Гарри Знакомится С Хэллоуинскими Традициями
6 апреля 2019 г., 06:45
Примечания:
Derrière* — дословно переводится с французского как «зад» или «сзади». В данном случае используется, как определение ягодиц.
Хэллоуин незаметно подкрался к школе, и сотни учеников в ужасе шептались между собой, испуганные мрачной атмосферой в школе; каждый шорох и шум труб заставлял детей вздрагивать и в следующие разы ходить в классы в парах. Вокруг только и раздавались шепотки о Дейзи и Лобелии, что больше не появлялась в Большом зале спустя несколько недель слухов и неискренних сожалений. Ходили слухи, что она теперь безвылазно сидела у больничной койки сестры, желая быть с ней в последние минуты жизни.
Джорджа никто не допрашивал и не осуждал, но он исчез вслед за Лобелией. Никто не знал, причастен он или нет, ведь все знакомые утверждали, что он бы ни за что не ударил свою девушку. Ну, или бывшую девушку, пронеслась мысль в голове Тома. Всех тревожило подсознательное, полностью интуитивное осознание того, что долго Дейзи не продержится.
Харрисон, мягко говоря, был немного взволнован. Он казался сумасшедшим параноиком, когда с опаской оглядывался на окружающих, особое внимание уделяя соседям по спальне. Лишь Орион был вне подозрений Питерса, и, что более странно, косых взглядов не удостоился даже Том. Харрисон никогда не скрывал своей неприязни, которая в последние месяцы пошла на спад, но староста был удивлён, что оказался невиновным в глазах сокурсника.
Аттикус тоже был на взводе, но никого не подозревал, а просто тихо стоял в углу и ждал, пока ситуация уладится. Совершенно не впечатляюще.
Том знал, что Эйвери с помощью каких-то низких манипуляций добился перемирия с Питерсом. Вероятно, Аттикус подсознательно надеялся на милосердную натуру Харрисона и думал, что в случае опасности тот альтруистично его защитит. В конце концов, равным Питерсу по силе был только Том, а он вряд ли кинется кого-то прикрывать ценой своей жизни. А вот Харрисон, наоборот, о людях заботился.
Поэтому Аттикус и держался в основном рядом с Питерсом. Это было неверным решением: постоянно маячившая рядом белобрысая макушка раздражала и так нервного Харрисона, который с каждой минутой всё больше терял желание защищать его от возможного нападения «безумного маньяка».
Зельеварение было одним из немногих уроков, где Харрисон мог взять передышку. Сейчас они стояли в разных концах класса, и Питерс с лёгким флёром задумчивости читал рецепт и неосознанно поглядывал на расслабленного Реддла.
Аттикус был недоволен подобным раскладом, но сделать с этим ничего не мог.
— Твоя тень сейчас выйдет из себя, — сухо заметил Том, выливая в котёл пол-унции жабьей желчи.
— Ради Мерлина, почему я не могу получить хоть минуту покоя! — раздражённо сказал Харрисон, кроша засушенные паучьи глаза ножом.
Они работали в полной тишине ещё с минуту, молча распределив обязанности — Питерс соскребывает содержимое разделочной доски в котёл, а Реддл помешивает основу на медленном огне.
— Так что же послужило причиной того «перемирия», которое вы оба заключили? — любопытно спросил Том.
Они оба посмотрели на Эйвери, который отчаянно пытался держать Харрисона и Тома в поле зрения. Ему пришлось ради этого чуть ли не прилечь на свой стол.
—…вы точно не договаривались на двадцатичетырёхчасовую защиту?
— Он просто попросил не держать зла друг на друга. Это… преследование не входило в часть сделки, — пожаловался Харрисон, взмахнув острым ножом в воздухе, — я не знаю, почему он такой странный. Обычно Аттикус такой… замкнутый и холодный.
— Он напуган. Чистокровные в безопасности при нынешней политической ситуации. Но когда на чистокровную девушку нападают таким маггловским способом… это что-то значит.
— Ты думаешь, что это что-то значит? — спросил Харрисон, пытаясь придать голосу непринуждённый тон и тут же потерпев неудачу, — значит, убийца может напасть на кого-нибудь ещё? В школе всё ещё опасно?
— Возможно, я неправильно выразился, — признался Том, — вместо этого, рассмотри эти события, как… пример возможности? Не то, чтобы здесь было много атак на чистокровных, это открывает им глаза на то, что они не всемогущи. Особенно сильно это шокирует таких, как Эйвери, ценящих свою безопасность.
— Не понимаю, почему он выбрал меня. У него есть ты. Я уверен, ты точно был бы более полезным в случае атаки.
— Да, но Аттикус пытается пользоваться твоей эмпатией себе на благо, — усмехнулся Реддл и склонил голову на бок.
— По-твоему, он думает, что я легкомысленный дурак.
— Довольно грубое заявление, но в общих чертах ты прав, — Том взглянул на своего угрюмого партнера по проекту и почти посочувствовал. — Смотри, как я уже и сказал, он напуган. Аттикус, как дикое животное, цепляется за ближайшего сильнейшего члена стаи, чтобы чувствовать себя комфортно. Он скоро поймёт, что вёл себя по-идиотски, та девушка умрёт, а вы оба сможете вернуться к вечным перепалкам на тему магглов и магов. Возможно, тогда ты и сможешь вздохнуть с облегчением.
— Ой-ёй, Реддл, — ухмыльнулся Питерс, — если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты меня жалеешь.
— Не будь идиотом, — мягко, но строго сказал Реддл.
— Так что же он делает, когда меня нет на его уроках? — спросил Харрисон, нахмурился и бросил взгляд на Аттикуса, — у нас вместе только Зельеварение.
— О, он держится рядом со мной. Осознание моей силы компенсирует низкую эмоциональность.
Питерс фыркнул.
— Это как родительская опека. Полагаю, ты в этой недосемейке папа.
— А ты мать.
— Да, но теперь мы должны быть женаты.
— Повезло тебе, — с еле слышной ноткой высокомерия сказал Реддл, — я слышал, что я завидный трофей.
Харрисон резко вздрогнул и сразу же отвернулся, пытаясь скрыть ярко-алые пятна смущения на щеках.
— Хвала Мерлину, мы варим зелье, стирающее память. Мне придётся страдать с этой картиной в голове всего-то полчаса.
