Гарри Идёт На Вечеринку
5 мая 2019 г., 23:05
Примечания:
Прошу не отправлять опечатки в пьяной речи Ориона, как ошибки.
День бала наступил раньше, чем хотелось бы того Гарри. Дни, предшествующие этому, были потрачены на детские попытки скрыться от Тома и не закрывать глаза — каждый раз хруст брошенного в стену тела преследовал его измученный кошмарами мозг.
Изначально он не хотел избегать Реддла, так просто получилось. После беспокойного сна он отправился в Больничное крыло, чтобы попросить у недовольной матроны зелье от головной боли, а затем горестно скучая по слизеринскому старосте и его постоянным лекциям. Стоило увидеться им за ужином…
Ужасная, уродливая, горькая волна ощущений и эмоций поднялась к горлу — он не простил предательства. Поттер думал, что простил и отпустил убийство, но как только взгляд цеплялся за привычную опасную, но услужливую улыбку и змеиный взгляд, он осознал свои чувства. Том действительно был тем ещё кретином.
Гарри доверился ему, рассказал о медальоне, несмотря на голодные, почти змеиные черты лица Реддла, а тот жестоко его предал, рассказав о подвеске Лестрейнджу и буквально послав его убить Поттера. Безрассудный, глупый и плохо продуманный план оказался лишь маской этого бесчеловечного акта жестокости.
Однако Гарри знал, что Том, вероятно, не понимал смятений сокурсника — он был эмоционально мёртв (учитывая его будущий род деятельности). Он признал, что совершил ошибку, и принёс извинения. Что за чудо: Том Реддл извинился и казался искренне раскаявшимся, несмотря на банальную невозможность чувствовать вину и угрызения совести. Разве не достаточно Поттеру того, что он надавил на горло своей больной гордости?
Это не помешало ему желать большего.
Глубоко внутри он понимал, что рано или поздно простит Реддла — он не принёс ему никакого существенного вреда, и помочь здесь могло только время. Время, напомнившее, что порой Том Марволо может быть цивилизованным и приятным человеком. Прежде всего Поттер хотел разобраться с собой, а маячивший перед глазами Реддл сильно этому помешал бы.
Это не помешало Монтгомери Лестрейнджу преследовать его во снах. Гарри не мог закрыть глаза, не вспоминая его смерти и не чувствуя яркой, сжигающей спокойствие вспышки горькой вины. История повторилась: он думал, что забыл об этом, но, кажется, благородство и привитые моральные принципы не позволят уйти от косвенной ответственности. Поттер был уверен, что угрызения совести уже не были такими явными, как раньше, но они всё же были.
Мерлин, почему он не мог просто отдохнуть?
***
Ой. Том вошёл в гостиную Слизерина, моргнул и с удивлением отметил Харрисона на другой стороне помещения, что уставился в зеркало с хмурым задумчивым видом. На мгновение он забыл, что Питерс тоже приглашён на вечеринку, и даже воспоминания, как дорого досталось ему это письмо, не помогли ему сразу осознать причину сборов. Харрисон был наполовину готов, одетый в мерцающую элегантную мантию, которую, как помнил Реддл, два года назад надевал Орион. Лучше Питерсу подготовиться к насмешкам и пренебрежительным комментариям. Том наклонил голову в сторону, задумчиво улыбнулся и подумал, что мысли сплетников будут отвлечены немного другими вещами. Харрисон был красив, а эта мантия только подчёркивала его плечи и торс. Объективно Питерс был привлекательным молодым человеком, что наверняка привлечёт внимание. О, это будет весело. По какой-то причине Том хотел видеть парня на вечеринке Малфоев. Вот только одна вещь… — Твои волосы выглядят ужасно, — раскритиковал Реддл и шагнул ближе. — А ещё тебе нужно почистить обувь. В лучшем случае заменить. Харрисон подпрыгнул и развернулся, неловко путаясь в ногах и совсем неаристократично размахивая руками. — Ч-что ты здесь делаешь? — Я здесь живу, — ответил Том, подняв брови в недоумевающем жесте. — Да, знаю, я имел в виду, я просто… — Питерс заикался, а его щёки в одно мгновение вспыхнули красным. — Не надо так подкрадываться к людям! Клянусь, мы уже разговаривали о твоей тихой походке… — Может, тебе стоит поработать над своим периферийным зрением? Я и не пытался тебя напугать. Харрисон раздражённо хмыкнул. — Не пытался напугать? Как же, как будто ты когда-либо делал что-нибудь без причины. Реддл не оценил неловкую попытку уколоть. — А что не так с моими ботинками? — продолжал попытки психологически защититься Харрисон. — Это твои школьные туфли. — Они удобные. — У них дыра в пятке. — Прекрасно проветриваются. — Ты глуп и смешон, — сдался Том и против своей воли улыбнулся. — Волосы хотя бы поправь. — Это бессмысленно, их невозможно поправить, — задумчиво пожал плечами Харрисон и провёл рукой по вороньему гнезду на голове. Реддл фыркнул. — Если бы здесь было немного воды и гребень… — не осознавая того, староста шагнул вперёд и поднял руку, грубо и задумчиво взъерошивая пряди Харрисона в некое подобие причёски, — эм, да, — и отпустил руки, признавая вспыльчивый порыв. Молчание прервалось только неловким кашлем Реддла. Питерс переминался с ноги на ногу, поглядывая на дверь. — А что ты здесь делаешь? — Я тоже приглашён на вечеринку. Естественно, что мне понадобилось немного времени на подготовку. — А, точно, — пауза, — ну, я почти закончил, так что пойду и попробую что-нибудь сделать с волосами по дороге, — Харрисон резко развернулся и зашагал по направлению к дверям. — Куда ты? — быстро спросил Том. — На бал. Увидимся там. И Питерс вышел, оставив Реддла чувствовать сильнейшее чувство смятения, на которое, как он думал все эти годы, он не способен.***
