в прошлые разы: Лестрейндж особо не возникал, Орион как всегда был дружелюбен и мил, а Аттикус и Руперт свели свои ссоры к минимуму. Кассий молчал, как мертвец, а Реддл обходился лишь острыми взглядами и колкими фразами. Утро проходило своим чередом, не предвещая никаких конфликтов или ссор. Обычный спокойный завтрак в более-менее знакомой компании.
Гарри оставил расписание в гостиной, но, благо, у него с Томом был общий урок, на который староста «любезно» предлагал его отвести.
— Так… Трансфигурация с Дамблдором, да? — нейтрально сказал Гарри, стараясь идти рядом с Реддлом и не отставать от него. Даже с ним он мог вести себя открыто и добродушно, ведь дуться и кидаться язвительными замечаниями он всегда сможет, а так хоть отношения нормальные поддерживать будет. В любом случае, он скоро вернётся домой, а там уже будет ненавидеть его хоть до магических выбросов.
— С профессором Дамблдором, — поправил староста.
— Мерлин, ты хуже Гермионы!
— Гермиона? Кто это?
— Одна из моих лучших друзей, — улыбнулся Гарри, когда лицо подруги всплыло в памяти, — она классная. Постоянно заботилась о том, как мы называли учителей, даже если они были откровенно ужасны.
Гарри осознал свою ошибку в последний момент.
— Учителя? — Реддл поднял бровь. — Я думал, ты учился на дому со своими родителями.
— Так и есть, — медленно ответил он, пытаясь придумать скорую отговорку, — я имел в виду учителей в начальной школе.
— Хм, — неопределённо хмыкнул староста, склонив голову на бок, — Гермиона тоже была на домашнем обучении?
— Нет, она была магглорождённой, — сказал Гарри, — чистый гений, лучше, чем любой чистокровный.
— Ей присылали письмо из Хогвартса? — спросил Реддл, и Гарри мог с точностью сказать, что у Тома в голове есть список всех студентов школы, в котором он на данный момент ищет Гермиону.
— Нет. Её обучали мои родители.
— А она приехала с тобой в Хогвартс? Не заметил, чтобы ты здесь с кем-нибудь общался, кроме нас.
— Она мертва, — Поттер даже подумать боялся, что это могло быть правдой. Он даже не знал, сможет ли увидеть её вновь. Сможет ли она его когда-нибудь заставить делать домашнее задание? Увидит ли он когда-нибудь, как она снова спорит с Роном в Большом зале или спокойно поглаживает свернувшегося в калачик Живоглота?
— Это ужасно, — пробормотал Реддл. Гарри поджал губы. Как будто Том Реддл стал когда-нибудь оплакивать смерть «грязнокровной», — так много смертей.
— Да, порой это происходит, когда Тёмный Лорд нападает на ваш город. Люди умирают, бывает, — язвительно сказал Гарри.
— Но ты всё же выжил. Может быть, удача?
— Моя мать защитила меня, — с вызовом сказал Поттер, а потом, прежде чем у Реддла появились сомнения в его способностях, добавил: — Да и я не промах.
— Не сомневаюсь, — протянул Том, — увидим твои защитные навыки позже.
— А?
— У нас Защита после обеда. Во время первого урока мы устраиваем дуэли. Профессор Вилкост любит называть это «насильственным напоминанием об окружающей действительности». — Интересно, догонял ли он учеников тысяча девятьсот сорок третьего года в мастерстве дуэлинга? Нет, опыт у него был и весьма немалый — немногие четырнадцатилетние могли похвастаться тем, что им удалось выйти живым из схватки с Тёмным Лордом, но, может, учебная программа здесь была гораздо тяжелей? Есть только один способ узнать.
— Итак, какой из профессора Дамблдора учитель? — спросил Гарри. Не то, чтобы ему было неинтересно, как преподавал его бывший директор. Хоть он и не был в пике уважения и любви к Дамблдору, он не мог отрицать, что волшебник был чертовски могущественным.
— О, отличный. Он действительно очень квалифицирован, — Гарри наслаждался сухим голосом Тома, которому было не очень приятно отзываться лестно о ненавистном учителе.
— Кто-то распустил слушок, что он постоянно преувеличивает заслуги гриффиндорцев.
— У каждого учителя есть свои предпочтения, — дипломатично сказал Реддл.
— Ты не думал пойти в политику?
— С чего такие мысли?
— Я просто подумал, что ты очень хорош в этом.
— Спасибо, — любезно сказал Том, несмотря на то, что Гарри отнюдь не делал комплимент, — но я планирую преподавать. Передавать знания следующим поколениям, если угодно.
«Внушать им свои убеждения, ты имел в виду», — подумал Поттер, но так и не осмелился сказать это.
— Какой предмет?
— Защита, это моя страсть, — решительно сказал Реддл, так, что у Гарри не было сомнений в его искренности.
— Что в этом предмете так интересует тебя?
— Всё, если честно. Тактика, теория; решения, которые ты принимаешь, занимают доли секунды, но очень важны, — Реддл практически светился при мысли об этом, — нет ничего больше, что заставляет чувствовать себя настолько живым.
Гарри был искренне удивлён и очарован таким Реддлом, пылающим решительностью, умом и предвкушением. Он был крайне далёк от той холодной, жестокой будущей личины, в чьих красных глазах отражаются вспышки ярко-зелёного проклятия. Этот Том был тёплым, острым и полным страсти к любимому делу.
— Я так понимаю, тебе нравится дуэлинг?
— О, абсолютно, — быстро ответил он, — может быть, нам стоило бы устроить дуэль?
— Возможно, — допустил Гарри, уже подумывая, как можно было бы этого избежать. Он не хотел, чтобы Реддл избил его перед такими, как Эйвери или Лестрейндж.
— Это классная комната профессора, — указал Том, остановившись перед дверью, усеянной звёздами и планетами. Верхняя половина была покрыта царапинами от проклятий или шальных лучей, а изнутри слышалось множество голосов уже пришедших студентов. Гарри прищурился на огромный плакат вселенной с несколькими звёздами и планетами, которые, он был уверен, были вымышленными.
