Wear Me Like A Locket Around Your Throat

      Том рассеянно потёр ребра. Прошло уже несколько недель с момента дуэли, рёбра полностью зажили, но фантомные боли были так же ярки, как и прежде.       Поединок… по правде говоря, Том вызвал на дуэль Гарри только из-за скуки. Он знал, что никто в классе не мог его победить, а доказательство своего превосходства над новеньким слизеринцем могло развлечь его. Как дополнительное время, которое он получил для изучения новой тайны.       Питерс прокололся.       Том прекрасно помнил сузившиеся от отвращения и триумфа глаза, а на губах играла кривая усмешка. «Ты никогда не умел заканчивать с драмой в нужный момент», — а затем вспышка серебряного света, заставившего его отступить.       Что Харрисон имел в виду?       Том всегда знал, что он склонен драматизировать и упиваться чужими эмоциями, даже если ему этого и не хотелось. Ему нравилось наблюдать за сломанными людьми, признавшими, что совершили ошибку. Это очаровывало Тома: люди и множество способов заставить их страдать. У него было невероятное количество подопытных в приюте, которые наслаждались своим авторитетом в глазах других, а потом в страхе бежали от него, жались в углу от страха или боли. Он находил это захватывающим — чувствовать власть, понимая, что ты стал причиной их падений или взлётов.       Это было то чувство, которое он бы хотел чувствовать всю жизнь. Он никогда не хотел чувствовать себя беспомощным. Он хотел быть кем-то.       Харрисон не сломался. Харрисон отбивался и показывал острые клыки, посылал воздушные легионы и невообразимых размеров волны, чтобы потушить огонь. Харрисон считал себя равным Тому.       Реддл никогда с таким не сталкивался. Он встречал тех, кто считал себя выше, например Дамблдора, Диппета или миссис Коул, но основная масса была порядком ниже его. И лишь некоторые смогли стать на ступень выше, но недостаточно. Руперт, Аттикус, даже Кассий не могли достичь его высот. И только Харрисон выделился, сразу поставив себя на одну ступень с ним, как полностью равный по силе и могуществу. Если честно, Реддл не знал, что чувствует по этому поводу.       Харрисон знал границы Тома, знал заклинания, о которых он ничего не слышал, знал даже то, что Реддл заинтересован сердцевиной его палочки. Но откуда?       Том подумал и понял, что идей совершенно нет. Абраксас всё равно раскопает для него всю информацию.        — Том? Том?! Твой ход.       Его внезапно вышвырнуло из мыслей прямо в гостиную Слизерина.        — Мой? — ах, да, он играл в шахматы против Ориона и, как всегда, побеждал.        — Я только что походил. Ты смотрел в никуда всё это время.       Том неохотно переключил своё внимание на игру, однако мыслями он всё ещё был с Харрисоном. Орион выжидательно сидел напротив него, раздражённо глядел на лицо и дёргал галстук. Блэк указал головой на шахматную доску перед ними, и Том вздохнул, толкая фигуру вперёд без особых раздумий.       Его разум вновь приобрёл другой вектор. Харрисон его почти что победил в том поединке. Он бы загнал его в угол, если бы мог двигать рукой и продолжал бы приближаться с невероятным рвением. Том не понимал, как так получилось, а разгадки, как назло, в голову не приходили.       Харрисон не был слабым волшебником, но при этом сильно талантливым тоже не казался. Благодаря правам старосты, он мог посмотреть на оценки любого ученика, и Харрисон своими его не впечатлил: в некоторых уроках отстает, в некоторых преуспевает — посредственность. Ну, возможно, Том был грубоват в выводах, так что Питерс был немного умней и сильней среднего уровня. Однако, даже так у него были минимальные шансы победить в дуэли, а в невероятную удачу поверить было сложно.       Во время поединка Харрисон ожил. Это было действительно захватывающе. Пока Питерс думал о своей реакции, Том планировал действия на тридцать шагов вперёд, рассчитав все возможные исходы. Новенький действовал скорее на рефлексах, двигаясь и уклоняясь, но Реддл соврал бы себе, если бы отрицал своё удивление. Харрисон вовремя реагировал на действия Тома, и даже с такой примитивной тактикой, не идущей ни в какое сравнение с продуманными расчётами старосты, добился ничьей.       Реддл был опытней, умней, изобретательней, а Питерс сильней и быстрей, и, казалось, знал его следующие шаги лучше, чем сам Том. Он точно не набрался этого от родителей — не смог бы, а если мистер и миссис Питерс были легендами дуэли, то Реддл непременно об этом услышал бы. Почему Том ничего не слышал о них? Большинство учеников приезжали в Хогвартс совершенно неподготовленными, что уж говорить о конкуренции лучшему ученику школы. Что скрывал Харрисон?       В его биографии очень много прорех. Она была складной и логичной, но в ней нигде не упоминалось обучение, а сам Питерс был до ужаса неосведомлён в настоящих событиях. Как-то раз он спросил Тома, почему за столом Пуффендуя плачет девочка, как будто за стенами замка не было войны. Иногда он говорил наистраннейшие вещи.       Как раз в прошлую среду Харрисон сказал, что Пушки Пёддл принимает нового капитана, Натаниэля Федерера, и лишь несколько дней спустя об этом объявили в газетах. Либо у него были связи в команде, либо это было очень подозрительно.        — Том! — воскликнул Орион, — твой ход, опять.        — Мне не нужно напоминать, Блэк, — холодно отчеканил он, посмотрев на соперника сверху вниз, и двинул пешку вперёд.       Как раз в этот же момент в гостиную зашёл Харрисон. Он делал это необычайно ловко — первокурсники спотыкались о порог долгие месяцы. Том добавил эту деталь в список странных вещей о Харрисоне Питерсе.       Парень огляделся по сторонам, пару раз недоумённо моргнул, а потом заметил Ориона и воодушевлённо направился к другу.        — Орион! — волнению в голосе не было предела, — я получил Выше Ожидаемого за домашнюю! Выше Ожидаемого! Я никогда не получал выше Удовлетворительного! — Питерс с энтузиазмом помахал пергаментным листом. Орион ответил с таким же восторгом.        — Как?! Я думал, он не раздаст нам наши эссе до следующего урока!        — Он проверил моё первым.       Том посмотрел на него с отвращением. И как только этот идиот смог его почти победить? Харрисон заметил его взгляд и несерьёзно закатил глаза.        — О, прекрати, Реддл. Не у каждого IQ такой же большой, как твоё эго.        — Если захотел бы, мог бы и постараться, — холодно ответил Том.        — И снова твоё эго наносит удар, — протянул Питерс.        — Почему бы тебе не перевестись в Когтевран с такими успехами? — саркастически ответил Реддл, указывая головой на пергамент с домашней.        — Было бы неплохо. Тогда мне не пришлось бы видеть твоё лицо каждое утро.        — Я уверен, что зеркало в нашей ванной комнате разделяет твои чувства.        — Нет, оно только день изо дня говорит мне, что волосы выглядят немного растрёпанными.        — Даже не ответное оскорбление, удивительно.        — Я знаю, что тебе сложно понять что-нибудь, кроме ругательств, но да.        — Мат, — хрипло прошептал Орион.        — Что?! — вскрикнул Реддл, быстро возвращаясь к игре. От вида шахматной доски его затошнило — его король стоял на краю, а прямо на соседней клетке по диагонали стоял ферзь Ориона. Рядом с ним стояла ладья. Проигрышная позиция. Он… проиграл?        — Я победил! — завопил Блэк, словно Рождество перенесли на завтра. — Я выиграл партию в шахматы против Тома Реддла! — Орион повернулся и торжествующе указал пальцем на соперника, — я победил тебя!       Гостиная комната Слизерина прекратила разговоры и устремила взгляды на этих троих. Том бросил на каждого острый взгляд, молча предупреждая, что если они не вернутся к своим делам, то очень скоро пожалеют. Ученики повиновались. Ему не нужны свидетели его провала и унижения, иначе он сорвётся и перестанет себя контролировать. Руки чесались взять палочку и проклясть кого-нибудь самым болезненным проклятием.        — Теряешь хватку, а, Реддл? — Харрисон лениво усмехнулся, — пора привыкать к проигрышам.        — С чего бы это? Дуэль вышла ничьей, — Том даже не задумывался над сказанным, продолжая сжигать доску взглядом. — Это не может быть правдой.        — И всё же, это правда, — пропел Питерс, поворачиваясь к торжествующему Блэку, — давай я оставлю домашнее в спальне и вернусь сюда праздновать. Принесу Берти Боттс!        — Мои любимые, — улыбнулся Орион.        — Я знаю, — сказал Харрисон, полностью войдя в образ заботливого понимающего друга, чем только раздражал Реддла. А затем начались странности. Он поднял руку ладонью к Ориону и выжидательно на него посмотрел.       Блэк непонимающе нахмурился.        — Ой, ну да ладно тебе, — сказал Питерс, — дай пять.        — Какую пятёрку? — медленно спросил Блэк, с удивлением глядя на его ладонь, словно впервые видит такие странные приспособления у людей.        — Это как-то связано с нумерологией? — предположил Том.        — Нет! Это… это как поздравление. Ты даёшь человеку пять, если хочешь сказать, что он молодец.        — И… как это работает?        — Ты хлопаешь меня по руке.       Орион протянул руку и слегка похлопал несколько раз. Питерс покачал головой и беззлобно рассмеялся.        — Нет, один сильный шлепок. Я… покажу тебе. Подними руку так же, как я.       Орион неуверенно скопировал движение Харрисона, поднимая руку и медленно разжимая ладонь.        — А теперь не двигайся — я собираюсь ударить её, — медленно произнёс Питерс.        — Ударить?! — сглотнул Блэк.        — Всё будет в порядке! — уверенно, даже немного нервно улыбнулся он. Харрисон поднял руку и с размаху ударил ладонь Ориона. Том знал, что ему не показалась лёгкая рябь магии Харрисона при ударе. Орион взвизгнул и вздрогнул, сжав и прижав руку к груди.        — Я думаю, что удар должен идти с двух сторон, — Том скептически посмотрел на отшатнувшегося Ориона.        — Прости, Орион, — Харрисон широко распахнул глаза, спрятанные за стёклами очков. Так он был похож на испуганную сову.        — Всё в порядке! — Орион обнажил стиснутые зубы в нервной улыбке, — это не очень-то и больно, честно.       Возможно, в это можно было бы поверить, если бы рука Блэка не была красной, а голос был бы на октаву ниже.        — Я не хотел, — виновато пробурчал Харрисон.       Том тяжело вздохнул. Кто вообще в этом помещении помнил, что он волшебник, и маггловские странности их трогать не должны? Он просто пропустил бы этот инцидент мимо внимания, но всхлипы Ориона раздражали. Реддл шагнул вперёд, достал палочку и провёл ею по руке Блэка, пробормотав нужную вербальную формулу. Краснота исчезла, как и выражение боли на лице Ориона.        — Не будь таким жалким, Блэк, — мягко сказал Том, — это было обычное прикосновение.       Странно, но Орион не казался сильно утешенным этими словами.       Харрисон осторожно похлопал его по плечу и заявил:        — Я просто пойду в спальню за Берти Боттс, посмотрим, заставят ли они чувствовать тебя лучше. И потом отпразднуем твою победу, да?       Ах, игра в шахматы. А он уже и забыл об этом.       При упоминании сладости Орион оживился и бодро кивнул Питерсу. Харрисон просиял, увидев, что друг не держит на него обиды, и развернулся, чтобы спешно дойти до спален.        — И да, пока ты не ушёл, мои родители прислали ту книгу, о которой ты просил, — вспомнил Орион, указывая на толстый том на столике позади. — Я думаю, что это именно она.       Харрисон быстрее луча заклинания подлетел к книге, схватил её и жадно прочитал название.        — Чёрт возьми, это просто великолепно, — с благодарностью сказал он Блэку, поглаживая обложку книги пальцами, — это именно она, да. Спасибо тебе.        — Это самый новый экземпляр, о котором ты у меня и просил в начале недели. Как ты узнал о выходе, если книгу опубликовали только вчера?       Обычное любопытство в вопросе Ориона разожгло пламя интереса в Томе.        — Я слышал об этом, — пренебрежительно сказал Харрисон. Он бережно открыл книгу на содержании и провёл пальцем по списку глав.        — Все были очень удивлены, когда Кассандра Ваблатски выпустила её. Никто не ожидал её возвращения, как писательницы, — даже не подозревая неладного спросил Блэк. Харрисон забавно нахмурился и закусил губу.        — Странно. Так, я пойду положу всё это в спальню и принесу сладости. Ты победил Реддла, помнишь?       Орион мигом отвлёкся от истории с книгой, переключая внимание на конфеты. Том вздохнул, отметив его наивность.       А затем Питерс ушёл в спальни. Том ворчал на поведение однокурсников, мгновенно отбросив мысль о том, что немного лицемерно не признавать собственных проигрышей, — с каких пор его вообще волновали нормы морали? — а затем плавно опустился в зелёное кресло. Эта незрелая перепалка отвлекла его и заставила забыть об игре, и в этом была вина только Харрисона.       Том задушил желание последовать за ним в спальни и проклясть его.       Орион суетился от предвкушения, теперь полностью оправившись от «пятёрки».       «Какой же он жалкий», — отметил Реддл.        — Кассий говорил мне, что это произойдёт, — радостно сказал ему Блэк, — он сказал, что ты проиграешь, когда отвлечёшься.        — Молодец, — прошипел Реддл, желая, чтобы они наконец закрыли эту тему. Это просто игра. Подумаешь, всего раз за шесть лет проиграл.        — Интересно, может ли он сказать мне, когда будет следующий тест по Прорицанию?        — Почему бы тебе сразу не спросить об исходе Западного Фронта?        — Ты думаешь, что я должен?        — Ради всего святого… Кассий ничего дельного не сделает, как обычно создаст только больше хаоса, — Том закатил глаза и вымученно вздохнул.        — Да, но если Касси задашь вопрос, то он точно на него ответит, даже с расплывчатой формулировкой. Он как будто знает всё… — пробормотал Орион.        — Не будь идиотом, это невозможно, — Том даже постарался сделать насмешку менее колкой, чем собеседник заслужил. Его голова начала усердно работать. Возможно, Реддл был параноиком, но он не мог не отметить поразительного сходства между Кассием и Харрисоном. Питерс не обладал потусторонней странностью Розье и был более прямым, но постоянно упоминал вещи, которые он знать не мог, а характеры и намерения людей он отгадывал с первого взгляда. — …так же, как Кассий, значит, — удивлённо прошептал он. — Где Розье?        — Там же, где и всегда. В библиотеке.        — Логично, — хмыкнул Реддл, — Орион, как называется та книга?        — «Распутывая Будущее». Что-то про прорицания и ритуалы той знаменитой провидицы.        — Да, слышал о ней. Я и не знал, что Харрисон интересуется гаданиями.        — Я тоже, — Орион пожал плечами и упал на диван, — но он так просил меня о ней… Гарри был в отчаянии. Он подошёл ко мне несколько дней назад и сказал, что не может найти её в библиотеке. Да и при всём желании не нашёл бы — книга тогда ещё не вышла. Когда я сказал ему об этом, он сильно удивился. Поэтому я написал родителям…        — В библиотеке, ты сказал? — прервал Том.        — Да, он не мог найти её в библиотеке.        — Я про Розье.        — О, да. Библиотека. Он должен быть там.       Том кивнул и ушёл как можно скорее. Он направился прямо к библиотеке, шагая широко и настолько быстро, что полы мантии развевались от встречных потоков воздуха. Реддл знал, каким его все видят: сильный, красивый, властный. Он легко улыбнулся маленькой когтевранке с каштановыми волосами и до нелепости круглыми очками, после чего она восхищённо проводила его взглядом.       В замке было довольно тихо, что было неудивительно для обеда. Студенты в основном находились в Большом зале или на улице, и Том в очередной раз отметил, как сильно любил этот замок во время покоя: запах магии, дух времени в архитектуре и в совершенно маленьких деталях, на которые многие не обращали внимание. Каждое дуновение сквозняка, каждый камень в стене были пропитаны магией. Сколько великих и знаменитых ведьм и волшебников ходили под этими же сводами, ощущали питающие их энергии, а сколько только будет ходить? Интересно, что бы они подумали о нём?       Реддл хотел, чтобы они его знали.       Дуновение ветра растрепало его волосы, а потом вновь закружило по длинным коридорам, ныряя вокруг колонн и забирая с собой ворчливые разговоры портретов. На уголках его губ появился намёк на улыбку, и он, оперевшись на подоконник, обвёл взглядом двор.       Он любил Хогвартс.       Огромные древние деревья были разукрашены осенними оттенками: оранжевые, красные и коричневые листья плавно падали на холодную землю и хрустели под ногами вышедших на улицу учеников, укутывающихся в разноцветные шарфы, чтобы согреть покрасневшие от морозца щёки. Небо было чистого белого цвета, как бывало только осенью, но ни единого облака на нём видно не было.       Реддл глубоко вздохнул, откинул зачатки сентиментальности и продолжил путь.       Кассия не было трудно найти: слизеринец свернулся калачиком в мягком кресле, окружённый книгами и комиксами, один из которых сейчас лежал у него на коленях. Ему даже не нужно было поднимать глаза, чтобы мягко сказать «привет, Том» и сделать жест в сторону кресла.       Том оглядел предложенное сидение и сел на другое. Эти мелочи имели значение.        — Ты здесь, чтобы спросить о Гарри, — сказал ему Кассий.        — Похоже, объяснять цели своего визита мне не надо. Расскажи мне о нём.        — С чего ты взял, что я буду хоть что-нибудь знать?       Том уставился на Розье ледяным взглядом, от которого даже обычно отстранённый Кассий вздрогнул. Он не был в настроении для игр Розье, натерпевшись чередой проигрышей и вопросов, на которые не было ответов.        — Не стоит играть в игры со мной, — мрачно сказал Том.        — Что ты хочешь узнать? — голос Кассия на этот раз звучал резче, но эта рассеянная улыбка на лице выводила Реддла из себя.        — Харрисон. Он подозрительный. Говорит о вещах, которых ещё не было, и, похоже, знает о нас больше, чем должен. Я хочу знать причину.        — Я не могу сказать тебе точно… — Розье наклонил голову.        — Почему?! — взорвался староста.        — Но я скажу. Смотри в будущее, — Том поднял бровь, и Кассий наклонился к нему так, словно рассказывал величайшую тайну. — Время — удивительная вещь, Том Реддл. Иногда оно позволяет некоторым вещам пойти против его течения.        — Видения… — Реддл выпрямился, озарённый пришедшей ему в голову идеей, — смотри в будущее… это то, что он делает? Он провидец? У него была книга о гаданиях. Он предсказывает будущее с помощью родового дара? Значит, о семье Питерс должны были остаться какие-нибудь записи в архивах. Мне нужно, чтобы Абраксас занялся этим, изучил историю рода. Это многое объяснило бы…       Кассий одарил его одной из своих странных улыбок, заправил прядь волос за ухо и сказал:        — Рад видеть, что ты все понял. Ты видел Эллу?        — Друэллу? Нет, — отмахнулся Том, — чего она хотела?        — Реванш в Плюй-камни, — быстро ответил Розье, — не бери в голову, я скоро увижу её. Абраксас только что вышел из класса Прорицаний, если ты хочешь встретиться с ним.       Том всегда был заинтересован в том, чтобы его окружали одаренные люди. Те, у кого была власть, навыки и умения. Влиятельных соратников никогда не бывает много. Харрисон уже доказал свой магический талант, а если окажется, что он провидец, то цены ему не будет. Идеальный кандидат, чтобы пополнить ряды армии Тома.       Реддл встал с кресла и ушёл, ничего не сказав на прощание. Ему надо найти Малфоя.

***

      У Гарри был великолепный день. Он получил Выше Ожидаемого по Зельеварению, видел побеждённого Реддла, а сейчас шёл на свой любимый предмет — Защиту.        — Великолепный день, — поделился мыслями он с Орионом.        — Ты знайш, м? — пробормотал Блэк с полным ртом желейных бобов, а потом всё же согласился с Гарри, — угу, ховшй ден.        — О том, что у нас новая тема по Защите?       Орион громко сглотнул слипшийся ком конфет.        — У нас ещё несколько недель будет повторение: профессор любит пару раз прогонять одно и то же. Мы изучали ритуалы на последнем уроке, так что после этого мы можем взяться за что угодно. Может, проклятия, тёмные существа, но, думаю, там не будет ничего, чего ты не учил бы. Что ты проходил?        — Э-э, — а действительно, что он ещё делал кроме дуэлей с тёмными лордами и издевательств над василиском? — всего понемногу: твари, заклятия, проклятия… Непростительные, тёмные артефакты, чары…        — Непростительные?! — воскликнул Орион, — мы ещё не проходили ничего подобного. Это… это такая тёмная магия. Не то, чтобы я сильно любил разделять виды магии, но… Мерлин, мне никогда не казалось, что ты зашёл настолько далеко по программе.        — Мой учитель считал, что мы должны быть готовы ко всему, — Гарри всё ещё мог освежить в памяти грубое рычание Крауча под Оборотным и вспышку ярко-зелёного цвета.        — Учитель? Ты имеешь в виду своих родителей?        — Да, — замялся Поттер, не понимая, почему у него не получается держать рот на замке. — Я имею в виду, мой папа действительно был сильно помешан на этой херне про «постоянную бдительность».        — А какими они были, твои родители? — с любопытством спросил Блэк.       Гарри ответил не сразу. Орион воспринял тишину, как укор.        — Прости! Личный вопрос, да. — Орион поморщился, — у меня очень плохое чувство такта. Узнаю кого-либо, а потом — бум! Тома это постоянно раздражало, когда мы впервые познакомились. Так я и узнал, что ему не очень нравятся люди, спрашивающие у него про личную жизнь.        — Из-за приюта.        — Да, как ты узнал? — нахмурился Блэк.        — Он вскользь упомянул об этом.        — Не похоже на него… — покачал он головой и вернулся к основной теме разговора, — в любом случае, извини, если я тебя обидел. Я не хотел. Забыл, что мы с тобой знакомы не так долго, как кажется, — невинно улыбнулся он.        — Всё хорошо. Это просто было немного резковато, — соврал Поттер.       Внезапно Гарри понял, что знает не так уж и много о его родителях, как хотелось бы. Что говорил ему Сириус? Ничего, кроме упоминания их внешности и того, что они были «замечательными» людьми. Он даже не знал их любимых цветов. Единственное, что он знал — факт, что отец по-ублюдски относился к Снейпу, судя по воспоминаниям второго. Его родители могли быть кеми угодно, начиная демонами во плоти и заканчивая реинкарнацией Ганди. Что ж, ладно, не до таких крайностей.       Это невероятно расстроило его. Возможно, ему стоило бы пробыть здесь ещё лет двадцать, чтобы увидеть их, поговорить, узнать? Гордились бы они им? Неужели отец ненавидел бы своего сына, «мерзкую змею»? Или мама обняла бы его, сказав, что любит его, и неважно, на каком он факультете? Он всегда мечтал узнать, как чувствуются объятия матери.        — Знаешь, я довольно неплох в Чарах, — внезапно произнёс Орион, и Гарри оценил его попытку вырвать друга из мрачных мыслей. — Я недавно придумал новое заклинание, которое я нашёл довольно интересным. Это своего рода защита от магглов. Оно не позволяет людям без магической крови войти в здание или определённую область, но физически это место для них существует. В голове просто появляется мысль, что у них есть другие дела, требующие внимания. Так мы сможем вызывать гораздо меньше подозрений. Я правда думаю, что это поможет в реальной жизни: отгорождать разные праздники, спортивные события, входы и многое другое. Это могло бы защитить нас всех от… — Блэк остановился, увидев шокированное лицо Поттера, — не то, чтобы нас надо было защищать, магглы такие милые и непорочные… — неуверенно закончил он.        — Ты сам это изобрёл? — вспоминая заклинание, скрывающее дом на Гриммо, чемпионат, Хогвартс и Дурмстранг, Гарри сильно удивился.        — Да?..        — Это потрясающе, Орион! Это на самом деле невероятно, — Поттер похлопал ему по плечу и приобнял, — как тебе это удалось?        — Окклюменция, — сказал Блэк, — я довольно хорош в магии разума, — усмешка, — так тебе нравится?        — Да, конечно! Подумай, волшебники смогут использовать это заклинание для защиты Хогвартса через несколько лет, — Гарри скрыл ухмылку.        — Ты так правда думаешь?! — воскликнул Орион, а затем быстро успокоился, продолжив: — это то, о чём я думал, когда создавал заклинание. Знаешь, наша система такая сложная для исполнения! У нас есть Забвение, поэтому каждый забредший сюда маггл забудет об этом, но что, если они проберутся толпой и навредят… самим себе, потому что магглы такие безобидные… да, конечно… — смущённо пробормотал он.        — Я точно должен отвести тебя в Маггловский Лондон. Они не демоны из ада, — засмеялся Гарри, посчитав страх Ориона довольно забавным. А потом, когда вспомнил, что этот страх привёл к бесчисленным убийствам и по крайней мере двум войнам, смеяться стало не над чем. — Так, что ты собираешься сделать с заклинанием?        — О, я отправлю его в один из отделов Министерства. Они будут проводить там тесты несколько лет, так как пока что в приоритете война, а потом выпустят для широкой публики, когда докажут, что оно безопасно.        — А ты получишь какой-нибудь грант?        — А зачем мне деньги? — улыбнулся Блэк.        — Ты изобрёл полезное заклинание…        — Я не могу дать людям право использовать или не использовать заклинание. Магия — общее достояние.       Гарри никогда не задумывался над изобретением заклинаний. Кто, зачем и почему, если им не платили? Называйте его поверхностным (возможно, это были последствия воспитания Дурслей), но он не мог представить человека, делающего или изобретающего что-то без оплаты.        — Конечно, ты получаешь признание в разных научных кругах, — признался Блэк, — газеты, гильдии, все говорят только о тебе. Но если бы я стал Мастером, то мне бы заплатили за это.        — И как им стать?        — Надо сдавать ЖАБА по всем важным предметам, а затем и кучу других тестов. Есть парочка систем, где ты обучаешься самостоятельно, а потом приходишь на тестирование в Министерство. Для Мастера заклинаний надо сдать Чары и Руны. Затем можно пойти на стажировку или сразу написать действующему Мастеру в гильдию и попросить принять тебя, как новичка. И там уже трудишься не покладая рук.        — Звучит долго.        — Это большая честь, — заверил его Блэк, — я не могу ждать конца учебного года.        — Хм, — начал Гарри, размышляя, не покажет ли он этим вопросом своё невежество. Даже Гермиона не упоминала об этих тестах, — я никогда об этом не слышал.        — Немногие вообще знают, что это. Эти тесты надо сдавать только для поступления в гильдию или становления Мастером. Ходят слухи, что Министерство хочет отменить их и сделать ЖАБА сложнее.       Это всё объясняло.       Наконец, они подошли к концу коридора, где находились двери класса.        — Вот мы и пришли! — Орион указал на проход, — прошу, Милорд, — он отвесил шутливый поклон и придержал дверь.        — Замолчи, — издал смешок Гарри и зашёл в класс.        — Вы опоздали, — рявкнула профессор, стоило им зайти в класс, и посмотрела на них взглядом голодного разъярённого орла.        — Совсем немного, мэм, — не скрывая веселья проговорил Блэк.        — Живо за парту! — Вилкост сжала губы, нахмурилась в злости и отвернулась.       Гарри обменялся взглядом с Орионом, и они оба тихо захихикали, садясь на свои места. Поттер определённо не видел пристального взгляда Реддла, глядящего на него со слабой ухмылкой и совершенно точно не задавался вопросом: может, он знает? Гарри лишь скользнул взглядом по его лицу, подумал, как могут его волосы выглядеть так, словно он часами укладывал их перед зеркалом, и даже не встретился взглядом. Он обещал себе однажды не смотреть на него с вызовом и пока что это обещание выполнял.       А ещё он упустил из головы мысль про книгу по прорицаниям, терпеливо дожидающуюся своего часа и практически умоляя видом прочитать её. Это был его последний шанс, и он не собирался упускать его.       Да к чёрту всё это, разберётся потом.       Гарри отмёл все мысли о Реддле и устроился на сидении поудобнее, собираясь слушать лекцию одного из самых компетентных учителей Защиты. Что могло быть лучше?        — На этом уроке, класс, мы будем разбирать Боггартов.       Что ж, много чего.        — Обычно я не отвожу на эту тему больше урока, так как тёмных существ больше, чем часов этого предмета у вас в расписаниях, но поскольку боггарты опасные существа, требующие индивидуального подхода, мы посвятим им целый час, — профессор Вилкост смотрела на них свысока, чуть ли не оскорбляя взглядом, — вы знаете, что это такое, и я не собираюсь тратить время на «теории» и «гипотезы», — она показала пальцами кавычки, — так что я выпущу перед вами боггарта и посмотрю, как вы справитесь. Жалобы? — она не стала ждать ответа. — Хорошо.       Гарри не нравилось, к чему всё ведёт. Где-то он уже проходил через это.       