— А я буду дорожить этим воспоминанием всю оставшуюся жизнь, — Реддл нахально подмигнул и ввёл Харрисона в ещё большую краску.
Ох, это было весело.
— Не будь идиотом, — пробормотал Питерс.
— Используешь мои же слова против меня? Как по-слизерински с твоей стороны.
— Пойду возьму волчью кровь, — пренебрежительно фыркнул Харрисон. Он сделал всего пару шагов, как зацепился за ножку стола и споткнулся. Том с интересом наблюдал, как Питерс падал, махал руками, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, а потом с грохотом и надрывным «хмпф!» упал. Стук металла по камню зацепил его внимание, и староста увидел что-то выпавшее из кармана мантии. Вещь с серебряным блеском несколько раз отскочила от пола и остановилась прямо у ног старосты.
— Что это? — тихо пробормотал он и наклонился, чтобы поднять находку.
— Ничего! — быстро пробормотал Питерс и вскочил на ноги.
— В самом деле? Ничего такого?
— Да, так что не мог бы ты просто вернуть его?..
Том покосился на медальон и провёл кончиками пальцев по орнаменту на передней панели.
— Цветы… какой знакомый узор.
— Знакомый? — нервно усмехнулся Харрисон, — быть не может.
Том холодно посмотрел на однокурсника.
— Это медальон Дейзи Медоус.
Почему эта вещица у Харрисона? Том не верил, что он способен украсть его или забрать с места преступления, ведь он был слишком моралистом для этого.
— Что? — невинно моргнул Питерс, — нет, это просто обычная подвеска.
— Нет, я совершенно уверен, что это её медальон.
— Ты, наверное, просто устал.
— Он отсутствовал на месте преступления.
— Или, может быть, это медальон моей бабушки…
— Я не настолько глуп, как ты думаешь, Харрисон.
Слизеринец грустно вздохнул, понимая, что игры закончились.
— Нет-нет, ты нисколько не глупый.
Том выжидающе поднял бровь.
— Что ж, ладно. Это её, — признался Питерс, — не подумай, я не украл и не пытался скрыть её… я просто… просто нашёл это в спальне сразу же после того, как мы вернулись с ужина в день нападения. Не знаю, откуда он там взялся.
— Как странно. Думаешь, один из наших соседей совершил преступление?
— Это была моя первая мысль, — вздохнул Питерс, — я знаю только то, что это не Орион и не Эйвери, если только он не мастер актёрского искусства. И… не ты.
— Как?
— А?
— Откуда ты знаешь, что я этого не совершал? — когда Харрисон заподозрил в убийстве одного из них, было странно узнать, что Том остался вне подозрений. — Я более чем способен на это.
— Ты бы убил не так.
— …пардон? — теперь настала очередь Реддла часто моргать в замешательстве. Почему Харрисон обдумывал, как он кого-нибудь убил бы?
— Если бы ты собирался убить Дейзи Медоус, то ты бы не избил её, не испинал и не сделал бы ничего «нецивилизованного», — размышлял Питерс, — ты бы был… более элегантен в вопросе лишения жизни. И, скорее всего, использовал бы магию.
— Рад слышать, что ты такого высокого мнения обо мне, — Реддл не мог отрицать, что Харрисон был на удивление проницателен. Стиль устранения мисс Медоус был далёк от того, каким воспользовался бы Том, если бы его спровоцировали. — Интересно, откуда такие глубокие познания?
— У меня было довольно много встреч со смертью, — с сожалением пробормотал Питерс.
Их неприятный разговор прервал громкий крик Хлои Бэббидж, что с ужасом смотрела на кислотно-красный пар, валящий из котла, и последующий дождь из основы зелья. Студенты вокруг вскочили на ноги и поспешили прочь, оставив профессора Слизнорта разбираться с дождём алой жидкости, бросая в девушку кучу чистящих заклинаний. Ученики подальше едва взглянули на сие действо и продолжили варить зелье.
Все они были настолько невежественны, размышлял с отвращением Том. Едва ли смотрели на общую картину, думали лишь о том, что им сказали думать. Омерзительно.
— Так что мы должны сделать? — неохотно спросил Харрисон, будто бы боясь предстоящих слов.
— Ты о чём? — произнёс Реддл, наконец обратив внимание на собеседника.
— О медальоне, конечно же. Кто-то из наших напал на Дейзи Медоус.
— Ладно, — протянул Том, — ты уверен в этом? Он мог попасть в спальню как угодно.
— Думаю…
— Полагаю, нам следует сообщить об этом учителям. Возможно, даже профессору Дамблдору, — неохотно предложил Том.
— А может и нет.
Хм? Том перевёл взгляд на Харрисона. Как странно, Питерс считал его моралистом.
— Мы должны информировать учителей о зацепках насчёт личности убийцы.
Харрисон кашлянул.
— Я имею в виду… ну, Диппет довольно некомпетентен, не так ли? И… я не очень доверяю Дамблдору.
Том поднял бровь, и его собеседник кинулся объяснять.
— Мы живём в спальне с подозреваемыми… нам просто стоит продолжать слежку. Может быть, это был единичный случай. В любом случае, у нас нет фактических доказательств.
— Если ты думаешь, что это лучший выбор, то так уж и быть, — пожал плечами Том. Его эта ситуация вообще не заботила.
— Плюс… — тихо добавил Питерс, — семья Ориона одна из самых тёмных в мире, и они точно заподозрят его. Ему стоило бы дать день покоя — у Ригеля был припадок вчера ночью.
Вот как, настоящая причина такой неспешности — волнение о своём друге.
— Ладно, — отмахнулся Том, — я буду следить.
Если повезёт, то эта общая тайна может укрепить дружбу и образовать доверие. Ещё один шаг по правильному пути.
— Спасибо, — ответил Харрисон с лёгкой улыбкой. На мгновение его взгляд остановился на медальоне в руке Реддла, и, казалось, в его голове вспыхнула тревожная мысль. Питерс упрямо сжал губы, а руки автоматически поправили очки на переносице.
Староста задумался, что же такого пришло в голову Харрисону, но сразу отмёл эту мысль. Не так уж и важно.