— Я сначала подумал, что это класс Астрономии, — пробормотал Поттер.
— Профессор немного эксцентричный.
— Что ещё расскажешь? — раздражённо произнёс Гарри.
— Вы с ним знакомы? — Реддл с любопытством посмотрел на него.
— О, нет, — дерьмо, — я только предположил, что он довольно странный. Из того, что я знаю. И, конечно же, я уже встречал его ранее.
— Ладно.
— Ты что, мне не веришь?
— Конечно верю, — ответил староста, видом показывая абсолютно противоположное. — Просто порой ты говоришь очень странные вещи. Это делает тебя довольно увлекательной персоной. Возможно, именно поэтому ты привлекаешь так много внимания.
— А что, я?… — не скрывая ужаса в голосе спросил он.
— Почему ты выглядишь таким несчастным? Разве не все хотят, чтобы их ценило общество?
— Я бы предпочёл просто остаться один, — серьёзно сказал Гарри.
— Тебе стоило бы научиться Скрывающим, чтобы скрыть их, — хитро предложил Реддл, многозначительно глядя в лицо Гарри. Рука Поттера невольно коснулась шрама в виде молнии на лбу, но затем он понял, что староста имел в виду золотые линии, повторяющие узор вен и сосудов на коже. Они были слабо видны, но при должной концентрации становились слишком заметны, чтобы полностью игнорировать их. Упс. Гарри уже начал забывать, что у него есть эти шрамы.
— Тебе стоило бы научиться Скрывающим, чтобы скрыть своё лицо, — хрипло сказал Гарри.
Реддл фыркнул в ответ, и лёгкая улыбка настоящего веселья появилась на его лице. Она была еле заметна, но была.
— Ты готов? — серьёзно спросил у него Том. Гарри подозревал, что он таким образом проверял его на слабость духа.
Ну, Поттер не собирался ему ничего показывать.
— Это класс, Реддл, не Азкабан, — и он открыл дверь, шагая внутрь.
***
Дамблдор был интересным учителем. Он бодро вошёл в класс в мантии до колен лососевого цвета, украшенной движущимися изображениями рыб (наверняка лососями). Профессор распределил учеников по парам, которые в основном были из разных факультетов, и сказал всем, что этот год будет посвящён Трансфигурации Человека. Однако некоторые вещи не менялись, независимо от того, было ли ему сто или сто пятьдесят, был ли он директором или профессором Трансфигурации. Дамблдор всё ещё был таким же таинственным и непонятным, как и прежде. Одна девушка спросила: — Профессор, как можно стать анимагом? — Дорогая моя девочка, в жизни каждого человека наступает тот момент, когда он должен превратиться из человека в животное. Это момент, а не заклинание, в этом и есть магия, — но затем он начал рассказывать способы приготовления зелий и объем работы, чтобы стать анимагом, упомянул также и юридические документы, необходимые для официальной регистрации, поэтому Гарри предположил, что учителем он был знающим. Поттер никогда не был хорош в Трансфигурации, но и ужасным учеником его называть было нельзя. Без Рона, ноющего из-за большого количества работы, и стремясь стать увереннее в ранее не сильно известной ему сфере, он стал замечать, что уделяет уроку больше внимания и делает подробные записи. Он не сказал бы, что внезапно стал вундеркиндом — таланта или стремления к знаниям Гермионы у него никогда не было, но, по крайней мере, он держал глаза открытыми. Гарри первый раз в своей жизни (и, как он надеялся, в последний) хотел сесть с Реддлом: слизеринец бы всегда записывал все сказанные профессором слова, и у Поттера был шанс списать что-нибудь. Вместо этого рядом с Гарри сидела красивая, но злая гриффиндорская девушка, что подозрительно на него смотрела и склонилась над пергаментом так, словно там хранятся секреты мироздания. Несмотря на то, что в данный момент межфакультетная война была на спаде, Гриффиндор и Слизерин не упускали возможности показать своё превосходство над другими. Может быть, Гарри мог бы найти в себе остатки пацифизма и благородства, чтобы наладить отношения между двумя врагами, особенно когда он на стороне змей, героически ввести изменения в менталитете и разрушить стереотипы… Но он не знал, что можно сделать. Это не помогло бы ему ни в малейшей степени, да и выставило бы подозрительным и странным в глазах соседей по факультету. Поэтому на очередной острый взгляд он вздохнул и… плюнул на это. Гермиона была бы разочарована. Если бы она была здесь, то точно занялась этим. Она верила в добро в людях, во второй шанс и пользу разрушенных предрассудков, но… Поттер внезапно обнаружил, что его моральные рамки немного сдвинулись. Находясь в тысяча девятьсот сорок третьем, он встретил Тома Реддла, которого, может, и не любил, но и не ненавидел должным образом. Хоть и стоило бы. Это возмущало и вводило в замешательство — его мысли противоречили его установкам и принципам. Гарри предполагал, что ему придётся на время отказаться от своего морального кодекса за неактуальностью. Те люди, которых он любил, ненавидел или уважал, ещё не были теми самыми людьми, которые этого отношения заслужили. Хотя… Том Реддл всё ещё был манипулятивным мудаком, этого у него не отнимешь. Говоря о Реддле: наблюдать за холодной войной старосты и профессора было очень забавно. Весь урок проходил так: Дамблдор задаёт вопрос. Реддл поднимает руку. Дамблдор намеренно ищет кого-нибудь другого для ответа. Другие смотрят на Реддла, не поднимая рук. Дамблдор вздыхает и вызывает Реддла. Пять минут Реддл отвечает, ссылаясь на статистику, источники и магические диаграммы, наспех нарисованные палочкой. Дамблдор развивает ответ Реддла ещё на пять минут, добавив заедающие песни, рекомендуемые тексты и книги и жизненный опыт. Это было восхитительно. Том был во фрустрации, а Гарри в это время записывал подробные объяснения и полезные пометки. Кажется, остальная часть