Wear Me Like A Locket Around Your Throat

      Октябрь неспешно шёл своим чередом, а ночные кошмары Гарри вернулись и вступили в полную силу. Боггарт, превратившись в трупы его лучших друзей, показал его самые глубинные страхи, прячущиеся глубоко в подсознании, и теперь Поттер не мог думать ни о чём другом. Его преследовал страх того, что пути в своё время нет, а все, кто на него положились, мертвы или захвачены в плен. К своему ужасу, Гарри рассчитывал на первое: Волдеморт не скупится на самые изощрённые и жестокие пытки, которые испытать не пожелал бы и врагу.       У него была возможность навсегда предотвратить это — убить Тома до того, как он пришёл к власти. Но он не сделает этого. Гарри не думал, что смог бы убить Реддла, хоть он и мог спасти тысячи невинных жизней. Несмотря на сильную ненависть, царившую в груди Гарри, он теперь знал своего злейшего врага. Реддл больше не был чёрным пятном в начале пути Волдеморта. Поттер видел, как он смеялся над острыми шутками, рьяно поднимал руку, чтобы ответить на вопрос профессора, проигрывал в шахматы… он видел его страх. Убить Реддла было тем же, что и убить Драко Малфоя: вроде и ненавидишь, но душой понимаешь, что они невиновны. Том не был Волдемортом — лишь талантливым холодным старостой с непревзойдённым талантом раздражать Гарри только своим появлением.       Осознание этого заставило его понять, как же много слизеринских черт спало в нём до этого часа. Благородный гриффиндорец не колебался бы — сразу убил бы змея, думая о всех спасённых судьбах. Гарри не сделал бы этого, потому что прежде всего это испортило бы его жизнь в этом мире. Он ведь даже не знает, как выбраться отсюда. И как бы это ему ни противило, у него всегда был талант к скрытности и подлости. Жизнь с Дурслями подарила ему стремление жить и колкий язык, а Хогвартс отнял у него необходимость в этом, дал дом и поддержку. Гриффиндор давал ему заботу и уют, поощрял храбрость и благородство, и именно там он нашёл лучших друзей.       Это путешествие во времени испортило всё. Гарри оказался в совершенно новом мире, полным врагов и недосказанности. Его бросили в змеиную яму, заставив его адаптироваться и выживать, что получалось у него довольно неплохо.       С того момента, как волшебный мир ему явился, его признали как героя. Да, он был смелым, благородным и не лишённым морали, но шляпа не просто так решила его отправить в серпентарий. Гарри отчётливо помнил, как заставлял Локонса идти в Тайную Комнату под прицелом палочки. Конечно, на кону стояла жизнь Джинни, но был ли это жест, достойный бравого льва? Скорее всего, нет.       В такие моменты хотелось просто оставить все проблемы на Гермиону.       Эти мысли друг за другом проносились в его голове, когда он размышлял над чем-то в гостиной. Камин будто молчаливо поддерживал его и старался утешить. За эту неделю Гарри ни разу не ходил в Выручай-комнату: ночные кошмары выматывали его так сильно, что даже от мысли о многочасовом чтении его тошнило. После вчерашнего сеанса чтения одной и той же страницы по десять раз, он решил, что эти книги бесполезны. Он не нашёл ничего полезного и не думал, что стоило продолжать бесцельное брождение между глав. Девяносто процентов книг были выдумкой или художественными текстами, а остальные десять — догадками и сумасшедшими теориями. Гарри удивлялся, как на нервной почве к нему не вернулись кровожадность и мелкие магические выбросы.       Он подумывал пойти к учителю, но не знал или никому не доверял. Возможно, самым хорошим вариантом был Дамблдор, но и тот провёл один год игнорируя его, а любые предыдущие встречи Альбус только и делал, что на вопросы Гарри отвечал расплывчато или не отвечал вовсе.       Надежда на возвращение домой почти утрачена. Каждый час бодрствования сопровождался чувством постоянной неудовлетворённости, усталости и готовности разреветься в любой момент.       Все, кто был ему дорог, могли быть мертвы, и это будет только его вина. Его родители пожертвовали собой ради Гарри. Сириус умер за него. Седрик умер за него. Армия Дамблдора доверилась ему, но он подвёл и их.       Он не понимал, как люди продолжают не ненавидеть его.       Орион вёл себя очень отстранённо и с Поттером не общался. Гарри едва его видел: Блэк проводил большую часть свободного времени в переписках с младшей сестрой, «незаметно» спрашивая о самочувствии братца. Гарри позволил ему немного отдохнуть — своим обществом они друг друга угнетали.       Чёртов боггарт.        — Питерс?       Гарри поднял глаза и встретился взглядом с Эйвери. Отлично.        — Ну наконец-то, — ухмыльнулся Аттикус, достучавшись до сокурсника, — профессор Дамблдор послал меня найти тебя, упустив тот факт, что я не его сова. Он хочет видеть тебя в своём кабинете.       Гарри молча кивнул. Эйвери оскорблённо хмыкнул и развернулся на каблуках, вероятно, фантазируя о высоких должностях в Министерстве.       Поттер не спешил. Взаимодействовать с напоминанием о будущем ему совершенно не хотелось. Заместитель директора вызывал в нём не то, чтобы грусть, скорее настойчивое желание закрыться в своей комнате и не выходить до девяностых. Гарри зашёл в кабинет без стука, смиренно готовясь к бесцельным разговорам.        — Ах, мистер Питерс! — улыбаясь, сказал Дамблдор. Профессор Трансфигурации был одет в довольно гармоничный ансамбль из светло-зелёной мантии и шляпы в цветочек. Гарри даже не показалось это забавным.        — Здравствуйте, сэр, — коротко ответил слизеринец и сел на стул напротив.       Улыбка профессора спала. Он сплёл пальцы и выглядел на удивление мрачно.        — Как ты?        — Нормально.       Дамблдор откинулся на спинку кресла и тщательно осмотрел Гарри. Было забавно узнать, что рентгеновский взгляд был у него с таких давних времён.        — Гарри… — начал он, — я могу звать тебя Гарри?        — Как хотите, сэр.        — Гарри, мне жаль это говорить, но профессора беспокоятся о тебе. Профессор Вилкост рассказала мне о том инциденте с боггартом, и я понимаю, что это могло вызвать некоторые ужасные воспоминания. Я знаю, что ты пережил множество травм, — Дамблдор выглядел опустошённым, — война становится ещё ужасней, когда затрагивает жизни невинных людей. Потеря родителей и друзей была тяжёлым ударом для тебя.       Гарри издал резкий смешок, — да откуда ему знать? — но Альбус проигнорировал это и продолжил.        — Должен сказать, я был очень впечатлён твоей сдержанностью, когда ты только пришёл в школу. Но за последние недели твои оценки резко упали, и ты перестал участвовать в классном процессе. Мы… беспокоимся о тебе. Мы можем чем-нибудь помочь?       Гарри такого не ожидал. В течение пятого курса Дамблдор был отстранён и действовал, как недосягаемый авторитет, отказываясь даже смотреть в глаза Поттера. А вот этого Альбуса он никогда не видел.        — Нет, сэр, — сказал Гарри, молча глядя на кутикулы, — извините, сэр.        — Тебе не за что извиняться, мой дорогой мальчик.       В комнате воцарилась тишина, и Гарри захотелось убежать отсюда как можно дальше.        — Тебя что-то беспокоит? Как тебе школьные занятия? Я думаю, что для тебя это был интересный новый опыт.        — Всё в порядке, сэр.        — Я заметил, что ты подружился с группой приятелей. Дружба — одна из самых волшебных вещей, которые есть в этой жизни, и я рад, что ты нашёл её в школе.        — У меня были друзья и раньше.       Дамблдор пропустил это мимо ушей.        — Я также заметил твои приятельские отношения с мистером Реддлом. Когда я попросил присмотреть за тобой, я не думал, что это расцветёт в дружбу…        — Мы не друзья, — выплюнул Гарри, а в памяти некстати всплыло воспоминание о тёплых руках старосты, отрывающих его от жуткой картины.        — Как жаль, — сказал Дамблдор, пытаясь скрыть улыбку под бородой. У Гарри не было сил и желания разбираться в их холодной войне.        — Хотя, стоило бы и пообщаться с ним, — с вызовом сказал Поттер, — Том не так уж и плох.        — Оправданная похвала, — Альбус усмехнулся, — самые красивые цветы часто прячут острейшие шипы, Гарри. Но, если ты не возражаешь, я скажу, что нет ничего лучше, чем тяжёлая работа и дружба. Они помогут тебе избавиться от страхов и сомнений. Смотри не в прошлое, а на то, что будет впереди. В будущем возможно всё, если ты сделаешь правильный выбор.       И с какой поздравительной открытки Альбус вычитал этот поток умных мыслей?        — Я могу идти, сэр? — проговорил Гарри, поправляя очки.        — Конечно. Знай, мои двери всегда открыты, если ты захочешь зайти и поболтать.        — Спасибо.       Гарри встал и уже собрался уйти, как Дамблдор открыл ящик и вытащил пакет.        — Прежде чем ты лишишь меня своей компании, Гарри, не хочешь ли попробовать винную жвачку? Это маггловские сладости, которые я нахожу вкусными и довольно интересными.       Гарри пожал плечами и взял одну, начиная неуверенно крутить её между двумя пальцами, пока она не стала липкой. Он помнил, как Дадли покупал такие, а потом лепил изжеванные сладости в школьный ящик Поттера. Слабый запах мучил и навевал далеко не самые приятные воспоминания.        — Не волнуйся, — заверил его профессор, неправильно поняв его смятение. — Я уверен, что эти прелести абсолютно безалкогольные, — он хихикнул, — винные жвачки без вина. Чего ещё придумают магглы?       Гарри не смеялся, быстрым движением закинув сладость в рот. Альбусу лучше не знать.

