В Томе Просыпается Соревновательный Дух, Когда Приз Известен
13 апреля 2019 г., 05:24
День бодрил свежей прохладой, небо отливало белым оттенком, который бывал только в ноябре, а настроение Тома было на высоте: идеальный день для воплощения плана в жизнь. После обеда он оставил приятелей одних, и решил, что свободное время можно потратить с пользой и использовать несколько часов себе во благо. Так уж сложилось, что его план требовал специального настроения.
Том намеревался исследовать существование одной довольно любопытной комнаты.
Коридор седьмого этажа был пуст. Отлично. Он не хотел распугивать бедных младшекурсников. Реддл резко повернул налево и позволил себе лёгкую улыбку, увидев знакомый гобелен. Он вытащил из-за пазухи тонкую мягкую книгу и открыл третью главу. Найти эту работу, которая содержала информацию, полученную от домовых эльфов, которых поощряли раскрывать секреты хозяев, было довольно сложно. Ему приходилось прыгать выше своей головы и раз за разом перечитывать список знакомых тёмных артефактологов, который, благодаря Абраксасу, был немаленьким. Тем не менее, книга у него, и только теперь он посмотрит, стоила ли игра свеч. Том вцепился взглядом в рукописный текст и сосредоточился на главе под названием «Комната Так и Сяк».
Комната Так и Сяк, известная как Выручай-комната, а также как То Странное Место На Седьмом Этаже, расположена в левом коридоре седьмого этажа школы Хогвартс. Найти её поможет изображение небольшого солнца, находящегося внизу стены и указывающего на местоположение скрытого прохода. Чтобы попасть туда, пользователь должен пройти вперёд-назад трижды, думая о том, какой он хочет видеть Комнату. После дверь должна стать видимой и, кроме этого, должна вести в комнату, полностью соответствующую желанию просящего.
Наконец, Том остановился, сжал пальцы в кулак и неожиданно для самого себя улыбнулся. Каждый раскрытый им секрет Хогвартса приближал его к познанию школы всё больше и больше, даже Диппет с Дамблдором не продвинулись так далеко.
Том поднял взгляд и осмотрел стену перед ним. Маленькое солнышко, да? А, вот и оно. Точно там, где и говорилось в книге. Реддл присел, полы его мантии сложились неровной кучей на полу, а сам староста тонкими холодными пальцами провёл по почти стёртому изображению солнечного луча. Он почувствовал неприятное волнение внутри: вот он и стал первым человеком, который обнаружил эту скрытую жемчужину за последние пятьдесят, а может и вовсе сто лет. Этот замок имел все шансы стать его домом.
Он встал и сделал осознанный шаг вправо и обратно, а затем ещё и ещё. В голове была лишь одна холодная мысль: «Мне нужно место, где можно что-то спрятать». Его глаза непроизвольно закрылись.
Том подошёл ближе. Там, где книга утверждала, находится дверь, была лишь пустая стена, а снизу всё так же пестрит внушающее ложную надежду солнце, будто высокомерно издеваясь.
Никакой двери.
Ни Комнаты Так, Ни Комнаты Сяк.
Ничего.
Том угрюмо поджал губы. Возможно, стоит попытаться ещё один раз?
Вторая попытка принесла не больше успеха, чем первая, и старосте пришлось признать поражение. Он был более чем разочарован: комната, которая могла исполнить кучу желаний, была бы невероятно полезной и… особенной, как бы по-детски это слово ни звучало.
Во внезапной вспышке гнева он со всей злости послал Бомбарду в стену, оскалив зубы и прищурив глаза от посыпавшегося облака старой пыли. Когда она осела, на камне не было никаких отметок или почерневших пятен, даже ни маленькой царапины. Том издал лёгкий рык отвращения, а потом бросил книжонку на пол. Слабым махом руки он поджег бесполезный текст.
Здесь ничему нельзя доверять.
***
Сидя в Выручай-комнате, Гарри резко поднял взгляд и пристально вгляделся в дверь. Он мог бы поклясться, что слышал приглушённый грохот снаружи, но никто в этом времени не знал об этом месте, так что наверняка это его не касалось. Никакой ОД или «клуб по интересам» Амбридж не мог сейчас красться по коридорам, надеясь попасть на собрание. От этой мысли настроение стало ещё хуже. Гарри никогда не думал, что будет скучать по Колину Криви. Поттер угрюмо пожал плечами и вернулся к домашнему заданию по Гербологии.***
Этот прекрасный день могло испортить только то, что Дамблдор заподозрил Тома в чём-то. Вероятно, убийстве Дейзи. Конечно, кто бы сомневался. Том закатил глаза и откинулся на спинку сидения. Это был ужасно скучный урок: Альбус рассказывал о превращении камней и кирпичей во что-либо, а сам в это время пристальным прищуром вглядывался в Реддла. — Кто-нибудь знает о том, как трансфигурировать кирпич в оружие? — спросил профессор. Том показал ему одну из невиннейших улыбок его арсенала и заставил заместителя директора то ли вздрогнуть, то ли передёрнуться. — Ну, я думаю, сэр, кирпич и сам по себе является вполне неплохим оружием, — сказал он и легко рассмеялся вместе со всем классом. Он заметил Харрисона, прячущего улыбку за учебником. — Согласен, — терпеливо произнёс профессор, — но если бы вам пришлось трансфигурировать. Том вздохнул и приготовился дать как всегда идеальный ответ. — Трансфигурация пройдёт легче, если изменения между исходным и полученным объектами будут минимальными, так что заострить кирпич было бы легче всего, потому что мы не изменяем молекулярную структуру предмета. Если же нам надо превратить кирпич в полноценное оружие, то лучше всего подойдёт меч, так как камень и металл имеют схожие свойства, а строение меча довольно примитивно. Хмурый взгляд Дамблдора стал ещё пристальней. — Отличный ответ, — ответил Альбус, но любой другой на месте Тома не принял бы это за похвалу. Реддл считал, что лучше Дамблдору всё-таки обдумать способности Питерса, а не так открыто подозревать его. Убийство Дейзи Медоус было не в его стиле: как и сказал Харрисон, он бы действовал более элегантно. Любопытно, как новенький мог так быстро узнать его, если они знакомы от силы несколько месяцев? Это был побочный эффект провидения? Может быть, Том совершит