***
Художественное оформление Хогвартса было даже более впечатляющим, чем спустя пятьдесят лет. Казалось, Хэллоуин тысяча девятьсот сорок третьего был и мрачнее, и смелее в способах напугать учеников, и праздновался с большим трепетом и азартом, чем в будущем. Из щелей в стенах сочилась искусственная кровь, в коридорах раздавались гул и глухой мерзкий смех ведьм, под ногами хрустели искусственные тыквы, а с потолков свисали маленькие паучки. Даже Гарри успел испугаться черепов, спрятанных в углах тёмных классов и около дверных проёмов. — Это как-то… странно, — размышлял Гарри и проследил за стаей летучих мышей, летящих около потолка. — Разве не здорово?! Хэллоуин — это время возрождения, празднования смерти не как трагедии, а как врат в другой мир, — в одно мгновение Орион нахмурился и поник, — мне бы сейчас позитивное отношение к смерти не помешало. — Как там Ригель? После того… происшествия? — В Святом Мунго. Но, как мне сказали, у них отличная детская палата — высочайшее качества ухода и лечения, а для медсестёр он вообще как ангел. Он ещё поживёт своё время. А Мейсса наслаждается ночёвками у приятельниц, так что… — он будто хотел сказать что-то ещё, но тут же передумал, переведя тему. — В любом случае, Хэллоуин всегда проходит весело в этой больнице. Они раздают летающие полупрозрачные сладости, которые меняют вкус. Ригель их любит. Гарри улыбнулся: он рад, что Орион чувствует себя получше. Эту улыбку и постоянное позитивное отношение к жизни он давно пообещал защитить. — А какой хэллоуинский пир? — спросил с любопытством Поттер. Этот праздник всегда справляли грандиозно в его годы, ну, когда там не было троллей в туалетах, окаменевших кошек и невменяемых Пожирателей под Оборотным. — Пир? Невероятен, — выдохнул Орион, — когда я думаю, что ничего более вкусного в своей жизни не съем, они всегда разубеждают меня на следующий год. А как ты справлял Хэллоуин, когда твои родители были живы? — вмиг его глаза расширились, и он приложил ладонь ко рту, — ой… это был очень бестактный вопрос. Мне очень жаль, что ты снова подумал об… этом всём… я не знаю, как выразить мои мысли… — На самом деле, мы не справляли его, — размышлял Гарри, — когда был Хэллоуин, мы проводили его так же, как и все другие вечера. Хэллоуин был единственным праздником, когда Дурсли не баловали Дадли кучей подарков. Независимо от того, как сильно он скулил, ревел или просил. Младшему никогда не разрешали связываться с «этой оккультной чепухой», поэтому тётя с дядей проводили вечер в обнимку на диване, смотря рождественские фильмы на большой громкости. Поттер же, как обычно, был заперт в кладовой, с тоской слушая смех и крики пришедших к ним детей, желая оказаться рядом с ними. Они звучали так свободно. — Это ужасно, — сказал Орион, — невозможно не праздновать Хэллоуин! — Я как-то справился, — сухо пробурчал Гарри. — Но ведь Хэллоуин в волшебном мире так важен! Всё дело в магии и связи с мёртвыми. Кстати, твои родители ведь были волшебниками? — Да, — Гарри горестно вспомнил счастливые лица Джеймса и Лили на свадебной колдографии, где они светились счастьем и любовью, — да, они были волшебниками. Просто не соглашались с концепцией Хэллоуина, — ну, или Хэллоуин однажды не согласился с ними. Орион выглядел осуждающе. — Каким бы ни было твоё мнение по отношению к этому празднику, ни за что не говори об этом Вальбурге. — Вальбурге? Почему нет? — Семья Блэков очень сильно блюдёт традиции: у нас в роду были многие, кто всерьёз воспринимал «общение с мёртвыми» и «взглядами за Грань». Каждый год мы зажигаем Огонь Мертвецов. — Огонь Мертвецов? — Это… что-то вроде спиритуальных сеансов, но вот только мёртвые не отвечают. Мы зажигаем магический костёр и говорим с недавно умершими. Проводим их за Грань, так сказать. Дед всегда был убеждённым традиционалистом, и Вальбурга старается выполнять все ритуалы. Я думаю, это заставляет её чувствовать себя ближе к дяде Поллюксу. — Это её отец? — Он умер, когда она была маленькой. Именно в тот год она впервые начала участвовать в ритуале, чтобы связаться с отцом. — Ох, — у семейства Блэков была воистину ужасная удача, — это грустно. — У него была та же болезнь, что и у Ригеля. Синдром Аликвида, — с горечью сказал Орион, — вот только у него болезнь стала прогрессировать гораздо позже. — А как работает Огонь Мертвецов? — спросил Гарри, пытаясь сменить тему. — Это больше символический жест, чем работающий ритуал. Но, думаю, во время проведения ты вправду можешь связаться с родственниками. Я всегда чувствую… что-то такое. Призраки на Хэллоуин становятся более ощутимыми. Не вижу причины, чтобы отрицать связь с родственниками в этот день. — Серьёзно? — поднял Гарри бровь, — я всегда считал, что после смерти ты просто… исчезаешь без возможности общаться с живыми. — Обычно, это так. Но, как я уже сказал, Хэллоуин делает Грань тоньше, как верят многие традиционалисты. Разве твои родители никогда тебе такого не говорили? — О, они были очень современными, — скривившись, сказал Поттер, — мы были вдали от магических традиций, ведь жили в маленькой деревушке и общались в основном с магглами. — Звучит ужасно, — искренне посочувствовал Орион, и Гарри едва заметно закатил глаза. — Я же говорил, они обычные люди… — О, смотри! — Орион сделал рывок в сторону одной из картин и чуть не врезался в неё носом, — это Огонь Мертвецов! Блэк указал на картину, где миниатюрные изображения волшебников и волшебниц сердито сверлили взглядами нарушителя тишины. Они сидели вокруг открытой книги, где все страницы полыхали, а под ней была куча вырванных кусков бумаги, которые пылали не менее ярко и весело потрескивали. Волшебники сидели в треугольнике, а затем взялись за руки и подняли их вверх. На одной из вершин фигуры сидела светловолосая колдунья, чьи волосы стали казаться медно-рыжими в красном свете костра. — Это важно, что они все сидят в треугольнике? — любопытно спросил