Wear Me Like A Locket Around Your Throat

      Том вышел из уборной третьего этажа, до белых костяшек сжимая палочку в руке и пытаясь отрезвить разум болью от впивающихся в кожу коротких ногтей. На секунду он остановился, склонил голову и сделал короткий, резкий взмах палочкой, а в коридоре раздался отчаянный крик. Ближайший к нему портрет на стене взорвался и вспыхнул ярким оранжевым, превращая полотно в уродливые чёрные лоскуты.        — Это был её единственный портрет, ты, ублюдок! — возмущались соседние портреты, но Том не обращал на них ни малейшего внимания, ища успокоение в медленном дыхании и тьме перед глазами.       В какой-то момент он представил вместо картины голову Харрисона. Или, скорее, лицо той мерзкой девчонки, заискивающей и ревущей от малейшего шороха, пока Питерс исполнял её малейшую прихоть…       Тайная Комната утеряна. Это ощущалось сродни удару под дых. Реддл потерял единственную связь с его наследием, его предками. Конечно, он всё ещё мог спуститься туда, пока василиск спит, но какой в этом смысл? Что он будет делать в сыром пустом подземелье, наедине с неудачами и позорным поражением? Если бы он мог разбудить василиска без последствий, он бы сделал это, но… старый безумный змей не знал осторожности, а параноидальному Харрисону изменения попадутся в глаза в первую очередь. Затем Питерс расскажет обо всём профессорам, и Тома посадят в Азкабан, а может и вовсе исключат и отправят в маггловский мир без возможности вернуться. Обратно в приют и разрушенный бомбами Лондон. Этого не должно произойти.       Ему надо смириться: Комната утеряна.       Утеряна.       Если бы рядом с ним сейчас стоял Харрисон, то Реддл наслал бы на него мощнейший Круциатус. Наверное. Может быть. Он даже не мог найти объяснение своим эмоциям, Мерлин, как низко он пал…       Сейчас его любезный сокурсник наверняка утешал девчонку, успокаивая бедную третьегодку, словно она была на грани смерти, а не упала в обморок.       «Теперь её воспоминания полностью размыты», — удовлетворённо подумал Реддл. Не более, чем лёгкая мысль о том, что когда-то какой-то слизеринец помог ей в Большом зале. Он оставил на Харрисона объяснение внезапной амнезии Уоррен и надеялся, что Питерс уж что-нибудь дельное да придумает.       Пусть Харрисон будет страдать от мук совести и лжи.       Том надеялся, что это сожрёт его изнутри.        — Том! Том! Дай мне минуту!       Реддл закатил глаза, когда из-за угла показалась знакомая белобрысая макушка. Опять его любимый Малфой появляется в самое неподходящее время, чтобы доставать его.        — Да, Абраксас? — Том едва видно сунул руку в карман, скрывая палочку и напряжённый кулак. Ему было всё равно, что подумает Абраксас об обгоревшей рамке и уж слишком спокойном старосте. К счастью, Малфой едва глянул на сожжённую картину и вместо этого принялся что-то бодро доставать из карманов мантии.        — Я нашёл что-то. О твоей семье.       Эхо слов Харрисона приятно раздалось в голове. Хорошо, когда у тебя в знакомых есть провидец.        — Вот как? Рассказывай.        — Это было очень трудно найти…        — Надеюсь на это. Твои поиски заняли чудовищно много времени.       Абраксас покраснел от смущения и принялся нервно разглаживать и так идеально выглаженную мантию.        — Да, признаю, у меня было много дел. Я должен был посмотреть все архивные записи о рождениях, а после найти парочку связей в маггловском правительстве…        — Ой, да ладно, а они у тебя есть? — саркастично спросил Том, но Малфой усмешки не понял и серьёзно кивнул.        — Да, и довольно много. Так вот, я нашёл семью Реддл, живущих в Литл-Хэнглтоне. Судя по всему, они довольно богаты в маггловском мире — я не сильно разбираюсь в их финансовой системе — и владеют большим имением. Там была статья про младшего сына. Его тоже зовут Том, и… ну, вот.       Малфой тревожно передал свиток Реддлу, и тот быстро просмотрел краткий список фактов, выписанный на смятый пергамент: генеалогическое дерево, адрес и прикреплённое фото.        — Почти идентичен, — весело заметил Том, не в силах скрыть триумфальную ухмылку. Маггл был очень похожим на него: тёмные волнистые волосы, острый подбородок и аристократичные черты лица. Вот только одна деталь всё же не совпадала — разные глаза. Интересно, его глубокий синий оттенок достался от матери?        — А рядом, — нетерпеливо добавил Абраксас, указывая пальцем на адрес снизу, — если проверить все живущие рядом магические семьи, то можно обнаружить Мраксов. Их магия в ужасном состоянии, они бедны, но эта фамилия находится в списке Священных Двадцати Восьми. И больше всего они гордятся своим родством с… ну, там написано…        — Салазаром Слизерином, — тихо закончил Том, впитывая в себя информацию и чуть ли не светясь от гордости и маниакальной радости. — Как любопытно. Огромное спасибо, Абраксас, — тихо произнёс он, наконец оторвав взгляд от маленькой, но такой важной приписки внизу страницы, — ты действительно постарался на славу.       Малфой сиял, прибывая в пьянящем восторге от самого себя.        — А теперь, — сказал Том, — в качестве вознаграждения…       Абраксас глубоко вздохнул, с нетерпением и обожанием глядя на младшего ученика.        — Обливиэйт, — пробормотал Реддл, резко вытащив из кармана мантии палочку.       На этот раз заклинание было более бережным и осторожным. Небольшое расширение зрачка — вся физическая реакция, которой тело ответило на наглое вторжение в разум. Он тщательно сортировал мысли и стёр все воспоминания о том, как Реддл подошёл к нему с непростым заданием, как он прокрался в Министерство и общался с представителями власти, как сообщил новости старосте. В конце концов, Том оставил лишь воспоминания о мелкой просьбе, по мнению Абраксаса не заслуживающей внимания и тщательного расследования.       Реддл осторожно взмахнул палочкой, чтобы рассеять серебристые потоки памяти, пока Малфой медленно приходил в себя.        — Я…        — Абраксас, — с превосходно сымитированным удивлением произнёс староста, — что с тобой? Ты шёл на Руны, а потом молча подошёл ко мне.        — Ой, — Малфой непонимающе моргнул, кивнул в качестве извинения старосте, а потом и сам себе. Память медленно заполняла пробелы, — да, точно, прости за беспокойство. Не знаю, что на меня нашло. Увидимся за ужином.        — Увидимся, — дружелюбно попрощался Том, наблюдая, как слизеринец развернулся и чуть не споткнулся о полы мантии.       А после он направился к Чёрному озеру. Свиток в кармане, приятно шурша, делал душу легче и тепло согревал сердце. Да кому нужна эта Комната? Скоро у него будет настоящая семья.