Гарри ненавидел перемещаться с помощью Летучего пороха. Он выскочил из камина и приземлился в руки Ориона, проклиная всевозможными словами ватные ноги и слишком слабые колени. — Воу! — удивлённо, но радостно рассмеялся Блэк, подняв Поттера и поставил его в более-менее устойчивое положение. — Только не падай — я ужасен в чистящих чарах. — Я в порядке, — пробормотал Гарри, — я просто очень, очень не люблю Летучий порох. — А мне нравится, — весело ответил Орион, — заставляет мою кровь бурлить! — Чудак, — мягко сказал Поттер и похлопал Блэка по плечу, — эй, приятель. Давно не виделись. Гарри не без удивления заметил вокруг тела чужие руки и крепкое-крепкое объятие. — Я скучал по тебе! — Прошло всего лишь несколько дней, — Поттер засмеялся и обнял друга в ответ. Казалось, будто прошла целая вечность с момента их последней встречи: Гарри чувствовал себя другим человеком с совсем другим восприятием мира после нападения и убийства Лестрейнджа. — Кто сказал, что мне нельзя скучать по тебе? — серьёзно спросил Блэк, — ты мой первый настоящий друг. — Олух, — нежно произнёс Гарри, отметив волну тепла в груди. Из этого путешествия во времени точно вышло что-то хорошее. Он не знал, что делал бы без дружбы с Роном и Гермионой, а также был несомненно рад, что мог дать Ориону такое необходимое чувство дружеского тепла. Они разорвали объятие, и Поттер нашёл время осмотреть убранство дома. — Так вот значит, как выглядит Малфой-менор, — прокомментировал Гарри и осмотрел огромное помещение с высоким потолком, элегантными колоннами и роскошными обоями. — Всего лишь прихожая, — отозвался Блэк, — остальная часть дома гораздо более впечатляющая. Гарри хотел уже было сказать, что он уже впечатлён, но решил не начинать спор с Орионом: Поттер был уверен, что в ответ услышал бы кучу слов, опровергающих великолепие этой комнаты. — Пойдём! — объявил Блэк и схватил Гарри за руку. — Мы довольно рано, но несколько людей тут есть. Здесь, вроде бы, семьи Розье, Ли и Бэббиджи. О, а ещё мы должны поблагодарить Абраксаса за такой чудный вечер перед тем, как придёт куча людей. — Но мы же пока не знаем, будет ли он чудным, — хрипло возразил Гарри, но позволил Ориону смело тащить себя по коридорам поместья. Вскоре они подошли к огромной резной арке, вид из которой был скрыт стеной падающих снежинок. Гарри осторожно протянул руку, нерешительно открыл ладонь и удивлённо заметил, что снег греет кожу и разгоняет кровь, несмотря на тающие на пальцах снежинки, колющие, словно огненные булавки. Поттер прошёл через завесу, и каждая снежинка, что касалась его плеч, растекалась теплом. Это было странно, но от этого не менее удивительно. Главный зал без сомнений был впечатляющим — Орион не солгал. Гарри видел камин, выглядящий словно огромные входные двери, что были украшены миллионами огней, а вокруг кружили феи, будто бы тоже приглашённые на бал. — Мы пришли через камин, который прилагается к Хогвартсу, — тихо прошептал Блэк, — а это — парадный камин. Остальная часть вечернего убранства была такой же ошеломляющей. Гарри и не представлял, что витиеватое упоминание снежной темы в открытке будет так открыто описывать бальный декор: гигантские ледяные фигуры свисали с потолка, начиная от громадных снежинок и заканчивая будто настоящими ледяными драконами и другими магическими существами, смотрящими голодными светящимися глазами на гостей внизу. На потолке были те же чары, что и в Хогвартсе, но здесь разнообразие цветов было не только в естественных оттенках небосвода, а более импрессионистским: звёзды превращались в водовороты галактик, а небо — в смесь пурпурного и зелёного. Роскошные ткани падали волнами с высоких окон из дорогого дерева, а пол блестел безупречным мраморным блеском. — Великолепно, — признал Гарри. Орион счастливо выдохнул. — Я так рад, что тебе понравилось! — он оживился, — пойдём скажем привет Абраксасу! — Ага, — мрачно сказал Гарри, спрятав обречённость за весёлой улыбкой, — пойдём. Найти младшего Малфоя было нетрудно: его шевелюра отражала свет льда и блестела, как серебро. Гарри был уверен, что Абраксас вылил на волосы невообразимое количество геля или какого-нибудь зелья. Малфой величественно стоял в шикарных одеждах фиолетового цвета, ткань которого была в аккуратных дизайнерских складках. — Абраксас! — восторженно поприветствовал хозяина Блэк. — Орион, — более сдержанно улыбнулся Малфой, кивнув головой. Он повернулся к Гарри и не сумел скрыть похолодевший взгляд, — Питерс. — Спасибо за приглашение, я был очень удивлён получить его, — сказал Поттер с приторной улыбкой, украшающей черты его лица. — Том умеет убеждать. — Так приятно, что ты прислушиваешься к советам друзей по поводу гостей. — А как приятно знать, что ты практичный человек, заботящийся об экологии, — лукаво заметил Абраксас. — О чём ты? — Орион был в этой мантии два года назад, — и скривил губы в такой усмешке, из-за которой у Гарри появилось настойчивое желание ударить его. — Одежду можно надевать более одного раза! — возразил Орион, стараясь помочь другу в словесной баталии. — Да, — снисходительно признал Абраксас, — но точно не на рождественском балу семьи Малфой. — Я думаю, — сжал Гарри челюсть, — это говорит о твоих гостях, а не о моих принципах или состоянии. — Вполне возможно. Именно тогда Блэк решил вовлечь сокурсника в страстную дискуссию по поводу декора, и Поттер великодушно отплыл в сторону, безразлично наблюдая за растущим количеством гостей. Чья же эта идеально уложенная тёмная копна? Чёрт возьми, столкновение с Томом ранее напрочь убило в нём желание общаться с Реддлом на этом балу. Поттер нырнул в противоположную сторону и старался быть как можно более незаметным. В голове был лишь один вопрос: как долго он сможет так продержаться?***