убийство в будущем, и Харрисон это видел? Интересно, впечатлило ли его увиденное?.. Нет, Питерс точно не был из тех людей, которых можно было поразить убийством. Жаль, так было бы гораздо проще. Дамблдор шагнул вперёд, раздражающе шумя пёстрой мантией. — Мистер Реддл, что было бы лучше иметь под рукой, если бы на вас напали? — Палочку. Веко заместителя дрогнуло. — Да, но что бы вы делали этой палочкой? — Остановил нападающего. — А как бы вы это сделали? Том едва успел открыть рот, как Альбус дополнил: — С точки зрения трансфигурации. — Итак, — осторожно начал Том, получая удовольствие от того, как быстро профессор терял терпение, — я бы нашёл легко трансфигурируемый предмет, что-то твёрдое и бесформенное, например, камень или кирпич. Затем я превратил бы его в оружие, подобное ножу, или заточил бы камень, а затем использовал против атакующего. Я также мог бы использовать преображение себя или внешней среды: отрастить когти, преобразить оружие нападающего или изменить окружение, но, учитывая тему сегодняшнего урока, преобразование предмета в предмет на данный момент более актуально. Кто-то в классе захлопал в ладоши, но вовремя остановился. Вероятно, это был Орион. — Мистер Реддл, — снова начал Дамблдор, и Том картинно закатил глаза, даже не пытаясь это скрыть. Хоть он и никогда не терял возможности продемонстрировать свой интеллект, порой это становилось скучно. К счастью, кто-то посчитал своим долгом вмешаться. — Сэр, — раздражённо пробурчала гриффиндорка, — когда вы вызовете кого-нибудь другого, кроме Реддла? Том в следующий момент обернулся, вскакивая в разговор с очаровательной улыбкой, и посмотрел девушке в глаза. — Я очень настаиваю, чтобы ты звала меня Том. — Том значит Том, — поправила девушка и слегка покраснела. — Прекрасное предложение, мисс Тейлор, — сказал Дамблдор, чья улыбка была менее учтивой и очаровательной, — вот только не думаю, что вы знаете ближайший к песку материал при трансфигурации, не так ли? — Нет, — проворчала девушка и нервно поёрзала на месте. Тем не менее, когда тему закрыли, Альбус позаботился о том, чтобы опросить каждого студента в классе, хоть он явно следил за Томом. Звонок с урока прозвучал, как благословение. — У Дамблдора явно на тебя какой-то бзик, — прокомментировал Аттикус, когда они вместе выходили из класса. Его голос был странно довольным. — До сих пор не могу понять, почему, — бодро проговорил Том, сверкая безэмоциональными глазами во все стороны — привычки старосты. Эйвери не заметил его застывшую, безжизненную улыбку. — Это потому что он думает, что ты убил Дейзи Медоус, — последовал ответ сбоку. — Да, спасибо, Харрисон, что бы мы делали без тебя, — выдавил Реддл. — Серьёзно? — выдохнул Орион, — это ужасно! Как он мог такое подумать? Я имею в виду, ты не очень хороший человек, но на такое не способен! — Он думает, что Реддл — психопат, — сказал Питерс. Орион вздохнул и чуть ли не подавился вскриком. Том подумал, что в этот момент у Блэка в глазах могли стоять настоящие слёзы. — Эй, Питерс, — неожиданно протянул Эйвери, — ты сделал домашнее по Чарам? — Да, — признался Харрисон, — но, думаю, Реддл был бы более полезен, если ты хочешь скатать работу… Как лестно. — Том не ходит на Чары! — уставился Аттикус на однокурсника. — В таком случае, — пожал плечами Питерс, — он наверняка знает хотя бы темы, которые вы сейчас проходите. — Да, — медленно ответил Эйвери, — но он не помогает мне в домашних. Он считает, что это «вырабатывает зависимость от чужих знаний» и «ограничивает мою творческую составляющую». Ах, любовно вспомнил Том, это же та ложь, которую он придумал для отмазки от надоедливых соратников. — О, — глупо произнёс Питерс, — а мне он помог. Реддл хорошо помнил это. Он встретился с Харрисоном в библиотеке, когда тот, нахмурившись, склонился над пергаментом с теорией заклинания Аларте Асцендаре. Только следовало вспомнить, что у них огромный разрыв в практической стороне ЗоТИ, как Реддл радостно принялся помогать Харрисону с работой, принимая это в копилку личных побед. Если бы Том не знал его лучше, то сказал бы, что он посвятил борьбе и дуэлям большую часть своего детства. (А ещё это странное, тягучее, почти жадное ощущение внизу живота, когда Харрисон уставился на него полными концентрации глазами. Это было… странно.) Таким образом, Реддл объяснил теорию, лежащую в основе заклинания (всё было основано на движении воздуха вокруг человека, чем на самом человеке, а также играла большую роль воля заклинателя. Довольно просто). Образ кивающего и послушного Харрисона, записывающего все сказанные Томом слова, завораживал и вызывал привыкание. В итоге Реддл предложил выйти на улицу и попрактиковаться в практической стороне. Когда Харрисон без усилий перенёс статую на расстояние, равное половине двора, он взвыл от восторга, повернулся к Тому и сказал: — Ты действительно хороший учитель, — и странно склонил голову, будто скорбя о чём-то, будто была упущена какая-то возможность. Том хорошо помнил этот горький взгляд. — Он… он тебе помог?! — пискнул Аттикус, — но он же никому не помогает! — Я помню, как ты умолял Тома помочь с астрономией в прошлом году. Как ты заливисто ревел, да, малыш Атти? — хихикнул Руперт. — СОВ были стрессовым периодом в жизни каждого человека, — раздражённо произнёс Эйвери. — Но это не главное! Том никогда не помогает, даже если ты учтиво… — Скулишь, как щенок, — кашлянул Долохов. —…даже когда ты учтиво, дипломатично просишь его о помощи. Том устал от этого разговора. У него и так есть куча мест, где он мог бы быть, чтобы не слышать этот ненужный скулёж. Разговор так и не оторвал его внимание от подозрительных улыбок Дамблдора. Он закрыл разговор резким: «Возможно, Харрисон просто особенный. Я более чем уверен, что он поможет тебе с домашкой, если ты хотя бы попытаешься сделать что-нибудь самостоятельно.» Эйвери ни на что большее не способен, кроме как трещать без умолку.***
