Гарри И Орион Отправляются В Путешествие
3 июля 2019 г., 07:24
Дом под номером двенадцать на Гриммо сильно отличался от того, каким Гарри его запомнил: роскошь и королевский размах чувствовались в каждом проблеске красного и пурпурного на стенах, гобелены и стяги, стекающие дорогим шёлком, свисали с потолков, а огромные окна пропускали тёплый золотой свет в гостиные и спальни.
Дом, как ни странно, казался больше. Гарри подумал, что дело могло быть в том, что теперь ни одна комната не была закрыта, а декорации выгодно расширяли пространство. Поттер не мог не признать, что эти комнаты и коридоры наконец выглядели по-домашнему.
Семья Блэков сильно отличалась от раннего представления, что же значит быть представителем этой благородной фамилии. Арктурус Блэк почти не отреагировал на присутствие Гарри, просто оглядел его с ног до головы, недовольно проворчал, стоило ему услышать статус крови гостя, и ушёл Мерлин знает куда.
— В Министерство, скорее всего, — ответил на вопрос Орион.
И тогда Гарри отправился в гостиную, чтобы поприветствовать остальных членов семьи, которыми, как оказалось, были мать и сестра Ориона.
Мелания Блэк была по-настоящему восхитительна, и Гарри мог даже понять Арктуруса, пленённого этой красотой в «юности». У неё были волосы золотистого оттенка, гораздо более тёплого, чем платина Малфоев, а локоны стекали бы по плечам, если бы не были сильно завязаны в пучок. Её лицо было открыто, что придавало ей более суровый вид, но это не умаляло её нежных, почти ланьих черт лица, что сильно контрастировали с холодной жестокостью в глазах. Она была ещё очень молода: примерно на пятнадцать-семнадцать лет старше Лукреции.
Сестра Ориона же переняла внешность матери, но её глаза заволокла беззаботность и некая потаённая обида, а волосы свободной массивной волной стекали по плечам, на что мать укоряюще качала головой.
— Если быть честной, Лукреция, — прочеканила Мелания стальным голосом, — тебе стоит заняться своими манерами. Ты никогда не найдёшь себе мужа, если будешь вести себя так дико.
Гарри, застывший в проходе с грузом багажа, остался безжалостно проигнорирован.
— Может, я не хочу выходить замуж? — ответила Лукреция безразлично, словно слышала этот разговор тысячу раз. — Кроме того, мать, твой опыт меня учит только тому, что моему потенциальному жениху нужно лишь моё присутствие на балу и не вовремя оставленный без присмотра бокал. И мужики слетятся, как мухи, — и она одарила родственницу противной улыбкой.
— Наглое дитя, — холодно сказала Мелания, — и так ты смеешь со мной разговаривать после всего, что я для тебя сделала.
— Ах, да, годы детской травмы лучшее, что случилось в моей жизни, — саркастично протянула Лукреция.
— Мне следовало броситься с лестницы, когда я узнала, что беременна тобой! — прошипела её мать.
— Хвала Мерлину, тогда я бы не была выращена тобой!
— Вы опять ссоритесь?
Гарри повернулся к двери, чтобы увидеть обладательницу ровного и недовольного, но детского голоса. Рядом с проходом, еле доставая макушкой дверную ручку, стояла маленькая девочка. Поттер узнал тёмные локоны Мейссы, завязанные в две тугие косы, и чёрные пустые глаза.
— Не бери в голову, Мейсса, — сказала Мелания, внезапно преобрёв более измученный вид, словно тяжкий опыт недолгой жизни неожиданно проявился в чертах лица, — мы просто разговариваем.
— Сердито, — не поверила младшая, — с оскорблениями.
— Разговоры с матерью всегда так проходят, — вяло ответила Лукреция, — постарайся к этому привыкнуть. Скоро она тоже начнёт кидаться в тебя мужчинами в надежде на то, что тебя кто-нибудь купит. Как корову на рынке, — с отвращением плюнула она.
— Ради всего святого, девчонка, я не продаю тебя. Тебе нужен муж…
— Хватит, — прорычала старшая дочь, — я ухожу, иначе не сдержусь и задушу кого-то. Ужинать не буду.
И Лукреция выбежала из комнаты. Звук хлопнувшей двери ещё долго раздавался в ушах Поттера. В комнате словно всё замерло. До помрачневших Блэков эхом доносились слабые всхлипы. Мелания поправила длинную юбку и вздохнула.
— Отведи друга в свободную комнату, — сказала она Ориону, скользнув взглядом по Гарри, — и закройтесь. Я иду спать.
И тогда Блэк неспешно вышла из комнаты.
Наступило долгое неловкое молчание, а Гарри не знал, как ему реагировать. Он искренне надеялся, что лето они проведут не так. Орион повернулся к младшей сестре и поморщился.
— И как долго она в таком настроении?
— Ри, она очень устаёт, — серьёзная Мейсса подошла к Ориону и взяла его руку в ладоши, — мать ложится спать каждый раз, когда Ригель начинает кричать, а она не вставала неделями. Тебе нужно помочь ей.
— Я уверен, она не нуждается в помощи, — беспомощно буркнул Орион, — всё будет в порядке.
— Она начала плакать на днях. Но она никогда не плакала.
— Мать просто очень расстроена, Мейсса, — сказал Блэк, а затем присел и приобнял сестру за плечи, — как и все мы, верно? Нам всем очень грустно из-за Ригеля.
— Она продолжает каждый вечер кричать на отца. Говорит, что это его вина.
Орион попытался скрыть неудобный смешок.
— Она не это имела в виду.
— Ри, что сделал отец? — нахмурилась Мейсса.
Гарри понял, что друг не может придумать более невинного способа сказать «он изнасиловал её и заставил заключить брачный договор», и поэтому просто успокаивающе улыбнулся и ответил, что отец ничего не сделал. Мейсса подозрительно прищурилась, кивнула в знак согласия и повернулась к Гарри.
— А кто ты такой?
Поттер ощутил мгновенный приступ паники — ему ещё никогда не приходилось представляться перед членами этой семьи. Арктурус Блэк поднял руку, когда Гарри начал заикаться, Мелания уже всё знала, а Лукреция вела себя так, словно гостя здесь не было.
— Я…
— Это Харрисон Питерс, — сказал Орион. Его улыбка стала менее фальшивой, — он мой друг, и он останется у нас этим летом.
— Но у тебя нет друзей, — Мейсса казалась неубеждённой.
— У него есть друзья! — горячо возразил Гарри, — что? — ответил он на немое сомнение в глазах Блэка, — у тебя есть куча друзей на Пуффендуе и Слизерине!