***

      Как бы скептически он не относился к словам профессора, фраза о дружбе застряла в голове. Гарри внезапно обнаружил, что чертовски скучает по весёлой компании Ориона и возможности снисходительно кивать, пока друг в разносе высказывает все появившиеся в голове мысли.       Поттер не заметил, как пришёл в совятню. Уханье и шелест крыльев успокаивали, и, не заметив этого, Гарри улыбнулся. Букля любила отсиживаться здесь, когда он был у Дурслей: общение с другими нравилось ей больше, чем бесцельное сидение в клетке или безрезультатные поиски мышей в очень бедном на поля и леса городе. Сова была очень общительной птицей, хоть иногда и требовала особого внимания и ухода.       Гарри нашёл, что искал. Орион не заметил его, смотря вдаль и поглаживая голову очень гордого сокола. Его волосы были такими же длинными, как и раньше, но сейчас они были завязаны в свободный пучок. Невольно в памяти всплыл момент, когда Сириус заплетал волосы в похожую причёску, ровно до того момента, как миссис Уизли с ножницами в руках заставила его повернуться и дать ей исправить «это безобразие».        — Отнеси это Мейссе, хорошо? Не дай матери увидеть его, — пробормотал Орион птице. Сокол высоко взвизгнул, ласково клюнул Блэка в руку и улетел, скрывшись за деревьями. Слизеринец наблюдал за ним, не отрывая взгляда от вольного полёта.        — Как Ригель? — спросил Гарри, решившись подойти ближе. Орион оторвался от созерцания и закусил губу, метнув быстрый взгляд на приятеля.        — Хорошо, наверное. Сестрёнка сказала, что ему становится лучше, однако мать уже купила гроб и назначила дату похорон.       Глаза Гарри расширились от удивления.        — Что за сука.       К удивлению, Блэк рассмеялся. Лёгкий смешок перерос в настоящую истерику, и он согнулся, держась за живот и дрожа в плечах. Поттер смотрел на это с замешательством, а его уголки губ слегка дрогнули. Было приятно видеть смеющегося Ориона, даже если и момент был особо нелёгким.        — Сука! — весело произнёс Блэк, прежде чем снова испытать приступ смеха. Спустя некоторое время он всё же затихнул, и Гарри решил, что можно безопасно продолжить разговор.        — Как она могла это сделать? — даже его тётка по матери не могла пойти на такое. Она даже не закопала бы его, если бы он умер у Дурслей. Интересно, а кто бы пришёл на его похороны? Может, одна миссис Фигг?        — У неё есть я, наследник Блэк. Ей не нужен Ригель. Мать никогда не придавала чувствам и эмоциям особого значения, — Орион нахмурился, а потом решительно кивнул, — со мной такого не случится. Я хочу жениться на ком-нибудь, кому не будет всё равно. Вальбурге, например. Ни один из моих детей никогда не почувствует себя ненужным.       Гарри ничего не ответил, лишь вспоминая рассказы Сириуса о его семье и о том, как он решился сбежать от окружающей его ненависти. Что могло изменить Блэка настолько, что он решил выгнать первенца из дома? Поттер надеялся, что разговоры и медленное избавление друга от предрассудков помогут не совершить ошибок будущего.        — Ты знаешь, чего хочешь от будущего, Гарри? — Орион спросил и с любопытством наклонил голову.        — Семью, — сказал Гарри неожиданно даже для самого себя. Он всегда хотел жить в окружении близких, особенно после детства с Дурслями. Если его настоящая семья не любила его, он создаст ту, которая будет. — И детей, я думаю… — он провёл пальцем по одному из золотистых шрамов, — но я не уверен, что это произойдёт в ближайшее время: не хочу, чтобы мои жена и дети жили в страхе. Это немного глупо, но…        — Нет, — мягко покачал головой Блэк, — я понимаю, что ты имеешь в виду. Мы живём в странное время, не правда ли? Идти вперёд меня заставляет лишь понимание, что через пятьдесят лет этого не будет. Ну, должно не быть. Надеюсь, что спустя долгие годы я смогу рассказать своим детям о войне, — Орион развёл руками, — и они не смогут этого понять.        — Да… — с грустью ответил Поттер, — хорошая мечта.        — Так вот, ты знаешь, что я хочу стать Мастером Чар, но что насчёт тебя? Это будет связано с Защитой? Ты действительно хорош в этом предмете, не побоюсь сказать, что даже лучше Тома.        — Честно? Не знаю. — Гарри подошёл к окну и начал разглядывать землю вместе с другом, — я думал, что хочу стать аврором, но…        — Эта профессия подошла бы тебе.        — Не уверен, хочу ли я этого сейчас, — Гарри нахмурился. А действительно ли он хотел этого? А может, это лишь общество, что заставляло его продолжать борьбу с тёмными магами до конца своей жизни?        — Мой отец сказал, что быть аврором сложно. Немногие доживают до старости.       Сова села на плечо Гарри, потопталась на месте и несильно клюнула его в голову. Гарри погладил её перья — мягкие и тёплые, они грели его замёрзшие от прохладного ветра пальцы. Птица ухнула — а не он ли это? — и звук казался печальней сотни пролитых слёз.        — Ну, тогда я не знаю, кем хочу быть.        — Тебе не нужно решать, каким будет твоё будущее, просто дай ему случиться, — пожал плечами Блэк.        — Не думаю, что смогу пустить судьбу на самотёк.       Гарри злился на себя. Было бы так просто забыть о прошлом и построить новую жизнь здесь, найти дом, друзей, семью и жить с осознанием того, что тебе известно немного больше, чем окружающим. Однако каким бы слизеринцем он ни становился, Поттер был верен своим друзьям. Он должен был продолжать поиски, даже если исход его путешествия не был известен. Гарри почувствовал, как новая волна мотивации накрывает его с головой — мысли о друзьях вдохновляли его найти способ любой ценой.        — Я боюсь, — тихо сказал Орион, — за Ригеля, за Британию. За будущее после Хогвартса. Вне школы.        — Война скоро закончится, — так же тихо ответил Гарри. И тогда начнётся другая бойня, начатая уже их дорогим Томми, — ты переживёшь её. Обещаю. Я научился тому, что люди могут пережить всё, что угодно.        — Кроме смерти, — прошептал Блэк.        — Кроме смерти, — подтвердил Поттер. Сова на плече пыталась усесться поудобней и случайно зацепила когтем нежную кожу шеи. Гарри дёрнул плечом и недовольно сощурился, и птица взлетела, села на насест в другом конце совятни и злобно посмотрела на него.        — Гарри, мы ведь с тобой друзья?.. — внезапно сказал Орион.        — Да, — он мягко улыбнулся. Блэк, конечно, не был Роном или Гермионой, но он точно был прекрасным человеком. Гарри был рад назвать его другом. Орион улыбнулся.        — Знаешь, я никогда не дружил с кем-то так же близко, как с тобой. Думаю, что это из-за вашего сходства с Дореей. Я рассказал об этом остальным некоторое время назад, и уже тогда знал, что мы будем друзьями.        — А кто такая Дорея?        — Дорея Блэк. Как-то связана со мной — является, судя по всему, мне двоюродной сестрой. Мы были помолвлены до того, как она начала встречаться с Чарльзом Поттером. Кажется, они собираются жениться этим летом.       Это были его бабушка и дедушка, понял Гарри. Его бабушка и дедушка женятся этим летом. Они живы! На миг он представил, как покидает Хогвартс, выслеживает дом и представляет им себя. Его родственники поприветствовали бы его с распростёртыми объятиями, приняли бы в семью. И тогда он смог бы встретить своего отца, подружиться с ним и его мамой.       Нет. Они точно не были бы рады ему. Назвали бы сумасшедшим и отправили в больницу св. Мунго. Гарри должен держать своё существование в секрете от родственников, а иначе он просто не выдержит пренебрежения и брезгливости к «сумасшедшему».        — Гарри? — озадаченно спросил Орион, — с тобой всё хорошо?        — Я в порядке, — отмахнулся Поттер и сморгнул подступающие слёзы, — у меня всё в порядке. И да, мне тоже очень приятно с тобой дружить, — и это так. По крайней мере, с Блэком он был не одинок в этом странном новом мире.       Орион одарил его настолько тёплой улыбкой, что Гарри не мог не ответить на неё.        — Как-то грустно всё это, — заметил его друг, и Поттер весело рассмеялся.        — Да, немного.        — Что ж, сегодня мы идём в Хогсмид, поэтому мы всегда можем пойти развеяться с другими. На улице довольно неплохая погода.       Гарри выглядел недоверчиво. Порыв прохладного сухого воздуха взъерошил им волосы, будто бы смеясь над словами Ориона.        — Ну, хоть не дождь. Для прогулки самое то. Говорили, что в Сладком Королевстве есть новинка — невероятная шутка, которую называют Меняющийся Леденец. Он меняет вкус прямо во рту! — Блэк по-дружески толкнул Гарри плечом.        — Хм, мы можем позвать Вальбургу, — будто невзначай сказал Поттер, и Орион зарделся.        — Э-эта мысль не приходила мне в голову, — заикнулся он.        — Знаю, — усмехнулся Гарри, — но сейчас пришла, не правда ли?