Декабрь спешно вступал в свои права, а в школе с каждым днём было всё больше разговоров о Рождестве. Гарри проснулся от назойливых вскриков Ориона, пытаясь оправиться после кошмара: в нём Луна и Гермиона плотно обернули его в мантию-невидимку и бросили в глубокую могилу, пока Рон мрачным тоном отпевал его. — Там снег! — взволнованно прошептал Блэк. — Тебе на самом деле пять лет, — пробормотал Гарри и уткнулся лицом в тёплую подушку. Однако Орион не остановился и продолжал настойчиво звать Харрисона к зачарованному окну, показывающему Хогвартс с высоты башен. От него всегда веяло прохладой, но приятной и освежающей. Поттер устало сполз с кровати, споткнулся об одеяло, но это стоило того: окрестности школы были покрыты свежим, чистым пуховым одеялом белого цвета, и даже в затуманенном отдыхом разуме Гарри появилась идея выйти на улицу и оставить пару следов на этом нетронутом полотне. Снег лежал ровным слоем — все спали и явно не собирались первым делом выходить на улицу. — Люблю снег! — объявил Орион, — мы с Лукрецией делали прекрасных снежных ангелов. Мейсса постоянно пыталась повторить за нами, но в те времена она пока что не очень уверенно стояла на ногах. Сестрица постоянно отталкивала её и не позволяла валяться на чистом снегу, — улыбнулся Блэк. — Лукреция, кажется, довольно опасная личность, — зевнул Гарри. — Так и есть. Норовистая, я бы сказал. Мать хочет как можно быстрей выдать её замуж: считает, что своим характером она распугает всех потенциальных женихов. Она единственная из нас, кто действительно мог возразить и противостоять матери. Вот только никто на её поведение не обращает внимания, да и кроме того, всегда будут люди, желающие жениться на первенце семьи Блэк, даже если она не наследница. Лукреция довольно ценна. Гарри не мог отрицать, что ему было немного тревожно слушать, как Орион обсуждает свою сестру, словно кусок мяса на продаже. Нашёлся здесь, новатор из будущего, осудил самого себя Поттер. Несмотря на это, в отношении Ориона к родственникам была видна глубокая, искренняя любовь. — Мейсса такая же? Такая… опасная? — спросил Гарри. — Ох, нет, — заверил его друг, — Мейсса вполне… ну, не сказал бы, что она оторванная от материального мира, но, да, она часто витает в облаках. Она любит нас, действительно очень умная, но очень… отдалённая? Я имею в виду, она как дитя: не бесчувственная, но и не как Лукреция. Думаю, это из-за постоянного нахождения рядом с матерью и Ригелем. Огромное давление, как никак. Но Мейсса не унывает: она написала мне, что следующую ночёвку проведёт в больнице у Ригеля. — Держу пари, что Ригель любит их, — засмеялся Гарри. — Не думаю, что он когда-либо имел так много запланированных и рассчитанных сестрёнкой ночёвок в своей жизни. Они оба приглушённо хихикнули. — Можете закрыть уже окно наконец? Некоторые хотят выспаться в выходные, — простонал кто-то в спальне. Поттер подозревал, что это приглушённое мычание принадлежало Руперту. — Зачем тебе спать, когда на улице идёт снег? — спросил Орион, слегка подпрыгивая. Долохов отвлёк его от созерцания внутреннего двора, но он вскоре вернулся к своему занятию. — Затем, чтобы не сдохнуть к концу семестра? — пробормотал Руперт и кинул подушку в сторону Ориона. — Бинс хочет убить нас домашкой, — добавил Аттикус приглушённо. Спрятанный под слоем одеяла и пледа, он больше напоминал дрожащий кокон. Лестрейндж издал странное шипение, которое, вероятно, значило «заткнитесь». Энтузиазм Ориона не пропал. — Но солнце так светит… — Слепит. — Птицы поют… — Орут. — Прекрасный день… — Дерьмовый. — И мы готовы для новых побед! Руперт жалко простонал. — Ой, да ну тебе! — протянул Блэк, — давайте сыграем в снежки. Мы не играли с первого курса. — И на то есть основания, — мягко сказал Реддл, выходя из ванной и вытирая волосы полотенцем. Боже, он так прекрасно выглядел с утра, это же просто несправедливо! Одна капля воды… Гарри прервал поток мыслей, прежде чем не стало слишком поздно, — последний бой снежками закончился слезами, — продолжил Том, направив взгляд на Аттикуса. Гарри был уверен: если бы это был не Том, которого слизеринцы боялись даже в таком разнеженно-утреннем состоянии, то Аттикус непременно ответил бы: «Да пошёл ты». Вместо этого Эйвери прикусил язык и с впечатляющим контролем пробормотал: — Драки во время снежков — обычное дело. — Как и публичные демонстрации на балах Министерства. Твой отец же профи в этом деле, — неожиданно бодро проговорил Руперт и сел, — а если подумать, то бой снежками — великолепная идея. Этого было достаточно. Видимо, для того, чтобы согласиться на предложение Ориона, Руперту надо было услышать дрожащий голос Аттикуса. А когда Блэк и Долохов объединяются, их ничего не остановит. Даже Реддл согласился принять участие, когда Гарри лично попросил его. К обеду уже все слизеринские курсы согласились принять участие в игре. Это было действительно впечатляющее зрелище. Они встретились во дворе: младшекурсники бегали по снегу и жужжали о проблемах друзьям, но собравшиеся в углу старшекурсники привлекали гораздо больше внимания своим горделиво воинственным видом. Поттер видел, как Лестрейндж смотрел на него с яркой жаждой крови, но ему не привыкать. — Итак! — крикнул Орион собравшимся вокруг него слизеринцам, нетерпеливо жавшихся около замёрзшего фонтана, — это будет обычная игра в снежки. Команды и союзы разрешены, последний стоящий невредимым и без обморожения выигрывает! — А приз-то какой? — кто-то крикнул. — Самоутверждающее знание того, что ты победил?! — радостно предложил Орион. Последовало недовольное ворчание. —…и сто галлеонов! В ответ на это предложение послышался довольный гул. Даже Гарри почувствовал несвойственный интерес: это же такие деньги! Это… Поттер мысленно делал математические расчёты. Целых пятьсот фунтов! За эти деньги тётя Петунья могла купить новенький диван, которым потом без умолку хвасталась бы соседям. Среди всеобщего волнения Гарри уловил знакомый голос позади. Он был удивительно похож на тон Вальбурги. — Ради всего святого, я не буду