— Ну, он никогда не приводил никого из них домой, — сказала Мейсса.
— Та-да! — весело воскликнул Орион, показывая рукой на Гарри.
— Ладно, — пожала плечами она, — я пойду посмотрю, не хочет ли мать чая.
— Не глупи. Пусть этим займутся эльфы.
— Она уже убила трёх, — нахмурилась младшая, — не хочет видеть слуг в таком состоянии. Ты должен пойти и увидеться с Ригелем: он был так взволнован, когда услышал о твоём приезде. Теперь он плачет, — Мейсса сильно хмурилась, будто это её вина, а потом ушла, напевая какой-то мотив в типичной детской манере.
— Она странный ребёнок, — заметил Гарри после непродолжительной паузы, неуверенный, как иначе можно подвести итоги разговора.
— Мейсса здесь с матерью круглый год, — вздохнул Блэк, — я не уверен, что её психика это вытерпит. Даже Лукреция не сможет помочь. Уверен, она здесь едва держится.
— Такое ощущение, будто она не от мира сего.
— Мы все не от мира сего, — признался Блэк, — этот дом делает это с каждым, — он посмотрел на окружающий интерьер с такой неприязнью, что у Гарри перехватило дыхание от такой схожести с Сириусом.
— Дом? — Поттер вопросительно поднял бровь. Возможно, он был предвзят и не успел привыкнуть к роскоши, но по сравнению с будущим, нынешняя обстановка казалась роскошной и по-своему уютной.
— Да, в каком-то смысле, — сказал Орион, — мы все были здесь очень одинокими детьми. Этот дом выявляет худшее в нас.
— Не думаю, что Мейсса чувствует себя одинокой.
— Кто знает, — прошептал Блэк. Падающие на лицо тени от канделябров прибавляли чертам Ориона несколько лет; кожа казалась более морщинистой и тёмной. Может, именно об этом он и говорил, когда упоминал накалённую обстановку дома? Однако Орион не унывал и вскоре вернулся к своему обычному амплуа: в глазах появилось веселье, плечи расправились, а сам Блэк улыбнулся и нетерпеливо подошёл к лестнице.
— Так, пошли! Я не видел Ригеля целую вечность!
По совету друга Гарри оставил багаж в одной из ближайших свободных комнат, и Орион нетерпеливо отвёл его по лестницам и коридорам на верхний этаж, где хныканье и крики стали громче. Кажется, одна из этих комнат станет принадлежать Сириусу, но сейчас же это всё было владением самого младшего из Блэков. На дверях была табличка «МАГГЛАМ ВХОДА НЕТ!», на которой были изображены анимированные простые фигуры волшебников, пускающих лучи зелёного заклинания в другие беззащитные фигуры, погибающие сразу же.
— Просто сказки на ночь! — в свою защиту пробормотал Орион на шокированный взгляд Гарри.
Он толкнул дверь (плач стал почти невыносимо громким) и жестом предложил Поттеру последовать за ним. Комната была предсказуемо большой: высокие потолки, на которых виднелось ночное небо с мерцающими звёздами, стены с кучами фресок показывали сюжеты обычных волшебных сказок или магических существ, где можно было различить не только единорогов и фениксов, но и драконов с василисками. Немаленькая кровать посреди комнаты казалась крошечным пятном на фоне красок и пустого места вокруг. Её окружал полупрозрачный золотистый купол.
— Что это? — прошептал Гарри, нахмурившись.
— Стабилизатор, — ответил Орион, но, казалось, совершенно не обращал внимания на друга. Его взгляд был прикован к тощей фигуре на кровати.
К Ригелю.
Маленький мальчик заметил их, и плач резко прекратился. Глаза его были широко открыты и выражали шок от встречи с братом.
— Орион! — вскрикнул он и вскочил с кровати. Наследник Блэк мигом встал на колени и заключил подбежавшего брата в крепкие объятия. В этом жесте выражалась такая любовь, что сердце Гарри не могло не растаять. — Так и не подстригся! — радостно заявил Ригель, дёргая брата за длинные локоны и хихикая.
— Я же обещал, — нежно ответил Орион, — ещё на Рождество, помнишь?
— Я не помню Рождество, — рассеянно ответил младший.
— Ну, ничего страшного, — фальшивая улыбка на лице Ориона скрыла грусть, — мы просто должны напомнить тебе, да? Начнём с подарков, которые я принёс из школы! Но сначала…
Ригель весело вскрикнул, когда Орион беспощадно начал щекотать его рёбра, и упал на кровать. Гарри заметил, как нежно старший защищал голову брата от твёрдых поверхностей и не допускал слишком резких движений, несмотря на показную безжалостность их игры. Когда у Ригеля перехватило дыхание от смеха, что произошло гораздо быстрей, чем Поттер ожидал, Орион перестал его мучить щекоткой и прижал брата к подушкам.
— Так что вы там делали, пока меня не было дома, а?
— Куча обследований, — пожаловался младший, — мне пришлось ходить в больницы очень много раз, потому что у меня слишком много магии внутри. Мей научила меня новой карточной игре, а у Креции появился парень-полукровка, за что мать её прокляла. Но они расстались, так что всё хорошо.
— У Лукреции был парень?
— Он слишком глуп для неё, — тяжко вздохнул Ригель. Звучало так в стиле Лукреции, что Гарри не сомневался в подлинности цитаты. Он весело фыркнул, и только тогда младший обратил на него внимание. — У тебя странное лицо, — резко сказал Ригель, а Поттер побледнел от удивления.
— Что ты…
— Думаю, он о твоих шрамах, — быстро объяснил Орион и положил руку на плечо брату, будто защищая его от неведанной опасности.
— А-а, — он инстинктивно провёл пальцами по сети золотых линий на виске. Он всегда забывал, что у него они есть, — эти. Да. Их мне дал очень плохой человек.
— Это был маггл? — спросил Ригель, раскрыв рот в ужасе.
— Эй, — шёпотом проговорил Орион, — мы же говорили об этом на зимних каникулах. Мы не слушаем, что говорит мама о магглах, да? — Блэк поднял полный надежды на одобрение взгляд на Гарри.
Поттер одобрительно поднял большой палец вверх.
— И почему этот блестящий человек здесь?
— Потому что он мой друг. И его зовут не «блестящий человек», а Гарри. Кстати, ты можешь звать его дядей Гарри.
— Так, не надо звать меня дядей Гарри!
— Но это было бы так мило! — надулся Орион.
— Этого не случится. Слышишь? — обратился он к младшему, — не случится.