***

      Том был занят планированием путей и возможных способов приблизиться к Харрисону. К сожалению, его товарищ по факультету последние несколько недель был явно удручён, поэтому Реддл не спешил с общением. «Дружба», которая появлялась в трудные времена, не всегда была надёжной, а староста хотел, чтобы любая связь, которую он построит с провидцем, была крепкой.        К счастью, ему не пришлось проявлять инициативу, ведь Харрисон сам подошёл к нему. Чудеса всё-таки существуют.        — Привет, Реддл, — хрипло поздоровался Питерс, неловко переминаясь с ноги на ногу перед Томом. Он заметил Ориона, что стоял рядом с Харрисоном и чуть ли не дрожал от волнения. Кажется, они снова общались, стараясь не обращать внимания на брошенную боггартом тень.        — Да? — вежливо спросил староста, отрываясь от пергамента и ставя роскошное перо в чернильницу.        — Я тут подумал…        — Нам было интересно, — поправил Блэк.        — Да, — согласился Питерс, даря Ориону нежную улыбку, — нам было интересно, не хотел ли бы ты пойти с нами в Хогсмид? Там будут и другие люди с нашего факультета, — поспешил он добавить, — что-то вроде группы.        — Я был бы рад, — с готовностью согласился Реддл, видя в прогулке прекрасную возможность приблизиться к Харрисону. Слизеринец выглядел шокированным.        — Правда?        — Конечно.       И вот так Том оказался плотно завёрнут в серо-зелёный шарф и тёмное пальто, стоя на ступеньках у входа в Хогвартс вместе с толпой сокурсников. Это была привычная компания: Аттикус, Руперт, Кассий, Монтгомери, Орион, а теперь и Харрисон. Вальбургу тоже пригласили, а Друэлла пошла с ней, бросая косые взгляды на пунцового Блэка. Абраксас и Люциан пришли в последний момент. Все они стояли на ступенях ниже Тома.       Тома… и Харрисона.        Реддл с любопытством оглядел своего соседа по верхней ступеньке. Он не думал, что Харрисон понимал, что сделал: стоял на вершине, где обычно был только Том. По-видимому, Питерс обладал природной харизмой и лидерскими качествами, а может и вовсе не обращал внимания на иерархию, что делало его ещё более увлекательной персоной. Что ещё более любопытно, так это неожиданный факт, что Реддл не особо возражал. Это было немного раздражающе, но точно не вызывало в нём то количество праведного гнева, как если бы, скажем, Малфой позволил себе такую вольность.        — И сколько времени это всё займёт? — спросила Друэлла приглушённым от шарфа голосом. Капюшон мантии не мог вместить густую копну, и сейчас волосы раздувались ветром, словно волнующийся золотой ореол. Том, было уже открыл рот, чтобы ответить, как рядом с ним прозвучал уверенный голос Питерса:        — Мы вернёмся к обеду, но вы можете вернуться в любой момент.       Реддл бросил на Харрисона неопределённый взгляд, но тут же решил оставить инцидент в прошлом. Он всё равно собирался это сказать, нечего раздражаться по пустякам.        — Пойдём? — мягко предложил Том, и все кивнули в знак согласия.       Они шли по дороге в Хогсмид, редко перекидываясь фразами и размышляя о своём. Реддл пошёл в ногу с Питерсом, который постоянно пытался ускориться и идти быстрей, но Том будто бы не замечал всех этих попыток: его один шаг был равен двум Харрисона. В конце концов, Гарри сдался и стал мрачно блуждать сбоку, что Реддл приписал к персональным победам.        — Что же послужило вдохновением для этой прогулки? — староста пытался начать спокойный дружелюбный разговор— то, чего в их общении категорически не хватало.        — Это была идея Ориона, — коротко ответил он. Том кивнул, вовсе не удивлённый.        — Я видел статью в газете про Байдфорд, — сказал Реддл, — это твоя деревня, не так ли?        — Да, — глухо пробормотал Харрисон, — это она.        — Церковь выглядела прекрасно.        — Не обращал внимания. Не так уж и много времени проводил в церкви.        — Атеист? — спросил Том. Это было неудивительно: большинство волшебников были неверующими или никогда не задумывались о существовании бога. Когда он впервые приехал в Хогвартс, это в клочья разорвало его картину мира. Вся администрация приюта придерживалась христианских взглядов, а миссис Коул и вовсе можно было смело называть фанатичкой. Крики про «сына дьявола» и «одержимого» были нередким явлением в его детстве.        — Полагаю, что так.        — Ты ходил в местный дуэльный клуб?        — Дуэльный клуб?        — Где ты тренировался? Я предположил, что твои родители не учили тебя таким смелым ходам, что я видел раньше.        — А, угу. Я туда ходил. Там я и приобрел свои навыки. Старый добрый ОД, — сказал Харрисон со странной улыбкой на губах. Том предположил, что это было от удивления, что староста так тщательно изучил его родную деревню.        — Должно быть, твои противники были очень одарёнными людьми, если ты так преуспел в мастерстве дуэли, — «и практически победил меня» повисло в воздухе.        — О, да, — Харрисон улыбнулся ещё сильней. — Куча противников. Мы все носили псевдонимы, как магглы в бойцовских клубах, знаешь? Двуликий, Василиск, Хвост, Безносый и Блонди… я победил их всех.       Том не был знаком с маггловскими клубами, о которых рассказывал Харрисон, но промолчал, дабы не показаться невежественным. Возможно, это он видел в своих видениях.        — Хм, как много псевдонимов. А твой?..        — Шрамоголовый, — сказал Питерс с удивительным удовольствием.        — Жестоко.       Питерс рассмеялся, очень громко и сильно. Том почувствовал, как вся группа с любопытством смотрела на них. Реддл понятия не имел, что вызвало такую вспышку беспричинного хохота.        — Да, — хихикнул Питерс.        — Я не понимаю, что здесь смешного.        — Это просто, — хихикание, — ты, — хохот, — говоришь, — смех, — что кто-то жесток ко мне. — Гарри вытер слёзы истерики со щёк.        — О чём ты…        — О, ничего такого, Реддл, ты просто душка, — Харрисон утешительно похлопал его по плечу и его вновь настиг приступ смеха.       У Тома создалось ощущение, что его унизили, и он взъерошился. Затем он вспомнил, что должен подружиться с Харрисоном, и силой заставил гнев поутихнуть. Питерс делал дружбу невыносимо сложной.        — Ах, — вздохнул он, подставляя лицо под лучи солнца, — так приятно посмеяться.        — Так, куда мы пойдём в первую очередь? — Орион стоял между ними, пылая решительностью и энергией. Он кардинально отличался от той мрачной, вечно тёмной фигуры, которой он был последние недели. Кажется, Блэк выбросил из головы состояние своего брата. А вот было ли это изменением к лучшему — загадка.        — Мы можем пойти в Сладкое Королевство и купить тех леденцов, о которых ты говорил, — сказал Питерс, — если ты этого всё ещё хочешь.       Все хором согласились. Том был бы удивлён, если бы сейчас кто-нибудь сказал бы «нет» сахару.        — Они выпустили новую сладость: засахаренные крылья бабочек… — взбудораженно сказал Орион. Том ничуть не удивился, что Блэк знает весь ассортимент кондитерских.        — Из настоящих бабочек? — с сомнением спросила Вальбурга.        — Настоящих бабочек! — подтвердил Орион.        — Это так мерзко! — взвизгнула Бурга.       Друэлла вместо комментариев красноречиво закатила глаза.        — Ты используешь настоящие глаза жабы и кожу тритонов для зелий и чувствуешь себя прекрасно. Не становись стереотипной представительницей женского пола.        — Да, но я их не ем, не так ли?        — А что, по-твоему, мы делаем с зельями? — Блэк с недоумением уставилась на подругу.        — Это уже другое, — настаивала она, одним изящным движением махнув рукой и перекинув конец шарфа за плечо. — Ну, я на диете, так что, в любом случае, мне делать в Сладком Королевстве нечего. Однако, я бы не отказалась от новых перьев.       Друэлла ускорила шаг.        — Ещё одна диета? Бурга, тебе действительно не нужны диеты, но мне тоже надо зайти за канцелярией…       Том спрятал улыбку в шарфе, наблюдая за их выходками. Хоть увлечённость Друэллы социальной справедливостью могла скоро исчерпать себя, ум и характер у неё останутся. С движением Суфражистских Ведьм он мог бы и согласиться, ведь между мужчинами и женщинами действительно мало различий — и уж точно не в магической силе. Реддл терпеть не мог стереотипы и заблуждения, которые создавали невежественные люди, особенно противники «женщин-освободителей».       Том был в порядке, прекрасно понимая одно: независимо от пола, никто не мог быть лучше него.