участвовать в этом нелепом бою снежками! У меня есть принципы: сегодня уж я точно не замёрзну и не промокну! Да, это определённо Вальбурга. А где леди Блэк, там и Друэлла. — Ох, бодрей, Бурга! Будет весело. И мы можем получить сто галлеонов. Да, Гарри оказался прав. — А ещё, — гордо проговорила Вальбурга, — я могу пойти в свою комнату и найти бóльшие деньги в кармане моего платья. Поттеру было странно слышать такие безумные слова о пятистах фунтах. Да, технически, у Гарри был огромный сейф, и он мог бы считаться довольно состоятельным, однако, до этого он был рабом у Дурслей, а потом ему и вовсе было не до денег. Оказавшись в затруднительном положении в сороковых годах, у него не было ничего, кроме нескольких фунтов с выполнения мелких поручений или из фонда Хогвартса. Да, размышлял Гарри, за эту сотню галлеонов следовало посоревноваться. — Питерс. Гарри удивился, когда к нему обратились. Он резко обернулся и встретился лицом с Друэллой, которая при виде удивлённого сокурсника самодовольно улыбнулась. Она явно наслаждалась тем, что застигла его врасплох. Обе девушки были в тепле: Блэк переминалась с ноги на ногу в тонком плаще горохового цвета и розовом шарфе. Она выглядела непривычно помятой со сложной французской причёской, растрёпанной ветром. Гарри помнил, как Гермиона пыталась сделать так же, но потерпела неудачу и была дико зла на свои непослушные, воздушные волосы. Розье же была менее элегантна с диким беспорядком на голове, спрятанным за слизеринским шарфом носом и горящими, воинственными глазами. Её пальто было более теплым и водонепроницаемым. — Можешь звать меня Гарри. Или Харрисон, если угодно. — Гарри так Гарри, — шутливо сказала Друэлла. — Перейдем к делу: ты участвуешь в бою? Некоторые личности, — она покосилась на Вальбургу, — не очень-то полны энтузиазма. — Эм, ну, да. Думаю, да. Орион же убьёт меня, если я откажусь, — пожал он плечами. — Да не убьёт он тебя, — медленно произнесла Друэлла, — просто будет реветь. Или, может быть, кричать. — Орион любит покричать, — мудро сказала Вальбурга. Друэлла фыркнула. — Элла! — видимо, Блэк всё же поняла, что сказала и как можно это интерпретировать, а поэтому яростно вздохнула и обиженно взглянула на подругу. — Не будь такой вульгарной! Розье пожала плечами. — Не из пустого места взяла же… — Мы поцеловались всего один раз! Глаза Гарри широко открылись, и его челюсть отвисла. Он думал, что влюблённость Ориона — детская слепая увлечённость, а оказалось… — Вы целовались? — Только из-за того, что это было Рождество, и мы стояли под омелой, — отмахнулась Блэк. А потом, будто защищая честь, добавила: — кроме того, все кузены целуются. Поттер сильно в этом сомневался. В конце концов, с Дадли у них никогда такого не было. — Нет, Бурга, это все Блэковские кузены целуются, — поправила ехидная Друэлла. — Двоюродный брат — уже не родственник, — легко сказала Вальбурга. — У меня есть тётя, которая вышла замуж за родного брата, а потом ещё и за принца успела. Как видишь, такие связи в обществе — норма. — Люблю твою семью, — улыбнулась Розье, — они гораздо интересней моей. — Знаю, знаю, — легко ткнула её локтем в бок Блэк, — вот только я всё ещё не участвую в снежках, как бы ты не льстила моей семье. — Ой, да ну тебе! На плечо Гарри легла чья-то ладонь, а слева прозвучал томный низкий голос. — Готов к битве? Поттер чуть было не вскрикнул и подпрыгнул от удивления и неожиданности, когда губы Реддла практически коснулись его уха. Он вскрикнул: — Мерлин, Реддл, какого чёрта ты творишь?! — и отскочил, унимая бешено бьющееся сердце. — Я просто спросил, готов ли ты к игре, — невинно улыбнулся он, — не нужно так остро реагировать, — но острая ухмылка, в которую превратилась лёгкая улыбка, предала Тома: он знал, почему Гарри так запротестовал. — Том, а ты играешь? Ты никогда не присоединялся к нашим «мелочным детским игрищам», — Друэлла недоумённо приподняла бровь. — Как я мог отказать, когда Харрисон лично попросил меня участвовать? — спросил Реддл, и, несмотря на покрасневшие щёки, Гарри картинно закатил глаза. — Этого было достаточно? — удивлённо спросила Блэк, — ой-ёй, как интересненько. — Не совсем, — пожал плечами Поттер, не видя смысла в заинтересованности Вальбурги: а чего удивительного, если Реддл всегда любезно отвечал вежливостью на вежливость? — Начинаем через пять минут! — крикнул Орион на весь двор. Несколько восторженных первогодок словно белки запрыгали по двору вверх и вниз. — Мне пора возвращаться в замок, — сказала Вальбурга, поправила юбку и одёрнула пальто. — Серьёзно? Ты не останешься? Даже Реддл с нами! — надулась Друэлла. — Реддл — не леди, — деликатно произнесла Блэк, — я слишком интеллектуально развита, чтобы бросаться в людей снегом ради «веселья», — сказала она, а затем развернулась на каблуках и пошла прочь. — То, что ты леди, не должно мешать тебе веселиться! Твой пол не определяет тебя! — крикнула Друэлла вслед, но Блэк уже уверенно шагала в сторону тёплого замка. Розье пробормотала что-то наподобие «Чёртовы… стереотипы», а потом застонала от разочарования и ушла, крикнув на прощание друзьям пару слов. Реддл и Гарри остались в покое. — Может, Вальбурга и права, — сказал мелко дрожащий Гарри. Было очень холодно, а подошвы его некачественной обуви, казалось, сделаны из тонкой ткани. — Ты умеешь колдовать, — сардонически напомнил ему Реддл и взмахнул палочкой. Гарри почувствовал, как согревающее заклинание обернулось вокруг его плеч, словно тёплый плащ. — Ой. Спасибо, — сказал Поттер, ошеломлённый этим добрым жестом. —…снова идёт снег, — тихо проговорил Реддл. И вправду. Небо вновь заволокло светло-серыми тучами, и маленькие частички льда начали падать вниз, танцуя и кружась в потоках ледяного ветра. Небо сверкало, как свечи в Большом зале, и Гарри открыл рот, чтобы поймать пару снежинок на язык. Холод взорвался на его вкусовых рецепторах и тут же исчез, а Гарри облизал потрескавшиеся губы. Когда он взглянул на Реддла, непроизвольно