В глазах Ригеля блестело детское озорство, а слабая улыбка превратилась в весёлую усмешку.
— Хорошо… дядя Гарри.
Бормотание Поттера «ну я же просил!» осталось незамеченным. Орион протянул руку брату и сказал:
— Дай пять!
— А это что такое?..
— Меня этому научил Гарри, — нетерпеливо объяснил Блэк, — смотри. Ты должен ударить меня рукой по ладони. Сейчас покажу!
Орион взял кисть брата, поднял её, попросил раскрыть ладонь и осторожно ударил её. Ригель начал весело смеяться.
— Ещё! — потребовал он.
Старший улыбнулся и проделал незмысловатый трюк ещё раз. Поттер так растрогался, что не сдержал нежной улыбки.
Несмотря на неудачное прозвище (которое точно не приживётся, что бы там не говорил Блэк) и не очень радостное знакомство с семьёй Блэк, Гарри чувствовал, что это лето будет одним из лучших в его жизни.
***
В приюте Вула была настолько безрадостная атмосфера, что Том с нетерпением ждал того момента, когда сможет выбраться наружу. Он ждал неделю, чтобы напомнить окружающим его ублюдкам, кого здесь стоит бояться, и продумать алиби. «Нет, профессор Дамблдор, я точно не искал свою семью летом. Всё это время я провёл в приюте, спросите их». И, наконец, в воскресенье Реддл взял палочку и маггловский фонарь и налегке аппарировал в Литл-Хэнглтон. Том прибыл поздно вечером, когда небо омрачено чернильной тьмой, а единственные люди вокруг — пьяницы и бездомные — достаточно не в себе, чтобы не заметить появившегося из ниоткуда человека. Юноша зажёг фонарь, огляделся и нахмурился, стоило в поле зрения попасть бородатому мужчине, что сидел на крыльце и рассеянно курил дешёвые сигареты. — Где я могу найти Мраксов? — воскликнул Том, направляясь к мужчине. Незнакомец даже голову не поднял, проворчал «отвали» и снова затянулся. Реддлу не хотелось пытаться дипломатично договариваться с грязным магглом, поэтому он просто схватил мужчину за предплечье и поднял. Он в ярости попытался ударить наглого мальчишку, но так и не успел поднять кулак: Том уже вовсю исследовал последние воспоминания человека. Ночная улица, дымка алкоголя и короткие провалы от сильной усталости. Выйдя из темноты переулка, пьяный мужчина взревел и бросил бутылку на землю, а в это время подсознание жертвы легилимента сопровождало буйное действо яростной мыслью: «Херов Марволо Мракс, всё спокойствие к чёрту!» Вот и оно. Марволо Мракс, тёзка. — Верни её! — кричал пьяница, — меня не ебёт, что ты там себе надумал! Её украли, я вас всех сейчас… Появился полицейский, качающий головой и держащий руки за спиной, вероятно, пряча оружие. — Да ладно вам, мистер Мракс. Вы нажили себе кучу проблем после происшествия с тем нелегальным бизнесом, неужто вы хотите больше? — Верни её! — требовал Марволо, звуча жалостливо и несчастно. — Ваша дочь сама переехала, помните? — Нет… её украли. Эта грязь, — плюнул Мракс, — я найду его! И убью! И пьяный мужчина вытащил палочку, которая, как знал Том, не воспринималась магглами как потенциальное оружие. Разум, в котором он находился, не чувствовал ничего, кроме слабого веселья. Но ничего, сейчас Марволо Мракс покажет им силу настоящего волшебника! Или нет. Мракс раздражённо пнул валяющуюся на дороге бутылку, отправляя ту в свободный полёт до фонарного столба. — Будь ты проклят, — пробормотал он, обернулся и ушёл из города к тропе, ведущей в небольшой дом на отшибе. Полицейский некоторое время смотрел ему вслед и неодобрительно покачал головой. — Припозднился он. Это ж он причина тому, что вся семья сейчас еле сводит концы с концами и старается не помереть с голоду. Реддл был в разуме Джулия Ворчестера; подсознание услужливо предоставило легилименту всю нужную информацию. В эмоциях было согласие со словами знакомого. — Стыдно! Как думаешь, этот пацан вернётся сюда? — Опасно ему будет здесь, — покачал головой полицейский, — чертов Морфин Мракс. Он всегда был злобным малым, неудивительно, что с такой семейкой Марволо вырос в это. — Жалко ту девчушку, Меропу. Она была милой. Но бежать с тем Реддлом… — Не знаю, как тот в неё влюбился. Лицо как у лошади. Чувство веселья и слабой жалости. Звуки смеха и дальнейшее обсуждение жизни пары Реддл-Мракс. Том вышел из разума жертвы и вернулся себе в голову. Юношу буквально выкинула оттуда смесь страха и шока, которая поселилась в голове мужчины. — Расскажи мне о Меропе Мракс, — прошипел он, удерживая подсознание Джулия в тисках. — Она… она была дочкой Марволо, — заикнулся Ворчестер, — уродливая штучка. Постоянно… ходила за Реддлом, как бродячая псина. Она сбежала… сбежала с тем мальчишкой Реддлом. Он… был влюблён, кажется. Том почувствовал брезгливость с отвращением. Любовь — самое ужасное, что может случиться с человеком. — Как давно это было? — Где-то восемнадцать лет назад, насколько я помню. Года совпадали. — Они так и не вернулись в город, — быстро пробормотал Джулий, — если ты ищешь её. Я-я прошу прощения, если она что-то украла… — Я должен убить тебя, — прочеканил Том. Эти брезгливость и насмешливая жалость в эмоциях при упоминании её внешности здорово вывели его из себя. Меропа была его матерью, а они говорили о ней так, словно она была грязной. Возможно, так и было, но Реддл старался не делать поспешных выводов только из-за мыслей маггла. Он приготовился произнести заклинание, но слова так жгли язык и царапали горло, что Реддл не смог выговорить даже первого слова. В голове слабо звучал голос Харрисона; Том досадливо рыкнул. Чёрт. С резким, судорожным взмахом палочки он со всей злобой стёр человеку память. Проснувшись, его всегда будет сопровождать тошнотворное чувство, как будто он забыл что-то важное, что и сведёт его с ума. Том оставил тело Джулия Ворчестера на асфальте и отправился по той же дороге, по которой много лет назад шёл Марволо Мракс. Вот только в голове у Реддла вместо пьяной пелены были лишь холод и ненависть.***