класса к этому привыкла, поэтому даже не старалась их прерывать. Гарри сам себе признался, что был в восторге от Реддла, да сама Гермиона блекла в сравнении с ним! Том был огромным сборником ума, информации и интеллекта. Ну и как такой образцовый ученик мог стать тем Волдемортом, которого он видел на кладбище, шипящим нечто, что угрожало последователям и принимало нелогичные решения? Должно было произойти нечто совершенно безумное, и Гарри понадеялся, что его не будет рядом, когда это произойдёт. Такого и не случится, верно? Он ведь скоро исчезнет отсюда. Кстати говоря, ему было необходимо вернуться в Выручай-комнату как можно скорей. Несмотря на то, что он даже не помнил результаты своих поисков, как и ночь в целом, он хотел продолжать листать книги в надежде найти нужные ритуалы или заклинания. Этой ночью он точно не сможет пробраться туда: Дамблдор задал огромное эссе о пределах изменений человека, но он рассчитывал пойти туда в среду вечером. Стоп, у него есть целый час свободного времени, да? Гарри просветлел от этой мысли, даже выпрямившись и нетерпеливо ёрзая на сидении в ожидании. Его гриффиндорская соседка посмотрела на него с отвращением. — Мистер Питерс. Гарри моргнул и посмотрел на Дамблдора. Он был в шоке: разве профессор вызывал кого-то помимо Реддла? Гриффиндорка рядом тихо прорычала: «Что он чёрт возьми делает?», так что этот случай, очевидно, не был обычным явлением. — Мистер Питерс, — повторил Альбус, чуть ли не сияя, — я подумал, что вы захотите внести свой вклад в наш разговор об анимагии. У вас точно найдётся что-нибудь из вашего учебного плана. Я всегда находил программу Хогвартса такой ограниченной. — Я, э-э, ох, — глупо произнёс Гарри. На периферии он видел ухмыляющегося старосту с снисходительным взглядом. Поттер спешно просмотрел воспоминания — а не имел ли он дело с анимагами? Что мог он такого сказать, чего бы не знал Реддл? Гарри увидел это мысленным взором: вспышка синего света, и серый мех Коросты начал превращаться в розовую кожу, а буквально через мгновения на месте крысы сидел сгорбленный человек. — Превратить зверя обратно в анимага… ну, вы знаете, через заклинание, — выпалил он. — Способ отменить трансформацию? — перефразировал Альбус, заинтересованно глядя на Гарри через стёкла очков, — никогда не слышал о подобном. — Есть одно заклинание… синего цвета. Оно заставляет животное вернуться в человеческий облик, — заявил Гарри. — У этого заклинания есть название? — Это называется… — о Мерлин, Сириус же говорил это ему на рождественских каникулах! — чары Хоморфус! — Интересно! Разве молодёжь не замечательна? Продолжает учить меня даже в старости, — поделился мыслью Дамблдор, который, казалось, искренне обрадовался новым знаниям. Гарри заметил, как все ученики вокруг резко зацарапали перьями по пергаменту, записывая его заклинание. Гарри откинулся на спинку стула и засиял от удовлетворения. Гермиона так себя чувствовала, отвечая на вопросы? Это было всё равно, что есть праздничный торт за столом с Дурслями — он не мог представить более прекрасного чувства. Когда прозвенел звонок, Гарри бережно сложил пергамент и ушёл из класса, не дожидаясь, пока Реддл или кто-нибудь из его подхалимов догонит его. Ещё немного, и его сокровищница информации приветливо откроет свои двери. К сожалению, он не избежал столкновения. — Это было впечатляюще, Питерс, — прозвучали холодные нотки голоса Эйвери. Гарри неохотно обернулся. Аттикус стоял несколькими ступенями ниже и вольно опирался на перила. — Даже Дамблдор не знал об этом заклинании. Оно хотя бы работает, или ты вытащил случайные слова из задницы? — Оно работает. — Правда? — Найди анимага и попробуй, если хочешь, мне все равно. У меня дела. — Я просто хотел сказать… — Эйвери поднялся на одну ступень выше, — если это заклинание работает, то это было впечатляюще. Даже Том, похоже, не знал о нём. — Знаешь, Реддл — не начало и конец магических знаний, — Гарри раздражённо вздохнул. Аттикус оценивающе на него посмотрел и лукаво улыбнулся. — Встретимся на обеде. — Да неужели? — пробормотал Гарри, отворачиваясь от собеседника и продолжая путь до комнаты. На этот раз все обошлось без происшествий. Если бы на этом этаже не проводились уроки, Гарри бы подумал, что он заброшен. Он не испытал проблем со входом, поэтому уже через минуту вошёл в смутно знакомую комнату. Поттер был слишком уставшим, чтобы оценить обстановку помещения в прошлый раз, но теперь, когда он бодр и в своей памяти, мог осмотреться вдоволь. Комната превратилась в по-настоящему безопасное убежище. Вся мебель была выполнена в гриффиндорских цветах, стены были украшены золотыми и алыми узорами, а на полу из довольно приятного на вид дерева лежал яркий кумачовый ковер. Тканевые диваны и кресла так и манили сесть на них и отдохнуть за интересной книгой, наслаждаясь теплом камина. На стене висела немаленькая картина, на которой был изображён гордый рыцарь на великолепном коне, в одной руке яркое знамя, а в другой — длинное копьё. Гарри нервно усмехнулся. — Вот это да. Очень скромная картина. Спасибо, — обратился он к комнате. Он подошёл ближе, рассматривая все мелкие детали. Вот девушка на заднем плане с гримасой ярости размахивает листом пергамента, а сзади неё высокий звероподобный человек, удерживающий орла на одной руке, а другой сдерживая непонятную тёмную фигуру. Вся картина становилась более странной, когда Поттер отметил огромный замок, который в очередной раз доказывал, что картина была написана в средневековье. Был ли это… да. Этот замок и есть Хогвартс, только на удивление более крупный и внушительный; только по башням можно было увидеть родство со