***

      Было два часа дня, когда они наконец пришли в Хогсмид. Том не был уверен насчёт его отношения к этой деревушке: он наслаждался магией в воздухе, но не мог терпеть шума толпы и яркости вывесок, зазывающих посетить магазины и лавки. Он предпочитал более тёмные аспекты магического мира, например тот же Лютный переулок.        — О! — воскликнул Руперт, указывая на маленький магазинчик, что блестел оранжевыми и золотыми бликами. — Я не знал, что в Хогсмиде есть Зонко! Должно быть, недавно открыли.        — То, что нужно, — усмехнулся Аттикус.        — Кстати! — Долохов весело свистнул и крепко схватил Эйвери за рукав, — давай, Атти, пойдём. Может, у них найдётся что-нибудь, чтобы проколоть твоё эго.        — Но я не хочу… — слабо протестовал Аттикус.        — Не бойся, Том от тебя никуда не убежит, — сказал Руперт, — не будем терять времени зря! — пара зашла в магазин, скрывшись за разукрашенными дверями.        — Бедный Эйвери, — сухо сказала Друэлла, — он выйдет совершенно другим человеком.       Харрисон весело хмыкнул, но нахмурился, глядя на магазин.        — Может, пойти и поискать чего-нибудь?..        — Но мы собирались в Сладкое Королевство! — скулил Орион.        — Иди с другими. Встретимся здесь через час, хорошо? — это было адресовано Блэку, но вместо него на слова ответил Том:        — Разумная идея, — согласился он и повысил голос: — планы изменились! Если кто-то хочет посетить какой-нибудь магазин, то не стесняйтесь отходить от группы. Соберёмся здесь ровно через час и пойдём в бар.       Последовал гул соглашения. Люциан Нотт направился к тёмным переулкам, сунув руки в карман, а сзади него медленно плёлся Абраксас, что-то бормоча о новых мантиях. Харрисон хлопнул Ориону по плечу, сказал что-то себе под нос и пошёл к Зонко, ещё сильней кутаясь в пальто.       Оставшиеся люди разделились на две группы: Том, Вальбурга и Друэлла пошли в магазин Писарро, так как всем им нужны были новые перья и чернила, да и сам Реддл не позволял себе употреблять большое количество сахара. Том мог только представить реакцию Харрисона на это. Возможно, это было бы что-нибудь в духе: «Не хочешь испортить свои драгоценные зубы, Реддл?»       Технически, он был бы прав. Том вполне мог обойтись без пожелтевших резцов, как у миссис Коул, а большое количество шоколада сильно сказалось бы на его коже.       А остальные последовали в Сладкое Королевство, возглавляемые восторженным Орионом. Реддлу стоило бы избегать его некоторое время, пока сахарная лихорадка в голове не утихнет. Он не завидовал Харрисону, у которого может развиться глухота на несколько дней.       Тому всегда нравилось проводить время с Друэллой и Вальбургой, по крайней мере настолько, насколько он вообще мог наслаждаться обществом других людей. Они не часто встречались и неспешно гуляли, ведь девушки общались в совершенно отличных от Тома кругах. Реддл не хотел тратить время на ничего не стоящих людей. Вальбурга скоро станет женой-затворницей в Румынии, а освободительное движение Розье вряд ли получит поддержку, достаточную для блестящей карьеры в Министерстве. Тем не менее, они обе были интеллектуально развиты и часто обсуждали литературу. Конечно, не обходилось без сплетен и болтовни о личной жизни, но Тому надо было это знать, чтобы иметь представление о жизни каждой ценной шахматной фигуры в школе. После таких разговоров у него, обычно, болела голова.       Он взял пузырёк насыщенных синих чернил, посмотрел на цену, а сам в это время слушал разговоры сокурсниц.        — Ты читала «Каминные угли» Дж. К. Юнипера? — Вальбурга закинула ремешок сумки на плечо и поправила складки на юбке. — Это было довольно интересно. Он отлично описал сюжет и эмоции — оттенок тайны и страсти был до последних страниц! Хотела бы я быть Мартой, — вздохнула она.        — Я думаю, эта книга переоценена. Эти отношения психологически вредят ей: он ей манипулирует, а она, наивная, этого не замечает. Она просто бродила вокруг, пока сэр Хеншоу не сказал ей сесть, — фыркнула Друэлла, — если тебе нужна настоящая романтика, то возьми «Желанья певчей птички», которую написала Роза Трюсон. Она просто великолепна!        — Но это женское имя, — неуверенно сказала Блэк.        — Точно. И это делает роман более реалистичным, ведь она пишет с точки зрения женщины.        — Хм, было бы неплохо просмотреть пару глав.        — А ещё она магглорождённая, — добавила Друэлла.        — Бедняжка, ну, она ничего не может с этим поделать, — ворчала Вальбурга, — о чём роман?        — Эта история о медленно расцветающей любви между магглом и волшебницей, что я считаю очень умным и смелым ходом. Роза с самого начала даёт больше власти героине, ведь она является высшей расой. В книге постоянно встречаются довольно красивые метафоры, что придаёт книге ещё больше шарма.       Вальбурга восхищённо захлопала в ладоши.        — Я обязательно должна показать эту книгу подругам на балу!        — Ты всё ещё их проводишь?        — Конечно.       Друэлла нахмурилась и поджала губы, проводя пальцами по краям новых листов пергамента.        — Валла… ты же знаешь, я в восторге от той идеи с помощью малоимущим, правда, но тебе не кажется, что ты немного спешишь? У тебя свадьба этим летом, успеешь?        — Я выхожу замуж только в конце лета, глупенькая, у меня уйма времени. Я уверена, Апус не откажет своей жене в одном небольшом капризе. В любом случае, все мероприятия оплачивает отец, — девушка резко пожала плечами.        — Почему бы не устроить бал попозже? После того, как вся суета поутихнет?        — Потому что я уже буду в Румынии.        —…Что?       Том удивлённо поднял брови — Друэлла не знала? С того момента, когда Вальбурга оповестила друзей о свадьбе, Реддл предполагал, что она здесь надолго не задержится, однако Розье подумала, что Блэк будет предоставлено достаточно полномочий, чтобы остаться дома хотя бы ненадолго. Наивно с её стороны.        — Я собираюсь уехать к Апусу, чтобы жить с ним. В Румынии, — Вальбурга нервно, натянуто улыбнулась, признавая своё нежелание уезжать.        — Н-но… ты не можешь, — шептала Розье.        — Я должна, — вздохнула подруга, и на этот раз она казалась более смирившейся, — он мой муж, и я должна следовать за ним.        — Это неправильно! — яростно прорычала Друэлла.        — Да, неправильно, — мягкая улыбка, — но что бы я делала без мужа? Я не смогу жить в другой стране без него. Это лучшее решение, — она подмигнула. — А ещё в Румынии содержание домовых эльфов вне закона, так что у меня будут настоящие слуги! Мне пообещали личную служанку.        — Кто бы сомневался, — Розье печально вздохнула, — я могу похитить тебя, если хочешь. Если я скрою тебя ото всех, то тебе не придётся никуда ехать.       Том был уверен, что девушка не шутила. Вальбурга посмеялась и легко провела по щеке подруги.        — Ты всегда придумываешь такие глупые планы. Я буду в порядке, Элла. На самом деле. Я буду отчаянно, пьяно счастлива. Это то, о чём я всегда мечтала.       Девушки грустно улыбнулись, и Вальбурга сжала руку Друэллы.        — Ты должна погостить у меня, — сказала Блэк почти отчаянно, — столько, сколько сможешь.        — Если я тебя послушаюсь, то ты вскоре устанешь от меня, — уверенно сказала Розье.        — Этого никогда не случится.       Эта близость заставила Тома чувствовать себя неловко. Ему никогда не нравилось быть рядом с влюблёнными. Он не имел ничего против этого чувства, когда люди восхищались им, ведь это давало ему чувствовать могущество, которым Реддл наслаждался, манипулируя людьми, но находиться рядом с парой… любовь делала людей непредсказуемыми, ведь это была единственная эмоция, которую он никогда не понимал. Это чувство было отвратительной слабостью, которая ослабляла ум и хладнокровие.       Если Вальбурга и Друэлла испытывали к друг другу нежные чувства, то вряд ли когда-нибудь в этом признаются. Однополые отношения, как правило, разрешались, но и не поощрялись, если дело касалось мужчин. Женщины же были обязаны заключать выгодные браки и рожать сильных детей, что не могло случиться в случае связи с другой девушкой. Хорошо воспитанные чистокровные леди никогда не женились на представительницах своего пола.       Он кашлянул, чтобы они перестали так чувственно смотреть друг другу в глаза. Почти сразу же они отпрянули, ярко покраснев. Вальбурга схватила первое попавшееся перо, заявив, что считает тёмно-зелёный оттенок красивым, и Друэлла яростно согласилась.       Том был удивлён таким смущением, всё же признав, что его догадки были верны.        — Так… как там Питерс? — протянула Розье, когда красный оттенок на её щеках угас, — я заметила, что вы раньше стояли вместе…        — О, да! — Блэк переключилась на новую тему, — как там дорогой Харрисон? Я слышала о вашей дуэли. Я и не ожидала такого таланта.        — Он действительно талантлив, — нехотя согласился Том, думая о тех талантах, о которых никто не знал. Провидение, например.        — Достаточно, чтобы победить тебя, — указала Друэлла.        — Почему люди продолжают напоминать об этом при каждом разговоре? — спросил Реддл, раздражённо кривя губы.        — Потому, что такое встретишь нечасто. Ты владыка этого замка, Реддл. Питерс… пока что некоронованный принц, — размышляла Розье, — или, возможно, потенциальный партнёр. Ты не сильно возражаешь против его общества.       А Том и не возражал. Обычно любая дерзость в его сторону быстро подавлялась, и Реддл сразу бы проклял его за все оскорбления и насмешки, а то и вовсе натравил бы весь факультет. Но вместо этого заинтересованного и заинтригованного старосту втянуло в эти словесные баталии. У Питерса был особый склад ума: не академический, хоть и назвать идиотом его было трудно, но было ощущение, будто он подточен под стратегию. Его разум был быстр и точен, что было редкостью среди толпы обычных людей. Тому нравились его решительность и смелость, он всегда ценил таких людей, не страшащихся показать зубы. Даже его безрассудство вкупе с упрямством вызывали интерес, а не злость и желание проклясть. А с другой стороны: почему Слизерин? Питерс был вспыльчив, упрям и невероятно плох во лжи. Его тайна прожила всего месяц, чтобы потом умереть под напором Реддла.        — Он такой милый! — пропела Вальбурга, — он восхитителен, если можно так сказать. Эти яркие глаза и волосы… у него такое выдающееся и яркое лицо!        — Апусу стоит начать ревновать? — поддразнила Друэлла.        — Больше никогда так не шути! Я просто удивлена, что с такой внешностью он всего лишь магглорождённый.        — Полукровка, — поправил Том, — он полукровка, — «как и я» он решил не озвучивать.        — И с такой магической силой! Это действительно впечатляет. Он точно найдёт местечко под солнцем в этом мире. Я только что разговаривала с Лобелией Медоус на эту тему…        — Питерс тебя невзлюбил, Реддл, не так ли? — сказала Розье, бросив острый взгляд в старосту. Она была настолько прямолинейной, что Том задумался, как часто они с братом ссорились.        — Зови меня Томом, я настаиваю, — холодно ответил он и по-лисьему ухмыльнулся в ответ.        — Элла, не будь глупышкой! — хихикнула Блэк, — Том нравится всем!       Друэлла пожала плечами и согласилась:        — Не отрицаю. Просто говорю, что Питерс спорит с Томом чаще остальных.       Тема была закрыта, и приятели переключились на лёгкие, более приятные разговоры.        — Итак, — взбудораженным шёпотом сказала она, — София Долохова была замечена в кабинете Люсилля сегодня утром. Она снова на охоте, — она была довольна как кот, наевшийся сметаны.        — Разве она не вышла замуж несколько месяцев назад? — спросил Том.        — Ну, этот брак продержался дольше, чем прошлый. Несколько недель, рекорд! — в голосе Блэк было подозрительно много радости.        — Это мать Руперта, я ничего не путаю? — тихо спросила Розье. Видимо, Друэллу мало интересовали сплетни.        — Бедняжка, — сочувственно сказала Вальбурга, — должно быть, трудно смотреть, как мать выставляет себя напоказ. Однако, у неё многому можно поучиться.        — Может быть, она просто выражает свою сексуальность, а не выставляет себя напоказ, — предложила Друэлла.        — Она убивает людей ради денег, — прямо ответила Блэк.        — Что ж, л-ладно.       Том вздохнул и перевёл взгляд на настенные часы. До трёх время ещё есть, так что он ещё успеет подумать, как склонить Питерса на свою сторону.