Гарри. — Очень, — восторженно заверил его Орион, — число три очень мощное: в руническом алфавите это чуть ли не самый важный символ. Его тёмные качества и ассоциации со змеёй и смертью означают, что тройка очень тесно связана с Тёмными Искусствами. Она также символизирует баланс, который необходим при выполнении связанных со смертью ритуалов. — Баланс? — с сомнением спросил Поттер, — число три не кажется мне сильно сбалансированным. — По легенде, рунеспур имеет три головы: мечтатель, деятель и критик. Если голова критика становится слишком агрессивной, то остальные сговариваются и просто откусывают её, если та была поблизости. И, таким образом, существо вскоре умирает или становится неполноценным. Необходимо поддерживать баланс между тремя аспектами, и именно здесь в игру вступает равнобедренный треугольник. — Спасибо за урок, профессор Блэк, — поддразнил Гарри. — Всегда пожалуйста, — весело ответил Орион, — эх, люблю я руны. Гарри задорно фыркнул, и они вновь пошли быстрым шагом по коридорам.***
Празднование Хэллоуина было действительно невероятным. Оно проводилось во время обеда, а не ужина, ведь у многих волшебников на вечер запланированы встречи с семьями и дальнейшие проведения ритуалов или встречи с одноклассниками в заброшенных классах под угнетающие завывания ветра за окном. На обеде не хватало нескольких любимых блюд Гарри: было не так уж и много конфет и десертов, но это не помешало челюсти Поттера встретиться с полом при виде хэллоуинских угощений. — Поразительно, не правда ли? — восторженно заявил Орион. Гарри нервно улыбнулся и пригнулся, когда особо настырная летучая мышь решила спикировать ему на голову. Большой зал больше напоминал жуткую пещеру: скамьи зловеще скрипели, когда на них ёрзали ученики, свет был тусклым и медленно переливался от красного к голубому. Зачарованный потолок был полностью чёрным — зловещие сгустки тьмы, казалось, кружились и искали себе жертву, словно ястребы, заставляя волосы на голове встать дыбом. Каменные стены были тёмными и мокрыми, будто их постоянно увлажняли мутной водой. — Питерс! Гарри оглядел зал и заметил Аттикуса за слизеринским столом, что широко размахивал руками и пытался изо всех сил привлечь его внимание. — Они уже пришли, — радостно заметил Блэк и начал тащить Гарри за рукав к приятелям. — Поздравляем с Хэллоуином! — прикрикнул он и притянул Поттера к себе, синхронно садясь с ним на скамейку. Тарелки на слизеринском столе были окружены будто живыми, шипящими змеями; от сотен блестящих серебряных и изумрудных чешуек рябило в глазах. Гарри взял кусочек бисквита, выполненного в виде змеи с крошечными съедобными сферами, заменяющими глаза. — Оригинально, — сухо прокомментировал он. — Они действительно постарались изо всех сил, — с ленивой улыбкой отметил Реддл. — Думаю, учителя проделали изумительную работу, — заявила Вальбурга, активно жестикулируя. — Терпеть не могу, когда они решают сделать Хэллоуин смешным. Это ведь противоречит всем традициям! Хотя можно было обойтись и без крови из стен — это довольно отвратительное зрелище. Из-за этого моя новая обувь выглядит не так презентабельно. Вальбурга приподняла подол длинной юбки и показала тёмно-красные следы на чёрной коже. — Твою лодыжку видно, — проворчала Друэлла, и Блэк с раздражённым вздохом опустила ткань. — Я не таких уж средневековых нравов, Элла, — строго сказала она, — я вообще не считаю показ лодыжек чем-то постыдным! Носить юбки по колено сейчас модно в Париже, но вот когда разрез показывает всё, начиная от лодыжек и заканчиваясь derrière*, я начинаю испытывать слабость… — Я слышал «derrière», — внезапно развернувшийся на скамейке Руперт похабно улыбнулся, — чей derrière? В моём поле зрения сейчас только один прекрасный… — Это тебя не касается, — вздохнула Друэлла, — займись чем-нибудь ещё, хорошо? Руперт пожал плечами и так и сделал: встал со скамьи, прошёл к столу Пуффендуя, где сел рядом с девушкой и начал флиртовать. Гарри внимательно осмотрел девушку, привлёкшую внимание Долохова: высокая соблазнительная брюнетка с большими глазами и ярко-красными губами. Она была великолепна и была типичной представительницей будущих трофеев Руперта. — Это случайно не Марианна Виллэн? Та самая четверокурсница, — пробормотал Орион. — Четверокурсница?! — воскликнул Гарри в ответ. — Она неплохо укомплектована для такого возраста, — недоверчиво, чуть ли не брезгливо, она оглядела девушку. Друэлла шокировано раскрыла глаза: — Это же значит, что ей всего четырнадцать! — Да, это так, — согласилась Вальбурга, — честно говоря, я думала, что у Руперта вкус получше. — Если я узнаю, что у них хоть что-то было, клянусь Морганой, я сдеру с него… — яростно шипела Розье. — Даже если у них ничего не было, настойчивость Руперта это скоро исправит. — Если он хотя бы пальцем до неё… Все смотрели, как Руперт всё ближе и ближе пододвигается к краснолицей девушке, а затем сжал её ладонь и игриво подмигнул. — Ну всё, — яростно прорычала Друэлла. Она резко встала со скамьи, в несколько мгновений дошла до стола и подняла его на ноги. Гарри увидел, как Реддл недоумённо поднял бровь, когда Розье начала обращаться к девушке и при этом активно жестикулировала. Мариана слушала мягкие, но строгие наставления слизеринки, пока не ахнула от особо грубого замечания. Выглядела она так, будто в любой момент может ударить Друэллу, а затем обессиленно стукнула кулаком по столу и, поджав губы, выбежала из зала. Руперт был зол, вот и начал раздражённо кричать на Друэллу, что отвечала так же зло и громко. — Она… эм, часто так делает? — осторожно спросил Гарри. Вальбурга скривилась, всё ещё не сводя глаз с ссорившихся однокурсников. — Только когда Руперт становится слишком хищным. — Праздники в Хогвартсе никогда не проходят без риска получения тяжких телесных повреждений, не так ли? — сказал Реддл уж слишком безразлично и подхватил ложкой маленький кусочек тыквенного пирога. Друэлла