Том прибыл на вечеринку в идеально трансфигурированной мантии, со скукой окидывая взглядом год за годом повторяющиеся украшения. Он быстро оказался втянут в разговор Вальбурги и Друэллы и остался послушать, дабы утолить любопытство и унять скуку. Девушки — а сейчас прекрасные леди — были одеты по случаю: Вальбурга украшала собой элегантное красное платье с серебряными украшениями, преобразующимися в тонкий узор снежинок, а Друэлла была в коротковатом белом платье с вкраплениями золотого жемчуга, вплетённого в непослушные воздушные волосы. — Странно, не думаете? — спросила Вальбурга, делая глоток из бокала. — Чего странного? — вздохнула Розье, хмурясь на стену, полную мужских портретов. — То, что Монтгомери так резко исчез. — Очень странно, — добавил Том и позволил себе едва заметную хитрую ухмылку. Он поверхностно оглядел зал, пытаясь заметить среди сложных причёсок и блестящих локонов копну тёмных растрёпанных волос. Питерс был неуловим в последние несколько дней: отмахивался, избегал его и даже не реагировал на откровенные провокации. Обычно Харрисон присоединялся к его компании и зло стрелял ярко-зелёными глазами, стоило кому-либо заикнуться о ненависти к магглам или их детям-магам. А вот Кассия найти было несложно: парящий от одного стола с закусками к другому и даже не здороваясь с гостями, он одновременно и вызывал внимание, и не привлекал его. — Он уехал за границу? Не думала, что он когда-либо проявит хоть какой-нибудь интерес к родовому проклятию! — Вальбурга надулась, словно разочарованная тем, что пропустила местные сплетни. — Он назвал иностранцев грязными, — цинично напомнила Друэлла, — трудно поверить, что он действительно решил наплевать на предрассудки. — Если Лестрейндж решит избегать всех, кого сочтёт «грязным», с таким же успехом ему лучше закопать себя заживо, — сказал Том, стараясь скрыть веселье в голосе, — возможно, он решил, что с лекарством от его маленькой неприятности лучше не затягивать. — В том-то и дело, что он никогда не говорил, что хочет её вылечить. Ему было всё равно. Желание закрыть тему Том подавил. Блэк с энтузиазмом закивала, соглашаясь со словами подруги, и с треском раскрыла дорогой веер. — Да, — нервно прохрипела она, — однажды он мне заявил, что безумие помогает ему чувствовать нечистую кровь. Как будто какое-нибудь заклинание. — Он действительно сумасшедший, — мрачно усмехнулась Розье. — Мягко говоря. В их компании появился ещё один человек. — Итак, Лестрейндж превратился в грёбанного путешественника! — провозгласил Руперт, становясь рядом с Томом. Реддл даже не удостоил его приветственным кивком. — Мы об этом и говорили, — коротко объяснил он. — В менее грубой манере, конечно же, — сладко улыбнулась Вальбурга. — Кто бы мог подумать, а? Лестрейндж первый из нашей компании, решивший покинуть нас, — он положил руку Реддлу на плечо и мигом убрал её, как только староста демонстративно поднял бровь и наградил его раздражённым взглядом. — Питерс будет следующим, запомните мои слова. Прячась в ванной и так грустно пялясь на небо… Кстати, он тебя избегает! Я видел, как он пошёл в противоположном направлении, — весело прикрикнул он. — Мы просто долго не виделись, — холодно произнёс Том, — он сильно удручён. Видимо, скучает по Монтгомери. Все разразились смехом. Друэлла схватилась за живот в приступе полузадушенного смеха и пыталась унять дрожащие плечи. — Никто не скучает по Лестрейнджу, — хихикнул Долохов. Вальбурга выглядела так, словно хотела слабо возразить, но сдалась под напором всеобщего веселья.***
— Как ты? Мягкий голос позади заставил Поттера мелко дрогнуть. — Привет, Кассий, — он вздохнул и повернулся к сокурснику, — на удивление нормальное приветствие. Не было ничего странного, что Розье нашёл его здесь, даже если он случайно наткнулся на скрытую тканью дверь. Маленький сад за дверью был тихим, скромным и спокойным местом, где Гарри нашёл умиротворение. Реддл бы его здесь не нашёл, а свежий вечерний воздух и прекрасные цветы дали долгожданную передышку. — Решил попробовать что-то новое, — сказал Кассий, сел на скамейку бок о бок с Гарри и уставился на двор, — не могу сказать о тебе того же. Вижу, всё ещё утопаешь в вине. — Нигде я не утопаю, — горячо ответил Гарри, а затем неуверенно прикусил губу, — просто размышляю. — Ты слишком много думаешь. Мерлин, как будто Гермиона переместилась в сороковые вместе с ним. — Да, мне уже говорили, — Гарри слабо потёр затылок. Он всё ещё болел с момента нападения, но не так сильно. — Как твоя голова? — спросил Розье. — Всё в порядке. Я ходил в Крыло, и Холлпеппер сказала, что со мной всё хорошо. Внезапно Кассий громко рассмеялся. Гарри в шоке вздрогнул и отодвинулся от Розье. — Что тут смешного? — Ты сказал ей, что поскользнулся в ванной? — хихикнул он, — это так похоже на тебя, Поттер. Гарри побагровел от шока и смущения, услышав свою фамилию. — Это первое, что пришло мне в голову! — оправдывался он, — кстати, я же не говорил тебе о моём настоящем имени! — Тебе и не нужно, — сказал Кассий, успокоившись и загадочно улыбаясь. Как же раздражает! Гарри поёрзал, увидел в дальнем окне аккуратно уложенные тёмные волосы и тут же успокоился, стоило показаться острому профилю и точенному носу. Слава Мерлину, это не Том. Кассий закрыл глаза и вздохнул, скучая. Он с любопытством спросил: — Почему ты избегаешь Тома? — Разве ты уже не знаешь ответ? — с горечью спросил