школой — эти построения он узнает из тысячи. Гарри подошёл ещё ближе и заметил одну странную вещь: в углу картины, полуприкрытый щитом, лежит маленький ребёнок. Бледный, болезненного вида, с чёрной непослушной копной на голове. Эти волосы Гарри каждый день видел в зеркале, безуспешно пытаясь придать им более менее приличный вид расчёской. — Это… я, — прошептал он и прищурил глаза. Мальчик смотрел назад, его изумрудные глаза расширились в ужасе. Здесь он выглядел так же, как и четыре года назад, когда он впервые встретил Тома Реддла в Тайной Комнате. Гарри протянул руку, чтобы ткнуть в изображение себя, но колебался с минуту, боясь, что случится что-то ужасное. Его палец коснулся картины, но ничего не взорвалось и не загорелось. Это было просто грубое старое полотно, скрипящее под кончиками его пальцев. — Это странно, — Гарри облизнул губы и неловко рассмеялся. Он взялся за тяжёлую раму и потянул, открепляя предмет от стены. Поттер ожидал, что картина распахнётся и откроет проход, по которому можно целым и невредимым добраться до собрания Армии Дамблдора. Может, всё это было шуткой? Дин покается в том, что именно он придумал идею с картиной, а Рон просто будет застенчиво мяться у стены. — Это была шутка, приятель, — сказал бы он, и Гермиона закатила бы глаза, со всей силы обнимая Гарри. — Я говорила ему, что это глупая идея, — заверила бы она Гарри, прежде чем напомнить, что он не делал домашнюю уже целых три дня. Он бы посмеялся. Но когда картина потеряла крепление, она упала со слабым хлопком. Стена позади была обыкновенной, где виднелись пару неведомых ему видов плесени, чем всё и заканчивалось. Гарри почувствовал неприятное ощущение в животе, даже несмотря на полное осознание невероятности этой теории. Вся эта афера была довольно сложной в исполнении: два месяца профессиональной постановки с полной копией Тома Реддла… он не думал, что Дамблдор бы согласился на такое. Гарри горько рассмеялся над мыслью, что вся Армия собралась в кабинете директора и придумала очень сложный план, чтобы Гарри подумал, что он в тысяча девятьсот сороковых. На самом деле, звучало всё так, что профессор мог бы на это согласиться. Гарри разочарованно рухнул на пол рядом с упавшей картиной. Он решил повесить её обратно — голая стена выглядела скучно без какого-либо украшения. Но вместо этого он вынул свою палочку и нацелился на холст, пробормотав тихое заклинание. Картина загорелась. Лицо благородного рыцаря таяло и открывало вид на ковёр, кричащую девушку пламя превратило в уголь и уничтожило гиганта позади. Миниатюрное изображение Гарри медленно превратилось в пепел. Когда огонь сожрал всё полотно, Поттер направил струю воды из палочки, и вскоре на полу лежала лишь рама и обгоревший ковёр. Как только все следы пребывания картины исчезли, Гарри задался вопросом: может, он ошибся? Ну не мог же этот ребёнок на самом деле быть им! С какого чёрта он подумал, что это его изобразили на средневековой картине? Мерлин, как же это было глупо. Он просто сжёг её? Что за чертовщина с ним творится? Ох, это путешествие во времени точно отразилось на его голове. Хорошо, что ни одна книга не загорелась. Книги..! Гарри вычеркнул инцидент с картиной из головы и вернулся к тому, ради чего сюда пришёл. На полу лежала куча открытых книг, которые он прочитал прошлой ночью. Вот только на этот раз он не видел различных книжных шкафов с дополнительными текстами. Вся найденная замком информация была в этой стопочке книг: мало, но достаточно, чтобы дать Гарри реальную надежду, что он найдёт что-нибудь полезное. В некоторых книгах, лежащих на полу, были самодельные закладки из разорванной бумаги. Гарри предположил, что это он в беспамятстве отмечал полезные и интересные клочки информации. Он уселся на пол, скрестил ноги и положил одну из самых толстых книг себе на колени. Дунув на крышку, покрытую отпечатками пальцев и пылью, он прочитал название. В томе «Путешествия во времени на протяжении всей истории» было больше всего закладок, и он открыл самую первую. МИФЫ Путешествия во времени — одна из самых загадочных и опасных магий, доступных волшебникам, и, безусловно, одна из самых обсуждаемых. Тем не менее, доступные и безопасные способы контроля времени на долгое время не были изобретены, а путешествия на несколько минут (стр.62) так и не были доступны для широкой публики. Мифы о путешествиях во времени и его контроле достаточно распространены. Одна из таких легенд предполагает, что Кандида Когтевран, одна из знаменитых основателей Хогвартса, имела жука, что мог манипулировать временем. Позже она раздавила его, а порошок использовала для наложения чар на амулет. Таким образом, Кандида могла контролировать время с помощью артефакта. Это объясняет многие заявления от волшебников, которые видели Когтевран на протяжении долгих лет, несмотря на тот факт, что она умерла в одиннадцатом веке. Также она создала диадему Когтевран, которая даровала мудрость носителю. Так как ни один из вышеописанных артефактов так и не был найден, они остаются числиться в списке мифов. Другие случаи путешествий во времени были описаны во многих сказках. История Сесили Тайм описывала ведьму, обнаружившую способность манипулировать временем, которая передалась ей от бабушки. Она исчезла сразу же после убийства своего дедушки в результате несчастного случая с зельем, произошедшим за восемьдесят лет до её рождения. Эта предостерегающая история показывает юным волшебникам, что магия не терпит грубого вмешательства в такую опасную сферу, как время. Тема страха над этой магией пронизывает многие слухи и рассказы, связанные с путешествиями во времени. Кажется, что