***

      Судя по слухам, распространяющимся по замку быстрее лесного пожара, Харрисон действительно смог придумать правдивую историю. Том слышал много вариаций этого драматического рассказа, но остановился на самой примитивной версии: Питерс пошёл на крик Миртл, а когда ворвался в туалет, то увидел бессознательную Уоррен и тёмную тень, которая испуганно сбежала через окно в коридоре. Когда когтевранка проснулась, она не помнила последние несколько недель кроме чувства страха и осознания того, что слизеринец спас ей жизнь.       Каждый ученик Хогвартса безоговорочно верил слухам, и Том не смог не признать, что Питерс неплохо закрыл все дыры и прорехи, а так же смог не слишком вдаваться в подробности, чтобы кто-то смог заподозрить старосту. Реддл был почти впечатлён. Харрисон мгновенно стал знаменитостью, каждый хвалил его за героизм и смелость, обычно не присущие слизеринцам, а сам ученик робко возражал: «Я же ничего не сделал, серьёзно, хватит, перестаньте расспрашивать. Почему ты меня фотографируешь?!»       Лишь несколько недель спустя люди начали замечать, что атаки прекратились. Слухи о героизме Питерса начали выставлять его в ещё более положительном свете: «Харрисон Питерс отпугнул тёмного волшебника, терроризировавшего школу и пугающего невинных студентов!» Популярность Харрисона взлетела до небес, и теперь он не был просто «мальчиком, который дружит с самим Томом Реддлом».        — Он спас мне жизнь, — часто хихикала Миртл в окружении друзей, внезапно став очень популярной девушкой. Её каждый раз можно было заметить посреди группы младшекурсниц, без остановки рассказывающую про смелого Харрисона и все подробности того, как он спасал её от вероломного нападения. Том даже представить себе не мог, как она могла придумывать все эти детали, учитывая её бессознательное состояние и стёртую память.       С другой стороны, Реддл активно наслаждался жизнью. Он мстил Харрисону за Комнату, неоднократно поднимая тему смелости и жертвенности Питерса в компании других учеников, заставляя других восторженно поздравлять, хвалить и восхищаться бравым героем, а рядом стоящего Ориона раздуваться от гордости за друга и восторженно визжать. Харрисон с каждым разом всё больше и больше утомлялся, косясь в сторону Реддла с ненавистью и немым вопросом «за что?»        — Я надеюсь, за лето все об этом забудут, — мрачно сказал «герой» Хогвартса на пире по поводу окончания учебного года, со всей досадой и жестокостью вонзая в сочный стейк острые зубцы вилки. Он обернулся и хмуро заметил толпу приятелей Уоррен.        — Попробуй игнорировать это и немного приободриться, — сочувственно предложил Орион. Вскоре Блэк успокоился, признал, что внимание причиняет другу страдания, а поэтому перестал донимать Питерса и лишь сочувственно хлопал ему по спине каждый раз, когда у него просили автограф.        — Я не животное! — беспомощно говорил Харрисон в таких случаях и лишь сильней впадал в отчаяние, но на этот раз он только застонал и позволил голове мягко опуститься на стол, смягчённый скрещенными руками.        — Они скоро забудут об этом, — сказал Блэк.        — Очень сомневаюсь в этом, — безмятежно оспорил Реддл, накалывая на вилку брокколи.        — Они будут говорить об этом годами! — радостно сказал Руперт, потирая руки, — ты знаешь, сколько мне свиданий назначили только потому, что мы с тобой друзья?        — Мы не дружим, — мрачно пробормотал Питерс, не найдя сил поднять голову.       Руперт резко ахнул и прижал руку к сердцу.        — Как Круциатусом в лоб…        — Если ты не замолчишь, то через минуту я действительно сделаю тебе больно.        — Как я могу не бояться, когда мне угрожает сам Спаситель Хогвартса?! — Руперт замер, широко раскрыв глаза.        — Не называй меня так, — умоляюще прошептал Харрисон, подняв голову и с отчаянием глядя в глаза Долохова. Тот ехидно усмехнулся.        — Я всё не могу понять, чего же такого он сделал выдающегося, — горестно прокомментировал Аттикус, — он просто зашёл в туалет. Я тоже мог это сделать.       Питерс кивнул, и они не смогли сдержать отвращения, когда посмотрели друг другу в глаза: они что, действительно в чём-то согласились? Чудеса случаются.        — Но не сделал, не так ли, Аттикус? — резко ответил Том в защиту Харрисона. Что за позор. Он мог просто убить этих двух и спокойно сидеть в компании напуганных слизеринцев, а сейчас ему надо было бездействовать и защищать честь Харрисона, сам не зная, зачем, — ты спал в гостиной.        — Я плохо себя чувствовал! — запротестовал Эйвери.        — Что ж, спасибо Мерлину, что Спаситель не испытывал тошноты во время операции по спасению Уоррен, — фыркнул Руперт.        — У меня очень слабый желудок, вот мой целитель и прописал зелья с таким побочным эффектом!        — О нет! — наигранно закричал Руперт, — только не зелья! Они же плохо скажутся на твоих волосах! Грэмс, ты слышал, Аттикусу прописали зелья!       Каспар посмотрел на компанию приятелей с яркой улыбкой.        — Моя мама тоже регулярно отправляет мне зелья от мигрени. Они сварены по нашему семейному рецепту, который придумала мама.        — Я твою маму… — глубоко вздохнул Долохов.        — Все, хватит разговоров, — резко шикнул на всех Том, чтобы после короткой паузы медленно улыбнуться, — в конце концов, мы говорили о Харрисоне. Ну разве он не герой?        — Да пошёл ты, Реддл!       В этот же момент к ним присоединились Друэлла и Вальбурга, в то время как Абраксас и Люциан стояли неподалёку и о чём-то негромко переговаривались.        — Вы опоздали на пир! — возмутился Орион, — на ваш последний школьный пир! Поверить не могу, что больше вас здесь не увижу.        — Вы уезжаете? — удивлённо спросил Питерс.        — Ну, мы же уже закончили седьмой курс, — рассеянно произнесла Друэлла, что-то рассматривая у себя на коленях.        — Это так грустно, — сказала Вальбурга с ноткой ненужной драматичности, — однако, я надеюсь, что мы увидимся на летнем благотворительном балу в июне! У меня цель собрать так много пожертвований, как только можно; бедные магглорождённые, пришедшие в наш мир, так бедны и бесславны, чтобы без проблем поступить в школу… А все накопления мы отдадим в фонд Хогвартса!       Том почувствовал унижение и резкое желание заткнуть Блэк. Она говорила именно о том фонде, который позволял ему каждый год учиться.        — Я там точно буду! — пообещал Орион со звёздами в глазах.        — Конечно же, я тоже приду! — Друэлла выглядела так возмущённо, будто сама вероятность того, что у неё найдутся дела поважней, казалась безумной и практически нереальной. То, как любовь превращала людей в непроходимых идиотов, пугало и удивляло Реддла.        — Хорошо, — удовлетворённо подытожила Блэк, — ах, жизнь после Хогвартса такая интересная! У всех есть занятие и перспективы: я выйду замуж за Апуса, Люциан и Абраксас пойдут на стажировку в Министерство, Друэлла… — Вальбурга повернулась к подруге, — дорогая, повтори, чем ты там собираешься заниматься?        — Может, квиддичем? — Розье неуверенно пожала плечами, — я пока не уверена.        — Я надеюсь, твоё хобби не помешает отношениям? — тревожно спросила Вальбурга.        — Началось…        — Не будь глупой! Я просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой после моего отъезда в Румынию. В конце концов, таких, как ты после определённого возраста называют старыми девами…        — Спасибо, подруга!        — Ты что, хочешь быть одной из них? — вскрикнула Блэк, — подумай о своём будущем!       Розье холодно улыбнулась.        — По крайней мере, в моём будущем будет нечто большее, чем судьба трофейной жены.        — И что ты имеешь в виду? — ощетинилась девушка, — я просто говорю, что после у тебя не будет детей, чтобы заботиться в старости…        — Ох, да, ты права, я чертовски не хочу заводить детей, — фыркнула Розье, — даже в голову прийти не может мысли хуже.        — Друэлла!        — Вальбурга!        — Дамы! — непринуждённо, почти снисходительно прервал спор Руперт, — спокойно. Я уверен, вы обе настругаете пару-другую детей и умрёте в одиночестве. Это неизбежно.        — Очередная ужасно женоненавистническая фраза, — резко ответила Друэлла, — женщины — это не призывающие детей чары.        — Да, ты определённо хороша и для кое-чего другого.       Том знал, что после такого конфликта было не избежать. И действительно, Друэлла напряглась и бросила в Долохова такой испепеляющий взгляд, что лавовые озера ада могли показаться Северным Ледовитым океаном.        — Ты всё ещё встречаешься с той четверокурсницей? — многозначительно спросила она, — не можешь найти умную девушку своего возраста, чтобы удовлетворять больное либидо?        — Ну, если ты настаиваешь на своей кандидатуре…        — Я бы лучше занялась сексом с Грэгхемом. Он хотя бы уважает женщин.        — А ещё у него неприятно пахнет изо рта.        — Зловонное дыхание или неумение видеть в женщинах что-нибудь кроме груди и зада? Какой трудный выбор, — саркастично прошипела Друэлла.        — Да ладно тебе, Друэлла, каждый парень видит в женщинах объект для секса. Мы не можем с этим ничего поделать. Это наша природа.        — Не у «каждого парня» есть таблица с оценёнными от одного до десяти женскими грудями, прикреплённая к доске объявлений Слизерина.       Руперт невозмутимо улыбнулся и лениво потянулся.        — О, Дру-Дру, я буду скучать по нашим маленьким перепалочкам!..        — Каждый твой вдох — пустая трата кислорода.        — Я буду скучать по всем вам, — радостно заявил Орион, который, казалось, и вовсе не обращал внимание на ссоры. Он с громким стуком поставил бокал на стол и грустно улыбнулся, — Хогвартс уже будет не тем, ребята.       Том сомневался, что что-то действительно изменится. Люциан Нотт никогда не произнёс при нём хотя бы одно сложное предложение, но без Абраксаса поиски и расследования будут гораздо сложней.        — Я тоже буду по тебе скучать, — утешительно произнесла огорчённая Вальбурга, — это так странно. Никакой больше лазаньи по пятницам, больше не нужно жить с Друэллой в одной комнате, не надо прятаться в Совятне… кстати, Друэлла! Что написано в том письме? Клянусь, почерк кажется таким знакомым…       Розье подняла руки с колен, открывая роскошный белый конверт. На лицевой стороне лёгким курсивом было выведено «Друэлла Роуз Розье».        — Я ещё не открывала его.       Наследник Блэк заинтересованно осматривал белую бумагу.        — И когда ты это получила?        — Этим утром. Я после завтрака зашла забрать Эммелину из Совятни, и другая сова принесла мне это письмо.        — Кто отправляет письма в последний день учебного года? — фыркнул Аттикус.        — Сейчас узнаем. Давай, открывай! — потребовала Вальбурга, взволнованно хлопая в ладоши.       Друэлла провела столовым ножом по грубой нити, свободно обхватывающей бумагу, сломала сургучную печать и вытащила лист плотного пергамента. Она развернула его и пробежалась глазами по строкам, всё больше мрачнея с каждой секундой.        — Ну? — Блэк постаралась заглянуть через плечо подруги, но передумала, стоило лишь на секунду потерять равновесие и чуть не упасть лицом в свежее картофельное пюре.        — Это… это от Сигнуса Блэка, — нахмурилась Розье и фыркнула, — о Мерлин, это письмо от твоего брата, Валла.        — Я знала, что уже где-то видела этот почерк! — воскликнула Вальбурга.        — Не знал, что у тебя есть брат, Вальбурга, — нахмурился Харрисон.        — Я просто не люблю это афишировать. Он уже ушёл из родного дома, поэтому мы с ним мало видимся, — она глубоко вздохнула, — так чего он хочет?        — Не могу точно сказать, — пожала плечами Друэлла, — он говорит, что хочет обсудить со мной что-то «чрезвычайно важное».       Блэк задумалась и прикусила губу.        — Сигнус работает в Департаменте Магических Игр и Спорта. Возможно, речь пойдёт о квиддиче! О, Элла, я так тобой горжусь! — Вальбурга крепко обняла Друэллу, и Розье попыталась скрыть полный восторга смех. Их спор казался давно забытым — Том в который раз удивился их способности забыть о прошлых разногласиях.       Брошенное письмо лежало на столе, подруги радостно переговаривались, а стеклянный звон, раздавшийся в Большом зале, означал последнее для выпускников обращение директора. Реддл бы почувствовал ностальгию, если бы был на неё способен.       Диппет поднялся на ноги, ученики замолчали и устремили взгляды вперёд. Армандо выглядел необычно торжественно и серьёзно, несмотря на то, что обычно он довольствовался простыми мантиями тёплых цветов и яркой улыбкой на лице. Том почувствовал зарождающееся внутри беспокойство.        — Ученики и выпускники! — голос эхом раздался по залу, а Вальбурга с Друэллой спешно разорвали объятия. Директор тяжело вздохнул и попытался улыбнуться, — я хочу поприветствовать всех вас на празднике по поводу окончания нашего непростого учебного года и надеюсь, что вы все наслаждаетесь вкусными блюдами и сладкими угощениями. Думаю, вы согласитесь со мной, что в этом году эльфы превзошли самих себя, и разделите со мной благодарность. Я также хотел, чтобы мы все попрощались с профессором Бэтлсдаун, нашим дорогим профессором Нумерологии, которая уходит на бессрочный отпуск после окончания семестра.       Последовали вежливые аплодисменты.        — И, конечно, я надеюсь, что наши первокурсники нашли себе друзей, смогли по-настоящему насладиться пребыванием в нашей школе и продолжат в том же духе до конца их обучения в Хогвартсе. И здесь наши итоги приобретают более мрачный оттенок.       Улыбка исчезла с лица директора.        — Для некоторых это был по-настоящему тяжёлый год. С тяжёлым сердцем и полной горечи душой я прошу почтить память Дейзи Медоус, которая умерла слишком рано. Мы не можем выразить словами чувство вины и волнение за Септимуса Уизли, Хелену Пауэлл и Рональда Мура, что в данный момент идут на поправку в больнице Святого Мунго. События этого года были мрачными и тяжёлыми для многих, и не знаю, сможем ли мы дальше называть Хогвартс домом, если не примем меры для предотвращения подобных случаев в дальнейшем.       Том и Друэлла напряглись и обменялись обеспокоенными взглядами, на подсознательном уровне чувствуя подвох. Директор прочистил горло.        — И поэтому я должен сообщить вам, что отныне тёмная магия и все связанные с ней практики запрещены на территории школы.       Всеобщий шокированный вздох прервал дальнейшие слова Армандо, все факультеты начали возмущённо перешёптываться между собой, а многие слизеринцы и когтевранцы от нахлынувших чувств подскочили со своих мест. Они запрещают тёмную магию? У Тома сердце ушло в пятки. Они не могут!        — Вы можете практиковать любые виды магии дома, при условии, конечно, что она законна; однако, чтобы не потерять статус безопасного места, Хогвартс не может допустить изучение магии, с помощью которой можно навредить другим. Наша учебная программа будет пересмотрена, а любая тёмная магия будет рассматриваться только в теоретическом или строго контролируемом ключе. Пусть события этого года станут вам напоминанием, почему Хогвартс должен пойти на такие крайние меры. Надеюсь, следующие годы не будут полны страха за жизнь и волнения за близких. Спасибо за внимание и приятных летних каникул.       И Диппет сел, получив только сдержанные аплодисменты от профессор Вилкост. Директор выглядел уставшим и измученным. Может, это и будет тот год, когда старика не станет?       