***

      Визит Гарри в Зонко был довольно интересным опытом. Его охватило странное любопытство, когда после первоначального шока пришло осознание, что он никогда здесь ранее не был. Магазин Писсаро — да, Сладкое Королевство — да, а вот Зонко он посещал в первый раз. Гарри никогда не тянуло на шутки и розыгрыши, к большому огорчению Сириуса.       Поттер признался, что хотя бы после смерти крёстного он хотел испытать то веселье, о котором тот постоянно упоминал. А как иначе можно было почувствовать себя ближе к нему, если он мёртв?       Гарри осмотрел ряд перьев, бьющих током, и подумал, должен ли он ощущать отвращение и печаль в подобных лавках.       Нет, он не хотел чувствовать эти эмоции, в чём ему помогла бы та новоприобретённая мотивация найти путь домой, а затем обнять Рона и Гермиону. На удивление, разговор с Орионом сильно на него повлиял.       Поттер осмотрел кусающие за нос чашки. Ну, наверное, это можно было назвать забавным.       Зонко был невероятным местом. Снаружи магазинчик казался довольно маленьким, однако помещал внутри целый мир. Обилие оранжевого, жёлтого, фиолетового и толпа веселящихся детей и подростков превращали лавку в живое, шумное и яркое место. Все веселились, использовали уже купленные товары и по-настоящему смеялись, когда магические птицы, пролетающие от одного конца магазина к другому каждые пятнадцать минут, сбрасывали на людей кучу перьев, превращая незадачливых детей в пушистые комки. Повсюду виделись разноцветные шарфы: ученики Хогвартса отдыхали от рутины. Гарри судорожно выдохнул и пожелал оказаться в более тихом месте.        — Ты выглядишь удивительно серьёзно для парня в магазине розыгрышей, — сказал Руперт, поставив пакет на пол и положив свободную руку на плечо Поттера.        — Я не знаю, что купить, — задумчиво ответил Гарри.        — Так ничего и не покупай, — Долохов небрежно пожал плечами, — забудь всё это дерьмо. Я купил достаточно, чтобы хватило на каждого ученика Хогвартса.        — Хах… похоже на то, — согласился Поттер, глядя на несколько забитых доверху пакетов, где лежала куча вещей.        — Смотри, Питерс. Ты мне нравишься. Мне нравится твоя война с Томом. Мерлин знает, кто-то должен спустить его с небес на землю, но я слишком боюсь сделать это, — честно сказал Руперт. Гарри был поражён его уверенностью, ведь когда поблизости стоял Реддл, Долохов предпочитал отмалчиваться или спорить с Аттикусом. — Но тебе надо стать… светлей, что ли. Разыграй кого-нибудь, поешь сладкого, посмейся немного. Ты не можешь постоянно ходить таким мрачным, — он улыбнулся, почти что убедив Гарри последовать этим советам.       Поттер хмыкнул в ответ и поправил очки. Всё-таки, Долохов не убедил его. Руперт понизил голос и наклонился ближе с заговорщицкой улыбкой.        — Хочешь пошутить над кем-то?        — Над кем?        — Над Томом.       Гарри уже начал протестовать, однако Руперт поднял руку, призывая того к молчанию и терпению.        — Послушай, всё, что тебе надо сделать — дать ему конфету. Он доверяет тебе больше других. Ну, не то, чтобы он вообще кому-нибудь доверял, но тебя он заподозрит в последнюю очередь.       Поттер хотел сказать нет, но в воображении появилась миниатюрная фигурка Сириуса. Он активно кивал, махал руками и произносил слова одобрения. Гарри вздохнул и всё же решился: «Ладно, какую конфету?»       Руперт сунул руку в пакет и вытянул маленькую запечатанную сладость.        — Сладости из Кипящей Крови, специально для злодеев и ночных монстров. Они на вкус как кровь.        — Никогда бы не догадался, — усмехнулся Поттер.        — Отставить сарказм! — рассмеялся Долохов, легко ударив Гарри по плечу, заставив того пошатнуться. Руперт Долохов обладал пугающей физической силой. — Ух, знал же, что ты не просто так мне приглянулся.        — Разве это не из-за нашей «войны с Томом»? — шутливо ответил Гарри.        — А вот это делает тебя идеальным кандидатом для выполнения задачи! — бодро проговорил Руперт, всучивая ему в руки самый маленький пакет, доверху наполненный одинаковыми конфетами. — Давай, просто скажи, что всё-таки пошёл в Сладкое Королевство, и предложи ему одну. Он сразу же выплюнет её, как только поймёт, что это такое, а потом даст нам всем повод для шуток.        — Хорошо, — спокойно сказал Поттер, однако чувствовал нешуточное волнение внутри, — я сделаю это.        — Отлично, — ответил Руперт, шкодливо потирая руки, — сейчас половина, так что у тебя ещё тридцать минут до сборов. Почему бы тебе не сходить в Королевство, чтобы было правдоподобней? — подталкивал Долохов его к выходу, всё это время разговаривая, — главное не дай Тому увидеть пакет, а то он сразу догадается о нашем плане! И не говори ему, что идея моя, если он будет разбрасываться проклятиями и шипеть. Увидимся через полчаса!       За Гарри закрылась дверь, и он вышел на расчищенную дорожку.        — Что ж, довольно неожиданный поворот, — пробормотал он, — э-э…       Гарри с минуту ориентировался в пространстве, пока не понял, что магазинчик сладостей на востоке. Заодно он хотел пойти и проверить, как там Орион, ведь Королевство располагалось недалеко. Его прогулка была быстрой: Поттер хотел поскорее оказаться в тепле, которого его запросто лишал холодный воздух с севера. Он всегда был устойчив к низким температурам — жизнь в чулане научила терпеть прохладу, но теперь каждая зима для него означала боль в костях и суставах.       Его пальто было тонким, холодным и изношенным. У него не было времени сводить концы с концами, когда сегодня у тебя суд, а завтра — совершенно другое место. Честно говоря, единственная причина, по которой он не спал на улицах, так это милосердие Тома из Дырявого Котла, который жалел его и давал место для сна по заниженным ценам. Гарри обязательно помогал ему, если была возможность, так что халявщиком он себя не считал. Вся его внешкольная одежда была из благотворительных фондов. Найти вещи на такой маленький размер было сложно, но он справился. Это было гораздо лучше, чем те обноски, которыми обеспечивали его Дурсли.       Чёрт возьми, ему надо перестать думать о своих любимых родственниках. Это выводит его из себя.       Сладкое Королевство было радушно тёплым, а сладкий запах карамели и шоколада вызывал на лице лёгкую улыбку. Он счастливо вздохнул, закрыл глаза и погрузился в воспоминания. Здесь он следовал за Роном и Гермионой, спрятавшись под скользкой тканью плаща-невидимки. Он действительно скучал по фамильной ценности. Если бы она была у него во время взрыва!.. А так он остался со своей одеждой, очками и палочкой, даже не положив в задний карман фотографию родителей, как он иногда делал. Было бы хорошо иметь с собой что-нибудь, напоминающее о прошлом.        — Гарри! — Орион активно махал ему и проталкивался через толпу учеников. Одна рука была занята сумкой, забитой сладостями, и Гарри удивлённо понял, что Блэк довольно силён, если мог это нести, — ты пришёл!        — Я же сказал, что скоро приду, — Поттер внезапно захотелось со всей силы обнять Ориона, как это часто делала Гермиона с ним, но он сдержался. Не тот уровень дружбы, чтобы так своевольничать.        — Давай, сюда, я хочу показать тебе засахаренные крылья бабочек, — радостно сказал ему Блэк и схватил его за руку, идя против потока. Он очень эффективно проделывал себе путь через людей, чередуя толчки и быстрые извинения. Если же он кого-то толкал, то к этой схеме ещё прибавлялось «пожалуйста».       По дороге он увидел, что Кассий что-то шепчет себе под нос, сравнивая цены на жвачки. Мысль о Розье, сидящим в гостиной и выдувающим пузырь размером с голову Реддла, заставила Гарри весело фыркнуть.       Он также мельком увидел Лестрейнджа, мрачно стоящего в углу и переговаривающегося с каким-то когтевранцем. Он не хотел знать, о чём они говорят, но Монтгомери, казалось, кожей почувствовал его взгляд. Он поднял глаза на Поттера. Животные, дикие глаза смотрели на него, заставляя Гарри чувствовать себя крайне неуютно. Он был рад, когда потерял сокурсника из виду.        — Вот здесь! — воскликнул Орион, жестом подзывая друга к себе. Он стоял рядом с витриной, где располагалась куча красочных коробок, в которых ровно покрытые карамелью лежали красивые крылья бабочек, — они на вкус как апельсины. Очень хрупкие, но такие вкусные!        — Это… — Гарри заглянул в коробки. Каждая из них содержала пару идеально сохранившихся крыльев. Карамель блестела, создавая ощущения, что сладость сияет, —…странно.        — Они довольно дорогие, поэтому я купил только три коробки, — пожал плечами Орион. Гарри посмотрел на цену и — чёрт! — целых три?!        — Почему бы тебе не взять коробку?        — Я не…        — Септимус сказал, что они превосходны…        — Я не могу себе этого позволить. Я сирота, — прямо сказал Гарри, — я мог бы купить себе новую пару обуви по этой цене.        — Я куплю тебе их! — не задумываясь сказал Блэк.       Глаза Гарри широко раскрылись. Чёрт побери, так вот как чувствовал себя Рон, когда Поттер предлагал купить ему вещи?        — Нет, приятель, — твёрдо отказался он, — я буду в порядке и без них.       Орион выглядел так, будто в следующую секунду расплачется. Гарри знал, что благородно воспитанные маги редко выражали свои эмоции, даже Орион, самый открытый и наивный чистокровный.       По крайней мере, до рождения Невилла.       И всё же, Блэк выглядел искренне растерянным. О Мерлин, подумал Поттер.        — Но ты можешь купить мне это, если хочешь, — утешительно предложил Гарри, направляясь к самой дешёвой вещице в этом магазине. — Это… — прищурился он, — банановая жвачка.        — Правда? — с сомнением спросил Орион.       Стоит учесть, что Поттер ненавидел бананы.        — Обожаю банановые жвачки, — заверил Гарри. Орион восторженно воскликнул и сгрёб пару пачек в сумку со вкусностями. Интересно, ему надо будет всё это съесть перед Орионом или ему получится их незаметно кому-нибудь отдать или выкинуть?       Гарри и Орион провели остаток времени в поисках. Поттер пытался активно избегать Лестрейнджа. Он едва его знал, говорил с ним только пару раз, но что-то в том диком взгляде и резких движениях заставило его напрячься больше, чем ухмыляющийся Реддл.        — Почти три часа, — заметил Блэк, смотря на карманные часы. Это была прекрасно сделанная дорогая вещь: золото и вставка из тёмных рубинов, а сзади фамильный герб.        — Мы должны идти, — Гарри сунул руку в карман и выхватил упаковку кровавых угощений. Было бы забавно увидеть плюющегося Реддла, который пытался бы нейтрализовать металлический вкус во рту. Сириус гордился бы им.