рассмеялся: нос старосты Слизерина красивый, точёный, аккуратный, красный, а тёмные волосы украшены частицами снежинок и покрыты тонкой корочкой льда у концов. Том фыркнул. — Не знаю, почему ты смеёшься, если сам выглядишь до нелепости смешно. — Выгляжу, как хочу, — усмехнулся Гарри, — кстати, а что ты тут делаешь, Реддл? Ты не любишь трепаться языком, если тебе это невыгодно. — Я уверен, у нас будет больше шансов на победу, если мы будем работать вместе, — сухо проговорил он. — А я уже успел подумать, что это лишь «мелочное детское игрище», — процитировал Гарри. — Да, но теперь это игра, в которой я собираюсь выиграть. — Ты же знаешь, что победитель может быть только один? Ты точно не из тех, кто захочет делить приз. Глаза Реддла вспыхнули неподдельным интересом, но вскоре он скрыл ненужные эмоции за учтивой, милой улыбкой. — Нам просто нужно убедиться, что мы остались последними, и тогда мы посмотрим, кто достоин стать победителем. Хотя, я сомневаюсь, что это займёт больше двух минут. — Ох, вот как? — ухмыльнулся Поттер, — тогда давай, только ты и я. Гарри и Том были действительно прекрасными союзниками. Реддл просчитывал невероятные тактические решения: все эффективные планы обстрела настырных соперников были его заслугой. Именно их сдвоенный снежок заставил Друэллу сдаться. Она хромала, выглядела замёрзшей и промокшей, но довольная улыбка на лице давала понять, что она не жалеет. Гарри, скорее, был дикой, вспыльчивой, безрассудной и инстинктивной силой их команды. Он успешно шёл на риск и уже потерял счёт, какое количество раз их команда была на грани проигрыша. Возможно, это лишь обычный бой снежками, но Гарри подумал, что это самое весёлое событие за всю его жизнь.***
— Так кто же выиграл на самом деле? — с любопытством спросил Гарри Ориона. После боя они пошли в гостиную, надеясь скорее согреться. Большая часть факультета толпилась у камина, не толкаясь и ведя себя на редкость дружелюбно (хоть и было не без старых добрых попыток запугивания и заискиваний. Слизерин, что с них взять). — Марианна Виллэн. После того, как вы с Томом начали играть против друг друга, ей осталось только отвлечь Руперта, а затем кинуть снежок ему за шиворот. И, конечно, Руперт не был бы Рупертом, если бы это было сложно. — Он не казался мне сильно разочарованным. — После того, как Аттикус сдался, Руперт потерял интерес. — А что ты сейчас делаешь? — спросил Поттер и заглянул другу через плечо. Сложная цепь древних рун вызывала рябь в глазах, даже Гермиона упала бы в обморок, завидев эти на первый взгляд несочетаемые символы, — это домашняя? — Нет, один проект, которым я занялся ради удовольствия. —…удовольствия? — Я занимаюсь моим магглоотталкивающим заклинанием, — небрежно ответил Орион, — Министерство отправило его обратно и сказало, что оно недостаточно стабильно, чтобы покрывать большие площади, что делает его немного бесполезным. Вот я и ищу способ придать ему стабильности и, наверное, придётся использовать закрепляющий фактор. Что-то вроде древних камней. Но мне нужно дерево, а подходит только вишня… — Может, её можно найти в кладовой? — с сомнением спросил Поттер. — Нет, не думаю. Мы не так уж и часто используем кору в зельях, не так ли? — размышлял Блэк. Надолго в раздумьях он не задержался, — нам придётся пойти в Запретный Лес! — Что, прямо сейчас? — глупо моргнул Гарри. — Конечно! Мне сказали, что если я успею поправить цепочку в течение двадцати четырёх часов, то заклинание рассмотрят сразу же! — Орион выглядел восхищённым и вдохновлённым такой милостью со стороны власти, но даже Гарри видел здесь манипуляцию. — Мне нужно закончить заклинание как можно скорее, но я не могу, потому что дерева нет. Боже, Блэк выглядел слишком воодушевлённым. Было очень трудно отговорить Ориона, если он уже решился на что-то. В голове пронеслась нелестная мысль, что сначала он был таким же, но отказывать другу Поттер не собирался. Несмотря на смелое решение, воспоминания о Лесе, акромантулах, кентаврах и кричащей Амбридж вызывали смешанные чувства. — Уже темно… — нерешительно сказал Гарри. Мерлин, когда это он отговаривал друзей от приключений, пытаясь не вляпаться в неприятности? Путешествия во времени творили чудеса, — может, нам стоит подождать? По крайней мере, пока не выглянет солнце. — У нас есть свет! Люмос! — вскрикнул в ответ Орион, держа свою палочку, и кончик засветился ярко-голубым. В глазах Гарри плескалась неуверенность. Блэк резко вздохнул. — Послушай, Гарри, я и не ожидал, что ты пойдёшь со мной, — а у самого глаза такие умоляющие, что в голове появилась ассоциация со щенятами. — Ой, прекрати… так, стоп, — выдохнул Поттер и почувствовал внезапную резкую волну уверенности и отваги, будто бы для самого себя решив, что терять нечего, — ладно. Я с тобой. Орион засиял. — И почему тебя не отправили на Пуффендуй? Или на Гриффиндор? — Могли бы, — признался Орион, — но мать наслала бы на меня Круциатус. Плюс, — сказал он в оправдание, — я убедил шляпу распределить меня в Слизерин. Это ведь тоже манипуляция, верно? Это не требовало особых знаний психологии или реддловской хитрости — Гарри сам убедил однажды шляпу послать его в Гриффиндор. Хотя, учитывая факультет, на котором он сейчас учится, в словах Ориона была правда. Разве что самая малость.***