Дамблдор как обычно уставился на стол Слизерина, и Том с готовностью решил принять полный негодования и презрения взгляд, но Альбус смотрел далеко не на старосту: всё внимание заместителя было направлено на Харрисона.       Обычно Реддлу нравилось анализировать и думать над причинами многих поступков, но он не мог сосредоточиться на непривычном поведении профессора после резкого запрета тёмной магии. Он любил её, любил силу и контроль над опаснейшей стихией, любил нежное и оберегающее чувство, когда разрушительные лучи выстреливали из палочки. Том любил магию, а они решили отобрать самый лакомый её кусок.        — Они не могут сделать этого, — потрясённо прошептал Орион, — это родовое волшебство. Они не могут запретить магию моей семьи. Не могут, — Блэк выглядел шокированным, смотрел в одну точку и не смел пошевелиться.        — Дейзи Медоус же не была убита магией! Кассий сказал мне, что её избили до смерти, — пожаловался Аттикус, — это не имеет никакого смысла.        — Окаменевшие даже не мертвы, — обиженно фыркнул Руперт.       Том закатил глаза. Идиоты. Они были так слепы.        — Разве вы не видите? — снисходительно спросила Друэлла. Очевидно, хоть у одного умного человека было такое же мнение, как и у него, — запреты не имеют ничего общего с «событиями этого года» или с тем бредом, который они нам так успешно всучивают.        — Я сомневаюсь, что это как-то связано со смертью Дейзи Медоус, — одобрительно добавил Том.        — О чём вы? — Орион вырвался из транса и теперь грустно переводил взгляд с Розье на Реддла.        — Это всё из-за Гриндевальда, — объяснила Друэлла, задумчиво накручивая непослушную прядь на указательный палец, — он всё ближе к Британии; газеты буквально кричат об этом. Они, очевидно, не хотят, чтобы корни тёмной магии смогли окрепнуть здесь. Если они будут мешать возможным последователям практиковаться в магии…        —…то он будет постепенно терять мощь, — закончил Том.        — Я подозреваю, что они думают также и о вероятности нападения на Хогвартс, — дополнил Харрисон.        — Но никто не станет нападать на Хогвартс, — Блэк выглядел жутко расстроенным, — у нас же Дамблдор.        — Тёмный Лорд более могуществен, чем Дамблдор, — насмехался Аттикус. Люциан Нотт кивнул в согласие.       Реддл, однако, был не совсем согласен с этим утверждением. Возможно, Дамблдор и казался старым эксцентричным дураком, но за улыбками и очками-половинками скрывалась литая сталь.        — Дамблдор — один из сильнейших волшебников нашего времени, — решительно возразила Друэлла, — ты идиот, если думаешь, что он не является одним из решающих факторов, сдерживающих Тёмного Лорда.        — Ну, не знаю, — нерешительно пробурчал Харрисон, — если Тёмный Лорд чего-то очень сильно хочет, то мало что может его остановить, — и Питерс бросил кроткий взгляд на Реддла. Видимо, это очередная провидческая заморочка.        — Вы никогда не были в безопасности, что бы ни говорили профессора, — согласилась Друэлла.        — Так легко забыть, что в мире война. Мы едим, учимся, летаем на мётлах… а где-то далеко умирают люди. Ради нас и нашего будущего.        — Люди умирают и здесь, — легко поправила Вальбурга брата.        — Знаете, если запрет на тёмные искусства держит Гриндевальда подальше от нас, — пожала Розье плечами, — то я не смею жаловаться.       Среди студентов послышалось сердитое бурчание, и Том увидел, как Аттикус что-то сердито бормотал Долохову, который был необычно серьёзен и хмур.        — Так как это, Питерс? — внезапно спросила Друэлла. Все замолчали и замерли. Харрисон был ошарашен и не спешил прерывать неловкое молчание за столом.        — Что ты имеешь в виду?        — Каково тебе было, когда силы Гриндевальда напали на твою деревню?        — Ты можешь не отвечать, — мягко заверил Харрисона Орион.       Том обнаружил, как внутри зарождается интерес, и наклонился поближе.        — Напротив, Орион, я думаю, что было бы полезно узнать историю Харрисона. Подготовиться к тому, что нас может ожидать.        — Всё хорошо, — заверил Блэка Питерс, — я справлюсь.       Он повернулся так, чтобы было слышно всем участникам разговора, и на мгновение остановился. Харрисон рассеянно потёр лоб и поджал губы, вероятно, думая, с чего начать.        — У тебя нет времени думать, когда рядом начинается битва. Ты просто… бежишь, вспоминаешь заклинания, которые даже не знал, а иногда и вовсе забываешь каждую чёртову букву, как будто ты никогда не знал простейших чар. Ты… не думаешь о других, когда не сражаешься. Ты сосредоточен. Но в конечном итоге ты оглядываешься и понимаешь, что, пока ты бежал и старался выжить, люди умирали. Ради ничего, — Харрисон пристально посмотрел на них, задержавшись на Томе, — война — это ужас и страх. Люди гибнут за призрачные цели, которые никогда не смогут затмить цену человеческих жизней.        — Иногда есть идеи, за которые стоит бороться, — сказал Эйвери, выглядя скучающим.        — Никогда, — Харрисон покачал головой, — ничто не может стоить больше человеческой жизни.        — Я смотрю, ты профессионал в оценке стоимости чего-либо, хм?        — Мои родители умерли, потому что некоторые идиоты считают, что те, у кого нет магии, не считаются людьми, — плюнул Питерс, — могу сказать, что я больше знаю цену жизни, чем ты.       