это… Гарри перестал читать. Ему не нужно было знать, насколько страшные последствия имели такие перемещения (он, вроде, и так вдоволь напаниковался, спасибо), и выдуманные артефакты ему ничем не помогут. Он перелистал страницы, достиг страницы шестьдесят два, чтобы начать с меньшего. МИНУТНЫЙ ФЕНОМЕН В 1925 году произошёл небезызвестный случай, потрясший каждого волшебника. Экспериментатор и учёный, который вёл кочевой образ жизни и специализировался в опасных видах магии (Гилдерой Хоуторн), сообщил, что в результате недавнего эксперимента переместился назад во времени почти на три минуты и смог рассказать события ближайшего будущего, после чего скоропостижно потерял сознание. Этот случай был на заголовках газет многие недели, и Министерство отреагировало незамедлительно. Министерство начало расследование и потребовало передать воспоминания для экспертизы. Результаты показали, что кочевник был под влиянием опиумных наркотиков во время инцидента, а воспоминания продемонстрировали большую психическую нестабильность и присутствие галлюцинаций. Также было принято во внимание, что каждый источник света — свеча или камин — в этом районе внезапно потухли ровно на три минуты, после чего появлялись вновь. Это говорит о том, что некоторые изменения в магическом фоне всё же были. Метод путешествия во времени, данный кочевником Министерству, тут же просочился в газеты. Были зарегистрированы случаи, когда люди повторяли действия Гилдероя, будучи либо под влиянием огромного количества наркотиков, либо в трезвом состоянии ума, причём у каждого человека получался собственный эффект. Некоторые рассказывали о случаях, подобных учёному, а некоторые жаловались на неприятные эффекты ритуала: «…лучше бы обмочился и попробовал задушить себя нижним бельём, чем занялся этим». Что ж, совершенно бесполезная фигня, значит. Гарри не хотел читать дальше, так как путешествия на три минуты всё равно не помогли бы ему, попавшему на пятьдесят лет назад. Он пролистал страницы и застонал. Такой бред, что даже Гермионе не дал бы это читать. ЧАСЫ В УГЛУ КОМНАТЫ Дедушкины часы в углу комнаты Сары стояли там столько, сколько она себя помнила. Это был подарок ей от мамы и какой-то двоюродной бабушки, вручённый ей на один из Дней Рождения. Эти часы были одним из самых отвратительных предметов мебели, которые она когда-либо видела. — Сара! Сара! Сара! — в комнату зашёл её младший брат Остин. — Мама дома! Огромное количество книг были сказками или выдуманными рассказами, так что Гарри не продвигался больше, чем на одну главу. Поттер вытер слезу, растёр уставшие глаза и принялся за следующую. Несколько книг спустя Гарри обрадовался, что рядом с ним не было Гермионы. Тревожное количество текстов упоминали менструальную кровь как символ изменения, что, очевидно, было важным фактором при путешествиях во времени. Отчаяние настолько душило Гарри, что он бы взялся и за это. И снова ничего полезного. Поттер закричал от разочарования, досады и печали, а после обессиленно ударил красную подушку. Он знал, что ответ где-то здесь, он знал! Гарри посмотрел на часы и замер. Он пропустил обед. Чёрт. Ему придётся сильно поторопиться, чтобы успеть вовремя на Защиту.***
Гарри опустился на свободное место рядом с Орионом и тяжело вздохнул от накатившей на него усталости. Он был вынужден бежать обратно в гостиную, чтобы забрать расписание, а затем, терпя боль в боку, добираться до второго этажа, попутно пытаясь найти кабинет тридцать один. Наконец, когда он заметил ту самую злую гриффиндорку с класса Трансфигурации, которая быстро заходила в класс, Гарри попал в неподписанную комнату слева от него. — Этот замок — адов лабиринт, — жаловался Гарри, вытащив из сумки пергамент и перо. Орион указал на предметы и сделал замечание: — Можешь убрать, тебе это не понадобится. — О, точно, — Гарри почувствовал неприятное волнение, скручивающееся в желудке, — дуэли и всё такое. — Так ты слышал об этом! Не беспокойся. Она не смотрит на поединки и их исходы, если бой неинтересный. Профессор разрешает нам пользоваться любыми заклинаниями до тех пор, пока кто-нибудь не заплачет или закричит от боли, — сказал Орион с подозрительным восторгом. — Это звучит… чертовски неправильно, — медленно произнёс Гарри. Даже псевдо-Грюм не был настолько жестоким. — Не-а. Нейтрализовать гнев и снимать стресс важно, особенно в контролируемой обстановке, — Орион вообще не выглядел так, будто мог на кого-нибудь злиться или волноваться. — Да и в любом случае, большую часть времени она хвалит Тома. — Почему я не удивлён, — Поттер легко закатил глаза, уже порядком начиная уставать от этой избранности Реддла. Орион сменил тему, поворачивая на стуле к нему лицом и взволнованно спрашивая: — Где ты был на обеде? Я занял тебе место. — Правда? — Гарри был по-настоящему тронут. — Да, я даже проверил библиотеку, но тебя там не было. — Я вернулся в гостиную. — Зачем? — Я делал домашнюю по Трансфигурации, а там было тише, — Поттер вспомнил раздражение Гермионы, когда она злобно зарычала, схватила кипу пергамента с книгами и ушла в спальню, бормоча о шуме и «слишком громком дыхании». — Вау, — удивлённо протянул Орион, — даже Том до этого не додумался. Я, конечно, никогда не видел его сидящим за выполнением домашней работы, но она магическим образом всегда готова. Только вы оба так любите тишину. — Мне не настолько это принципиально, — сказал Гарри, чувствуя себя лжецом, — я просто чувствую себя слегка перегруженным в данный момент, а тишина помогает прийти в себя и собраться с мыслями. Немного странно учиться в маленьком доме, а потом резко очутиться… здесь, — на самом деле, полной ложью это