Wear Me Like A Locket Around Your Throat

       — Жених Вальбурги мёртв, — Арктурус Блэк властно сидел на кожаном сидении кабинета. В воздухе витало ощутимое напряжение; отпрыски семьи быстро обменивались взглядами и не смели возникать. Даже Лукреция была удивительно тиха, сжав руку Ориона и нервно закусывая щеку. Напряжённая спина Мелании казалась неестественно ровной, а быстрые взгляды в сторону ненавистного мужа выдавали совершенно иное от привычных эмоций чувство: жалостливую усталость и аристократичную холодность затмил праведный гнев.        — Как он умер? — спросила старшая дочь.        — В дуэли с магглорождённым, — сухо ответила матриарх семьи, не сдержав кривую усмешку. — Апус столкнулся с этой грязью по пути в Лондон и завёл спор насчёт политики Гриндевальда, что привело к дуэли. До меня дошли слухи, что его посмертный облик был довольно… неприятен.       Орион разжал кисть сестры и сел на кресло неподалёку. В его глазах было видно смятение и беспокойство.        — Как себя чувствует Вальбурга?        — Она чувствует себя обычно, как и подобает достойной представительнице нашего рода.        — Она в отчаянии, — перебила Мелания мужа и подошла к окну, открыв палочкой форточку и тяжко вздохнув свежий воздух. Дети засуетились и начали перешёптываться друг с другом, что она остановила одним хлёстким «молчать». Сложно сказать, что она получала удовольствие от унижения мужа и детей, но в её голосе не было слышно сильного волнения или тоски — лишь ярость и холодное удовлетворение от факта, что дети слушаются её лучше, чем отца.        — А что со свадьбой? — Мейсса бесчувственно прожигала взглядом многочисленные документы на столе, — за кого Вальбурга выйдет замуж?        — Орион?        — Да? — наследник резко поднял голову и кротко посмотрел в глаза отцу.       Арктурус многозначительно усмехнулся и покачал головой на такое яркое проявление эмоций.        — Отныне твоей невестой будет Вальбурга.       Лицо Ориона приобрело бледный оттенок, а кожа лишилась здоровых цветов.        — Н-но…        — Так будет поступить лучше и выгодней всего. Твоя помолвка с Дореей провалилась…        — Из-за этого мальчишки Поттера, — пробормотала Мелания, и Гарри немного вздрогнул.        — И теперь с такой же проблемой столкнулась Вальбурга. Вы оба сможете основать выгодный союз. И Поллюкс, и Апус мертвы, а Вальбурга не может остаться без мужа. Так будет лучше для вас обоих.       Поттер хотел было возмутиться, но вовремя осознал, что его голос здесь ничего не значит. Его душа болела за опустошённого Ориона, который выглядел так, словно ему вырвали сердце из груди. У Арктуруса вообще была хоть кроха человечности?! «Выгодный союз»? Это же его сын!        — Конечно, — продолжил отец, — мы не ждём того, чтобы свадьба состоялась этим летом. После окончания Хогвартса мы сможем начать обсуждение даты и места.        — П-прошу… — заикнулся Орион, — может, у нас есть другой выбор?..        — Решение принято.        — Но вы всё ещё можете его изменить!        — Я мог бы поправить договор, но ты же не подведёшь свою семью, да? — спросил Блэк. Что за манипулятивный кретин!        — Нет, — тихо ответил Орион, скрестив руки и сгорбив спину, — никогда.        — Отлично. Тогда я отправлю письмо Ирме и подтвержу помолвку.       Наследник вскочил на ноги и поспешил к двери.        — Извините, мне надо выйти.       В комнате стало на одного человека меньше. Дверь из дорогого дерева глухо хлопнула и стала предвестником долгой тишины.        — Вы оба отвратительны, — прошипела Лукреция, поднимаясь с дивана, — мало им одного несчастного ребёнка, так они решили сделать моральными инвалидами оставшихся двух. Как жаль, что вы никогда не сможете так мной управлять. Я выйду замуж только в ваших влажных снах!       Девушка выбежала из комнаты, на этот раз закрыв дверь слишком сильно. Оглушающий грохот раздался болью в перепонках. Арктурус Блэк устало выдохнул и сжал пальцами переносицу, с укором посмотрев на жену.        — Ты даёшь этой девчонке слишком много свободы, Мелания.        — Я слишком хорошо понимаю, что значит быть в золотой клетке, дорогой. И я прекрасно понимаю её гнев, — Мелания стиснула подоконник и закрыла глаза, справляясь с гневом.        — Это обязательная часть жизни. Она должна принять это и уважать нас.        — Так же, как ты «принял» мой отказ танцевать тем вечером?        — Я просто хотел второй шанс, дорогая…        — И ты им воспользовался.        — Ты можешь перестать истерить и смириться наконец? — снисходительно усмехнулся Арктурус.        — Смириться?! — взвизгнула она, — ты погубил меня, Арктурус Блэк! Я хочу, чтобы вы все сдохли самой мучительной смертью! Чтоб вы все сгинули! — ранее идеальная осанка надломилась, и судорожные всхлипы заставили её ссутулиться и опереться о подоконник. — Я никогда не хотела такой судьбы. Я никогда не хотела, чтобы вы были в моей жизни.       Гарри захватило сильное желание схватить её за плечи и трясти столько, сколько понадобится для осознания того, что она обрекает детей на повторение истории, на психологические травмы и ненависть к каждой частице жизни… но не сделал этого. Мелания Блэк слишком сломлена, чтобы измениться.       Поттер взял дрожащую Мейссу за руку и вывел её из кабинета, так и оставшись незамеченными ссорящимися супругами.        — Она ненавидит нас, — глухо произнесла девочка, — что ж, тогда и я ненавижу её.        — Но она твоя мать, — мягко сказал Гарри.        — Нет, и никогда ей не была.       Поттер сжал её руку ещё крепче, но не смог найти слов для ответа. Эта маленькая девочка казалась мудрее его, несмотря на возраст.        — Почему бы тебе не пойти в свою комнату? — слабо произнёс он, — почитаешь там книгу или ещё чем-нибудь займёшься.        — Как будто это что-то решит, — Мейсса строго посмотрела на Гарри и вернула руку себе, — иди помоги Ориону, мне уже ничем не поможешь, — сказала она, уходя, и Гарри сокрушённо вздохнул. Его эмпатия делала положение вещей ещё хуже.       Юная Блэк предложила действительно хорошую идею.       Гарри поднялся по лестнице наверх и подошёл к двери, ведущей в комнату Ориона; внутри раздавались странные приглушённые звуки.        — Э-э, Орион? — повысил голос Поттер и пару раз постучал костяшками по дереву, — всё в порядке? Могу я зайти?       За дверью раздался слабый всхлип, и Гарри воспринял это, как согласие. Один толчок, и Поттер мгновенно замечает друга, сидящего под подоконником, обняв себя за колени и уткнувшись лицом в колени, в плену то ли безудержного отчаяния, то ли панической атаки. Он ругнулся себе под нос и бросился успокаивать Ориона, мигом присев рядом с ним. Рука зависла в воздухе над плечами, и Гарри не знал, что ему делать: обнять его или оставить в покое? Сейчас Блэку могут быть противны прикосновения, но…       Орион сделал выбор за него, оперевшись плечом о Гарри. Поттер застыл в попытке понять, что стоит сделать далее, но Блэка, казалось, это и вовсе не заботило. Спустя некоторое время его дыхание начало приходить в норму, а всхлипы заменила могильная тягучая тишина.       Потребовалось ещё несколько минут, чтобы Орион отпрянул от друга и ровно сел. Его лицо было отёкшим, веки опухшими, глаза красными и мокрыми от всё ещё стоявших в уголках слёз.       В камине неподалёку горел слабый огонь, слишком тусклый, чтобы греть, но с коротким и ленивым, однако яростным взмахом палочки Ориона пламя возгорелось и воссияло, весело потрескивая.        — Знаешь, эм, — протянул Гарри, стараясь найти тему и отвлечь друга от нелегких мыслей, — а почему мы можем колдовать?        — В смысле? — хрипло спросил Орион, шелестом слов напоминая старые страницы пергамента, — мы волшебники.        — Да, я знаю, но… вне школы? Разве Надзор не должен докладывать о нас в Министерство?        — Что такое Надзор?       Гарри удивлённо моргнул и тяжело сглотнул.        — Это вид чар, который позволяет отслеживать несовершеннолетних, которые колдуют.        — Что за бред, — мрачно фыркнул Орион, — мы на войне. У Министерства есть дела поважней несовершеннолетних магов.       Значит, Надзор был сугубо изобретением будущего. Гарри старался удержать в себе короткий момент триумфа: осознание этого давало ему окрыляющее ощущение почти неограниченной свободы! Он мог хоть прямо сейчас выйти на улицу и превратить фонарный столб в слона, а Министерство даже не узнает об этом.       