Гарри, поникнув плечами. — Я знаю не всё, мои способности работают не так. Но я могу догадаться! — Кассий, ранее выглядевший скучающим, в миг приобрёл весёлые нотки в голосе, — гнев? Страх? Вина? Благодарность? Всё сразу? — предположил он, вглядываясь в лицо собеседника. Поттер упрямо сжал челюсти. — Ты бредишь. Розье грустно улыбнулся. — Ты злишься, потому что он предал тебя. Напуган, потому что он кого-то убил. Винишь себя, потому что он сделал это ради тебя… и благодарен, потому что он сделал это, — Кассий восторженно опрокинул голову, — боги, этот мир мне казался наискучнейшим местом до твоего прихода! — Кто-то умер, а ты веселишься?! — прорычал Гарри. — Кто-то умер не из-за моей скуки, а из-за того, что Том не умеет подавлять собственнические порывы, — отозвался он, — не по моей вине это случилось. Я просто наблюдал за развитием событий. Гарри окинул его полным отвращения взглядом. — Наблюдал? Почему ты не сделал хоть что-нибудь? Почему ты не остановил его? — Поттер не знал, говорит он сейчас о Монтгомери или о Томе. — А почему ты этого не сделал? Том не убил бы Монтгомери, если бы ты попросил этого не делать, — возразил Кассий. И ничего же не скажешь в ответ этому полному уверенности голосу. — Я был занят немного другими вещами, — пробурчал Поттер. — Или, может, ты не захотел останавливать Тома. Объективно, Лестрейндж был ужасным и непредсказуемым человеком. Убив его, Том спас несколько жизней. Гарри отвернулся, чувствуя тошноту от таких откровенных разговоров, потрошащих его душу и эмоции. — Реддл предал меня, — глухо ответил он. — Да, — согласился Кассий, — и сделает это снова. Но он не хочет, чтобы ты страдал. Невероятно, ты заставил психопата чувствовать вину! Ты только изменил всё к лучшему, — радость в голосе Розье была явной даже с отсутствием навыков психологии. — Рад, что выдёргиваю из панциря мягкую сторону Реддла, — кисло ответил Гарри, сомневаясь, что у того вообще есть мягкая сторона. — Пока нет, но скоро этот момент настанет. Я болею за вас двоих. Гарри поднялся на ноги и раздосадованно заметил, что разговор ещё больше его запутал. — Я бы с радостью остался и обменялся с тобой загадочными фразами, но меня ждёт эта отвратительная вечеринка. — Не загадочными, а совершенно откровенными. — Ага, — безучастно согласился Гарри и развернулся. — Помни, для танго нужны двое! — крикнул ему вдогонку Кассий. — Мерлин, что за бред!***
— Привет! — невнятно крикнул Орион, когда Гарри отодвинул нежную ткань и неуверенно прошёл в зал. — Ты вернулся! — Как будто у меня был выбор, — сказал Поттер и стремительно поддержал Блэка за плечо, стоило тому накрениться вперёд, — ты пьяный? — Неного, — хихикнул Блэк, — я уже не знаю, скока раз Элла подливала мне вина. — Это она тебя напоила? Пойдём найдём её. Гарри шёпотом ругался, таща своего нетрезвого друга через зал. О чём думала Розье, когда позволила Блэку напиться? Гарри перевёл взгляд на огромные часы, показывающие половину десятого. Уже так поздно? Видимо, он провёл в саду больше времени, чем думал. Поттер бросил на друга виноватый взгляд, но тот был слишком пьян, чтобы понять жест. — Прости, приятель. — Всё в прядке, — серьёзно заверил его Орион, — я прощаю тебе всё, даже если ты странный и гришь странные вещи. Потому чт ты мой друг! — Блестяще, — рассеянно ответил Гарри, мельком заметил ярко-красный кусок ткани, который наверняка сигнализировал о том, что Вальбурга где-то рядом. А где леди Блэк, там и Друэлла. — Давай, тут немного осталось. Поттер протащил Блэка мимо напыщенных волшебников и волшебниц, которые не обращали на них никакого внимания: разве присутствие пьяного подростка на официальном балу не было чем-то необычным? Вероятно, да. За то время, которое он тащил друга к компании девушек, он успел извиниться столько раз, сколько не извинялся за всю свою жизнь. — Что ты натворила? — зло спросил он Розье, оставив Ориона пьяно похихикивать в кресле рядом, — он с ума сошёл! — Ой, не утрируй, — упрекнула Вальбурга, одарив брезгливым взглядом пьяного кузена, — он выпил всего парочку бокалов вина. — Кроме того, — добавила Друэлла, — ему надо было расслабиться. Он так волновался, когда не смог тебя найти. Гарри ещё раз окинул Ориона виноватым взглядом, и тот заявил, что всё хорошо, и поднял большие пальцы вверх. Розье закатила глаза. — Не бойся, Орион вполне цивилизованно ведёт себя в нетрезвом состоянии. Он просто… становится ещё счастливее и хвалит Вальбургу. — Вальбурга — лучшее, что случалось со мной в жизни, — мечтательно подтвердил слова Друэллы Орион. — Спасибо, дорогуша. Вот, выпей ещё бокальчик, — ворковала Вальбурга и протянула бокал вина в руку кузена. — Ты уверена, что это хорошая идея? Друэлла вопросительно подняла бровь и указала в сторону Блэка, что с энтузиазмом хлестал алкоголь. — Ты действительно хочешь, чтобы его кислое лицо испортило всем вечер? Мы должны удерживать его в этом бодром состоянии. Гарри неуверенно прикусил губу, нахмурился, о чём-то тяжело поразмышлял и в итоге медленно произнёс: — Просто… просто убедитесь в том, что он не натворит того, о чём пожалеет. — Я бы никогда не позволила Ориону опозорить себя, — издала Вальбурга оскорблённый вскрик, — это ударит не только по его репутации, но и по репутации семьи Блэк! — Не волнуйся, он просто будет расхваливать людей, пока не почувствует сонливость, — сказала Друэлла и взяла из руки Блэка пустой бокал. — Заснёт ровно в полночь. — В час ночи! — бросила вызов Вальбурга. — Спорим на право идти первой в душ завтра утром? — ухмыльнулась Розье. — По рукам. — Я уже вижу свою победу. — Увидим. — Я так счастлив видеть вас всех весёлыми, — Орион растроганно вздохнул и упал с кресла.***