***

      На обратном пути к месту встречи Орион вытащил небольшую пластинку банановой жвачки и передал её Гарри, после чего выжидательно посмотрел на него. Поттер любезно (но неохотно) сунул её в рот и начал медленно жевать.       Это было сложнее, чем он думал.       Он подавил гримасу отвращения, когда синтетический вкус приторных бананов распространился по языку, и криво улыбнулся Ориону.        — Этха вкушна, — пробормотал он, говоря неправду в лицо лучшему другу.       Гарри всё ещё жевал сладость, когда они пришли к сокурсникам и встали рядом с толпой. Гарри спустился по ступеням и выдохнул тёплый воздух, образуя маленькое облачко почти невидимого пара. Металл очков холодил переносицу, а жвачка на языке портила и так не самое хорошее настроение. Вскоре он остановился у Реддла, на которого кинул угрюмый взгляд. Разве он не провёл достаточно времени с этим мерзавцем на сегодня?       Видимо, Гарри не так хорошо скрывал отвращение, как думал.        — Что-то съел? — спросил Том, бодро улыбаясь. Что за притворщик.        — Или увидел, — резко сказал Гарри и проглотил отвратительную банановую субстанцию, уже не скрывая своих чувств и поморщившись. Реддл вздохнул и вдруг стал выглядеть очень серьёзно.        — Знаешь, Гарри…       Поттер вздрогнул и посмотрел широко открытыми глазами на Тома. Он только что назвал его Гарри?        — Для тебя Харрисон, — злобно сказал он, стараясь не вспоминать о Волдеморте, с ненавистью шипящим его имя.        — Гарри, — повторил Реддл, — я понимаю, что наше знакомство началось не самым лучшим образом, но мне бы хотелось, чтобы мы стали относиться друг к другу менее враждебно. Я беру на себя некоторую ответственность за наши нынешние взаимоотношения, — возможно, я слишком донимал тебя своими вопросами, — но я думаю, что ты признаёшь и свою вину. Ты был довольно… агрессивным в момент нашей первой встречи. Я искренне надеюсь, что мы сможем решить эту проблему.       Это было самое оскорбительное извинение в жизни Гарри. Однако, ему не потребовалось много времени, чтобы согласиться на этот шаг: он давно хотел нейтралитета в их отношениях, и было очень хорошо, что они двое решили взяться за это. Поттеру не нужны были лишние враги, особенно такие. Он был более чем готов принять попытку примирения.       Но какие были у него мотивы? Почему именно сейчас он решился построить дружеские отношения? Гарри не доверял ему: манипулятором Реддл был превосходным. Вероятно, он хочет чего-то от него. Но какую выгоду мог принести сирота-полукровка?       Гарри легко кивнул в ответ, и Реддл улыбнулся, блестя от удовлетворения тёмными глазами. Чувствует ли он его недоверие, или триумф полностью ослепил его? Поттер надеялся на последнее, всё-таки, гораздо лучше в случае предательства застать Тома врасплох.       Руперт, стоящий рядом, слабо ударил его локтём в бок.       Гарри понял намёк и полез в карман, копаясь в алых пачках сладостей, и вынул конфету. Он чувствовал, как Руперт сжался от волнения.        — Знаешь, Реддл, — будто бы невзначай сказал Гарри, — в знак нашего примирения, хочешь конфету?        Реддл внимательно посмотрел на него, а затем протянул руку за конфетой. Гарри знал, что Том точно подозревал его в чём-то, но изображать из себя мистера Вежливость, а потом резко отказаться от конфеты одновременно у него не получится.       Всё пошло гораздо лучше, чем планировалось.       Он отдал ему сладость. Реддл держал её некоторое время в руке, пытаясь отгадать вкус, а потом закинул в рот, начиная жевать тягучую конфету.       По неизвестным причинам, Гарри покраснел.       Руперт напрягся, глядя на старосту и затаив дыхание. Том же, завидев их интерес, вопросительно поднял бровь и продолжил рассеянно жевать, сунув руки в карманы пальто.       Поттер бросил вопросительный взгляд Руперту, но тот лишь мрачно пожал плечами. Гарри уверен, что дал ему правильную конфету — должно быть, ошибся здесь Долохов.       Гарри отметил, что Реддл просто мог оказаться вампиром.       Тем временем Малфой и тот огромный парень, вероятно, Нотт, отошли от группы. Малфой хвалился дорогой сумкой, а Люциан пытался скрыть что-то в карманах, попутно закрывая широкими ладонями пробивающийся сквозь ткань свет. Гарри решил, что ему лучше не лезть не в своё дело.       Реддл проглотил сладкое и улыбнулся группе.        — В бар?