Он повернулся к Реддлу, глядя с нескрываемым вызовом.        — А что насчёт тебя, Том? Что ты думаешь о войне?       Он мыслями вернулся в приют, слыша лишь пронзительный визг воздушной тревоги, дребезжащий в барабанных перепонках.        — Кто-нибудь, возьмите детей! — закричала женщина, и в следующий миг сильная рука грубо схватила его запястье. Тома вытащили за дверь, и волна до смерти напуганных сирот бежала до лондонского метро. Мозолистая рука перестала сжимать в тисках его руку, и ему пришлось ориентироваться лишь по направлению толпы. Один из младших воспитанников приюта прошёл мимо и грубо толкнул его локтем в бок, заставляя упасть на грубую булыжную дорогу. Он сунул руку в карман, но не нашёл там знакомого тёплого дерева. Должно быть, он оставил палочку в приюте, боже, теперь он совершенно один, здесь, в центре военного Лондона.       Он посмотрел вверх и увидел испуганные лица детей и взрослых. Все, кого он знал, скрылись за потоком напуганной толпы. Вдалеке гремел взрыв, земля содрогнулась, и люди засуетились ещё больше, не обращая внимания на лежащего около витрины заброшенного магазина мальчика. Он попытался встать, шипя и обещая самому себе, что ни за что не умрёт здесь ничтожной крысой от рук маггловской грязи. Том свернулся калачиком под железной скамьёй и лежал, не ведая спокойствия, пока мир догорал оранжевым пламенем. Сердце Реддла заглушало звук бомб, и на мгновение глаза застлала красная пелена ярости и отчаяния.        — Думаю, — сказал Том, обращая внимание на Харрисона, который смотрел на него так пристально, как будто знал о происходящем в голове Реддла, — что этот разговор становится немного мрачным, особенно учитывая то, что случилось этим вечером. Предлагаю вернуться к более лёгким темам.        — Согласен, — с облегчением высказался Орион, — например, давайте поговорим о летнем бале Вальбурги.       Том позволил болтовне Блэка отойти на задний план. У него были дела поважней ненужных официозов и мероприятий. Свиток, всё ещё шуршащий в кармане школьной мантии, был напоминанием о новой цели. Придёт лето, и он увидит, что уготовил ему мир. Он наконец узнает своё истинное предназначение.

***

      Гарри воспользовался возможностью полетать, когда остальная часть замка была занята сборами. В последнее время он летал не так часто, как того хотелось бы, но в последние недели он просто не мог сдерживать в себе желание почувствовать свободу. Возможно, это сказывалось его отчаяние и неопределённость. Где он будет жить? Поттер мог попытаться найти работу, но вероятность этого была крайне мала. Ну, по крайней мере, ему не надо возвращаться к Дурслям.       К сожалению, каждый раз, когда он спускался к стадиону, его начинали преследовать фанаты.       Как так получилось?       Гарри только привык к жизни скучного безызвестного ученика, к потрясающей идее быть собой и не общаться с твоими поклонниками. И тогда случилось это. Ох, он надеялся, что всё поутихнет за лето. Он ведь не магический мир спас, а одну маленькую девочку.       А вот Миртл, похоже, активно купалась в лучах славы и была объектом кучи сплетен. Достаточно драматичная и ищущая внимания, Уоррен была только рада различным слухам и теориям. Она завела друзей и радостно делилась впечатлениями, так что Гарри был рад за неё. Он всё ещё не мог сдержать нежной волны братской любви при взгляде на неё. Наверное, только эти эмоции и сдерживали его от проклятий за недели бесконечного выматывающего нытья.       В последний день учебного года квиддичное поле было полностью пустым.        — Гарри!       Почти.        — Не могу поверить! Я подарил тебе метлу ещё в конце прошлого семестра, а так и не видел, как ты летаешь! — радостно сказал Орион, вприпрыжку следуя за Гарри через квиддичное поле.        — Этот год был довольно беспокойным, — пожал плечами Гарри, — одна беда за другой.        — Неправда! Этот год был лучшим в моей жизни! — он счастливо улыбнулся Поттеру, и тот постарался не покраснеть. Было приятно, что Орион так дорожит их дружбой.        — Ну, ладно…        — Я должен увидеть, как ты выглядишь на этой метле. Проверить, что я не впустую потратил свои деньги.        — Какой ты всё-таки нахал, — весело сказал Гарри и мягко толкнул его локтем.        — Так на какой ты позиции играешь? — Орион перепрыгнул через забытую кем-то сумку, — ты, вроде как, ловец?        — Да. Вот только не понимаю, почему ты решил это вспомнить прямо сейчас, если я собирался просто полетать…        — Не строй из себя дурака! — и Орион достал из кармана блестящий снитч. Гарри удивлённо раскрыл глаза, глядя на крылатый золотой шар.        — Хм?        — Тебе надо тренироваться, если ты хочешь попасть в состав в следующем году. А ты хочешь, да? Кристина уже уехала, так что вакансия ловца открыта.        — Что… присоединиться к команде Слизерина?        — Ну ты же не принадлежишь к какому-нибудь другому факультету, да? — шутливо усмехнулся Орион, — ну что?        — Да, — решил для себя Гарри, — ладно. Я думаю, это будет весело.       