Том заметил Харрисона в другом углу зала. Сначала он был не уверен, что этот точёный профиль принадлежит его сокурснику, но яркие платья стоящих рядом приятельниц развеяли все сомнения. Троица стояла около пьяного тела Ориона, который, казалось, всегда напивается на подобных мероприятиях. Реддл быстро пересёк зал, лавируя между танцующих пар и разговаривающих аристократов, ради приличия здороваясь с ними. Он не хотел, чтобы Питерс заметил его, а то тот запрыгнет на люстру в испуге или сделает что-нибудь ещё более нелепое. К счастью, он достиг группы, не привлекая ничьего внимания. Том похлопал Харрисона по плечу, и Питерс мигом замолчал, медленно обернулся и обречённо уставился в глаза нарушителю шаткого спокойствия. — Могу я пригласить тебя на танец? — Том не знал, почему это стало первой пришедшей ему на ум фразой. Возможно, он понял, что в противном случае у него не было весомой причины отвлекать Харрисона от разговора, а если бы он признался, что пришёл со скуки, по порыву обычно находящихся под контролем эмоций, то он бы просто проигнорировал его. Вот только чем дольше Том думал о танце с Питерсом, тем больше ему нравилась эта идея. Что-то личное, от чего сложно отказаться и что вызывало панический взгляд на лице Харрисона — идеальный вариант для того, чтобы узнать сокурсника получше. — Конечно, можешь, — легкомысленно ответила Друэлла, мягко толкнув Харрисона руками в сторону Реддла. — Но… Орион… — слабо протестовал Питерс, опираясь пятками о пол. — Он просто пьяный, не при смертном одре лежит. Иди танцуй с Реддлом, а то он сейчас расплачется. Том был уверен, что никогда не ревел от грусти, но, в связи с не очень трезвым состоянием Розье, он решил не спорить. Её попытка убедить Харрисона была успешной: он неохотно протянул руку и позволил увести себя в центр. Вальбурга и Друэлла вновь начали щебетать о повседневных делах, забыв о сокурсниках, а Питерс нерешительно остановился и мрачно глядел на Реддла из-под лба. — Том? — Да? — Я не умею танцевать. — У тебя должен быть хоть какой-нибудь опыт. — Ну, у меня была пара уроков в прошлом году, но… — Не волнуйся, — заверил его Том с самодовольной улыбкой, — я буду вести. — И как ты, чёрт возьми, собрался это делать?! Но прежде чем Харрисон сумел продолжить гневную тираду, Том втянул его в танец. Музыка была медленной и плавной, имела размер три четверти — свободный вальс идеально подходил для неопытного слизеринца. Харрисон не был так же ужасен в танцах, как говорил. Он не обладал той грацией, которой обладали потомственные аристократы, но ему хватило опыта не наступать Тому на ноги, чем он не мог похвастаться во время Святочного бала. Между ними продолжалась немая борьба: Реддл вёл в одну сторону, а Питерс резко менял направление, заставляя партнёра мелко спотыкаться в попытке подстроиться под ритм. Они были не единственной парой, состоящей из мужчин, но необычная, агрессивная манера танца и контрастный дуэт были достаточно необычными, чтобы привлечь заинтересованные взгляды других пар. Том с Харрисоном были солидарны в одном: удовольствие, которое давали короткие вскрики и недовольное бурчание, было пьянящим и заставляло губы растянуться в нахальной усмешке. Они танцевали в тишине во время первой мелодии, но после Харрисон начал партнёра провоцировать: сначала бросал злые, полные ненависти взгляды, а потом осмелел и сменил тактику, смотря вызывающе, развратно, похотливо, когда, как он думал, Реддл его не видел. Кружащие в глазах огни и ощущение ирреальности происходящего развязывало руки. Маленькая игра забавляла. Том был огорчён тишиной между ними. По какой-то непонятной ему причине Харрисон был одним из немногих людей, с которыми ему хотелось говорить. Мысль о том, что Питерс никогда больше не заговорит с ним, никогда не начнёт спорить, лукаво переглядываться во время ссор с чистокровными, чувствуя грязнокровную солидарность, никогда не бросит раздражённый взгляд… разочаровывала и была горькой, неприятной. Том, заметив непривычную эмоцию во взгляде партнёра, решил его проучить, проигнорировав прилив тепла в теле: выполнил внешнее вращение и закончил элемент прямо во время последнего аккорда. Харрисон споткнулся о свою мантию, но Том нежно поддержал его под талию и дал закончить движение. Музыканты принялись за новую мелодию. Они вернулись к исходному положению и вновь начали привычный ритм. — Мог бы и предупредить, — пробормотал Харрисон. — Но тогда это не было бы так весело, — любезно ответил Том и сделал шаг вправо, слегка откинувшись. Харрисону пришлось следовать движениям и встать на носочки. — Садист. — Ты меня игнорировал, — резко сменил он тему, и выражение стыда и паники на лице Питерса заставило чувствовать себя так привычно, по-домашнему. И как он мог такое продолжительное время избегать его? — не могу не задать вопрос, в чём же причина такого поведения. — Игнорировал тебя? — фальшиво хихикнул Харрисон, когда они выполнили ещё одно внешнее вращение. На этот раз Питерс справился гораздо лучше, — ничего такого. — Я не видел ни твоего лица, ни волос, ничего. Ты словно испарился после нашего… маленького момента. Последовало долгое молчание, и у Реддла появилось неприятное ощущение, будто он совершил ошибку. Харрисон ускорил танец. Морок спал. — Что ты сказал? — тихо спросил он, прищурив глаза. А, хорошо, Питерс просто его не расслышал. — После нашего маленького момента, ты словно… — Нашего маленького момента?! — взорвался