***

      Три Метлы были так же многолюдны, как и всегда, и Том хотел очутиться в более тихом месте. В десяти минутах ходьбы была расположена небольшая чайная, вот только все столики в ней были уже заняты. Он с отвращением посмотрел на здешних завсегдаев — их внешность, манеры, поведение и уровень интеллекта в очередной раз показали ему, что он не зря избегает алкоголя.       Какая-то девушка пришла и спросила их о заказах. Несовершеннолетние предпочли воду или сливочное пиво, Малфой выбрал бренди Драконье Пламя, Нотт попросил шоколадный ликёр, а Вальбурга заказала какой-то коктейль со сложными названием и списком ингредиентов. Харрисон с удивлением посмотрел на Друэллу, просящую самый крепкий ром, что у них был.        — Как прошёл у всех день? — мило прощебетала Блэк, — все нашли то, что хотели?        — Поход в Зонко был прекрасным. Атти очень понравилось, — сказал Руперт, толкая бедного Эйвери и хихикая. Ах, вот где они нашли эти отвратительные конфеты.       Том не был слепым и, тем более, тупым. Он осознавал, что произошло минутами ранее. Как только чуть ли не дрожащий Руперт толкнул Харрисона в бок, Реддл уже подозревал нечто неладное. И он был прав. Он жевал эту чёртову конфету и терпел вкус крови, прежде чем наконец проглотить её и незаметно использовать заклинание очищения с помощью палочки. Это стоило того, чтобы увидеть замешательство и разочарование в глазах незадачливых сокурсников.       Том надеялся, что этот розыгрыш был из чувства товарищества со своими приятелями по факультету (что могло сыграть Реддлу на руку), а не из-за ненависти. Он надеялся, что Питерс разделался со странной враждебностью по отношению к нему, которую заполучил в первые дни. Конечно, староста не был настолько глуп, чтобы предполагать, что всё напряжение мигом улетучилось — это был шаг в правильном направлении к приобретению лояльности и способностей Харрисона.       Том взял газету с пустого столика по соседству. Ежедневный Пророк — предвзятая, но точная и правдивая газетёнка. Он посмотрел на первую полосу и мрачно нахмурился.        — Что там? — спросила Друэлла, как одна из самых наблюдательных.       Ответил Харрисон, заглянувший через плечо Тому и посмотрев на новости.        — Война… она обостряется.        — Число магических жертв увеличилось в разы. Гриндевальд приближается к нам, — тихо пояснил Реддл. — Лишь немногие из его радикальных сторонников достигли наших берегов… но скоро это число будет расти. Правительство старается сопротивляться, но сторонники тоже не стоят на месте. Возможно, спустя год или два на остров явится сам Тёмный Лорд.        — Перекрикиваются, как лягушки в болоте.        — Ну, ему лучше не портить мои ЖАБА, — хихикнул Долохов.        — Франция хорошо держится, — одобрительно сказал Орион, — отец сказал, что это прекрасные результаты, если учитывать давление в мире политики: говорят, сам вице-президент Франции является сторонником Гриндевальда.        — Мой отец довольно близок с вице-президентом, — немного злобно сказал Аттикус, — и я могу вас заверить, что это лишь слухи, оскверняющие имя этого прекрасного господина, всегда помогающего нашей семье.       Руперт заметил повод для шутки.        — Вау, я удивлён, что у твоего отца вообще есть друзья после того разгрома в Министерстве.        — Можешь просто замолчать, Долохов? — выплюнул Эйвери.       Том заметил замешательство в глазах Харрисона, что принял за возможность дальнейшего сближения.        — Отец Аттикуса этим летом был публично понижен в должности на министерском балу и вёл себя очень, скажем так, неподобающе для зрелого политика.        — Стулья опрокидывал? — улыбнулся Питерс.        — Немного, — слегка ухмыльнулся Том.        — А если так подумать, — тихо начал Харрисон, — то со всей этой тренировкой хладнокровия у чистокровных с рождения он мог бы и держать себя в руках.        — Никакая тренировка и воспитание не могут восполнить слабость характера, — выразил он поддельное сочувствие, и они оба обменялись ехидными взглядами. Вот что бывает, когда два сироты-полукровки собирались в комнате, полной чистокровных. Это истощало: быть частью группы привилегированных людей, которым всегда будут чужды твои проблемы с деньгами, обществом и людьми. Если быть честным, они с Харрисоном имели много общего.       Том мог без смущения сказать, что он наслаждался такими незамысловатыми разговорами с Харрисоном, и не был против того, чтобы таких моментов стало больше. Лёгкое, интеллектуальное поддразнивание было тем, что ему очень редко удавалось застать. Было прекрасно иметь человека, который тебя не боялся и мог спокойно перекидываться с тобой язвительными комментариями. Питерс идеально справлялся со своей ролью.       Возможно, он был талантлив не только в дуэли и провидении.        — Том!       Из мыслей его вырвала Вальбурга.        — Том, ты тут самый умный. Как думаешь, закончится вся эта… — она взмахнула руками, подбирая нужный термин, —…неприятность?        — Ты имеешь в виду войну?        — Да, точно.        — Думаю, — Реддл тщательно подобрал слова, — с ситуацией такого масштаба надо справляться с помощью дипломатии. Скрытность. Шпионаж очень полезный инструмент, чтобы избежать многих…        — Что за бред! — хмыкнул Харрисон. Все за столом притихли, — это так по-слизерински!       Том видел, как многие за столом ощетинились и выглядели злыми и оскорблёнными. Даже Орион нахмурился и скрестил руки.        — Обрати внимание на своё нынешнее окружение, — пригрозил Аттикус, — и на твой собственный факультет. А иначе кто-то напомнит без твоего желания.       Том подавил раздражение. Аттикус никогда не умел держать язык за зубами.        — Это не то, что я… — Харрисон заикнулся, не ожидая такой реакции, — послушайте, есть такая вещь, как чрезмерная фанатичность фа… определённые черты, которые вы преувеличиваете, или как вы это там называете. Быть хитрым — хорошо, но ты не обойдёшься без смелости. Шпионаж, — сказал он, указав на Тома, — прекрасно, но что ты будешь делать с этими знаниями? Шантажировать людей, попутно покупая себе путь наверх? Многие люди не понимают вашу «дипломатию». Нужно наносить быстрый и сильный удар, быть прямым и уничтожить их одним ударом, — горячо выпалил он.       Понял ли Харрисон, что медленно вставал на ноги в приступе воодушевления?        — Да, вам нужна хитрость для построения планов, шпионажа и всего остального, но не всё решается словами. Пока вы «избегаете прямых конфликтов», люди борются за свою жизнь. Пока вы используете «дипломатию», люди умирают.       Том отметил, что Харрисон был довольно неплохим оратором.        — Ты говоришь так, будто знаешь, как закончить войну, — шёпотом сказал Эйвери, вставая вместе с Питерсом.        — А может, я и знаю, — Харрисон встал ещё выше.        — Интересно, кто тебе это сказал? Твои мёртвые родители?        — По крайней мере, они умерли за то, во что верили, — ответил он, с ненавистью шипя каждое слово.        — По крайней мере, я берегу свою жизнь, чтобы сражаться за то, во что я верю, — скрестил руки Аттикус, — так что ты предлагаешь? Отправить всех волшебников в руки Тёмному Лорду? Сколько умрёт тогда, м? Сколько драгоценных жизней волшебников мы потеряем?        — Но сколько невинных уже умирает, пока политики прячутся за их спинами? — присоединилась Друэлла.        — Умирают только магглы…        — Ты вообще новости видел?! — взревел Питерс, — двадцать волшебников и волшебниц попали под перекрёстный огонь или атакованы в их же домах! Кроме того, жизнь магглов стоит не меньше!        — Стоит не меньше? — жестоко рассмеялся Эйвери, — в комнате находятся два человека: маггл и волшебник. Кого бы ты спас?        — Никого. Я бы убил ублюдка, держащего их взаперти.        — Очень благородный ответ, — насмехался Аттикус, — жаль только, что в этом случае умрут оба.        — А где бы ты был, Эйвери, во время этого действа? — спросила Розье.        — Дома.        — Ответ, достойный труса, — плюнул Харрисон.        — Он чёртова грязнокровка! — хихикнул Монтгомери, — его мнение ничего не значит! Он — грязь! Почему бы тебе не побежать к твоим грязным родителям и не свернуться калачиком у их трупов?       Кожа Харрисона стала бледной, как простыня. Казалось, он потерял дар речи. Это была тонкая грань, и лишь одно слово могло заставить его начать кидаться проклятиями во всех окружающих. На мгновение он задрожал, развернулся и пошёл на выход. Орион широко раскрыл глаза и побежал за ним, как испуганный кролик.        — О, нет, — слабо скулил Лестрейндж, отслеживая две отдаляющиеся фигуры болезненным взглядом, — возьми меня с собой…       Наступила пауза. Дверь в паб захлопнулась. Люди вокруг продолжали свои разговоры. Время не остановилось, но после этого разговора всё словно было тем же, что и пару минут назад.        — Лестрейндж! Это было очень неуместно, — сердито прошипела Вальбурга, уставившись на Монтгомери злым взглядом. Он опустился на стул и слабо хныкнул. Блэк может быть довольно пугающей, если этого захочет.        — Эйвери! — продолжала она неистово, обратив внимание на зачинщика спора, — у Харрисона психологическая травма! С чего ты взял, что упоминание его мёртвых родителей будет хорошей идеей?        — Он оскорбил весь Слизерин! — возразил Аттикус, поднимаясь в полный рост.        — О, знаешь ли, он не это имел в виду, — холодно отмахнулась Вальбурга, — я не могу сказать, что не согласна с его мнением. Все твои аргументы будто бы выскочили изо рта фанатичного сторонника Гриндевальда!        — Не доходи до крайностей. Никто из нас не любит магглов, но сторонник Гриндевальда… — неистовствовал Эйвери, ища поддержки за столом, — что за глупость. Хотя, чего ещё ожидать от женщины.       Все посмотрели на Друэллу, которая медленно улыбнулась. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего.        — Повтори?        — Ну, не думаю, что Министерство отправит вас на войну, не так ли? — глупо выдохнул Руперт. В битве умов между Долоховым и Друэллой Том знал, на кого поставит деньги.        — Это не значит, что Министерство уже не отсылает женщин на фронт, — мягко заметил Абраксас Малфой. Боже, Реддл забыл, что он вообще существует. — Я уверен, мы все помним, как пару лет назад на пост Министра пришёл более… решительный лидер.        — О, Мерлин, и как же много это изменило, — саркастично сказала Блэк, — мы знаем, что единственная причина, почему Гриндевальд не здесь — это Дамблдор.        — Может быть, Тёмный Лорд скоро прибудет, — пробормотал Люциан вслух то, что многие боялись сказать.       Напряжение росло, и Том решил вмешаться.        — Все, успокоились, — тихо, но твёрдо проговорил он. Как по волшебству, толпа полностью замолчала и сосредоточилась на его словах, — это трудное время для магического мира. Пока что мы ничего не можем поделать с этим. Давайте просто выпьем.       За Томом, как и всегда, было последнее слово, и слизеринцы нерешительно принялись за принесённые заказы. Атмосфера всё ещё была довольно напряжённой. Реддл мрачно подумал, что Харрисону всё же удалось испортить этот неплохой день.       Староста обнаружил, что чистокровные очень не любят обсуждать свои политические взгляды там, где они могут не получить поддержки. Вместо этого они тонко (не в случае Эйвери) намекали на это случайно проскользнувшими комментариями и мнениями. Это было очень удобно: никто не спрашивал у него о его политических взглядах, что позволяло держать на поводке представителей любых мнений.       И всё же, на чьей он стороне? По правде говоря, ни к какому движению или партии он не может себя отнести, но Гриндевальда поддерживать тоже не мог. Том не испытывал симпатии к магглам, спасибо приюту, но он был достаточно умён для понимания, что только его опыт не говорит о том, что все такие. Он также был достаточно логичен, чтобы понимать, что магглы не безобидные зверьки, какими их представляла Вальбурга, и уж точно не кровожадные монстры, как думал Орион. Они просто люди, простые и понятные. Просто люди, какими бы неприятными они ни были.       Том не ценил бессмысленное насилие сторонников Лорда, не ценил и идею быть управляемым. Реддл был доволен просто сидеть сложа руки и смотреть на этот спектакль без непосредственного участия.       Он хотел, чтобы это было возможно. Было трудно «сидеть и смотреть», когда маггловский приют бомбят, в небе пролетают самолёты, а шум взрывающихся гранат глушит только стук зубов. Трясущиеся здания, падающая шпаклёвка со стен, пыль застилает глаза. Затруднённое дыхание от пыли и частого сердцебиения, от осознания того, что следующий миг может стать твоим последним. Он мог умереть на неизвестной грязной свалке, опеваемый лишь нытьём и всхлипами неразумных идиотов. Его могло разорвать на куски, и никто бы не смог узнать его в этих кровавых ошмётках.       Том глубоко вздохнул и сделал глоток воды. Всё хорошо. У него ещё целый год, который он может прожить в замке. Тогда война уже закончится, он уверен.