вернулась к столу, с победоносным видом поправляя непослушную копну волос, и села обратно. — Куда подевался Долохов? — спросил Блэк. — Он решил провести время в другом месте, — ласково ответила Розье. — А Марианна? — Ей не понравилось, когда ей сказали, что секс с шестикурсником не заставит её чувствовать себя лучше. — Это… это было резко, — глаза Поттера в удивлении расширились. Друэлла кинула на него пренебрежительный взгляд. — Я не позволю Долохову разрушить самооценку другой девушки, когда та слишком молода, чтобы разбираться в парнях. У него куча однокурсниц, с которыми он может позабавиться. — Я бы хотела, чтобы ты была менее… агрессивна, Элли, — сказала Вальбурга с таким видом, будто вложила в эти слова иное значение, — это не самое привлекательное качество для девушки. — Мне всё равно, — решительно ответила Розье, — если говоря грубости девушке, я спасаю её от неверного выбора, то я всё равно сделаю это. — Какая воодушевляющая речь о феминистском долге, — произнёс скучающий Реддл, — тебе следует поесть, еда остывает. — Ты ведёшь себя как моя мать, — фыркнула Друэлла и закатила глаза, но всё же положила на тарелку куриную ножку. Реддл самодовольно улыбнулся Гарри, явно и открыто провоцируя его на эмоции. — О нет, мы же договаривались о твоей материнской роли. Я же, скорее, являюсь отцом. — Когда свадьба? — хихикнул Аттикус. Гарри обречённо застонал и рухнул на стол. — Убейте меня, пожалуйста, — простонал он, а потом в его голову пришла глупая, но до ужаса пугающая мысль, что Реддл может принять эту фразу за искреннюю просьбу, — я не это имел в виду! — нервно пробормотал Гарри, глядя на старосту. — Кто бы сомневался, — безмятежно улыбнулся Том в ответ. С минуту приятели погрузились в раздумья. — Так ты проведёшь этот вечер с семьёй, Бурга? — спросила Друэлла. — Нет, — нахмурившись, ответила она, — мама занята, дедушка умер, поэтому некому возглавить ритуал. Кроме того, все остальные будут рядом с Ригелем, — Блэк выглядела обреченной от этой мысли, — это первый год, когда мы нарушаем традицию. — Как жаль, — ни капли не сочувствующе сказала Розье, — ты ещё сможешь пообщаться со своим отцом. — Я знаю, просто хотела рассказать ему о… ты знаешь, — Блэк глубоко вздохнула, — в любом случае, что будет, то будет. Возможно, я проведу ритуал на Рождество, — Вальбурга по-аристократичному сдерживала свои эмоции, хоть в глазах и была выражена вся горечь. Она положила кусок пирога и грубо, будто вымещая на тесте эмоции, отломала особо плотный кусок. — Я могу тебе помочь, — предложила Друэлла. — Спасибо, Элла, — улыбнулась она, и девушки ещё минуту держали зрительный контакт, пока неловко не уставились на содержимое тарелок. — Мои родители звали меня домой. Будем проводить Огонь Мертвецов вместе. После объявления последовала лишь давящая тишина. Видимо, Эйвери думал, что новость произведёт больший эффект. — Что ж, ты выбрал правильный вечер, чтобы сделать это, — сказал Реддл с лёгкой ухмылкой. — Пардон? — Если есть вероятность, что напавший на мисс Медоус совершит ещё одно покушение, то совершится это на Хэллоуин. Ночь смерти и страха, когда по коридорам ходит зло, а за окнами бушует буря и ужас. «Никто не может смаковать страх других так же сильно, как это делает Реддл», — подумал Гарри. Аттикус постарался придать себе непринуждённый вид, но заметно для всех сглотнул и поправил воротник. Гарри посмотрел на Тома. Он так же хорошо знал, что преступник сидит среди них, так зачем ему надо было давать убийце идеальное время для убийства? Реддл невинно улыбнулся, но Гарри не был обманут. Том точно знал, что делает.***
— Дейзи Медоус мертва. Профессор громогласно объявил об этом за ужином, а потом скорбно снял остроконечную шляпу и прижал её к груди. Дамблдор склонил голову, и многие из преподавателей старались скрыть появившиеся на глазах слёзы. Не только они скорбили о смерти студентки: несколько друзей Дейзи со стола Когтеврана сидели шокированными, напуганными, обречёнными. Словно у них из груди разом вырвали сердце, оборвав жилы. Один из когтевранцев издал душераздирающий крик от новости, и вскоре его под сочувствующие взгляды увели прочь из Большого зала. Ужин был мрачен как никогда ранее. Гарри чувствовал себя ужасно, что усугублял прожигающий дыру в мантии медальон. Ему стоило бы проскользнуть к Лобелии и вернуть ценность. Гермиона была бы шокирована, узнав, что Поттер никому не рассказал о своей находке. Даже Рон сделал бы какой-нибудь туманный комментарий, рассказал бы друзьям или учителям. Но Гарри оставался твёрд в своём намерении сохранить его в тайне. Не то, чтобы он хотел, чтобы убийца оказался безнаказанным. Он просто… у него не было никаких весомых доказательств! В конце концов, это же просто украшение, даже Том сказал, что подвеска могла попасть в спальню любым другим путём. Каждый в этой школе знал, что преступление совершил парень, определённо и без сомнений. И Гарри не хотел, чтобы Орион оказался в списке подозреваемых. Или он сам. Поттер не потерял инстинкт самосохранения. Если он покажет медальон, то наверняка возникнут подозрения в его сторону, а там уже Министерство, суд, раскроется правда. Они запросто смогут найти несостыковки в его истории, да и… не было ни единого способа скрыть своё прошлое в зале суда. Как он сможет вернуться домой, если будет заперт в камере в качестве подопытного в Отделе Тайн? Он никогда не узнает, в порядке ли Рон и Гермиона… А кому он мог доверчиво сказать правду? Дамблдору, что в течение пятого курса его игнорировал, а в прошлом явно находил зерно разума в политике Гриндевальда? Диппету, что исключил Хагрида, когда настоящим виновником был Том Реддл? Гораздо безопасней самому разобраться с этим, по крайней мере до тех пор, пока у него херова туча дел на будущее. Лучше молчать… кто знает, может эта находка поменяет ход истории, и что тогда случится? Приведёт ли раскрытие убийцы к другим преступлениям? Гарри