Питерс и резко потянул Реддла в другом направлении, — ты убил человека! — Он бы убил тебя, — спокойно ответил Том и нервно оглянулся в поиске возможных слушателей. К счастью, резкое крещендо скрыло резкий крик партнёра. — Ты забрал чью-то жизнь! — прошипел Харрисон, тяжело дыша. Было видно, что нервное напряжение, копившееся несколько дней, наконец нашло выход. — Я позволил тебе забрать жизнь. — Ты был без сознания. Вряд ли ты смог… — Это не имеет значения. — Что не имеет значения? — Был я в сознании или нет. Ты кого-то убил, а я не смог тебя остановить. Я ничего не сделал, но не могу отделаться от всяких мыслей… — Харрисон кричал всё громче и громче, и даже несмотря на желание посмотреть на спектакль, Реддл остановил его на полуслове. — Понятия не имею, почему ты так расстроен. — Почему я так расстроен?! — повторил Харрисон, шокированный безучастностью старосты, — Мерлин, Том, я чувствую вину! Они едва избежали столкновения с пожилой парой, после чего раздражённая пожилая леди прокляла их на французском. — Вину?.. — медленно повторил Том, — насколько я знаю, вина вызвана своими собственными действиями. Ты ничего не сделал. В этой ситуации ты был фактически жертвой… — Не напоминай. Том осмотрел лицо Питерса: изящные черты, не испорченные даже нитями шрамов, скривились в злобной гримасе, а руки на спине и плече Реддла сжались, причиняя дискомфорт. Староста поджал губы. — Ты сердишься на меня. — Да, — выдохнул Харрисон. Он отвёл взгляд, а движения стали скованными — на языке тела он был полностью закрыт. — У меня сложилось впечатление, что ты меня простил. — Простил? — не слишком ли много повторений для одного разговора, Харрисон? — конечно, я не простил тебя. Я просто решил, что ты заслуживаешь соответствующего отношения, и стал звать тебя по имени. Я никогда не давал тебе вторых шансов. Не зря я ненавидел тебя с самого начала. Реддл был смущён. — Значит, ты меня не простил. — Нет. — Я убил Лестрейнджа, чтобы защитить тебя, — оправдывался Том. Он был уверен, что сделал правое дело: Монтгомери представлял опасность для школы, но почему-то Харрисон не был рад тому, что ради него убили непредсказуемого убийцу… — Я мог бы поверить в это, — фыркнул Питерс, — если бы это был не ты. Это было ожидаемо. Время попробовать ещё раз. — Я признаю, — медленно начал Том, пытаясь понять, стоило ли быть откровенным с сокурсником, — что я испытываю некоторые трудности с пониманием, что значит вина в твоём понимании… — Кто бы сомневался, — скривился Харрисон. — И я… не знаю, что мне сделать, чтобы заслужить твоё прощение. Я спас тебе жизнь. — После того, как подвергнул её опасности. Музыка стала быстрей и резче, что отразилось на ранее плавных движениях партнёров. — Это было случайно. Питерс закатил глаза. — Всё в порядке. Отлично. Ты не хотел, чтобы избиение зашло так далеко, извинился, и я думаю, что мы можем попробовать оставить предательство позади, — он сжал челюсти, — но ты убил кого-то, Том. Лестрейндж был ужасным человеком, но он всё ещё был человеком. Ты вообще жалеешь, что убил его? — Я сожалею, что поступил поспешно. Это было неаккуратно. — Ну, хоть что-то, — Том никогда бы не подумал, что ради союза с интересными людьми ему придётся имитировать такие сложные эмоции. — Я сожалею, что заставил тебя чувствовать вину. Я не хотел этого. — Знаю, — Харрисон нахмурился, когда Реддл выполнил ещё один сложный элемент, но всё же расслабился: руки перестали сжимать дорогую ткань, а в глазах была лишь усталость и запутанность, — Том, просто дай мне время уложить всё в голове. Что ж, уже лучше, чем ничего. Прощение он заслужил, хоть и не сразу. Том спрятал самодовольную улыбку, подозревая, что партнёр может воспринять её иначе, и сосредоточился на музыке и движениях. Питерс стал более раскован и вскоре улыбался в ответ, ощущая лёгкую неловкость от нарастающего молчания. — Это, — кивком указал Реддл на соседнюю пару, — Министр Спенсер-Мун. Ходят слухи, что он слишком близок с маггловским Премьер-министром. — Быть не может, — недоверчиво усмехнулся и слегка повернул голову, чтобы разглядеть человека получше, — с кем он танцует? — С его женой. Харрисон подавил смешок. — Он проделал большой путь с мальчика на побегушках до Министра Магии. Безупречная история успеха, всё своими силами. Так же полукровка, — Реддл огляделся в поиске других скандальных фигур, — а это — Вице-министр Пэйтон. Если верить слухам, он лоялен к Тёмному Лорду, а его место под крылышком министра он получил по блату, — ещё одно знакомое лицо, — а там стоит Дориан Мальсибер, который в прошлом году сдал ЖАБА по Чарам на один из самых высоких результатов, ранее зафиксированных. Последний представленный мужчина оглядел пару бывших сокурсников, задаваясь вопросом, почему Том танцует с незнакомцем, или сколько денег унаследует Харрисон. — Он тоже был одним из твоих подхалимов? — сухо спросил Питерс, — его взгляд странно обожающий. — Мы регулярно обмениваемся письмами, — признался Реддл, — он владеет многими акциями известнейших ломбардов страны, а также является одним из самых успешных авроров Лондона. Полезная фигура. — А что это за женщина с ним? — София Долохова, мать Руперта. — Она была его боггартом… — Да, всякий раз, когда они встречаются, его матушка предпочитает делать вид, будто не знает его. Вероятно, эта травма и послужила причиной его любвеобильности и шовинизма. — Так грустно… Реддл развлекал Харрисона сплетнями, и к концу третьего танца Питерс беззаботно смеялся с остроумных шуток и настигнувшего его веселья. Когда музыка достигла части с нарастающим крещендо, Том наклонился вперёд и притянул к себе партнёра. Вот только Питерс со смехом вышел из захвата и поклонился, когда мелодия завершилась тихим голосом скрипки. — Что, думал поймать меня? — легко посмеивался Харрисон, — прости, мы пока не на этом уровне отношений. — Пока нет, — ответил Том с лёгкой улыбкой. Питерс фыркнул, успокоился и сунул руки в карманы мантии. — Спасибо за танец. Пойду проведаю Ориона. И ушёл, оставив Тома с минуту глядеть ему вслед. Всё прошло гораздо лучше, чем он предполагал. Реддл развернулся и пошёл искать очередного партнёра для танца.***