не было — ему нравилось сидеть в Выручай-комнате совершенно одному. — У меня всегда была большая семья, — Блэк пожал плечами, — две сестры и младший брат шумят и стремятся быть везде и сразу, так что я прекрасно понимаю твои чувства. — Как много родственников, — ответил Гарри, удивляясь, что Сириус никогда не упоминал такую свору родных. — Они скоро идут в Хогвартс? — Не тот возраст. Лукреция выпустилась в прошлом году, Мейссе всего восемь, а Ригелю — шесть, — Орион улыбнулся и резво принялся доставать что-то из сумки. Через пару мгновений он уже показывал карточку Гарри, на которой с помощью колдографии были видны все представители семейства Блэк. Вот Орион, одетый в парадную мантию и выглядящий очень гармонично в окружении родственников. Слева от него стояла девушка, которую Гарри интуитивно узнал, как Лукрецию: она была единственной блондинкой, довольно низкой по сравнению с другими (Поттер сочувствовал), а на фото закручивала локоны на палец или пыталась уложить непослушные пряди получше. А Мейсса, видимо, была довольно активным и непослушным ребёнком — как ещё объяснить её весёлое выражение лица, когда человек за кадром сказал ей высунуть палец из носа и встать ровнее? Малыш Ригель, что лежал на руках Ориона, вытянул маленькие ручки и дёрнул брата за прядь волос. — На этом фото твои волосы длиннее, — заметил Гарри. Орион был очень похож на Сириуса чертами. — Да, Ригелю так нравилось тянуть меня за волосы, что мне их обрезали. Ему всегда нравилось хвататься за вещи, — Блэк улыбнулся и с любовью посмотрел на колдографию. Он явно был очень близок со своими родными. — Как твои успехи в Защите? — Не думаю, что я отлично знаю этот предмет, но он всегда был моим любимым. Правда, у меня было не так много поединков, как хотелось бы. — Всё будет нормально. Я вызовусь на дуэль с тобой, и мы не будем использовать заклинания серьёзней Риктусемпры, — он подмигнул, — главное помни: никогда не вызывай на дуэль гриффиндорцев. Межфакультетные поединки всегда немного… выходят за рамки безопасности, а Тёмная магия, — Блэк нахмурился, — не запрещена. — Тёмная магия? — Гарри представил, что может сделать с ним Реддл, если ему позволят использовать все знакомые ему проклятия. Этот страх ещё больше укрепил его нежелание сражаться с ним. — Ну не могут же они запретить использовать целую ветвь магии, не так ли? — Орион рассмеялся, но сразу же стал серьёзным, когда увидел взволнованное выражение лица Гарри, — не волнуйся, мы не должны серьёзно ранить своего противника. — Гм, — Поттер поджал губы и откинулся на спинку стула. В этот же момент в класс ворвалась профессор Вилкост в строгой чёрной мантии, на высоких шпильках и с каре по плечи. Она была женщиной того же типа, что и МакГонагалл: строгие, умные и знающие цену дисциплине, вот только была более низкой и, судя по взгляду, имела некоторые садистские наклонности. — Итак, класс, вы знаете, что мы сейчас делаем. Время дуэлей. Разбейтесь по парам… подождите, — Вилкост резко обернулась и указала длинным пальцем на Гарри, — ты. Я тебя не знаю. — Я Гарри. Питерс. Новичок, — Поттер немного испугался этой женщины. — Ты наверстаешь упущенное, — отчеканила она, — хорошо, класс, разбиться по парам! Гарри выжидающе посмотрел на улыбающегося Блэка. — Харрисон Питерс, не могли бы вы оказать мне честь быть моим противником? Гарри фыркнул и поклонился. — Это честь для меня, мистер Блэк, я… — Харрисон. Нет. Гарри медленно повернул голову и надеялся, что за его плечом не стоит тот, о ком он думает. Это был он. — Реддл, — сухо процедил Гарри, — чего тебе надо? Том Реддл скользил по его лицу тёмными глазами и легко ухмылялся. — Я подумал, что пора исполнять обещания, Харрисон. Я вызываю тебя на дуэль. «Нет», — честный ответ. — Иди, Гарри! — Орион подтолкнул его по направлению к старосте. Поттер упрямо упирался пятками в пол, бросив полный боли взгляд Блэку, словно тот его жестоко предал. — Ты же обещал мне… — Не беспокойся обо мне! Я найду для дуэли кого-нибудь другого, а ты должен сразиться с Томом, если обещал ему. — Отличный совет, Орион, — весело сказал Том и схватил Гарри за запястье, отводя в середину помещения. Класс Защиты был просто огромен. Только угол этого классa был занят столами, а остальная часть была полностью свободна. Ученики быстро разбились по парам, и Гарри с Томом сделали то же самое. — У тебя ранее бывали дуэли? — спросил Реддл, закатывая рукава мантии. — Не шибко много… — Гарри действительно не хотел сражаться с ним. — Правила просты: мы кланяемся друг другу, после чего начинаем дуэль. Тёмная магия разрешена, но без серьёзных проклятий. — Утешает. — Начнём? — Реддл рассёк воздух палочкой. Гарри внезапно почувствовал быстро бьющееся в груди сердце. Всё нервное напряжение и разочарование накатили на него разрушающей волной: картина, бесполезные книги и вынужденное сосуществование с Реддлом словно всплыли на поверхность удушающим отчаянием. Этот человек убьёт его родителей. Даже если он и не в силах победить его, то он хотя бы попытается. Это внушало ему, что он хоть что-то делает. — Почему бы и нет? — бросил вызов Гарри. Они приготовились: Поттер едва качнулся, а Том сделал низкий поклон. И дуэль началась.***