Вилкост развернулась в другую сторону, распахивая полы мантии и являя строгие зелёные брюки и белую блузку.        — Я требую, чтобы вы забыли о таких вещах, как «гордость» или «конфиденциальность». Если вы не сможете защититься от своих самых больших страхов перед одноклассниками, то не преуспеете и в реальном мире. Примите это как урок смирения. Малейшие проблемы — двери моего класса для вас закрыты навсегда. Я не хочу видеть за партами слабых идиотов, чьи мозги были обмануты простейшей формой магии.        — Ледяное сердце, — пробормотал Орион Гарри. — Наверное, у неё никогда не было мужа.        — Может, она просто не хотела замуж, — слегка поправил Гарри, заметив проявления сексизма, — тенденции будущего, — пробурчал он себе под нос.        — Ты говоришь, как Друэлла, — закатил глаза Блэк.        — Возможно, это не так уж и плохо.        — Эй! Вы, двое, вон там! — Орион и Гарри в шоке подскочили и уставились на профессора. Вилкост смотрела прямо на них. — Да, Панч и Джуди*, вы.        — Маггловская отсылка, — сказал Гарри недоумевающему Ориону.        — Вы хотите пойти первыми, м?        — Нет, профессор, — хором пробормотали они.        — Забавно. Итак, класс, постройтесь. Мистер Реддл, вперёд. Покажите остальным принцип борьбы.       На этот раз Реддл не сильно рвался вперёд и со странной резкостью и отсутствием грации добрался до площадки. Никто не будет рад показать свой величайший страх перед кучей одноклассников, особенно Том. Гарри не осуждал его.       Он сильно волновался. Если честно, он и понятия не имеет, каким будет его страх. Да, до некоторых пор его боггартом был дементор, но после кладбища, Сириуса и остального… его страхом вполне мог оказаться Волдеморт. И это могло всё испортить. Это показало бы Реддлу, кем он может стать, и остальные поняли бы, что всё это время он им врал… они запрут его в Министерстве.       Мерлин, есть ли смысл надеяться, что Вилкост поступит, как Ремус, и пропустит его?       Нет, скорее всего: вид суровой преподавательницы, катящей багажник с боггартом, убивал последние крохи надежды. Поттер сомневался, что даже сердечный приступ остановил бы её.        — Постройтесь! — крикнула она, и те несколько студентов, что нерешительно топтались на месте и сжимали мантии в руках, медленно и неуверенно прошли вперёд и встали за Реддлом. Гарри оказался на середине, уже подумывая, как можно добраться до конца строя так, чтобы этого никто не заметил.        — Шаг вперёд, Реддл. Ты знаешь заклинание? — Вилкост плавно положила ему руку на плечо.        — Риддикулус, — ответил Том, и Гарри был уверен, что это его напряжённый мозг заставил голос старосты звучать громче. Гарри также был уверен, что он не должен находить это таким привлекательным, как сделал только что.        — Отлично, — и с этими словами профессор открыла сундук.       Глаза Тома расширились, а Гарри спешно отошёл в сторону, чтобы посмотреть на его причину страха. И это было совершенно обыденно, Поттер даже ощутил разочарование.       Это был невзрачный надгробный камень, ничем не отличающийся от тысяч других. На нём рос зелёный мох, но больше не было ничего примечательного. Ничего не говорило о том, что это могила Волдеморта. Обычный бледно-серый камень, даже не мрамор, а у основания лежала пара пожухлых ромашек.       Гарри знал, что Реддл боялся смерти, но не до такой же абсурдной степени. Разве не мог он придумать что-нибудь более впечатляющее? Огромная стена Адского Пламени? Вспышка зелёного света? Акула, в конце концов?       Гарри прочитал надпись:       

Том Реддл, 1926-? Неизвестен

      Реддл выглядел не испуганным, он был практически в панике. Внезапно до Гарри дошло, что страхом Тома была далеко не смерть, а обыденная смерть. Умереть, как обычный, ничем не отличившийся человек — это был его худший кошмар. Быть никем.       Внезапно, Гарри почувствовал невероятную грусть. Он всю жизнь пытался сбежать от внимания, пока Реддл всеми силами пытался, жаждал его заполучить. Несмотря на то, что они удивительно похожи, их пути разошлись. Может быть, это произошло как раз-таки из-за этого сходства и разных способов борьбы.        — Риддикулус, — прошептал Том, взмахнув палочкой. Могила превратилась в улыбающегося классу клоуна, что Гарри нашёл немного жутким. Реддл издал звук, смутно напоминающий смех — классу он показался настоящим, но только Гарри мог слышать слабость и смутное раздражение.        — Отличная работа, мистер Реддл, — поздравила профессор, — Паркинсон, ты следующий.       Урок проходил неспешно: только пара учеников могли похвастаться необычными страхами. Огромный василиск с мерцающей изумрудной чешуёй заставил его сердце биться быстрей по вполне понятным причинам. Затем Гарри увидел маленького розового пуделя с воинственным гриффиндорским криком. Прекрасная невеста, очаровавшая весь класс, обернулась и явила разрезанную напополам голову, где виделся обнажённый липкий мозг. Гарри предположил, что за этим кроется очень личная история.       Оказалось, что язвительная сволочь по имени Аттикус боялся собак. Сделав шаг вперёд, он столкнулся с огромным зверем, изо рта которого крупными каплями стекала слюна. Он был подозрительно похож на Пушка, вот только рычал только с одной головой.       Монтгомери удивил его: перед ним восстал высокий, грубый на лицо человек, поразительно похожий на него. Он возвышался над ним и гневно выкрикивал:        — Где ты, маленький сквиб?! Я убью тебя! Я, блять, убью тебя!        — Его дядя, — прошептал ему кто-то на ухо. — Его посадили в прошлом году.       Страхом Каспара Грэгхема оказался своего рода котёл, шипящий, вибрирующий и испускающим плотный серый дым. Гарри обратил внимание на Реддла, что стоял позади классной комнаты и выглядел несказанно самодовольным при виде такого мелочного страха.       