Гарри нашёл Ориона в углу, осушающего бокал и наблюдающего танец двух подруг. Их движения были совершенно обычными, но в исполнении Вальбурги и Друэллы танец перерос из обычных заученных годами элементов во что-то личное, даже интимное. Блэк вздохнул, а Гарри мрачно отобрал у него вино, выпив остатки. — Почему ты не расстроен? Они выглядят слишком близкими, — спросил Поттер, увидев выражение подлинного удовлетворения на лице друга. — Я просто хочу, чтобы Бурга была счастлива, — проговорил Орион, — а счастлива она только с Эллой. Счастлива, счастлива, счастлива. Она думает, что жизнь будет прекрасна после замужества, но сама знает, что это ложь. Может, Элла тоже должна поехать с ней в Румынию! — Не думаю, что это случится. — Ты прав. Блэк и Поттер некоторое время следили за танцующими девушками. — Разве они не выглядят счастливыми? — тихо спросил Орион, и Гарри согласился. Вальбурга в это мгновение сбросила с себя аристократический лоск, немного ссутулилась и начала улыбаться, а Друэлла, пока никто не видел, резко сбросила свои каблуки, чтобы стать одного роста с подругой. На их лицах сияли беззаботные улыбки счастья. Розье наклонилась вперёд и что-то прошептала, а Вальбурга взвизгнула от смеха: не было тихой скромной усмешки, что так часто она давала, лишь полный жизни, громкий, восхищённый смех. — Ты был счастлив, танцуя с Томом? — пробормотал Блэк, — я хочу, чтобы все мои друзья были счастливы. — Да, — немного задумавшись, ответил Поттер, — да, думаю, это было весело. После того, как неловкость исчезла, он действительно начал наслаждаться обществом заклятого врага. Тому удалось развеселить его потоком остроумных наблюдений. — Это хорошо. Это очень хорошо. Орион зевнул и откинул голову назад. Внезапно Гарри услышал протяжное «о-о-о» и вопросительно взглянул на Блэка, который в это время протянул дрожащую руку вверх и на что-то указал пальцем. Поттер поднял голову и с ужасом заметил веточку омелы, укрытую прекрасными декорациями; прямо над тем местом, где сидели друзья. Гарри шокировано оглядел Ориона, свернувшего губы трубочкой. — Ни за что, — твёрдо ответил Поттер на немое предложение, — я не буду целовать своего пьяного друга. — Но это традиция! — проскулил Блэк, дрожа нижней губой, — мы должны. — Ничего мы не должны, особенно если это касается губ или других контактов. Орион выглядел разочарованным, но настаивать не стал. Гарри увидел, как он задумчиво перевёл взгляд на подруг. — Мы могли бы попробовать заставить их встать под омелой. Тогда они поцелуются и будут счастливы… — Это жестоко. Одурманенный алкоголем мозг Блэка не успевал за логическими цепочками друга. — А? — Вальбурга выйдет замуж этим летом, а потом улетит в Румынию. — Они могут быть счастливы это время. — Ты не можешь просто… дать ей надежду на любовь, а потом забрать её. Я не согласен с этим вынужденным браком, но ей же всё равно придётся сделать это. Ей не нужно жить с воспоминаниями о том, что больше никогда не случится. И Друэлла не сможет выдержать разлуку после месяцев счастья. Они не смогут жить друг без друга. Кажется, те маленькие глотки вина, что он урвал у Ориона, повлияли на него больше, чем хотелось бы. Как ещё можно объяснить это поэтическое сочувствие несчастным возлюбленным? — Это так прекрасно, — прошептал Блэк со слезами на глазах. — Боже, как же ты пьян, — закатил Поттер глаза. Они сидели так до полуночи, пока Орион не лёг другу на плечо, пуская слюни на дорогую мантию и говоря что-то о счастье. Гарри еле мог держать глаза открытыми, одурманенный алкоголем и умиротворённый приятной усталостью после танцев. — Двай венёмсь в Хогвадс, — невнятно пробормотал Блэк, и Поттер был вынужден согласиться. Он приобнял Блэка за плечо, вывел из помещения, по пути приветственно кивнул Тому, страстно спорящему с каким-то молодым человеком. Быстрое путешествие в кабинет Дамблдора, — и в следующий миг они не без болезненных происшествий спустились в подземелья, еле зашли в спальню и оба рухнули на свои кровати, погрузившись в глубокий тяжёлый сон.***
Сочельник был скучным. Гарри провёл похмельный день играя в карточные игры с Орионом. Самая захватывающая часть двадцать четвёртого декабря была вечером, когда Блэк получил письмо-подтверждение из Министерства, что его заклинание успешно прошло все тесты и готово к публикации. Он объявил это Рождество самым лучшим днём в его жизни и сказал, что рад провести этот день в компании лучшего друга. Состояние Ригеля сильно ухудшилось. Младший брат Ориона был вынужден провести праздник в больнице. — Представляю, какой кошмар творится дома, — робко прокомментировал Блэк, а после сильно пьянствовал на рождественской вечеринке Пуффендуя в попытке забыться. Гарри грустно наблюдал за пьяными выходками Блэка и надеялся, что с Ригелем всё будет хорошо. Он должен был справиться. Ради Ориона.***