Спуск к маленькой полуразрушенной хижине не занял много времени. На двери была прибита ржавым гвоздём высушенная змея, и Том тихо зашипел, предполагая, что на доме стоит защита. Ни щелчка, ни свечения, и Реддл твёрдо постучал по древесине, опешив, когда от небольшого удара по двери образовались маленькие трещины. Он подождал секунду, пробормотал быстрое «Алохомора» и открыл дверь. Внутри хижины горела тусклая свеча, и Реддлу потребовалось время, чтобы привыкнуть к освещению. Когда его зрение прояснилось, взгляд скользнул по заплесневелому дивану в пятнах от жирной еды, где был едва виден силуэт мужчины. Или то, что могло быть мужчиной: грязь и волосы убивали уверенность в том, что это человек. И как это существо могло продолжать цепляться за жизнь? Существо встало на ноги, схватило с рядом стоящего прогнившего столика нож и сжимая старую палочку в потной ладони. Значит, волшебник. Позор. — Ты! — завопил мужчина, — ты! И он слегка пошатнулся, замахиваясь ножом так, словно действительно может нанести вред после нескольких бутылок огневиски. Ладно, пришло время проверить существо на родство. — Остановись, — прошипел Том на змеином. Мужчина замер. Чёрт. Звон разбивающихся стаканов после того, как мужчина сдвинул стол в попытке найти опору, был единственным, что нарушало тишину между ними. Тому было интересно, о чём думал старый волшебник, и был ли он вообще способен говорить в таком состоянии. Интересно, есть ли в этой лачуге холодный душ? — Ты говоришь на нём? — голос мужчины был хриплым и указывал на то, что он не часто общается с людьми, а стекающая по губам слюна вызвала у Тома отвращение. — Как видишь, — ответил Том, слегка закатил глаза и прошёл в дом. Запах гнили после закрытия двери вызывал тошноту и желание найти свежий воздух, — где Марволо? — Сдох, — оскалился волшебник. Мерлин, как можно довести зубы до такого состояния? — умер много лет назад, не? Все знают это. — Я впервые в городе. — Это видно, — согласился мужчина и задумчиво прищурился. Он замолчал, вглядываясь в лицо Реддла и отчаянно пытаясь что-то вспомнить. — Кто ты? — это был его дальний родственник? Может, и вовсе дядя? — Я ж Морфин, не? — Сын Марволо? — Ага, — Морфин убрал волосы с лица, и Том заметил среди сальных грязных прядей костлявую руку, на пальце которой сияло кольцо. Хвала Мерлину, в этом доме было хоть что-то ценное. Может, это даже семейная реликвия? На нём был едва виден странный рисунок. — У меня что-то на лице? — со слабым весельем спросил Том, заметив, как мужчина продолжительное время пялился на его лоб. — Я сначала подумал, что ты тот маггл, — прошептал Морфин, — ты выглядишь так же, как он. — Реддл? — Да, — кивнул Мракс, — этот маггл, которому приглянулась моя сестра. Этот грязный маггл, который живёт в большом особняке вниз по дороге, — Морфин плюнул на пол между ними, — вы очень похожи. Но теперь он должен выглядеть старше, не? У тебя внешность, как у него несколько десятков лет назад. Вот только Реддл носил более богатую одежду. — Кто знает, что с ним случилось, — сказал Том. Этот волшебник мог знать, что случилось с его родителями, — а вдруг он и вовсе мёртв? — Нет, — Мракс покачал головой и чуть не упал от смеси алкогольного опьянения и резкого движения, — он вернулся и теперь живёт неподалёку. Сердце Тома пропустило удар. — Реддл вернулся? — Да. Он оставил мою сестру и пополз обратно к матери и отцу. Тьфу, знал я, что от женитьбы с грязью добра не выйдет, — прогромыхал Морфин, вновь плюнув на пол, — и наврал потом с три короба, мол, она сама от него сбежала! Забрал всё самое ценное из её рук! И где медальон?! Где медальон Слизерина? — рыкнул он и ударил кулаком на шаткому столу. Его голос был похож на стоны боли. Том не ответил, сосредоточившись на стремительном потоке мыслей в голове. Его мать умерла в бедственном положении в Лондоне, а отец сбежал как только узнал о том, что Меропа беременна или владеет магией. Он оставил жену и ещё не родившегося ребёнка умирать в грязи и несчастье… Реддл почувствовал холодную волну ярости в желудке. Морфин снова стал агрессивен, размахивая столовым ножом и крича: «Эта мелкая шлюха оскорбила весь наш род!» Он бы не прекратил свой словесный поток, но злость за оскорбление матери заставила Реддла резко взмахнуть палочкой и бросить в родственника Остолбеней, и Морфин рухнул на землю, ударившись затылком об край стола. Том обдумывал способ лишения его жалкой жизни: было бы так просто перерезать ему глотку — практически пощада, милосердное убийство. Но нет. Возможно, Морфин Мракс будет полезен. Реддл остановился, присев, чтобы поднять пыльную фотографию с пола, лежащую посреди крохотных осколков стекла. Он отряхнул мусор и пригладил её, разгибая смятые углы. Внимательно наблюдая за манерой поведения движущихся фигурок, Том отмечал особенности и характерные черты его ближайших родственников. Марволо Мракс был похож на самоуверенного барана: этот взгляд Том видел только у высокомерных идиотов, в чьих головах пребывала уверенность в господстве над всем и вся за совершенно незначимые поступки. Морфин в молодости был больше похож на бродягу. В принципе, он и сейчас не в лучшем состоянии, но несколько лет назад он хотя бы знал, что такое бритва. А ещё там была его мать. Меропа была удивительно уродливой, понял Том, и совершенно не вязалась в голове с образами знакомых аристократок. Те же Вальбурга и Друэлла выглядели привлекательно и достойно высокого статуса, в то время как мать обладала впалыми щеками, мёртвым пустым взглядом и настолько тщедушным телом, что детское платье на фигуре сидело подобно мешку картошки, делая черты более жалкими. Что за уродство. И нет, её рыбьи серые глаза были совершенно непохожи на глубокий синий Тома. Он равнодушно уронил колдографию и втоптал осколки стекла в измученный временем картон. Реддл двинулся дальше, оставив за собой лишь тело Морфина и растерзанный снимок. Ему надо найти отца.***