Долохова пугала женщина в чёрном платье и такой же вуали. Гарри заметил, что в одной руке она до побеления костяшек сжимала галстук-бабочку, а вторая была испачкана в красной жидкости. Кровь?       Пришла очередь Ориона. Младший Блэк одарил его нервной улыбкой, а потом сделал мелкий шаг к боггарту.       Сущность не могла принять форму с минуту, даже не зная, за что взяться и что выудить из тёмных глубин подсозания своей жертвы. Но вскоре он решился, и девушка в углу класса закричала от увиденного.       Боггарт превратился в маленького ребёнка. Шелковистые завитушки и милое личико. Кожа позеленела, само же хладное тельце лежало в луже тёмной крови со странными сгустками. Он был мёртв, и, судя по всему, уже не первый день. На комбинезоне малыша виднелся фамильный герб Блэков, и Гарри с ужасом понял…        — Ригель, — прошептал поражённый Орион.       Это был младший брат Блэка.        — Он болен, он… — Орион бросился к телу и прижал к груди маленькую ручку, — проснись, Риги, — тихо пробормотал он, но через секунду истерично крикнул: — проснись!       Гарри широко распахнул глаза от увиденного. Почему профессор ничего не делает? Она должна была помочь!       Орион подтолкнул тело, чтобы оно полностью легло на спину, и быстро прошептал:        — Он не мёртв, он просто болен, я написал ему письмо сегодня утром… проснись же! Давай, Риги, что скажет мать, если увидит тебя в таком виде? Она знает, где ты? Просто открой глаза…       Голова трупа упала на бок, веки закрылись.        — Просто открой их, чёрт побери! — умолял Блэк, взяв ребёнка за щёки, — пожалуйста!..        — Мистер Блэк, это боггарт, а не ваш брат. Возьмите себя в руки! — вмешалась Вилкост, нисколько не злясь. Она подошла к нему, но не слишком близко.        — Не говорите так, — его голос сломался, в нём проглядывались истеричные нотки. На глазах наворачивались крупные слёзы.        — Заклинание, мистер Блэк.        — Но, профессор, это Ригель, он болен…        — Это не он…        — Я не могу оставить…        — Это просто боггарт.        — Не говорите так! — сердито повторил он, сжав кулаки. Профессор оставалась спокойной, даже не изменившись в лице.        — Скажите заклинание.       Гарри видел, как Орион глубоко вздохнул. Он наклонился и прикоснулся губами ко лбу брата, легко гладя его по голове. Блэк встал, вытащил палочку и пробормотал: «Риддикулус». Труп превратился в человека, споткнувшегося на банановой кожуре и упавшего лицом вниз.        — Ха, — пусто сказал он и вышел из класса, позволив двери громко захлопнуться, провожая его жалобным скрипом.       Должен ли он пойти за ним?        — Мистер Питерс, ваша очередь.       У Гарри не было времени, чтобы пойти за другом: профессор Вилкост сурово посмотрела на него и уже направила палочку на чемодан. Гарри двинулся вперёд, а в голове набатом била лишь одна мысль:       «Пожалуйста, только не Волдеморт, только не Волдеморт, только не…»       Повезло, боггарт превратился не в Волдеморта.       Он воплотил его худший страх.       Тело Ригеля менялось в формах с минуту, прежде чем неожиданно расшириться и упасть на пол. На каменном полу теперь лежало несколько разрушенных бетонных плит, испачканных беспорядочными полосами крови, лежащими волосами и разорванными телами. Кожа на трупах пузырилась и рябила, меняя текстуру и размеры тел.       Когда сущность закончила превращение, Поттер увидел пугающе знакомые фигуры.       Гермиона была мертва; разодранную кровавую рану окружал лиловый ушиб, омываемый кровью. Рон со стеклянными глазами лежал на спине, являя разбитую черепную коробку и всё ещё пульсирующий в ней мозг. Джинни, её прекрасная шея разорвана, а голова еле держалась на клочке полусгнившей кожи. Невилл потерял ногу и пусто смотрел в никуда, выглядя до ужаса бледно. И только Луна, выглядящая более растерянно, чем когда-либо прежде, сидела в позе эмбриона, обняв колени и раскачивая вперёд-назад.        — Гарри спасёт нас, Гарри спасёт нас, Гарри спасёт нас… — словно заведённая повторяла она.        — Луна? — имя сорвалось с языка прежде чем он понял это. Гарри оцепенел. Конечности не двигались.       Она подняла голову, обвиняюще посмотрела в глаза друга. Её лицо блестело от непрерывного потока слёз.        — Почему ты не спас нас? Почему ты ушёл? Ты привёл нас сюда, а потом пропал. И теперь мы мертвы только по твоей вине.        — Прости, — Гарри чуть не задохнулся от сказанных на выдохе слов, — я обещаю, я спасу вас. Пятьдесят лет, и я буду там, клянусь.       Луна истерично засмеялась, напоминая Беллатрикс.        — Ничего так и не изменилось, да? Ты позволяешь людям умирать, чтобы спасти собственную шкуру. Подумай о своих родителях. Седрике. Сириусе. Это твоя ошибка. Ты позволил им умереть — позволишь и нам.       Поттер услышал скулёж и только спустя пару секунд заметил, что он исходил от него.        — Ты оставил нас, Гарри, — Луна скалилась, — тебя здесь не было и не будет…       Поттер почувствовал, как тёплая рука схватила его за плечо и оттащила от жуткой сцены.        — Харрисон, — в спокойном голосе Поттер узнал Реддла. — Выйди на улицу и найди Ориона. Я разберусь.        — Спасибо, — слабо прохрипел Гарри. Он не мог оторвать взгляда от разорванных тел и глаз Луны.        — Всё в порядке. Я многим тебе должен, — тихо сказал Том. Гарри позволил отвести себя к выходу, а затем, словно очнувшись от шока, благодарно провел взглядом отдаляющегося старосту и выскочил в коридор.

***

      Гарри нашёл Блэка под окном, свернувшегося калачиком. На удивление длинные волосы лежали на плечах.        — Заклинание роста волос, — объяснил Орион.        — А-а.       Следующие полчаса они провели в удушающем молчании.