На Рождество солнце казалось особенно ярким, слепя светом даже сквозь тонкую завесу серых облаков. Мороз кружил на сине-чёрном льду Чёрного озера, а трава казалась маленькими лезвиями, замёрзнув с бело-серыми шляпчонками морозного инея. Гарри застонал, открыл глаза, перевернулся и пнул что-то ногой на своей кровати. Зевнув и приподнявшись на локте, он заметил лежащие в стопке письма, коробки и посылки. Коробки… Подарки… для него? Его глаза расширились, сердце в радости подпрыгнуло, как будто ему дарили подарки в первый раз. Он не ожидал получить даже поздравительного письма: его сокурсники знали его всего три месяца. Дурсли знали его четырнадцать лет, и за всё время он не смог получить больше пятидесяти пенсов. — Орион, — прошипел Гарри, стараясь не разбудить Тома и Аттикуса. Блэк издал нечленораздельный стон, что можно было перевести как «чем могу помочь?» — Орион, здесь куча подарков! Друг подскочил и выглядел так, словно не проснулся секунды назад. — Я и не сомневался, что ты многим понравишься! Гарри откинул пуховое одеяло и увидел кучу разноцветных обёрток. Только для него. — Можно я их открою? Орион вскочил и ринулся к кровати Поттера, прыгнув на свободное место. — А что ты собрался ещё с ними делать?! Мой подарок лежит под кроватью, но ты должен оставить его напоследок. Получив разрешение на распаковку, Гарри начал разрывать обёртки. Первый подарок был от Вальбурги и представлял из себя элегантное синее перо с золотым стержнем. У Поттера было стойкое ощущение, будто оно вскоре сломается, и пообещал извлечь из отведённого времени максимум пользы. Друэлла подарила ему книгу «Истоки Феминизма в Магическом Мире». Вероятно, Розье пользовалась золотым правилом дарения подарков «Дари то, что хочешь получить сам». Долохов был оригинален: леденцы со вкусом вишни в форме пенисов. — Он покупает их каждому на Рождество, — объяснил Блэк, жуя подаренную сладость, — ты не получил коробку презервативов, значит, нравишься ему. — Замечательно. Гарри также получил потрескавшееся зеркало от Кассия, на котором тонким красивым почерком было выведено «стой». Поттер проигнорировал табун жутких мурашек и не стал тратить на подарок время. — О, а теперь я! — сказал Орион, хлопая в ладоши и нетерпеливо подпрыгивая. Он поспешил к своей кровати, встал коленями на пол и вытащил из-под кровати длинный бумажный свёрток, который был очень знаком Гарри. Поттер почувствовал, как его сердце взлетело до небес и опустилось в пятки одновременно. — Боже, Орион… — выдохнул Гарри, перейдя на шёпот. Блэк бросил подарок на кровать с восхищённой улыбкой и приказал: — Открывай! Дрожащими руками он откинул бумагу и увидел полированное дерево и ухоженные прутья. Это была чертовски дорогая, красивая и элегантная метла, что была чертовски инновационной для сороковых годов. — Она великолепна, — прошептал Поттер, задыхаясь от накрывших его эмоций, — мне так нравится! — Я помню, что ты говорил о любви к полётам, — смущённо проговорил Орион, — но я никогда не видел тебя с метлой. Она ведь могла быть разрушена после того, как твой дом… ты знаешь. Орион едва закончил предложение, а потом оказался заключён в крепкие душащие объятия. — Спасибо, — дрожащим голосом поблагодарил друга Гарри и старался не заплакать. Он и думать не мог, как сильно ему не хватало свободных потоков ветра под открытым небом, адреналина и ощущения беззаботности, что даровали ему только полёты. Блэк вернул ему единственное счастье. — Я же ничего тебе не подарил. — Всё в порядке, — пожал плечами Орион. — Ты же предупреждал об этом, а видеть твоё счастье — уже подарок. — Нет, мне нужно что-нибудь тебе сделать. Выбирай. Серьёзно, я всё сделаю. — Ну, — колебался Блэк. — Да? — Научишь меня Патронусу? — быстро попросил Блэк, — всегда хотел увидеть своего, но у нас нет этого в учебной программе. А когда ты наколдовал его во время того поединка, выглядело так здорово… — Конечно. — Что? — Конечно, я научу тебя Патронусу, приятель. Ты подарил мне чёртову метлу! — восторженно вскрикнул Поттер и обнял Ориона. — Чёрт возьми, когда вы оба уже заткнётесь? — Гарри и Блэк посмотрели на Аттикуса, что выглядел до ужаса жутко со злобным выражением лица и красными глазами. — У. Меня. Болит. Голова. Хватит визжать! — и раздражённый Эйвери уткнулся лицом в подушку. — Я никому ничего не подарил, — нахмурился Гарри, глядя на кучку подарков, — и забыл их предупредить об этом. — Никто не будет возражать, — весело заверил его Блэк. — Многие делают так же. Тот же Том, который никогда не дарил рождественские подарки. Гарри посмотрел на спящего Реддла, чьи волосы выглядели идеально даже после глубокого сна. — Если ты так уверен, — с сомнением протянул Поттер. — Конечно, я уверен. Рождество не для того, чтобы завидовать или волноваться, а для того, чтобы дарить радость! Яркий свет в глазах Ориона заставлял отдаться всеобщему веселью, и Гарри не смог сопротивляться колдовской атмосфере праздника. Каким бы нездоровым не казался дурман в голове, он решил оставить все заботы и волнения, проведя Рождество так, как всегда мечтал. Они с Орионом ели до отвала, на весь Хогвартс пели рождественские песни, обняли ошеломлённого Тома и даже провели тест-драйв новой метлы. Рождественский вечер шестикурсники и семикурсники провели вместе в гостиной, наслаждаясь обществом друг друга, слушая каламбуры Руперта и наедаясь крекерами и сливочным пивом. За весь день он насмеялся больше, чем за всю свою жизнь, и наелся так, как казалось физически невозможным. Когда в конце дня Гарри заполз на кровать, он не мог не чувствовать благодарность судьбе, что позволила провести Рождество здесь, даже если горькое чувство вины до сих пор давило на живот.