Странно было играть за Слизерин (только представь лицо Рона!), но квиддич мог вернуть ему кусочек дома. Кроме того, Реддл активно противился его вступлению в команду, что делало перспективу только привлекательней.        — Отлично! — просиял Орион, — тогда я отпущу снитч, и ты должен поймать его за пять минут, а иначе я тебя прокляну.        — И когда я согласился на это? — засмеялся Поттер.        — Ты что, не помнишь? Минуту назад, — невинно произнёс Блэк, сверкая полными игривого азарта глазами. Эта искра придавала ему очень детский вид.       «Вот мерзавец!» — с любовью подумал Гарри.       Когда они встали посреди поля, Орион одарил друга яркой улыбкой и поднял большой палец вверх. Поттер перекинул ногу за метлу и поднялся в небо.       Ветер бил его в лицо, растрёпывая волосы и покалывая щёки. От широкой улыбки кожа губ потрескалась, но опьяняющее чувство невесомости глушило боль. Гарри осторожно направил древко в сторону, и метла почти без задержек послушалась его, едва видимо повернув. Миниатюрная фигура Ориона на земле вытащила из кармана палочку и взмахнула, выстреливая в воздух золотистой лентой, которая вскоре приняла форму нескольких цифр. Поттер понял предназначение этих символов, когда 5:00 превратились в 4:59. Блэк поднял руку, щурясь и провожая взглядом медленно лавирующего Гарри, и выпустил шарик.       Снитч подобно молнии взмыл в воздух и сверкнул золотистыми крылышками. Он не спешил далеко отлетать: сначала яркий блик появился около уха Ориона, затем повернул, нырнул вниз, остановился. Раз Блэк хочет увидеть предел способностей Гарри…       Поттер выпрямился, внимательно следя за снитчем, и начал лениво нарезать круги над полем. Он попробовал несколько петель и трюков, смеясь, когда Орион возмущённо указывал на счёт. Метла слушалась его, конечно, не как старая добрая Молния, но гораздо лучше Чистомёта-1.       Он поднимался всё выше и выше, пока низкие облака мягко не коснулись его золотистых шрамов. Гарри чувствовал себя хрупким и непобедимым одновременно, и он не сдержал счастливого смеха и глубокого вздоха. Солнечный свет согревал лицо, воздух был влажным и чистым. Руки блестели, сияли золотистые линии.       Поттер посмотрел вниз и заметил маленькое тёмное пятнышко — Ориона. Он зашевелился, взмахнул палочкой, увеличивая счёт несколько раз, и Гарри заметил сияющую ленту, образующую 0:58. Время для шоу.       Гарри нырнул, пикируя с головокружительной скоростью, как будто невообразимая тяжесть появилась на кончике метлы и потянула её вниз. Он падал и падал, не сдерживая эмоций и наклонившись, наблюдая над ничего не подозревающим снитчем над головой Ориона. Стоило ему приблизиться к земле, как Поттер обхватил древко и потянул его наверх, выравниваясь, игнорируя напряжённые плечи и спину. Носки туфель скользнули по сочной траве, и он полетел прямо по направлению к другу.       В ту же секунду Блэк отпрыгнул в сторону, приземлившись на землю, когда Гарри на умопомрачительной скорости промчался мимо и схватил засуетившийся снитч. Он взмыл вверх, замедляясь, и, наконец, остановился.       Поттер спустился на землю, а ноги неуверенно тряслись на твёрдой поверхности. Снитч в руке дрогнул, и только тогда он ощутил, как бешено билось его сердце эти пять минут, когда он позабыл обо всём, кроме свежего воздуха и яркого солнца. Было что-то особенное в ощущении магии при полёте.       Позади встал Орион, и Гарри приготовился слушать вердикт.        — Это было потрясающе! Ты действительно талант! Типа, ты великолепен!       Гарри неловко хмыкнул, отводя взгляд от взбудораженного Блэка.        — Да ладно тебе, чуть лучше посредственности.        — Ты невероятен. И как ты только можешь везде успевать?        — Приятель, я всего лишь умею летать и немного сражаться. До уровня Дамблдора мне ещё далеко.        — Ну, у тебя на два таланта больше, чем у многих людей, — дипломатично ответил Блэк. Гарри рассмеялся и рукой взъерошил другу волосы.        — Боже, мои родственники бы возненавидели тебя!        — В смысле? — любопытно спросил Орион.        — Они думали, что я и грязи не стою.        — Уверен, это не так, на самом деле они любили тебя, как могли.        — Не-а, всё так, как я и сказал, — нахмурился Гарри, вспоминая, — помню, когда мне было лет восемь, моя тётя сказала мне, что я был бы превосходным случаем для непотицида*. Мне пришлось смотреть это слово в словаре.        — Она же шутила! — настаивал Орион.        — У неё не было особого чувства юмора. Всё, что смешило её, — скандальные разводы соседей, на этом всё.        — Несмотря на это, у тебя были любящие родители, — Блэк оставался позитивным даже при таком непростом разговоре.        — Да, — согласился Гарри, не сумев спрятать мягкую улыбку, — да, я уверен, что они меня любили.        — Скучаешь по ним?        — Конечно, — недоверчиво протянул Поттер, — а с чего бы мне не скучать?        — Я не уверен, что буду скучать по родителям после их смерти, — тихо прошептал Орион.        — Будешь, — настоял Гарри, — ты должен.       Блэк пожал плечами и сунул руки в карманы, замолчав. Гарри очень поздно понял, что сказал что-то до ужаса неправильное, и попытался придумать, как исправить неловкое положение. К счастью, ему не пришлось долго думать.        — Извините, что прерываю, — произнёс Кассий, казалось, появившись из ниоткуда. Он выглядел так же красиво, как и всегда, и Поттеру действительно хотелось, чтобы эта странная симпатия по отношению Розье немного поутихла. К счастью, его внешность никогда не может скрыть мерзкого характера, — я просто хотел сказать, насколько красивым был этот полёт.        — А разве ты не видел, как я летаю? — рассеянно спросил Гарри, виновато глядя на расстроенного друга.        — Видел, конечно, но на этот раз всё было иначе. Как-то живее. У дракона не было шансов.        — Прекрасно, Кассий, — сказал Гарри, хватая Ориона за руку и уже желая отойти в сторону, чтобы избежать ненужных расспросов далее, — но мы должны идти, сложить вещи…       Блэк вернул себе руку, решительно оставаясь на месте и почти не смотря на Гарри.        — Кассий, где ты был на ужине?        — У меня были другие дела, — загадочно улыбнулся Розье, — где ты проведёшь лето, Орион?        — Дома, как всегда, — пожал плечами Орион, вновь помрачнев.        — А ты, Харрисон?       Гарри в шоке поднял глаза и почесал затылок. Вместо ответа он нагнулся, чтобы медленно поднять метлу.        — Ох, э-э…        — Гарри? — спросил Орион, подозрительно прищурившись.        — Я не знаю, — признался он.        — В смысле? — кажется, Блэк забыл о недавнем разговоре и теперь заботливо положил руку Поттеру на плечо, забавно наклонив голову.        — Ну, мой дом разрушен, а мои родственники точно не приняли бы меня к себе в дом. Я провёл большую часть лета в гостинице, работая на любой подвернувшейся работе, чтобы оплатить проживание, — быстро выпалил Гарри, — выкарабкаюсь.       Кассий удовлетворённо кивнул.        — Что ж, мне лучше уйти. Лето будет очень долгим, — безмятежно сказал он.        — Хватит разбрасываться загадочными фразами, — пробурчал Поттер.       Розье развернулся, чтобы уйти, но спустя некоторое время остановился, чтобы тихо добавить:        — Орион, ты же будешь осторожен в Лондоне, да? Не позволяй новым знаниям стать слишком очевидными. Учить старую собаку новым трюкам опасно, — он начал идти обратно к замку, а потом крикнул: — иногда укус маггла хуже его лая!       Смех Розье растворился в воздухе, когда его уходящая фигура стала едва видна.        — Он сравнил магглов с собаками? — нахмурился Гарри, глядя за отдаляющимся Розье.        — Думаю, это он меня, — моргнул Орион, — назвал старой собакой.        — Практически древняя, — фыркнул насмешливо Поттер. Когда его голос стих, между ними вновь образовалась неловкая тишина. Гарри внимательно изучал древко метлы.        — Прости, — тихо сказал Блэк, — за то, что расстроился. Я просто… не люблю уезжать домой.        — И ты меня прости за непонимание, — произнёс Поттер, — я понял: не любишь уезжать домой. Просто… если бы у меня были родители, то я бы не задерживался здесь ни на минуту. Думаю, мне странно, что ты не чувствуешь то же самое.        — Знаешь, было бы намного лучше, — многозначительно начал Орион, — если бы дома находились не только мои родственники.        — Орион…        — Нет, послушай! Я ненавижу быть дома — это неловко и некомфортно. А ещё хуже, когда Лукреция решает выйти из спальни, заводит очередную ссору с матерью, а потом кричит на плачущего Ригеля. А ещё я ненавижу образ тебя в старой маленькой каморке…        — Орион, я не могу просто так остаться в твоём доме! — запротестовал Гарри, несмотря на проблеск надежды.        — Кто сказал? У нас куча свободных спален, да и как ты меня отведёшь в Маггловский Лондон, как ты и обещал?        — Действительно, — задумался Гарри. Было бы неплохо остаться в доме Блэков. Ему не нравилась перспектива искать любой возможный заработок, моля всех известных богов и волшебников, чтобы денег хватило на неделю, — ладно, хорошо, — согласился Гарри, — я еду с тобой.       Орион восхищённо взвизгнул, обхватив Поттера руками и крепко сжав в тисках.        — О, это будет самое весёлое лето!        — А тебе не нужно спрашивать родителей?        — Всё будет в порядке. Если они еле замечают, когда я отправляюсь или возвращаюсь со школы, то вряд ли присутствие гостя смутит их. Они просто вежливо спросят, кто ты, а потом будут игнорировать тебя всё лето.        — Звучит весело.        — Так и будет.       Внезапно откуда-то из-за ближайших трибун донёсся тихий смешок.        — Они нашли нас, — простонал Гарри, узнавая типичный смех младшекурсницы. Он схватил Ориона за руку, и на этот раз Блэк охотно последовал за ним, — нам лучше добраться до поезда быстрей, чем они попросят автограф.        — Не могу поверить, что у тебя появился фан-клуб.        — Он неофициальный, — упрямо ответил Гарри.        — Пока что, — улыбнулся Блэк.       И именно так Гарри оказался в поезде до Кингс-Кросс, готовясь к новым воспоминаниям и впечатлениям.

***

      Том Реддл крепко сжал пальцы вокруг свитка и внимательно изучил фотографию, покачиваясь в такт поезду. У него, как и у Харрисона, были свои цели и события, что наверняка оставят много воспоминаний и вызовут огромное количество эмоций.       Это лето будет интересным для всех.