Реддл нанёс удар первым, запуская в Гарри сразу два луча заклинания. Поттер увернулся от первого и поставил сильный щит против второго. Поттер старался закончить дело быстро, использовав сначала Обезоруживающее и закончив его Привязывающим. Реддл сделал шаг в сторону разоружителя, и магические путы почти что подействовали, но он успел отменить их лёгким махом палочки. — Сделаем дуэль немного поинтересней, — хмыкнул Том. Поток огненных стрел с потолка пытался задеть Гарри, но достиг его только в виде света: тонкая стена воды потушила недовольно шипящие стрелы, и они упали на землю, будучи уже совершенно бесполезными. Гарри бросил Секо, которое успело задеть скулу почти что увернувшегося Тома. Капля крови стекла по его щеке, а лицо вмиг озарила гримаса ярости. Он начал быстро идти по направлению к сопернику, мгновенно рассёк воздух палочкой и послал сразу три луча: Репульсо, Секо и Конфундус. Щит поглотил первые два, но сломался на третьем. Мир стал туманным, и Гарри почувствовал, что его ноги трясутся. С криком он выстрелил неожиданным «авис!» в направлении Реддла, и дымка рассеялась. Гарри видел, как соперник рычал, когда особо настырные птицы пытались расклевать ему лицо, но это длилось недолго. В воздухе запахло озоном, птиц поразил разряд электричества, и они упали, мёртвые и зажаренные. — Конфринго! — сердито прошипел Том, разрезая палочкой воздух. Поттер в последний момент упал на колени, проклятие пролетело прямо у него над головой, подпаляя кончики волос. Гарри послал поток ветра, и староста был застигнут врасплох, падая на землю. Он бросил Экспеллиармус, но его остановил странного вида щит. Реддл выдохнул какие-то слова, даже не беря в руки палочку, и Гарри увидел, как сзади него что-то зашевелилось. Сотни маленьких паучков бежали к нему, быстро двигаясь по направлению к сидящему на полу Поттеру. Он попытался отползти назад, и Реддл ухмыльнулся, создав стену огня, опалившую спину потерявшего надежду Гарри. Когда пауки достигли его кожи и начали его кусать, каждое ранение на уставшем теле ощущалось сродни агонии. Он кричал, царапал кожу, но нашёл в себе силы вытерпеть боль и отменить заклятие. На его теле появился пепел, который он сразу стряхнул и рассмеялся. Реддл вскочил на ноги, но Гарри уже послал в него Ступефай, и слизеринец упал прямо на линию огня. Поттер задержал дыхание на мгновение, но, как оказалось, Том использовал заклинание заморозки огня, что позволило ему быстро встать и сделать пасс палочкой. Огонь взорвался и тут же потух, напоследок выпустив столп искр. Гарри и Том вновь стояли в изначальном положении, уставившись друг на друга и ожидая удара. — Не было раньше дуэлей, да?! — прорычал Реддл. — Врождённый талант. — Или удача новичка, — с этими словами в воздухе начал подниматься плотный туман, который облеплял кожу, затруднял дыхание и скользил по губам. Он не видел даже своих пальцев. — Дантиссимо! — кричал он, испытывая панику оттого, что ничего не слышал. — Дантиссимо! Дантиссимо! — повторил он, направляя палочку в разные стороны. Наконец, туман начал рассеиваться, и Гарри увидел, как Реддл удивлённо закрыл рот рукой, пытаясь скрыть растущие зубы. К большому сожалению Поттера, Том быстро отменил проклятие. Гарри и Реддл начали молниеносно обмениваться заклинаниями. Гарри даже не знал, что насылает: в этот момент он действовал на инстинктах. Со стороны это были лишь вспышки разноцветных огней и треск разрезанного воздуха. Дуэлянты подходили всё ближе и ближе к друг другу, пока не встали чуть ли не грудь к груди. Гарри чувствовал, что сдаёт позиции, а Реддл, казалось, становился всё быстрей и быстрей. Гарри стиснул зубы и махнул палочкой, посылая Дезиллюминационные чары и быстро отворачиваясь. Ему повезло, что он в последний момент додумался до этого, потому что Реддл незамедлительно послал в него магический импульс шириной в метр. Поттер не хотел знать последствий этого проклятия и выяснять не собирался. Гарри использовал Секо ещё раз, но Реддл быстро увернулся, а в Поттера начал лететь огромный огненный шар. Гарри чувствовал, как чувство отчаяния и беспомощности отравляет тело, поэтому позволил этим эмоциям питать его. Воспользовавшись ступором Тома, он попытался связать его и обезоружить, но прежде чем Экспеллиармус долетел, Реддл успел освободиться от пут Режущим и пустить совершенно идентичное заклинание в Гарри, что оставило широкую рану на его предплечье. — Чёрт! — выругался Гарри, прикрывая рану рукой. Крови было на удивление много. Реддл приложил руку к рёбрам, где болело больше всего. Гарри не помнил, когда успел заделать ему трещину. Оба дуэлянта тяжело дышали, даже Том выглядел измученным — тонкий слой пота покрывал его лоб. — Давай покончим с этим, — сплюнул он, медленно приближаясь к сопернику и вращая палочку между пальцев. — Ты никогда не умел заканчивать с драмой в нужный момент, — усмехнулся Гарри и вытащил последний козырь из рукава: — Экспекто Патронум! Из его палочки вырвался олень, что сиял бело-голубым светом, гораздо более ярким, чем в прошлые разы, и осветил все углы мрачного класса. Он издал рёв, врезался в грудь Реддла и сбил его с ног. Гарри подошёл к нему, сел на бёдра и прижал палочку к горлу. Гарри с удовольствием наблюдал, как глаза Реддла расширились от шока, грудь судорожно вздымалась, а обычно ухоженные пряди беспорядочно падали на глаза. — Шах, — злобно выдохнул он, вонзая палочку сильнее в горло. Гарри ощутил неожиданно больное прикосновение к рёбрам. Палочка Реддла. — И мат, — прошипел Том, облизывая губы. Никто не двигался. Они оба были в потенциально смертельном положении. Напряжение между ними гудело и потрескивало. — Отличная работа! Гарри нервно огляделся в поисках источника комплимента и обнаружил, что профессор Вилкост была сильно впечатлена. Остальная часть класса стояла немного поодаль, окружая Гарри и Реддла и внимательно наблюдая. Видимо, в какой-то момент они побросали свои дуэли, начиная наблюдать за их поединком. Орион стоял в толпе и шокировано смотрел Гарри в глаза, лёгкой улыбкой выражая всё восхищение. Гарри начал краснеть от