Реддлы обедали, когда Том постучал в дверь. Он подождал секунду, убедился, что никто не собирается открыть ему, а затем прошептал заклинание, нажал на ручку и вошёл. Он скользил сквозь залы и коридоры Реддл-менора, насмехаясь над дешёвыми картинами и обездвиженными фотографиями. Безвкусица. Найти семью было нетрудно: он просто следовал запаху отлично приготовленной курицы и слабому бурчанию разговора. Реддл распахнул двери в столовую, ворвавшись в ранее тихое помещение и заметил трёх человек за столом. Ближайший к нему мужчина резко вскочил на ноги и возмущённо прогромыхал: — Мальчишка, что ты здесь… Один взмах палочкой — и шторы загорелись магическим пламенем. Старая женщина звонко закричала и решила отбежать от горящей ткани, вызвав в Томе приступ мрачного сумасшедшего веселья. — Кто ты? — спросил старик, удивлённо переводя взгляд с вторженца на пламя. — Том Реддл, — он любезно кивнул родственникам, — вот недавно позволил себе мысль о воссоединении семьи. Они шокировано смотрели на него в ошеломляющей тишине. А вот ужаснувшаяся старуха, поперхнувшись возмущённым вздохом, принялась корить своего сына: — Том, что ты натворил?! Началось. Реддл-старший выглядел столь потрясённым, что его лицо с каждой секундой бледнело всё больше и больше. Он был так похож на своего сына, что отрицать их родство было бесполезно и глупо. Сумасшедшие жертвы инцеста с чудовищно слабой магией и магглы — волшебник жалел, что узнал своё наследие. Томас, вероятно, и поделился бы своим мнением, но не мог выговорить и слова. — Ты мне сказал, что не оставил позади ничего! Ты говорил, что та сумасшедшая потеряла ребёнка, — прошипела бабушка Тома. Он чувствовал себя призраком: никто не обращал на него внимания, а родственники спорили между собой. — Я… она… — заикнулся старший, — она околдовала меня! Я должен был уйти, вы не поймёте… — Ну и зачем ты пришёл, мальчишка? — патриарх Реддлов мрачно сверлил фигуру внука, явно желая забыть о существовании нежелательного родственника, — и как ты провернул этот трюк с занавесками? Я не собираюсь терпеть цирковые выступления в моём доме. — Магия, — отмахнулся Том и проигнорировал полный неверия взгляд. — И зачем ты пришёл? — удивительно, но самым здравомыслящим здесь человеком оказалась старуха, старающаяся найти более дипломатичный путь разрешения конфликта, — если тебе нужны деньги, то мы можем тебе дать… — Я не хочу ваших денег, — усмехнулся Том, лениво облокачиваясь на дверной косяк и вращая в руках палочку, — всего лишь хотел посмотреть на моих дражайших родственников. Признаюсь… я сильно разочарован. Было глупо допускать мысль, что я смогу стать частью семьи. — Ты никогда не сможешь стать частью чего-то большего, — отрезал отец, обретя уверенность, — немедленно убирайся из нашего дома. Лампочки люстры пару раз мигнули, и плафоны разбились с громким стеклянным звоном. В помещении воцарилась тьма, прерываемая только слабым свечением магии на кончике волшебной палочки. — Не смей говорить мне, что я смогу, а что — нет, — холодный свет сделал черты Тома более резкими и жуткими, из-за чего рычание казалось зловещим и опасным. — Приносим свои извинения! — крикнула женщина, когда свет вновь засиял и осветил разбитые декоративные части люстры. Она крепко обняла сына и заслонила его собой, — пожалуйста, не делай нам больно… — Хватит, — возразил отец, вырываясь из хватки матери, — мой собственный сын не посмеет сделать что-нибудь со мной. Слушай, мальчишка, я ненавижу и твою мать, и тебя лично. Так ей и передай. Он подошёл к Реддлу слишком близко. У волшебника внутри проскользнула искра уважения. — Она мертва. — Это хорошо, — лицо старшего изуродовала гримаса ярости, — вы оба уроды. — То есть, ты не желаешь меня видеть? — поднял Том бровь. — Нет. — Взаимно, — пожал плечами Том. Пауза. Напряжение в воздухе достигло апогея. — Авада Кедавра! — луч зелёного света ударил отца в грудь, и он замертво упал на пол безвольным куском плоти. Старуха вскрикнула и бросилась к сыну, отчаянно тряся его плечи. Когда голова сына безжизненно наклонилась в сторону, она всхлипнула и зарыдала. — Нет, — тихо проскрипела она, рукой проводя по щеке, — Том, дорогой, проснись. — Он мёртв, — бросил Том небрежно. Тем временем мужчина поднялся на ноги и попытался ударить волшебника, на что тот раздражённо выдохнул и взмахнул палочкой, в результате чего он рухнул и ударился об стену. Пришло время покончить с этим навсегда. Он посмотрел на рыдающую женщину и мужчину в полуобморочном состоянии — Авада Кедавра противным комом застряла в горле. Его родственники до боли напоминали о боли Харрисона: в Слизерине любовь к семье встречалась нечасто. Питерс не раз говорил, что был готов на всё ради своей семьи, и Реддлу было неудобно так просто избавляться от своей грязной и враждебной, но семьи. Том поморщился, поднял женщину на ноги, оторвав от трупа, и посмотрел в глаза. Реддл стёр все воспоминания о его визите и внушил ложные образы пришедшего Морфина Мракса, что проделал и со стариком. И затем Том сжёг тело отца и развеял пепел одним простым заклинанием. Что? Ему никогда не была присуща сентиментальность.***
На обратном пути в деревню он вновь зашёл в лачугу Мраксов, где нашёл фотографию, и снял кольцо с пальца Морфина, положив драгоценность в карман. Лёгкая поправка памяти — и мозг Морфина, наполненный наркотиками, был похож на месиво из ярости и дурного бреда. Том воспротивился желанию поджечь хижину. Это, наверное, было бы чересчур драматично. Реддл хмыкнул, развернулся и аппарировал обратно в приют.***