***

      В конце урока профессор Вилкост позвала Гарри, Ориона, Лестрейнджа и пару других учеников, которых Поттер не видел или не знал. Реддл же ушёл с той толпой учеников, у которых не было психологических травм, однако Гарри видел, как он бросил обеспокоенный взгляд на оставшуюся группу. Поттер был слишком эмоционально истощён, чтобы пытаться понять, правда ли это или проявление ненастоящих чувств: на данный момент ему было наплевать.       Профессор выглядела сокрушённой, чем удивила Поттера, считавшего, что эта женщина не способна на проявление вины и сочувствия. Вилкост тяжело вздохнула и провела рукой по лицу.        — Я хочу извиниться. Планируя этот урок, я не учитывала, что нынешние события и ваш переходный возраст могут способствовать… некоторым страхам. Это было глупо с моей стороны. Нет ничего стыдного в страхе, только в отказе столкнуться с ним лицом к лицу. Сегодня вы все увидели свои худшие страхи, все. Вы должны гордиться собой.       Среди студентов послышался неразличимый шёпот, и Вилкост кивнула, безмолвно призывая учеников к тишине.        — И, — добавила она, — если кто-нибудь хочет прийти и обсудить свои… чувства, то двери моего кабинета всегда открыты для вас в будние дни, кроме четверга, с шести до восьми вечера… что?! — резко спросила она, увидев взгляды некоторых людей, — вы не можете приходить сюда, когда взбредёт в голову, я не ваш домашний психотерапевт.        — И слава Мерлину, — пробормотал Орион Гарри, постепенно приходя в себя, — подумайте о детях.       Поттер слабо усмехнулся.        — Профессор? — спросил он, — а как появляются боггарты?        — Ты имеешь в виду, как они рождаются?        — Да.        — Они не рождаются, — пожала она плечами, — боггарт — бессмертная сущность, которая никогда не была живой. Поэтому его и нельзя убить. Это даже не существо, Министерство дало ему этот статус, чтобы было легче классифицировать существ.        — Что?! В смысле «нельзя убить»?! — воскликнул ученик сзади.        — Боггарта нельзя уничтожить. Он всегда найдёт новую жертву, чтобы питаться. Вы можете развоплотить его, но вскоре он появится вновь. Ваша главная цель — защитить себя, даже не надейтесь уничтожить энергию, — профессор развернулась и хмуро посмотрела в окно. — Этот мир никогда не исполнял желания, дети.       На минуту все присутствующие замолчали.        — Вы можете идти, — позволила Вилкост, взмахнув рукой.       Гарри и остальные сделали так, как им сказали.

***

      Том шагал к Большому залу, анализируя и проматывая в голове события прошедшего урока. Идти первым было крайне неприятным опытом, но, к счастью, его страх был предсказуем. Он был довольно незаметным на фоне того, что произошло после его выхода.       Реддл не знал, что Ригель болен. Возможно, ему стоило бы отправить цветы семье. Было бы прекрасно, если бы в будущем на его стороне был заведующий Отделом Тайн. Лилии всегда были самым нейтральным вариантом, не так ли?       Говоря о будущем. Боггарт Харрисона только ещё раз подтвердил его теорию, что Питерс провидец. Пятьдесят лет… видение из будущего? Что-то, что Харрисон не мог исправить, поэтому и чувствовал вину? Или это воспоминание о бойне в его городе и внезапное видение? Том не отрицал варианта, что парень знал о дате собственной смерти, поэтому и упомянул, что он там будет.       Ответы мог дать только Абраксас.       Том остановился около стола Слизерина, схватил за руку Малфоя и пошёл с ним в пустой коридор.        — Что ты нашёл? — требовательно прошипел Том, немного грубо оттолкнув его от себя. Абраксас чуть не споткнулся, ударился об стену, но всё же заговорил.        — За последние несколько месяцев три маггловских деревни были полностью уничтожены силами Гриндевальда. В одной из них жила пара волшебников с фамилией Питерс. Байдфорд в Девоне.        — Интересно, — прокомменторивал Том.        — Согласен. Пара была внесена в список недавно умерших, но Харрисона Питерса там не было, потому что он…        — Живой, это очевидно.        — Я ничего не нашёл о его родителях: они совершенно посредственны. Младшая ветвь семьи Питерс в основном рожала слабых магически детей. Их род довольно скучен: всё сапожники да сантехники.       Том отошёл от Малфоя. Ничего из этого не отвечало на его вопросы.        — Однако, что ещё более интересно… мадам Питерс, покойная бабушка Харрисона, принадлежала семье Милдью. И женская линия этой семьи имела несколько…        — Провидцев, — закончил Том, удовлетворённо усмехнувшись, — отлично, провидцы в роду.       Малфой гордо выпятил грудь, увидев довольного Реддла.        — Те Питерсы… они не были мастерами дуэли? — спросил небрежно староста, надеясь, что он ответит на все вопросы до вечера.        — Не знаю, однако в Девоне есть довольно популярный дуэльный клуб.        — Занимательно, — кивнул Том. Это имело смысл.       Реддл внимательно оглядел Малфоя. Ему не нравился Абраксас и его чувства, но он получал огромное удовлетворение, когда слизеринец восхвалял и восхищался им. До некоторых пор он считал, что дети не умеют хранить секреты, если вспомнить тех мелких ублюдков в приюте, но Малфой изменил его мнение. Если ему что-нибудь рассказываешь, то можешь быть уверен за свои тайны. Эта семейка неплохо скрывала информацию: всё-таки, сказывается практика, с их-то французским происхождением.       Том поджал губы.        — Я полагаю, ты слышал о дуэли?        — Не думаю, что в школе остались те, кто ничего о ней не знает.        — Это была ничья.        — Если верить слухам.       А после Том сидел в пустом классе, вертел палочку Абраксаса между пальцами и чувствовал себя довольным, что было для него ново за эту неделю. Он обязан устроить матч-реванш. Когда-нибудь в будущем.       Но сначала стоило бы избавиться от этого отвращения, что испытывал к нему Питерс. Хотелось внушить ему некоторое доверие.       Скорее всего, ему надо будет сыграть в «дружбу».