смущения. Вилкост медленно похлопала, и класс постепенно аплодировал сильней и сильней. — Прекрасный поединок. Вы оба допустили несколько тактических ошибок, — особенно вы, Питерс, — но у вас обоих есть талант и нужные умения. Не каждый день увидишь совершенно телесный патронус. Я бы сказала, что у вас появился противник, Реддл. — Очевидно, это так, — сказал он, положив голову на пол и вздохнув. — Харрисон, ты не против встать с меня, или я должен закончить начатое? — Я бы посмотрел на твои жалкие попытки, — пробормотал он, но с Реддла всё-таки встал, перекатившись на другую сторону и упав рядом с Томом. — Угх… — Вставайте! — потребовала Вилкост, — вставайте! Мы проанализируем ваш поединок и подумаем над путями, как можно его улучшить. Вернуться на свои места! Достаточно выяснений отношений. Гарри встал и сразу пожалел об этом. — Голова трещит, — простонал он, хватаясь за висок. Перед его глазами стояла белая пелена. Но в одно мгновение боль прошла, оставляя после себя лишь приятное чувство пульсирующего тепла. — Чт… ой. Реддл сунул палочку обратно в карман мантии и раздражённо выдохнул. — Это просто лечебное заклинание. — Спасибо, — неохотно поблагодарил Гарри и поднялся на ноги. Он протянул руку Реддлу, и Том схватил её, поднимаясь и другой рукой пытаясь перекрыть источник крови на скуле. Поттер проигнорировал любопытные взгляды учеников и поплёлся к столу, где его уже ждал впечатлённый Орион. — Это было потрясающе! — восторгался Орион. — Вы были такими быстрыми! Он был такой «огонь!», а ты как «пух, невидимка!», а потом он «пауки!», и ты такой «свет!» Где ты научился этому всему? — Честно, не знаю, — он действительно не мог сказать, откуда знал всё это. С Тёмным Лордом, ведущим на тебя охоту с самого детства, знания усваиваются с двукратной скоростью. — Как-то само. — Ну, это было просто великолепно. Никогда не видел Реддла в поединке, даже больше, я никогда не видел, чтобы его чуть ли не избили! — Это была ничья. Никто не выиграл. — Гарри не мог понять свои эмоции по этому поводу. Он глубоко вздохнул, — так почему все на нас смотрели? Разве вы все не были заняты своими поединками? — Ну, мы были заняты, но затем ваш бой стал настолько напряжённым, что даже у профессора появилось такое странное выражение лица после кольца огня. Это было действительно, действительно потрясающе, даже немного... ужасающе?.. — Поттер хотел бы поднять руку и успокоить ошалевшего Блэка, но заметил, что конечность его не слушается. — Чёрт возьми, — он поморщился и внезапно заметил бордовое пятно, просачивающееся сквозь ткань мантии. Красный выглядел слишком контрастно по сравнению с выглядывающим участком белой рубашки. — В чём дело? — Моя рука... — пробормотал Поттер. — Мерлин, тебе срочно надо в Больничное крыло, — паниковал Орион, — это не хорошо... профессор! Профессор! Каким-то образом ему удалось убедить профессор Вилкост, что Гарри действительно не мог терпеть эту рану и точно не смог бы дождаться конца урока. И нет, он не преувеличивал, такие раны действительно требовали срочного вмешательства колдомедика. Профессор неохотно позволила Харрисону пойти в Крыло, сразу же разрешив вызвавшемуся Реддлу провести его. Этот день был странным.***
— Вы оба в ужасном состоянии! — суетилась мадам Холлпеппер, попутно накладывая повязку на руку Гарри, — и как только студенты умудряются избивать друг друга до смерти, понять не могу! Этот визит в Больничное крыло Хогвартса наконец открыл ему глаза на две вещи: он всегда найдёт, где довести себя до полусмерти, а все целительницы школы злились одинаково. — Мистер Реддл, ваши рёбра серьёзно повреждены, вы можете просто лечь и не подниматься?! Реддл тоже был явно ранен. Очевидно, его акт доброты и милосердной помощи своему однокласснику был ничем другим, как нежеланием заявлять среди класса, что ему плохо. Вот знал же, что этот человек не способен на альтруизм! Мадам Холлпеппер взмахнула руками и выдохнула. — Честно говоря, вам необходимо остаться здесь на ночь. Мне нужно попросить у профессора ещё Обезболивающих зелий. И не двигаться! — крикнула она и вышла из комнаты. Гарри откинулся на подушку и почесал бинты, глядя на знакомый белый потолок. — Ты был довольно хорош, — неохотно сказал Реддл, выглядя красивым даже когда его ранили и намазали разными мазями. — Я бы мог назвать этот поединок одним из самых сложных, который у меня был. Конечно, я остаюсь победителем... — Это ничья, — прикрикнул Гарри, — ты не можешь считать себя победителем. — Я думаю, я одержал верх. — Я был на тебе. — У тебя была самая уязвимая позиция. — Пха, самая уязвимая! Я сидел на тебе! — Я мог взорвать твой кишечник на куски. — Ты забыл, что моя палочка была у твоего горла? — А ты, кажется, забыл о моей под твоим ребром. — Ты невыносим, — Гарри закатил глаза. Вот чего Поттер предвидеть не мог, так это весёлого разговора с Томом Реддлом на больничных койках... видимо, это побочный эффект Обезболивающего. Напряжение между ним и Томом всё ещё было, воздух так же трещал после их разговоров. Между ними всё ещё была неопределённость, будто два хищника не могли решить, кто одержал победу. Гарри ненавидел его и был уверен, что сам объект презрения находит его невероятно подозрительным. Но сегодня вечером они могли бы и потерпеть друг друга. — Как ты думаешь, она отпустит нас сегодня в гостиную? — Нет. — Я тоже, — сказал Гарри, пытаясь смириться с ночью в Больничном крыле, — я тоже.
Примечания:
Ригель — ярчайшая звезда в созвездии Ориона. Е-е, символизм!
Лукреция, конечно, получила своё имя не в честь звезды, но это единственный канонный сиблинг Ориона.
P.S. спасите, начинаю шипперить Ориона и Гарри.