ничего не знал о прошлом, а это значило только одно — каждый его шаг может повлиять на будущее. Поэтому он с усилием приказал совести умолкнуть и сгорбил плечи, будто под тяжестью вины. Что сделано, то сделано. — Вот и всё, значит. Она мертва, — сказала Вальбурга, покачала головой и вытерла слезу, — как же жалко. — Должно быть, Лобелия так напугана сейчас, — тихо прошептал Орион. Честно говоря, новости никого из них не шокировали. Все они, подумал Гарри, уже давно вели себя так, будто Дейзи Медоус мертва. С тех пор, как слизеринцы узнали о нападении, её гибель стала лишь вопросом времени. — Бедная её семья, — пробормотала Розье. — Как вы думаете, Лобелия вернётся в школу? — спросил Поттер. — Должна, — ответила Блэк, — похороны назначены на ближайшее время, а там уже она придёт. Пауза. — Интересно, что происходит, когда ты умираешь. Куда ты… отправляешься? — нахмурился Орион и посмотрел на свои колени. — Технически говоря, мы перестаём существовать, — сказал Реддл, явно не чувствуя настроения для философских разговоров. — Наше сознание — просто нейроны и электрические импульсы. Как только мы умрём, они останавливаются. И от нас ничего не остаётся. — Очень… интересно, — медленно произнесла Вальбурга, — никогда не слышала об этих… электрических импульсах. — Маггловские науки, — заверила её Друэлла. — Ох, как странно! — Надеюсь, мёртвые попадают куда-нибудь, где становятся счастливы, — с чувством сказал Орион, — куда-нибудь, где все твои мечты сбываются. Хоть где-то мы должны отдохнуть от… этого, — он кивком указал на зал, где царила мрачная атмосфера ужаса, а всхлипы перебивали разговоры. — Загробная жизнь была бы ужасным местом, — пробормотал Реддл, — постоянная, не прогрессирующая. Скучная. Глаза Вальбурги неожиданно загорелись, и она резко выпрямилась. — Я знаю, что мы должны сделать! Мы должны провести Огонь Мертвецов и убедить Дейзи, что мы о ней думаем и не забываем! Бедняжка, должно быть, сильно напугана, и я сомневаюсь, что её семья сейчас занята проведением ритуалов. — Прекрасная идея, Вальбурга! — взволнованно сказал Орион, больше походивший на щенка, что увидел любимую хозяйку. В его глазах не хватало только сердечек, как в старых американских мультиках, — но… кто будет его проводить? — Что ж, Элла, ты будешь… не хочешь ли ты провести ритуал с нами? — спросила взволнованная Блэк, поворачиваясь лицом к подруге. — Конечно, — улыбнулась Друэлла, — если ты хочешь. — И, очевидно, с нами будут Том, Харрисон, Орион и, полагаю, Руперту тоже придётся присоединиться, чтобы получился идеальный треугольник. Обидно, что Аттикус будет с семьёй: он хорошо разбирается в подобных вещах, но Долохов должен справиться, — нахмурилась Вальбурга. — Почему бы нам не попросить Касси? — быстро предложила Друэлла, — он любит все эти ритуальные вещи. — О, Кассий! — восторженная Вальбурга хлопнула в ладоши, — да, он бы хорошо справился с Огнём. Где мой дорогой? — В библиотеке, но я могу его за считанные секунды притащить сюда. Блэк засияла. — Превосходно. Я, Друэлла, Орион, Том, Харрисон и Кассий! Это будет самый удачный Огонь за несколько последних лет, дедушка был бы очень горд, — она поднялась на ноги, — Орион, душечка, почему бы тебе не сходить за листьями для ритуала? Я же сейчас пойду и приготовлю место… ох, как же это здорово! Обожаю Хэллоуин! — крикнула им через плечо Вальбурга, при этом шагая в припрыжку с таким достоинством, что и придраться к неподобающему поведению было невозможно. За собой она оставила лишь цокот мелких каблучков и шелест длинной юбки по полу. Без неё за столом стало гораздо тише. Орион вскочил на ноги, оторвавшись от фигуры Блэк. — Я должен, я, э-э, я должен пойти и достать листья! Не хочу заставлять её ждать. И ушёл так же нетерпеливо и возбуждённо, как леди Блэк. — Как зачарованный, — пробормотал Гарри и проигнорировал странный взгляд Друэллы в его сторону. — Что ж, со всеми этими страстями и волнительными приготовлениями та девушка будто и не умирала, — весело сказал Том. Настроение за столом резко упало. — Да, — пробормотала Друэлла, — Бурга никогда не показывала своего волнения или огорчения. Орион, кстати, тоже. Возможно, это семейная черта. Гарри схватил горсть желейных бобов и пожал плечами. Он уверен, Сириус бы полностью согласился.***
— Итак, а зачем нам листья? — спросил Гарри, глядя, как Вальбурга втирает зелёные листья в пол пустой классной комнаты. Она злобно шипела и яростно втирала внешний восковой слой в шершавую поверхность дерева. — Очищение, — ответила она сквозь стиснутые зубы. — Очищение? — Да. Устранение риска появления нежелательных духов после ритуала, взрывов, заражения другой нечистью и так далее. Ты, возможно, никогда не делал это у себя дома, но мы были всегда тщательно подготовлены в моём. Нам следовало растереть их пепел, но я не хочу сжигать что-либо сейчас. Кстати говоря об огне, Руперт, не мог бы ты пойти с этим проклятым Морганой табаком в другое место? Руперт поднял руки в мирном жесте и подошёл к открытому окну. — Как будто это решило проблему! Честно говоря, я даже не знаю, что ты здесь делаешь, — нахмурилась Вальбурга, кинув быстрый недовольный взгляд на Долохова, а затем посмотрела на лучшую подругу, — Элла, я думала, что к нам придёт Кассий. Розье испытывала вину и не скрывала этого. — Он был занят. Мне не стоило шантажировать Руперта?.. — Нет-нет, это нужно было сделать, — сказала Блэк, — нет, Долохов, не просто стой у окна, а выкинь эту дурнопахнущую вещичку! Кто-нибудь, накройте часы. Орион бросился исполнять желание возлюбленной, наколдовал чёрное полотно, чтобы скрыть циферблат старых ветхих часов, и внимательно осмотрел на предмет незакрытых частей. — Э-э, а зачем мы это делаем? — спросил Поттер, чувствуя себя чудовищно неловко. — Почему? Чтобы проявить уважение к духу Дейзи, конечно! Мы же не хотим, чтобы бедная девочка думала, что мы куда-то спешим. Это место должно вызывать у неё