***

      Гарри шёл по дороге обратно в замок, сердито бормоча что-то себе под нос. Он не мог поверить в то, что сейчас произошло. Эйвери практически пел оды любви Гриндевальду! Спасибо, Мерлин, за Друэллу и Вальбургу. Вот и ещё одно напоминание, что это серпентарий — кучка будущих Пожирателей Смерти, с которыми он смеялся и шутил… он только что согласился на нейтралитет с «самым главным Пожирателем», замечательно.        — Он не Волдеморт, он не Волдеморт… — как мантру проговаривал Гарри, успокаивая себя и стараясь сосредоточиться на стуке каблуков по каменной кладке, — он даже не поддержал эту херню…       Он услышал звуки шагов позади себя и знакомый голос.        — Подожди, подожди!        — Я не хочу ничего слышать, Орион! — крикнул он, не сбавляя темпа.        — Просто дай сказать мне… подожди!       С неохотой Гарри замедлился и услышал тяжёлое дыхание со всхлипами позади себя.        — Просто… остановись.       Внезапно Поттер обернулся, когда на его локоть легла рука Блэка. Он столкнулся лицом к лицу с Орионом. Ну, или лицом к груди, поскольку Блэк был немного выше его.        — Я не хочу с тобой разговаривать, Орион, — сердито прошипел Гарри.        — Но я же ничего не говорил!        — Орион, — возразил Гарри, — как ты мог просто сидеть там и слушать это… это дерьмо? Это полный бред! Они тоже люди, Орион!        — Я знаю! — ответил он, а потом добавил, увидел полный сомнения взгляд, — честно, знаю. Я боюсь магглов, но я пытаюсь быть более открытым к новым знаниям с момента нашего знакомства. Я никогда не поддерживал Гриндевальда и его насилие. Они говорили тебе неправильные вещи, но, Гарри…        — Да? — холодно спросил он.        — С тобой стало очень нелегко разговаривать. Ты взрываешься с полуслова! Я понимаю, что на этот раз тебя спровоцировали и всё такое! — поспешно сказал Блэк, когда Поттер уже открыл рот для того, чтобы возмутиться, — но это — Слизерин. Ты должен помнить, с кем и о чём разговариваешь. Иногда ты не можешь изменить мнение некоторых людей, от них даже криком ничего не добьёшься. Их воспитали так думать, а так ты лишь наживаешь ещё больше врагов.       Орион вздрогнул, закрыл глаза и задержал дыхание, будто ожидал крика или удара, и эта защитная поза спустила Гарри на землю.        — Ты прав, — признал Поттер и устало выдохнул. Орион осторожно приоткрыл глаза. — Но я не собираюсь извиняться перед Эйвери и его подхалимами… прости, я ошибся. Мне очень жаль, — он неловко разглаживал край мантии, — я был на грани после того случая с боггартом. Думал, что уже отошёл от травмы, а потом этот урок и снова срыв.        — Понимаю, — нервная улыбка со стороны Ориона, — я тоже был не в себе.        — Это был довольно глупый ход со стороны профессора.        — Да-да! — согласился Блэк, — ну, чёрт, подумайте об аудитории!       Они рассмеялись, своим долгим и громким хохотом привлекая внимание прохожих. Из их глаз текли слёзы, а сам смех был словно знаком примирения, освобождая всё скопившееся напряжение и страх. Орион подошёл ближе к другу, и тот не стал возражать.        — Твои друзья… мёртвые, которых показал боггарт, — отважился на серьёзный разговор Блэк, — они были… магглами?        — Одна из них была магглорождённой, — Гарри призадумался, — два чистокровных, а остальные… я не знаю, не особо интересовался их статусом крови.        — Это потрясающе! — восторженно сказал Орион. — Никогда ещё не видел, чтобы кого-то не интересовала тема чистоты крови. Должно быть, у тебя в окружении были довольно дружные люди.        — Не совсем, — отмахнулся Гарри, однако не решил упоминать о многих слизеринцах, отравляющих ему жизнь, — давай вернёмся в замок, кажется, холодает…        — Частицы времени! Купите частицы времени! Манипулируйте временем движением пальца!       Крик раздался из дальнего узкого переулка, который выглядел грязным и тёмным даже при свете дня. Гарри был заинтригован возгласом, что вновь зажёг в груди огонёк надежды. Глубоко в душе он понимал, что будет разочарован после очередной неуспешной попытки, но этот крик будто предлагал решение всех его проблем. Он не мог не воспользоваться шансом.        — Я пойду и посмотрю, — пробормотал Гарри, рассеянно вцепившись в предплечье Ориона, всё ещё глядя в тёмные глубины улочки.        — Те частицы? Но… это старый грязный переулок.        — Я хочу посмотреть, что она продаёт.        — Вероятно, просто сломанные часы. Если ты хочешь провести побольше времени в Хогсмиде, то только скажи, мы можем ещё раз зайти в Сладкое Ко… Гарри!       Но Поттер уже решительно шагал в полутьму, обратив внимание лишь на громко кричащего ворона сверху. Шелест крыльев лишь усиливал эту мрачную атмосферу. Он провёл рукой по ломанным, шершавым стенам из старого кирпича, которые будто бы с каждым шагом сужались. Орион быстро добежал до друга, нерешительно становясь позади.        — Можешь идти за мной, если хочешь, — предложил Гарри, очень не желавший отвечать за состояние своего друга, если с ним что-нибудь случится: всё-таки, это он втянул его в это.        — На самом деле, это довольно захватывающе, — признался Блэк, начиная идти вприпрыжку, — это как приключение. Всегда хотел очутиться в центре событий! От таких мест всегда ожидаешь опасностей… как раз для того, чтобы погеройствовать!        — У меня было достаточно таких «приключений» в жизни, — усмехнулся Поттер.       Они быстро обходили все грязные лужи и постепенно приближались к лавке. Хоть переулок и был длинным, Гарри считал, что это лишь игры разума, возбуждённого интересом и интригой, или обыкновенная магия. Наконец они завернули за последний угол и наткнулись на небольшой дворик, где магический свет освещал каждую трещину в стене. А затем они увидели волшебницу: красивая, высокая женщина, стоявшая рядом с комично маленькой лавкой. Её грязные светлые волосы были коротко подстрижены, а щёки и губы были покрыты какой-то странной белой пудрой. Лоб, подбородок и скулы были оставлены без слоя косметики. Её платье было настолько длинным, что волочилось по земле, а на плечах лежал красивый, точно недешёвый чёрный плащ.       Гарри подумал, что она хоть и была красивой, но выглядела непривычно.        — Кот! — воскликнул Орион, а Поттер прищурился и увидел маленькую фигуру кота, смотрящего на них удивительно умными глазами, а затем скрывшимся в тенях. Вероятно, незримо наблюдать. Блэк с любопытством последовал за ним.        — Привет, любовь моя, — поприветствовала ведьма низким, хриплым голосом, — ищешь чего?       Должно быть, она очень гордилась своей коллекцией артефактов, раз так гордо выпятила грудь.        — Вы кричали про частицы? — Гарри неловко почесал затылок.        — Да, это так, — медленно произнесла она, начиная часто моргать, словно стараясь убрать мусоринку из глаза.        — Есть ли у вас что-нибудь, что позволит переместиться вперёд во времени?       Улыбка ведьмы исчезла, а её взгляд, направленный на Гарри, стал довольно осуждающим. Она будто глядела в душу: Поттер не знал, что она там искала, но женщина точно могла бы посоперничать с Альбусом Дамблдором. Внезапно, она усмехнулась вновь, наклонив голову и позволяя коротким прядям скрыть скулы.        — У меня точно завалялось нечто подобное, любовь моя, — мягко ответила она и начала рыться в ящике под столом.       Ассортимент товаров Гарри не мог назвать богатым. Несколько ожерелий, пара колец и очень подозрительно выглядящих золотых зуба, но на этом всё. Ящик гремел и шелестел: видимо, там у неё находились действительно ценные товары.        — А вот и оно, — объявила она, вытаскивая из ящика подвеску на длинной серебряной цепочке.       Гарри наклонился поближе. Кулон был глубокого, мерцающего синего цвета, что мог сравниться разве что с океаном. Он был усеян золотыми крупицами света, а внутри бушевало такое количество цветов, что Поттер мог поклясться, что там что-то движется.        — Что это? — спросил он низким голосом, широко раскрыв глаза.        — Это Кулон Времени. Знаю, немного странное имя, но оно подходит этой вещице. Он похож на медальон Когтевран с каким-то причудливым именем, — Гарри вспомнил, как читал об этом, — но этот делает ту же работу и не требует сложных ритуалов. И я уверена, что этот сделан точно не из жуков. Надень его так, — она приложила амулет к груди, — и подумай, куда ты хочешь отправиться. Медальон действует только один раз, поэтому я его не проверяла. Но я доверяю своему источнику, — подмигнула ведьма.       Это звучало идеально. Главное, чтобы работало.        — Сколько? — нетерпеливо спросил он.        — Это редкость, поэтому цена немала. Но оно того стоит, я считаю. Один галеон и десять сиклей.       Гарри заплатил так быстро, как мог, и сунул артефакт в карман. Ему повезло, ведь Орион появился за углом мгновение спустя.        — Кот ушёл, — объяснил он, разочаровано пожав плечами.        — Спасибо, — тихо поблагодарил Гарри ведьму, и она улыбнулась ему.        — Тебе спасибо. Будь осторожен, любовь моя! — сказала она ему вслед, стоило друзьям повернуться спиной и спешно зашагать в сторону Хогсмида.        — Ты что-нибудь купил? — спросил Блэк.        — Нет, — соврал Поттер, сунув руку в карман пальто и сжимая кулон, — мусор. Как ты и сказал.

***

      Той же ночью Гарри сел на кровать, скрестил ноги и задёрнул шторы, нервно уставившись на украшение в руке. Это может быть оно — решение всех его проблем помещалось у него в ладони. Он и не ожидал, что он найдёт выход таким неожиданным образом.       В его груди колотилось сердце.       Должен ли он попрощаться с Орионом, Друэллой и Вальбургой? Может, даже подойти к Тому и сказать ему пару слов на прощание, как в знак улучшения отношений? Гарри фыркнул. Попрощаться с Томом Реддлом. Ха.       Он знал, что будет скучать по Ориону. Ему будет не хватать его доброты, дружбы и постоянного оптимизма... Мерлин, почему он так к нему привязался? Они были знакомы от силы месяц.       Лучше сделать это прямо сейчас, чтобы решимость в сердце не угасла. Что ж. Он не мог заставить Армию Дамблдора ждать. Гарри надел амулет на шею, и воспоминания о его времени хаотичным потоком плыли в голове. Рон, Гермиона, Хогвартс, да чёрт возьми, даже Дурсли!       Он почувствовал разряд электричества, пробежавший по спине тонкими иглами, ощущение движения и закрыл глаза со всей силы, стараясь унять сбившееся дыхание.       А затем всё стало чёрным.