В конце июля Гарри уже жалел о том, что пообещал Ориону прогулку по Маггловскому Лондону. Блэк казался напуганным, и Поттер потратил так много сил и времени на успокаивание, что чуть не забыл скрыть шрамы чарами. Друг нервно оглядывался по сторонам, стоило им выйти за пределы невидимой магглам зоны, а затем и вовсе вцепился Гарри в руку, с ужасом смотря на проезжающие мимо машины. Потребовалось некоторое время для того, чтобы он расслабился и выпрямился, лишь продолжая подозрительно разглядывать мимо проходящих людей. Вскоре он осмелился задать пару вопросов: — Зачем это всё? — прошептал Орион, щурясь на табличку с надписью «СОХРАНИТЕ СВОИ СБЕРЕЖЕНИЯ: ВЫГОДНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ НА ВОЕННОЕ ВРЕМЯ» на окнах общественного транспорта. — Зачем им что-то сохранять и пускать эти… штуки? Гарри неловко оглянулся и одарил мимо проходящую женщину любезной улыбкой, вздрогнув, когда она подозрительно покосилась на пару и сильней сжала в руках газету. К счастью, улица была на удивление оживлённой, и подслушать их могли разве что самые упорные параноики. Гарри еле уговорил Блэка вместо привычной мантии надеть рубашку и брюки — иначе они привлекали бы гораздо больше внимания как у обычных граждан, так и представителей органов. — У магглов нет средств мгновенного перемещения вроде каминов и аппарации, — тихо объяснил Поттер. — Нет?! Как так?! — вскрикнул Орион гораздо громче нужного, за что получил локтем в бок. — Тихо. У них технологии пока что не дошли до такого уровня. Магглы используют лодки и корабли, чтобы доставить еду и припасы в страну. Они также есть у немцев, которые нападают на запасы. Так что сейчас в Британии не так уж и здорово. — А немцы используют луки и стрелы? — любопытно спросил Блэк, — я всегда хотел это увидеть. — Нет, — хмыкнул Гарри, представив Вторую Мировую с лошадьми и мечами, — магглы придумали более опасную альтернативу лукам — ружья. — А что это? — Э-э… — Поттер осмотрелся. К счастью (если можно так сказать), около небольшого магазина неподалёку стоял скучающий солдат на посту, — смотри, это — ружьё, — он указал на винтовку в руках у мужчины. — И что оно делает? — Оно выпускает металлические осколки так быстро, что они запросто могут убить человека. Глаза Ориона в шоке расширились. — Магглы жестоки, — его взгляд переместился в сторону маленькой девочки в порванном платье, играющей в классики, — правильно я говорил, что они опасны. — Брось, это ничем не отличается от Убивающего, — сказал Гарри, — оба мира ведут войну, Орион. Магглы просто сражаются по-другому. Механизмы и техника заменили им магию. — Это довольно интересная идея, — признался Блэк, — хотя с моими рунами оно стало бы ещё совершенней, — и посмотрел на солдата так, словно от кражи оружия его отделяла одна короткая мысль. Гарри резко схватил Ориона за плечо и потянул дальше по улице. — Не смей. Нас арестуют. Орион надулся, но вскоре его внимание было привлечено цветочным киоском, украшенным всевозможными красками. Из витрины выглядывали ярко-жёлтые цветы, которые дядя Вернон часто приносил тёте, и слегка пожухлые ромашки. — Они такие красивые! — воскликнул Орион, — не знал, что у магглов есть цветы. — Конечно, есть, — фыркнул Гарри. — Колдографии показывают только грязь маггловского мира. — Интересно, где ты откопал такие наскальные рисунки, где только грязь да стрелы с луками? — усмехнулся Гарри, злорадно думая об элите магического мира, которая ничего не знала о магглах, но всё равно считала себя лучше. Орион пожал плечами, слишком впечатлённый внезапным открытием. Он решительно крикнул: «Я поговорю с ней!» Гарри вздохнул и не успел одёрнуть Блэка, решительно бегущего к лавке. — Боже мой, — прошептал он, наблюдая, как Орион отвесил бедной продавщице низкий поклон и заявил: — Лучшие цветы, пожалуйста, моя хорошая женщина! Продавец, молодая девушка с измученным видом, впала в вполне объяснимый шок. — Ты с катушек слетел? — Что она сказала? — спросил Орион, поворачиваясь к Гарри. В его глазах была паника — всё пошло не по плану. — Она спросила, не сошёл ли ты с ума, — сказал Поттер, подходя ближе, и виновато посмотрел на девушку. — И вполне не без оснований. — Я просто хочу купить немного цветов, — сказал Блэк, — скажи ей, что я хочу цветы. — Скажи ей сам. Она не глухая. — Чёрт возьми, конечно, не глухая, — продавщица скрестила руки, — ты собираешься что-нибудь покупать? — Дайте мне парочку тех цветов, — он указал на самые свежие ромашки. Женщина закатила глаза, но начала собирать в букет ромашки. — «Дайте мне парочку тех цветов», — сказал он, — пробурчала девушка, — думаю, наивно ожидать, что ты заплатишь за них, — она перевязала букет дешёвой синей лентой. Блэк сунул руку в карман брюк, напуганный мрачным взглядом девушки. — Должно хватить, — быстро пробормотал Орион, положив ей в ладонь галлеон. Гарри смущённо вспыхнул и спрятал лицо в ладонях. Интересно, могут ли лондонские тротуары поглотить человека? — Что это за хрень? — Это… это галлеон, — неуверенно сказал Орион, — я знаю, что он может стоить немного дороже нужного… — И что я должна делать с этим гуглианом? — Нет, это галлеон… — Мне всё равно, как он называется. — Это золото, — решил вмешаться Гарри, цветом напоминая гриффиндорский галстук, — отнесёте его в ломбард — получите в десять раз больше настоящей цены букета. Продавщица прищурилась и оглядела их с ног до головы. — Вы что, иностранцы? — Нет, — выдохнул Поттер устало, — такие же британцы, как и вы. — К счастью для вас, я не думаю, что Гитлер стал бы посылать шпионов, не знающих, как выглядят деньги, — проворчала женщина, — с моей стороны было бы разумно доложить о вас патрулю. — Что ж, мы очень благодарны, что вы этого не сделали. Спасибо, наверное, — быстро выпалил он и оттащил Ориона от прилавка. Ему было всё равно, куда идти, главное — подальше от унижения и испанского стыда. Спустя минуту он отпустил руку друга, но темп не сбавил. — Все маггловские женщины такие страшные? — грустно спросил Блэк, стараясь скрыть отдышку от быстрой и продолжительной ходьбы. — Давай признаем, она ничто по сравнению с твоей матерью, — мрачно пробурчал Поттер, и Орион согласно промычал. Внезапно, звук шагов позади затихнул. Гарри обернулся, чтобы посмотреть на то, что зацепило внимание приятеля. — Почему ты остановился? Ясно. Орион в ужасе смотрел на руины каменного дома. Эти останки и представить нельзя было некогда ранее надёжным убежищем: вокруг валялся мусор, каменные глыбы и разбитые стёкла. Странно было видеть посреди развалин полки, наборы посуды, даже плюшевые игрушки с детскими рисунками. Это место больше напоминало свалку, чем разрушенный дом. Прохожие проходили мимо мусора, словно его там и не было. Молодая мать осторожно провела сына вокруг лужи с осколками стекла, а мужчина делового вида небрежно оттолкнул ветвь