Запретный Лес был таким знакомым и родным — эти мысли крутились в голове с того вечера, закончившегося встречей с Реддлом. А вот замок… теперь здесь всё было по-другому. Он выглядел иначе: его реставрировали, обновляли и изменяли все эти годы, что и послужило причиной того, что порой Гарри блуждал по этажам и не мог найти нужный кабинет. Но лес, несмотря на то, что он изменялся медленно, но постоянно, был таким же, как и спустя пятьдесят лет. За исключением, конечно, Ивы, но Поттер не мог сказать, что сильно скучает по своенравному растению. Деревья так же кривы и когтисты, протягивали в небо длинные руки и широко разводили тонкие узловатые пальцы. В лунном свете на их стволы падали бледные тени, а землю освещал только мрачный, тёмно-зелёный от крон деревьев свет. — Так… ты знаешь, где находится какое-нибудь вишнёвое дерево? — спросил Гарри Ориона, когда они вышли на какую-то бледную дорожку. Трудно сказать, это могла быть и длинная тень. — Нет! — ответ Блэка был на удивление весёлым. —…ты знаешь, как выглядит вишня? —…вроде бы! —…ты вообще знаешь, что мы собираемся делать? — Не особо! Поттер обречённо застонал. По его спине пробежала дрожь, и Гарри сразу вспомнил тёплые, немного колючие шарфы миссис Уизли, вязаные в гриффиндорских красном и золотом. — Значит, мы просто бродим по лесу, чтобы найти то, не знаем что? — Что-то вроде того. Разве не захватывающе?! Гарри вновь обречённо застонал, на этот раз громче. Вот это чувствовали Рон и Гермиона, когда он тащил их на поиски опасных приключений? — Бодрее! — сказал Орион и легко ударил кулаком по плечу Гарри, — всё будет хорошо, Запретный Лес не такой большой… Поттер в ужасе уставился на своего непутёвого друга. — Ты никогда не был в лесу раньше?! — Нет, — легкомысленно признался Блэк и пошёл вприпрыжку. — Ну, спасибо, что сейчас выходные, — пробурчал Гарри. У них была целая ночь на поиски, и ему не надо было вставать утром. У Поттера всегда были проблемы с недосыпом, не хотелось усугублять ситуацию. — Давай, веселее! — улыбнулся Орион, — я всегда хотел отправиться в какое-нибудь приключение! А тут ещё так удобно вышло. Если мне удастся заполучить одобрение Министерства до конца школы, то меня с радостью примут в гильдию. Не пропадало ощущение, что всё это звучит, как сценарий одной из тех фэнтези игр, в которые Дадли, как он яростно заявлял, ни разу не играл. Хотя, не ему судить — в волшебном мире он ещё и десятка лет не пробыл. — Тебе всё ещё надо сдавать лягушек с такими успехами? — ЖАБА, — поправил Блэк, — конечно, надо! Кстати, ты же до сих пор хочешь стать Невыразимцем? — Да, — решительно сказал Поттер, думая о знаниях, хранящихся за дверьми самого таинственного отдела Министерства. Только с помощью него он сможет вернуться домой, — да, конечно. — Тогда тебе лучше задуматься о дополнительных по Теории Магии, — посоветовал Орион, — всё-таки, остался лишь год до выпуска. — Скорее, полтора, — пробурчал Поттер, — время ещё… ай! Гарри неуклюже упал. И на этот раз причиной этому послужил ни дементор, ни тролль, ни даже Пожиратель, а обычный корень. Кружилось ночное небо над ними, вызывая тошноту и головокружение, а руки неприятно саднило от мелких царапин. — Ты в порядке? Это выглядело больно, — суетился Блэк, наклонившись над Гарри и обеспокоенно хлопая в ладоши. Честное слово, как будто пошёл в лес с миссис Уизли. — Всё нормально, — Гарри поморщился и легко дотронулся рукой до кожи на лице, — просто ударился лбом об камень. — Кажется, у тебя идёт кровь, — тревожно пролепетал Орион, — не двигайся! Я бы подлечил тебя, но мои знания в целительных заклинаниях оставляют желать лучшего: мне и не нужно было их учить, когда мать ругала за самостоятельность и лечила нас сама. А вот Том может… — Перестань волноваться, — тихо сказал Гарри и плотно закрыл глаза от пронзившей его голову боли. — Стоит вернуться в замок… — Нет, ни за что. Мы идём уже так долго, что кинуть всё это будет отвратительным решением. Мы пришли сюда за вишней — мы найдём вишню! — твёрдо решил Поттер, — было бы лучше, если бы ты помог мне подняться… да, стало бы гораздо лучше… Когда Орион бросился помогать Гарри встать на ноги, что-то металлическое с жалобным звоном стукнулось об дерево. Друзья замерли. — Кажется, я что-то пнул, — медленно проговорил Гарри. Блэк лаконично кивнул, и они вместе подкрались к тёмному силуэту дерева. Поттер уже думал присесть на корточки, но его остановил краткий жест друга, что вместо него наклонился, взял предмет и поднёс к пробившемуся сквозь кроны лучу света, наклоняя его влево и вправо. — Что это? — с любопытством произнёс Орион, прижимая палец к острому концу. — Это наконечник стрелы, — так же любопытно пробормотал Поттер, прищурившись от приступа боли, — должно быть, именно им я разбил голову. — Ради Мерлина, что наконечник стрелы делает в Запретному Лесу? Ни один волшебник не будет использовать стрелы — только магглы пользуются такими жестокими методами. Гарри отвлечённо разглядывал металл, пока до его уставшего, встревоженного мозга не дошла одна деталь… — Вот дерьмо… — Что? — Ну, я, э-э, — застенчиво почесал он затылок, — я забыл упомянуть, но… в этом лесу живёт стадо кентавров. И они очень ценят неприкосновенность их границ. — Тогда просто будем их избегать, — весело сказал Блэк. — Легче сказать, чем сделать, — разумно заметил Гарри, но, тем не менее, согласился. — В восточной части леса может оказаться меньше кентавров. Я могу быть неправ, но раньше я видел их где-то на севере, — заявил он, и друзья решили продолжить путь. Если бы Поттер был честен с собой, то точно заметил бы, что думает не о кентаврах и даже не о вишнёвых деревьях, а о том, что если с Орионом что-то случится, то Сириус никогда не будет существовать. Может, им не стоило сюда идти. Ветер тревожил скрипучие ветки старых мёртвых деревьев, и Гарри не мог заставить себя не оглядываться назад, надеясь, что топот копыт ему только причудился. Он не знал, сколько времени прошло, когда они наконец добрались до ярко освещённой поляны, где пожухлая трава жёлтого цвета склонилась под весом инея на кончиках. В центре поляны стоял настоящий единорог, не похожий на того, которого Гарри видел на первом курсе. Казалось, будто существо сделано из лунного света, что сейчас заливал траву: шелковисто гладкого и чуть осязаемого. Орион будто загипнотизированный подошёл ближе и протянул руку, на что единорог благодушно отпустил голову и позволил себя коснуться. Блэк провёл пальцами по длинной гриве мифического зверя. — Это прекрасно, — тихо выдохнул Гарри, чуть вздрогнув от того, что в абсолютной тишине его шёпот казался громче злого крика. — Потрясающе, — согласился Орион. — Они же