чувство безопасности. А если честно, — фыркнула Вальбурга и привстала, чтобы осмотреть результат своей работы, — ты что, никогда не устраивал Огонь Мертвецов? Гарри нервно взглянул в глаза Ориону, на что тот просто пожал плечами. — Ну, если честно, то… не совсем. Нет, никогда, — медленно сказал Поттер, ожидая бурной реакции. — Что?! — взвизгнула Блэк, вскочив на ноги, — бедный мальчик! О чём думали твои родители?! — Ну, они не сильно придерживались традиций. — Они даже не праздновали Хэллоуин! — подхватил Орион. — Ох, как ужасно, — Блэк взяла лицо в ладони и выглядела очень сочувствующей, — не бери в голову, — она убрала руки, — нам нужно убедиться, что твой первый Огонь будет запоминающимся. — Больно тебе это нужно, — поддразнила Розье. Блэк выглянула в окно. — Солнце садится. Скоро начинаем, — она взволнованно хлопнула в ладоши, — отойдите! Вальбурга взяла палочку и указала ею на половицы. Когда она пробормотала нужные слова себе под нос, на полу появилась белая линия, и, следуя концу палочки, образовалась в равнобедренный треугольник. Блэк села на корточки и начала чертить маленькие, едва заметные руны, а затем взмахнула рукой и заполнила ими внутреннюю сторону фигуры. Прежде чем Гарри успел моргнуть, треугольник уже был заполнен сложными, детальными и, по всеобщему признанию, красивыми узорами. Поттер впервые в жизни пожалел, что не интересовался Рунами ранее. Может быть, тогда он бы понял значение витиеватых символов. — Что они означают? Ответил ему Орион, присев на корточки и рассматривая вязь. — Несколько рун для баланса, несколько символизирующих смерть, пара для общения с духами… ты забыла Ансуз, — указал он. — Ой, точно, — недоумённо ответила Вальбурга и добавила ещё одну строку у ровного ряда. — Хвала Мордреду, я никогда не брал Древние Руны, — протянул Руперт, — никогда не понимал это дерьмо. — Может, если бы ты это сделал, то стал бы духовней, — укоризненно сказала Бурга. — И так хорошо справляюсь, — фыркнул Долохов. — «Хорошо» — это флирт с четырнадцатилетними девочками? — поддела Руперта Друэлла. — Я не виноват, что ты такая же авантюрная, как флоббер-червь… — Никакого негатива в ритуальном помещении! — крикнула Вальбурга. Розье и Долохов замолчали. — Хорошо, — улыбнулась леди Блэк и глубоко вздохнула, — теперь подготовим источник огня. Она хлопнула в ладоши, и в центре круга появилась большая куча вырванных страниц, на которых лежала открытая книга, где отсутствовала большая часть листов. В один момент в комнате раздался чей-то приглушённый смех. — Это… это учебник по Нумерологии для подготовки к СОВ? — хихикнула Друэлла сквозь слёзы смеха и схватившись за живот. — Да. Друэлла засмеялась ещё сильней. — Что? — обиженно буркнула Блэк, — мне она больше не понадобится. Всегда ненавидела этот урок. — С-справедливо, — хихикнула Друэлла и вытерла глаза тыльной стороной руки. Она старалась взять себя в руки, но всё равно мелко похихикивала. Гарри подошёл к Реддлу и легко толкнул его локтем, чтобы привлечь его внимание. Том посмотрел на него со странным интересом. — Реддл, — тихо произнёс Гарри, — почему ты выглядишь так, будто знаешь, что делаешь? Я не думаю, что у тебя была возможность проводить ритуалы в приюте. Веко Тома едва заметно дернулась при упоминании его летней резиденции, и он одарил Поттера резкой, дикой улыбкой. — Малфои позволили мне погостить у них в прошлом году. Это было… познавательно. — Тебя не сильно волнует происходящее, — необычайно проницательно ответил Гарри. — Нет, — деликатно согласился Реддл, — я думаю, что у магии много разветвлений, но мёртвые находятся вне этого. Как только мы умираем… мы исчезаем. И ничего от нас не останется, — казалось, что эта мысль здорово волнует его. — Это ужасно. — Оставь страх, мы же собираемся направить дух жестоко убитой девушки в загробный мир. —…понял твою точку зрения. — И всё же, что насчёт тебя? — А что я? — поразился любопытству Тома Гарри. — Как ты думаешь, что с нами происходит после того, как мы покидаем этот мир? — Ох. Хм, — Поттер задумался. Во что он верил? Дурсли никогда не давали ему религиозных книг и не разговаривали о смерти. Вот только в глубине души он верил, что после смерти его родители просто окажутся на другой стороне. Он верил в это, и не думал, что сохранит свои убеждения после того, как начнёт работать в Отделе Тайн. Его родители ещё даже не родились! Или Грань работает вне пространства и времени? — я думаю, мы попадаем туда, где воссоединяемся с нашими близкими. Это не рай, а скорее… место, где мы больше не будем одиноки. Гарри улыбнулся против своей воли. Реддл смотрел на него с таким странным выражением лица, что Поттер невольно испугался. Что это значило? «Какой идиот»? «Я знаю твой сокровенный секрет»? «Я мечтаю медленно поджарить тебя над лавовой ямой»? Поттер не знал, что значили эмоции на лице старосты, но чувствовал, что это неспроста. — Итак! — объявила Блэк, — вновь хлопнув в ладоши. — Займите ваши позиции, пожалуйста! Я хочу, чтобы самые опытные в ритуале сидели в углах. Так как это я, Орион и Элла, остальные трое должны занять места между нами. Гарри быстро оказался между Орионом и Друэллой, скрестив ноги и сидя прямо напротив Вальбурги. Он быстро нашёл руку Ориона, что чувствовалась так же, как и ладонь Розье: тонкая, мягкая, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Как чувствовалась его рука, со сломанными ногтями, мозолистыми пальцами и липкой кожей после желейных бобов? — Итак, начинаем. Вальбурга зашептала слова на неизвестном Харрисону языке, и комната погрузилась во тьму. Гарри сомневался, что даже профессиональное Секо могло разрезать воцарившуюся темноту. Мгновение спустя четыре свечи в углах комнаты зажглись и рассеяли мглу, оставив дерево мерцать бронзой в жутком полумраке. Ритуал начался, и Блэк, как единственный человек со свободными руками, ловко достала палочку и зажгла ветхие страницы. Они зажглись взрывом пламени, чуть