сломанного дерева дипломатом. Они словно не видели творящейся вокруг разрухи. — Что здесь случилось? — выдохнул Орион с широко раскрытыми глазами. — Бомба. — Что это? Гарри нахмурился. Как это объяснить? — Это что-то вроде Редукто в большом железном ящике. И когда магглы сбрасывают его с неба, он взрывается. — Это ужасно… — Это война. — Они будут разрушать твою деревню? Может, там кто-то остался? — с ужасной обеспокоенностью спросил Блэк. — Я не думаю, что они обратят внимание на неё. После Гриндевальда там осталась только разруха, — пожал плечами Гарри, выражая полное безразличие. Да уж, он выбрал действительно жалостливую историю. — Кажется, волшебники и магглы стоят друг друга, — медленно сказал Орион: понимание этого полностью перевернуло его картину мира. — Я думаю точно так же! — взволнованно ответил Поттер, — мы все ужасны! Просто выражаем это по-разному — не имеет значение, чем нести смерть: оружием или магией. Мы все люди, и все имеем недостатки. Каждый человек имеет тягу к разрушению! Орион нахмурился, и Гарри неловко кашлянул, поспешив исправиться: — То есть, некоторые из нас… многие люди… неплохие, наверное… — он с надеждой огляделся. Ему не нравилось, как мрачно смотрит на него друг, — смотри! — Поттер указал на табличку «Оксфордский Цирк» и путь в метро, — мы можем покататься на нём! — Нам нужно… пойти в тот туннель? — нерешительно спросил Орион, отходя от развалин. — Это как подземные поезда, которые используются для перемещения по городу. — Как каминная сеть? — Вроде того. Это как поезд в Хогвартс, только более компактный. Все стоят, а новый поезд отправляется каждые три минуты. — Ух ты, — взбудоражено сказал Орион. В его глазах сияли огни интереса, — ну что, давай попробуем зайти туда.***
После этого, они аппарировали в Гринготтс и обменяли галлеоны на маггловскую валюту. Благодаря инциденту с цветами, Гарри понял, что Орион не сильно разбирается в деньгах, хоть и сам не до конца понимал, как работают шиллинги*. За очень короткое время Гарри успел побороться с «современным и инновационным» автоматом по продаже билетов и чуть ли не вытащил палочку в отчаянии, но Орион сумел быстро его успокоить. Поттеровская ярость не угасла даже спустя полчаса, когда они показывали билеты инспектору. Блэк особо раздражал своим весёлым отношением ко всему происходящему и неосторожными возгласами «маггловская каминная сеть просто потрясающая!» Не стоит упоминания, что они привлекали слишком много внимания. Орион был очень взволнован рассказами Гарри об эскалаторах и смутился, когда вместо чудес техники увидел обычные деревянные ступеньки. Зря Поттер мало времени уделял изучению Второй Мировой и её технических достижений! И если чистокровный волшебник относился к магглам с нисхождением и долей скептицизма, что и послужило его спокойному отношению к устаревшим конструкциям, то Поттер не мог сдержать возмущения. — Но это же обычное дерево! — пожаловался Гарри, — почему они его всё ещё используют? — А из чего им ещё строить? — спросил Орион, — из кирпичей? Он бы и хотел заикнуться об устаревших технологиях и использовании металла, но прикусил себе язык. Платформа была заполнена мужчинами в военной форме: строгие солдаты носили на себе не только формы пехотных войск — эмблемы воздушных и морских компонентов потрёпанной вышивкой выделялись на одежде. Поттер чувствовал себя неловко в обычной одежде простого гражданина. Неодобрительные взгляды слуг народа следовали за ними, и даже толпа девушек не помогла им скрыться от зорких глаз. Это заметили девочки-подростки, стоящие неподалёку в на удивление ярких и красивых для военного времени платьях. — Приветик, — поздоровалась одна из них, носящая самое вычурное платье, — прячетесь от погонов? — Нет, — нерешительно ответил Гарри, — наверное. У них довольно недружелюбный взгляд… — Они меня пугают. Такие серьёзные и холодные. Страшно мимо проходить, — с толикой страха и грусти ответила она. — Меня — нет. — Это потому что ты бессердечная, Дарья. — Я хотя бы головой думаю, прежде чем слушать эмоции. — Да что ты… — Так, вы, обе, — сердито ответила самая неприметная, что в это время что-то активно искала в сумке, — сбавьте голос на полтона, а то вас слышно аж в Германии. Первая девушка закатила глаза, но нашла в себе силы прекратить конфликт и дружелюбно улыбнуться Гарри, сверкнув красной помадой. — Меня зовут Люси. Это Дарья, — указала она на девушку с сумкой, — а это — Джо. — Гарри, приятно познакомиться. — Орион Блэк, наследник древнейшего и благороднейшего рода Блэк, — сказал Орион с такой широкой улыбкой, что Люси могла позавидовать. — У тебя что-то с головой не так? — спросила Джо, подняв бровь, — к чему этот официоз? — Не груби таким красивым парням, — прошипела Люси, толкнув подругу локтем, — мы можем когда-нибудь их увидеть снова. Не обращайте внимания на Джо, — сказала она новым знакомым, — она всегда довольно груба и вспыльчива. — Мне пришлось спать на этом холодном вокзале целую ночь! Теперь у меня болит спина, лицо жирное от сухого воздуха, а живот крутит от голода. Так что извини, что я не напоминаю мисс Вечно-Весёлую-Дуру. — Тебе пришлось здесь спать? — дружелюбно спросил Орион, — по тебе совсем не видно — ты выглядишь очень ухоженно и опрятно! — Хах… — покраснела она, — спасибо большое… Гарри с удовольствием подумал, что Блэк постепенно привыкает к миру без магии и может быть учтивым и вежливым с магглами. Он выглядел, как совершенно обычный подросток со своими тараканами. — А почему тебе здесь пришлось спать? — удивлённо спросил Орион, — у тебя нет дома? Гарри перебил его так быстро, что стало неловко. — Нет, Орион, — тихо сказал он, — они прячутся от бомб, помнишь? — Ты пряталась здесь от бомб? — Блэк удивился ещё больше. — Я вышла на улицу, когда услышала сирены. Глупо, знаю. И это метро было ближайшим убежищем, — сказала Джо, краснея ещё больше. Сложно сказать, что смущало её больше: присутствие Ориона или такие разговоры с незнакомцами. — Да не было это глупо, — утешила Люси подругу, — мало ли, что могло