почти не позволяют приближаться к ним… Гарри пристально посмотрел на животное и мог поклясться, что видел в его глазах настоящие звёзды. Очаровательно. — Подойди и погладь его, — ободряюще подозвал слизеринец Поттера. — Разве они не недолюбливают мужчин? — с сомнением ответил Гарри и остался на месте, несмотря на желание прикоснуться к этому великолепию. — Только самки, — сказал Блэк, — это мальчик, да? Да, красивый мальчик! Кто здесь хороший мальчик, м? — взбудораженно трепал Орион гриву, пока единорог лишь терпеливо фыркал в ответ. Гарри сделал неуверенный шаг вперёд; замёрзшие листья хрустели под ногами. Хагрид всегда говорил ему, что с магическими существами следует быть осторожным, даже если оно кажется «безобидным». Как только Поттер приблизился к зверю, он не мог удержаться от того, чтобы провести замёрзшими пальцами по его боку. Единорог заинтересованно шевельнулся. Так Гарри и оказался лицом к лицу с любопытным существом. Он замер. Где-то за периферией сознания он услышал, как Орион приободряюще усмехнулся: — Ой, да ты ему нравишься! Единорог приближался всё ближе и ближе, едва моргая. Гарри был напряжён, даже дыхание на момент стало слишком тихим и поверхностным. Медленно выдыхая, существо наклонилось и провело влажным языком Поттеру по лбу. Лёгкие пощипывания дали понять, что зверь залечивает его рану. А может, единороги просто любили пить кровь?.. Шок от внезапной мысли заставил его пошатнуться и с ужасом посмотреть зверю в глаза. Это было похоже на взрыв внутри, но без повреждений снаружи. Это было похоже на то, как тебя разрывают на миллионы кусочков и тщательно проверяют каждый на наличие скверны. Единственное, что Гарри мог подумать, так это: «Пожалуйста, не смотри на мысли про Реддла, не смотри на фантаз…» В его груди появилась яркая, обжигающая боль, словно тот злополучный медальон вновь оказался на шее. Поттер не мог оторвать взгляда от глубоких глаз единорога, а затем, в одно мгновение взвизгнул, когда боль стала слишком сильна. Глаза зверя вспыхнули. Гарри думал, что единороги не умеют кричать, но оказался неправ. Он упал назад, когда единорог поднялся на дыбы и резко ударил копытом в то место, где всего несколько секунд назад была его голова. — Мерлин! — вскрикнул Орион, мгновенно подхватив Гарри под подмышки и потянув назад. Поттер карабкался на спине и с диким ужасом смотрел в глаза яростному зверю. — Что ты сделал? — Я не знаю! Это нормально для единорогов? — ответил Гарри в панике, руками прикрыв глаза от брызг грязи, когда единорог встал на месте и начал рыть землю огромными мощными копытами, словно предупреждая. Поттер никогда не думал об этом, но у этих существ действительно острый рог — стоило только мысли возникнуть о том, как он впивается между рёбрами и с противным звуком выходит изо спины, сверкая ярко-алой кровью, как тело пробирала дрожь. — Конечно нет! — прошипел Орион, — единороги никогда ни на кого не нападают! — Разве это не прекрасный повод почувствовать себя особенным? — нервно пошутил Гарри, когда Блэк поднял его на ноги. — Дерьмо, и что теперь делать? — Бежать бессмысленно — нас легко поймают. Нет смысла колдовать — для того, чтобы сбить единорога с ног, нужен действительно мощный волшебник и действительно тёмная магия, о которой я толком ничего не знаю. Так что, полагаю, — он ахнул, когда единорог воинственно встал на дыбы и побежал к ним, — мы должны спрятаться. — Где? — дико оглянулся Поттер, — он увидит нас везде! Ты знаешь заклинание невидимости? — Единороги чувствуют магию. — А если мы побежим, а потом резко спрячемся, то сможем сбить его с толку? Сразу же после предложения Гарри в воздухе свистнула стрела и вонзилась в дерево. Друзья дернулись и прижались друг к другу, когда около них раздался цокот нескольких пар копыт. Сначала количество существ можно было посчитать, но вскоре шум начал оглушать. Стадо кентавров ворвалось на поляну. Единорог испустил неуверенный рёв, лихорадочный блеск из его глаз исчез, и существо побежало назад. Кентавры образовали плотный круг вокруг своенравного животного, подняли луки, но не стремились брать стрелы. Они просто окружили его, держась в плотном строю. Один из кентавров, владелец тёмной, почти чёрной кожи, подбежал к ним рысью. Он отбросил длинные волосы и заговорил низким глубоким голосом: — Вы должны уйти. Орион послание не понял и начал активно жестикулировать. — Это было потрясающе! Ты так поскакал со стрелой, с луком, а потом — бам! — вы все такие пришли сюда! Как вы узнали, что нам нужна помощь?! Почему единорог нас атаковал, если они так обычно не делают?! Можешь ли мне сказать, какой кондиционер ты используешь, чтобы твои волосы выглядели такими мягкими? — Твоё существование неправильно. Ты не принадлежишь, — отрезал кентавр поток бреда и уставился на Гарри, — единорог почувствовал это. Единорог, совершивший убийство, осквернил бы эти леса. Мы не заботимся о людях, а у вас нет никаких оснований быть здесь. Уходите. Поттер наклонился к другу и прошептал: — Орион, думаю, пора идти. Как и ожидалось, он не послушал. — Просто ради галочки: есть ли здесь у кого-нибудь вишнёвое дерево? Мне действительно нужна его кора для моего заклинания. Оно поможет скрываться от магглов, и Министерство выразило большую заинтересованность им, но есть проблема. Я не знаю, как выглядит вишнёвое дерево, понимаете… — Ты не знаешь, как выглядит вишнёвое дерево? — посмеивался один из младших кентавров. — Не совсем, — честно сказал Блэк, — а ты? — Конечно! — фыркнул молодой кентавр, а затем подбородком указал на ближайшее дерево, выглядящее полностью идентично стоящим рядом. — Это очевидно. — Спасибо! — живо ответил Орион, — могли бы мы взять парочку… — Тишина! — взревел старший кентавр, и, казалось, весь Запретный Лес мигом умолк. Младший вздрогнул и отскочил назад, прячась за соплеменниками. — Вы уйдёте, не будете прикасаться к деревьям и никогда больше сюда не придёте. Иначе, я убью вас, — и в доказательство поднял свой лук и