ли не опалив кончик носа Поттеру. Это был неестественный огонь: страницы горели слишком ярко и быстро, слишком юрко меняло оттенки пламя с холодных на тёплые. Сквозь ритуальный костёр Гарри мог увидеть фигуру Вальбурги, выглядящей в свете рыжего огня более внушительно и величественно. Она протянула руку с сушеными травами и бросила их в огонь. Пламя вспыхнуло ярко-зелёным, когда Гарри спиной почувствовал чьё-то едва ощутимое, но неприятно отдающееся в нервах присутствие. — Базилик, — тихо произнесла Вальбурга. По обе стороны от себя Поттер услышал бормотание. — Кервель. То же самое. — Одуванчик. Снова и снова они повторяли названия трав. Шиповник, тмин, эхинацея, мята и наконец… — Коровяк. Наступила тишина, и Вальбурга глубоко вздохнула. Гарри хотел открыть глаза, чтобы хотя бы мельком взглянуть на происходящее, но не мог: кто-то будто с силой давил на веки, тихо шепча. «Не сейчас, не сейчас». Гарри запрокинул голову и вдохнул терпкие, горькие запахи трав, впитывающиеся в кожу и одежду. Он вздрогнул. Ещё никогда огонь не был таким холодным. Поттер мог слышать бормотание других, но даже от осознания безопасности произносимых слов ему становилось не по себе. Он слышал «Дейзи», произнесённое голосом Вальбурги и «дедушка» Ориона. Гарри не думал, что Реддл хоть с кем-то станет общаться, а Друэлла говорила так быстро и тихо, что различить ничего нельзя было. Он даже не удосужился послушать, к кому обращается Руперт. Гарри произнёс первое попавшееся в голову слово. «Мама» и «папа» вырвалось судорожным вздохом, но как бы не пытался Поттер почувствовать присутствие родных, он казался слишком далеко, чтобы даже мёртвые могли его заметить. Поэтому он просто произнёс их имена и выдохнул. Вдалеке кто-то закричал, и этот возглас подхватил холодный, но мягкий ветер, донесся лишь едва слышный шёпот. Гарри не знал, сколько прошло времени: он так и сидел, вдыхая запах трав и как мантру шепча два слова, пока не услышал, как погас огонь. Он шипел, плевался искрами и потух, а затем испустил лёгкий вздох, будто тяжесть, мучившая его исчезла. Только когда руки, держащие его, ослабили хватку, Гарри осмелился открыть глаза. Огонь действительно исчез, оставив в напоминание только белый пепел книг и листов. Гарри прищурился в темноте, так как в комнате царил лишь полумрак, и даже угольки корешка книги не освещали лица остальных. Это был самый правильный конец ритуала. Если бы пламя вспыхнуло до потолка или исчезло в клубе дыма, если бы им пришлось спеть ритуальную песню, то это было бы более впечатляюще, но… неправильно. Несмотря на то, что в его жизни было всякое, Огонь Мертвецов был одной из самых страшных вещей, что он испытывал. Делали ли так чистокровные спустя пятьдесят лет? Уизли — точно нет, но и они не являются среднестатистической чистокровной семьёй. Гарри стёр пар с очков и убрал песок из уголка глаз, чувствуя себя слишком сонным, но взбудораженным. Орион протянул ему руку и помог подняться. Все казались немного истощёнными, даже Реддл был бледнее обычного. Вальбурга была единственной, кто остался на полу. Она стояла на коленях, высыпала в банку пепел и осторожно клала маленькие клочки бумаги. Что она делает? Гарри оглянулся в поиске подсказок, но никто, кроме Блэк, этого не делал. Она подняла голову и, увидев замешательство в глазах Поттера, принялась объяснять. — Мы собираем пепел и высыпаем его на могилу родного человека. А некоторые говорят, что слова, что не были сожжены, являются посланиями, — она кивнула в сторону клочков, — но, на самом деле, мне просто нравится хранить их. — Вальбурга делает просто восхитительные альбомы, — сказал Орион с мутными от обожания глазами. — Твоя правда, — сказала Блэк и закрыла банку. Она выглядела уставшей, но довольной, — итак, я объявляю прошедший ритуал успешным! У меня была прекрасная беседа с Дейзи, и теперь я уверена, что ей лучше. Все довольны? — Да, это было здорово, — саркастично выдал Руперт, — я могу идти? У меня намечается горячая ночка. Он не стал ждать ответа и быстро направился к двери. — Если я узнаю, что твоя очередная пассия — Марианна… — прищурилась Друэлла. Дверь захлопнулась, прежде чем она успела договорить. — Идиот, — пробормотала она. Орион с энтузиазмом схватил Гарри за руку. — А теперь к приятному: пойдём выпьем! Я вспомнил об одном замечательном коктейле, который ты обязан попробовать. Базилик, лайм, огневиски… — Это обязательно? — с сомнением спросил Поттер. — Конечно, — невинно сказал Орион, и Гарри усмехнулся, подталкивая друга к двери. — Тогда ладно, — согласился он. Блэк в ответ улыбнулся. — Мне нужно взять огневиски из гостиной, вернусь в один момент! — и Орион поспешил в подземелья. — Вы с нами? — спросил он оставшихся троих. — Ни за что на свете не пропущу это, — протянул Реддл. — Надеюсь, ты знаешь, что я не буду пить ничего неприличного, — произнесла Блэк. — Леди должна соблюдать приличия. — А мне тогда самое крепкое, что есть, — пожала плечами Друэлла. — Вот из-за этого мне и стыдно ходить с тобой на вечеринки… — Извини, они весёлые только из-за меня! Гарри придержал дверь, и все вышли; звук шагов и споров постепенно стихал, а потом и вовсе исчез. Он улыбнулся, чувствуя себя странно довольным. Гарри на мгновение остановился и посмотрел на догорающие свечки, решив, что их уберут эльфы. Как бы Гермиона отреагировала на это? Он вышел из класса и захлопнул тяжёлую дверь, чтобы пойти в гостиную, но всё же остановился на долю секунды. Поттер мог поклясться, что видел в углу тёмную фигуру на периферии. Он тряхнул головой и решил, что это лишь помутнение от травяных паров. Но стоило ему сделать шаг и повернуться, чтобы уйти, как шею начало покалывать, словно от чьего-то пристального взгляда. Обернулся. Ничего такого. Не стоит обращать на это внимание. Он поправил галстук, который своим цветом наверняка бы вызвал сердечный приступ у Сириуса, и ушёл, стуча пятками по каменной плитке.