случиться. Ты же не впала в панику, а сразу побежала в убежище. — Она вновь обратила внимание на парней, — а почему вы не на фронте? Косите? — Мы недостаточно взрослые для армии, — сказал Гарри, успев незаметно наступить Ориону на ногу, чтобы тот придержал неуместные вопросы о призыве на потом. — Правда? — задумчиво спросила Люси и подошла поближе, — вы выглядите довольно взрослыми. К противоположной платформе подъехал поезд, и толпа начала спешно течь в другом направлении. — Это место такое крутое! — восторженно вскрикнул Блэк, — такое немагическое! Гарри обессиленно застонал, но Люси посчитала поведение Ориона забавным и звонко рассмеялась. — Так ты впервые в Лондоне? — спросила Люси, накручивая прядь на палец. — Нет, ты что, я здесь живу, — серьёзно сказал Блэк. Девушка вновь засмеялась, приняв правдивую фразу за тонкий сарказм. Спасибо всем известным божествам за британский цинизм! — Чего смеёшься? Метро — не самое весёлое место, — мрачно сказала Дарья, — ты помнишь Бэлхэм? — А что там случилось? — любопытно спросил Блэк. — Три года назад прямо над станцией взорвалась бомба. Туннели неподалёку обрушились, и поезд врезался в огромный камень. Не было ни электричества, ни газа, ни воды, а канализацию и вовсе прорвало, из-за чего метро затопило по колено. Шестьдесят человек погибли, оказавшись в ловушке. Оставшиеся должны были выплывать на улицу. — О Мерлин, — прошептал Орион, покосившись на мглу туннелей так, словно из них в любую секунду может политься грязная вода. — А потом тот случай с Бетнал-Грин, когда из-за давки погибло двести человек. Ещё Банк, в котором… — Бога ради, Дарья, не пугай их! — твёрдо одёрнула подругу Джо, обретя уверенность в себе, — они слишком милые! — она улыбнулась и покосилась на Ориона. — Я просто говорю правду, — громко высказалась Дарья, — они должны знать, к чему приводит война. — Не думаю, что это стоит обсуждать в метро, — отметила Люси, — неуместно слишком. — Это ты здесь слишком неуместна, — пробурчала Дарья. — Ну, если это так, то мы можем пойти в кафе — более уместное для приятных разговоров место, — сказала Люси и подмигнула парням. Гарри почувствовал жар в щеках. Несмотря на приятное внимание, он чувствовал себя неловко, и словно в ответ на его молитвы из туннеля донёсся звучный гул подходящего поезда. — Давай поедем на поезде! — взволнованно сжал Орион руку Гарри. — Вы уже уходите? — разочарованно спросила Джо. — Да, простите. Я должен показать Ориону округу, — сказал Гарри, — вы тоже идёте? — Не-а, — немного расстроенно пожала плечами Люси, — мы останемся здесь с военными. Они такие бравые и сильные, да? — Не хочу знать, — нервно ответил Поттер, игнорируя стальные взгляды. Внезапно Джо сделала пару шагов вперёд и вручила Ориону листок бумажки. — Это мой номер, — быстро протараторила она, — позвони, когда будет время. — Ага, он обязательно позвонит, — сказал Гарри, волоча Блэка в поезд. Орион бодро помахал рукой девушкам, и они побежали в поезд, прошмыгнув за секунду до закрытия дверей. Транспорт дрогнул и начал быстро ускоряться. Друзья же прошли мимо военных и сели на облупленную кожу сидений, слишком старую для небрезгливого отношения. — Значит, у тебя появилась поклонница, — начал дразнить Гарри Ориона, легко тыкнув локтем под рёбра. — Она дала мне свой номер, — нахмурился Блэк, игнорируя провокации, — номер чего? — Ну, с помощью него ты сможешь ей звонить. — Как с помощью камина? Но она не дала мне адрес… — Нет, с помощью телефона. — Что за телефон? — Это такая техника. Ты говоришь со специальным аппаратом, а человек, чей номер ты до этого ввёл, может тебя слышать. С помощью него можно общаться даже с человеком на другой стороне мира. — Ну разве магглы не изобретательны? — хмыкнул Блэк, разглядывая вагон, — конечно, нет ничего, чего нельзя было бы улучшить с помощью магии, но… — У них её нет, поэтому они делают всё возможное, чтобы развивать технологии. Ты можешь позвонить ей и назначить встречу: она, кажется, сильно тебе понравилась. — Нет, не могу, — твёрдо сказал Орион, — мама никогда не позволит мне жениться на полукровке, что уж говорить о маггле. Кроме того, моё сердце принадлежит Вальбурге. — Этим летом она выходит замуж. Ты должен двигаться дальше. — Знаю, — вздохнул Орион, — но разве она не замечательна? Я не могу просто забыть её. — Она великолепна, согласен. Кстати говоря, о свадьбе. Мы приглашены? Я ничего не слышал о дате и месте. — Я приглашён, — смущённо ответил Блэк, — но твой… ну, видишь ли, твой, э-э… твой статус крови… — Всё в порядке, — закатил Гарри глаза, — не волнуйся. Я знаю, что никто не хочет, чтобы тупой грязнокровка бродил вокруг и мозолил всем глаза. Я даже чувствую облегчение: представь, какой шквал грязи на меня обвалился, если бы я взял не ту ложку? Орион шокировано посмотрел на Гарри. — Как ты можешь использовать не те столовые приборы? Мой отец учил меня этикету с пелёнок. — Это ненормально, — хмыкнул Поттер. — Наверное, но меня так вырастили. На минуту они замолчали. — Так что ты думаешь о магглах? Шок, они не дышат огнём! — добро усмехнулся он. — Думаю, они не так уж и плохи. Они кажутся… нормальными и обычными людьми, только без магии. — Это да, — улыбнулся Поттер, постукивая пальцами по колену, — некоторые из них редкостные скотины, но и среди волшебников есть подонки. Взять, к примеру, Эйвери. Этот мерзавец-то с магией, но и без неё был бы таким. Орион хихикнул, но прижал кулак к губам и помрачнел. — Не говори так о его семье. Эйвери пережили трудные времена. — Питерсы тоже, — мрачно ответил Гарри, — но это не даёт мне права вести себя по-скотски. — Ты чертовски прав. Маггловский мир — удивительное место. Гарри улыбнулся и расслабленно вздохнул. У волшебного мира ещё была надежда.***
После хороших новостей незамедлительно прибывают плохие. Дома, вместе с новостью о неудавшейся помолвке, их ждала новость о том, что Апус Блэк, жених Вальбурги, мёртв.
Примечания:
* — валюта, которую использовали в Англии до 1971 года. Позже её, естественно, заменили на фунты и пенсы.