указал стрелой на грудь Ориона. Гарри чувствовал, что Блэк напряжён. Теперь он понял весь ужас ситуации. — Ладно, — тихо пробормотал он, пытаясь подавить разочарование в голосе. Орион повернулся к Гарри, и тот увидел, что тот полон уныния в глазах, — мы уйдём. Чёрт. Гарри точно пожалеет об этом. Он бросился вперёд, вытащил палочку и выстрелил в вишнёвое дерево. Поттер пригнулся, стрела над ним пронзила со свистом воздух, и подхватил несколько упавших веток на бегу. Он, не оборачиваясь, схватил Ориона за руку и продолжил уворачиваться от стрел. — Беги! — приказал он, и Блэку не потребовалось много времени, чтобы преодолеть шок и начать двигаться к выходу из леса. Обратно к замку и безопасности. — Ты сломан, человек! — услышал Гарри крик кентавра, но проигнорировал его, — ты будешь страдать! — О чём он? — задыхаясь, спросил Блэк. — Не знаю, сейчас мне всё равно. Надеюсь, этого хватит? — Поттер тяжело дышал, стучал ногами по трещащей от инея земле, — не знаю, сколько тебе надо. — Ну, в идеале можно было и побольше взять, — проговорил он и пригнулся, чтобы не запутаться в лозе. — О боже, не придирайся, — Поттер чуть не поскользнулся на замёрзшей луже. — Они всё ещё позади? Стрела разрезала воздух и вонзилась в ствол дерева прямо перед ними. — Ну, вот и ответ на твой вопрос.***
Каким-то образом Гарри и Орион всё же вернулись в замок. Поттер не мог вспомнить, как: воспоминания расплывались и отказывались складываться в единую картину. Всё, о чём он мог думать в этот момент — насколько приятно чувствовать себя глупо и рискованно. Они бежали по коридорам Хогвартса, забыв о позднем часе. — Чёрт! — прошипел Гарри и нырнул за угол. — Что там? — спросил Орион и пытался высунуть голову, чтобы посмотреть на происходящее, но Поттер оттащил его назад. — Там Реддл в патруле. — Он прямо у входа в слизеринскую гостиную, — нахмурился Блэк, — как теперь нам туда попасть? Гарри мог видеть, как шестерёнки мыслей крутятся в голове озадаченного Ориона. — Так, — судорожно размышлял Гарри, — мы не могли заснуть в библиотеке, классе или любом другом месте, где холодно и неудобно спать. Значит, мы просто скажем Реддлу, что нам нужно войти, и примем наказание. — Но Том страшный, — скулил Орион, отбрасывая пряди со лба и являя испуганные щенячьи глаза. — Может, у нас получится его оглушить, — подумал Гарри и наклонил голову в бок в раздумьях. — Кого оглушить? Орион и Гарри взвизгнули, отпрыгнули назад и увидели Реддла, стоящего рядом: значок старосты гордо блестит, глаза метают молнии, а лицо совершенно непроницаемо. — Я надеюсь, вы не обсуждаете нападение на старосту, — продолжил он, улыбаясь, обнажая зубы, — попытайте счастья, если так хочется. Искушение завладело разумом Гарри. Его рука дёрнулась к карману, где, насколько он помнил, покоилась палочка. Вот только Гарри слишком устал, когда в бреду бежал от злых кентавров, а поэтому устало выдохнул и расслабил руку. — Знаешь, Реддл, — сказал Поттер с приторной улыбкой, — сейчас мне подняться по лестнице в спальни кажется непосильным, так что не мог бы ты просто?.. — Не так быстро, — поднял Реддл тонкую руку, чтобы остановить их. Ещё никогда Гарри не хотел так сильно уйти в спальни Слизерина, — у меня осталась пара вопросов. — Можно побыстрей? Уже поздно, я устал. — Это не займёт много времени, — улыбнулся самодовольно Реддл, — чем вы занимались в такой поздний час? — Практиковали чары, — уверенно ответил Поттер. — Чары? — Том поднял тонкую бровь. — Да, Орион сказал, что поможет мне с чарами. — Вы практиковали что-то конкретное? — Нет, всего по чуть-чуть. — Предположим, что по какой-то невероятной случайности я вам поверил, — продолжил староста, по которому было видно только одно: попытки оправдаться его смешат, а в такую явную ложь он ни за что не поверил, — мне интересно только одно… — Что? — простонал Гарри, начиная медленно, но верно обижаться на старосту. — С какой стати вы тащите с собой ветки? Время как будто замедлилось. Гарри посмотрел на левую руку, где в кулаке сжимал огромную ветвь вишнёвого дерева. Ой. — Чтобы практиковаться, — быстро выпалил он. — И ты берёшь её в общежитие, потому что…? — Это моя любимая… знаешь… палка, — тихо пробормотал Поттер, — не хотелось бы… потерять её или что-то вроде того. — Какая прекрасная выдуманная история, — снисходительно, словно взрослый ребёнку, ответил Реддл. — Полагаю, сейчас вам лучше пойти в спальни. Вы, должно быть, сильно устали от этой… практики чар. Гарри подавленно кивнул. Он всё ещё хотел ударить Реддла, но то ли усталость, то ли здравый смысл остановили его. Поттер схватил Ориона за руку и собрался пойти в гостиную, как его вновь окликнули: — Харрисон? Орион? — начал Реддл. Друзья развернулись и устало уставились на старосту. Гарри был на грани жестокого убийства. — Тридцать баллов со Слизерина. С каждого. — Каждого?! — недоверчиво повторил Гарри, — это… это… — Шестьдесят баллов, — самодовольно закончил Том, — прекрасные математические навыки. Как жаль, что ты не взял Нумерологию в этом году. Гарри рыкнул, не в силах терпеть зарождающееся в низу живота горячее раздражение. — Ты мне мстишь из-за того, что я выиграл у тебя в снежки. — Кажется, ты подзабыл, что это я победил тебя. Понятия не имею, о какой мести ты говоришь, — Реддл мило улыбнулся и ленно помахал сокурсникам рукой, — доброй ночи. — Мудак, — пробормотал Гарри. Его тон был совершенно безразличный, а из-за испортившегося настроения он почти что позабыл об усталости. Он тащил за собой вишнёвую ветку и думал, что Реддл всё-таки всегда был беспринципным ублюдком. Его взгляд зацепился за лежащий на лестнице платок. Он должен быть светло-голубым, судя по чистым и сухим местам, но, испачканный красными каплями, теперь был грязной какофонией контрастных цветов. У кого-то пошла кровь из носа? Гарри посмотрел на уголок платка и заметил там монограмму, где тонкими, витиеватыми буквами были вышиты чьи-то инициалы. Поттер пожал плечами. Странно. А потом продолжил свой путь.