Разговор прекратился на неопределённой ноте, в комнату вернулась тишина. Орион мрачно глядел на потрескивающие брёвна, а Поттер старался найти слова для обсуждения событий этого вечера, но нужные слова никак не лезли в голову.        — Итак, э-эм, — начал он слишком низко и громко, чем изначально задумывалось, — я знаю, что… жениться против своей воли — не слишком весело, но… я хочу знать. Ты любишь Вальбургу. Тогда почему ты так расстроен?        — Я чувствую себя так, словно виноват в этом, — честно признался Блэк и вновь обхватил колени руками.        — Потому что ты вынужден жениться на ней?       Гарри искренне думал, что Орион должен быть счастлив.        — Нет, потому что она вынуждена выйти за меня замуж, — сказал Орион. На его лице отразилась почти что физическая боль, словно он доставал острие ножа из тела.        — Не вижу разницы.        — Слушай, я, конечно, люблю её, но не думаю, что она чувствует то же самое. Честно, я был бы в полном порядке, если бы она была не против, — быстро добавил Орион дрожащим голосом, — я просто хочу, чтобы она была счастлива. Я хочу, чтобы она была рада каждому дню жизни с Друэллой. Чтобы они вместе смеялись, ходили по магазинам, сплетничали об Аттикусе. Но Бурга не сможет сделать этого, потому что будет моей женой.        — Ну, по крайней мере, вы хорошо знакомы и можете жить вместе, как друзья.        — В том-то и проблема, разве ты не видишь?! — отчаянно, сердито крикнул Орион, — знаешь, я однажды признался, что влюблён в неё. Она посмеялась и сказала, что для неё я навсегда останусь младшим братиком. Это всё равно, если бы я был вынужден поцеловать Сигнуса.       Орион поднялся на ноги и начал шагать вперёд-назад, в неровном нервном темпе стуча каблуками.        — С Апусом они виделись пару раз, у неё был шанс полюбить его и закрыть глаза на родство. Но она теперь навеки со мной. У нас будут дети, а у Бурги так и не будет шанса увидеть в муже мужчину, а не брата, — он издал глухой всхлип и спрятал лицо в ладонях, остановившись, — я для неё — клетка.        — Уверен, она относится к этому немного иначе…        — Она хотела уехать за границу. И теперь ей придётся видеться с Друэллой каждый день, понимая, что они никогда не смогут быть вместе. Я убил её.        — Они всё ещё могут быть вместе, если тебя это так гложет.        — Вальбурга никогда не будет изменять. Даже с позволения. Она верная. Не будет. И… и я не хочу, чтобы она это делала. Я не смогу жить, зная, что моя жена разделяла ложе с другой женщиной. Я хочу заключить брак с тем, кто любит меня. Чтобы это был не просто контракт, — он рухнул на пол; лицо Ориона вновь скривилось в отчаянии, — я медленно превращаюсь в моих родителей.        — Неправда, — заверил Гарри своего друга, — не превращаешься.       Больше ни слова не вырвалось из горла. Пронзительная ненависть Арктуруса и Мелании яростными криками раздавалась по дому.

***

      Судя по тому, что сказал ему Орион, дом под номером шестьдесят три на аллее Рюсдэй был похож по строению на Гриммо, но располагался в Манчестере. Для семьи, которая так известна за ненависть к магглам, Блэки слишком часто обосновывались в маггловских районах, однако Гарри не выбирал место жительства Вальбурги, а поэтому аппарировал в немноголюдный трактир местного волшебного района, вышел в город и сел на метро. Путешествие по Манчестеру обещало быть захватывающим: дом надо было ещё найти, а Блэк с ним ехать отказался, оправдав это непрезентабельным видом и неготовностью встретиться с невестой так скоро.       Фортуна сегодня благоволила Поттеру, и тот нашёл дом относительно скоро. Постучав в ветхую дверь из тёмного дерева, его голову посетила пугающая мысль: а не совершил ли он ещё одну поспешную ошибку? В последнее время это была его стихия.       Дверь со скрипом открылась, но за ней никого не было. Гарри сделал пару осторожных шагов вперед, пристально вглядываясь во тьму коридора. Может, он ошибся адресом?        — Да? Вы чего-то хотите?       Поттер посмотрел вниз и обнаружил, что на него мёртвым взглядом смотрят несколько аккуратных домовых эльфов.        — О, да, — Гарри так и не смог привыкнуть к обществу этих магических существ даже спустя пары месяцев с Кричером. Возможно, его смутила их любезность: в его временном пристанище обитал крайне неприятный эльф, который на контрасте с другими явно проигрывал. И как только Гермиона могла им так восхищаться, несмотря на явную неприязнь к её грязной крови? — я хочу увидеть Вальбургу.        — У вас есть имя?        — Харрисон Питерс.       Домовой почтительно склонил голову.        — Сили сообщит хозяйке о вашем приходе, сэр. Пройдите на минуту в зал.        — Хорошо, — безапелляционно согласился Гарри и прошёл в помещение впереди, обойдя стойку с несколькими декоративными зонтиками. Видимо, тогда они были довольно модным явлением.        — Ждите, сейчас я вернусь, — важно проговорил эльф и исчез с резким хлопком.       Гарри почесал затылок и неловко поправил воротник, после чего по привычке поправил очки указательным пальцем. Он обнаружил, что сохранил привычку ворошить чёлку в попытке скрыть шрам, даже когда на его коже слишком много видных отметин и без знаменитой метки. Поттер оглянулся вокруг, осматривая картины напыщенных женщин и мужчин, что с неприязнью переглядывались между собой и шипели что-то похожее на «расплодились» и «грязнокровка». Только этих двух слов хватило, чтобы понять тему разговора древних волшебников.        — Вообще-то я полукровка, — громко сказал он и улыбнулся, когда портреты раздались в возмущённом кличе. Одно дело обсуждать вероятный статус крови, а другое — явно услышать признание в этом.        — Харрисон. Как неожиданно, — любезно прощебетала Вальбурга, спустившись с крутой лестницы, — grand-maman, успокойте их, пожалуйста.       Портрет величественной старой женщины коротко кивнул и резко бросил фразу на французском, после которой картины в миг замолчали.        — Прошу, проследуй за мной в приёмную, — вежливо проговорила Блэк, поправив складки пышной юбки. Они поднялись по лестнице, и Гарри почувствовал нарастающую неловкость в воздухе. Обычно Блэк была очень восторженной особой, которая была бы рада любому гостю, но сейчас она была приторно вежлива и любезна. Интересный способ справиться с горем. Вскоре он выяснит, что творится в голове у Вальбурги.       Осторожный взгляд не отрывался от леди даже после того, как они прошли в гостиную и уселись на роскошный диван. Поттер никогда не боялся Блэк, но сейчас она вела себя непривычно и, следовательно, была непредсказуема.        — Что стало целью твоего визита? — спросила Вальбурга, положив руки на колени и заинтересованно оглядев знакомого, — должна признать, у меня мало времени. Отмена бала заняла больше времени, чем организация.        — Ты отменяешь бал? Они же тебе так нравятся.        — Сейчас это вряд ли будет уместно. Особенно его изначальная цель.        — Э-э, в плане?        — Поддержка малоимущих. Например, магглорождённых, — холодно проговорила Вальбурга.        — И с чего это неуместно?        — Зачем мне собирать деньги для тех, кто убил моего жениха? — прошипела Блэк, медленно теряя самообладание. Трудно сказать, злилась ли она на Гарри или неудобную тему.        — Ты ведь знаешь, что его убил один из них? Ты не можешь обвинить целую социальную прослойку в преступлении одного человека…        — Кто сказал? — плюнула Блэк, — кто сказал, что не могу? Кто сказал, что я не могу решить, кто разрушил мою жизнь?!        — Мою семью убил чистокровный. Я не ненавижу вас всех.        — Ну, это твоё решение, — леди вздохнула и закусила губу, — я… я не ненавижу магглорождённых. Я никогда бы этого не сделала. Сейчас я питаю лишь здоровый скептицизм и подозрение. Всегда желала помогать им, но этот случай раскрыл мне глаза, на что они способны.        — Апус умер в поединке. Ни убийством, ни заказом на жизнь это не было. Я не был знаком с ним, поэтому не могу судить, но частично он тоже виноват в случившемся…        — Ты прав. Ты не можешь судить, — презрительно бросила Блэк и тут же устало вздохнула, — прости, мне жаль. Стрессовый период в жизни, ты же понимаешь.        — Не совсем, — сказал Гарри и не смог не отвести взгляд. — Честно, я понятия не имею, почему ты не «питаешь лишь здоровый скептицизм и подозрение» в сторону тех чистокровных, которые ответственны за тысячи убийств магглов и магглорождённых во всей Европе.        — Это другое. Конечно, я не поддерживаю их действия…        — Тогда в чём разница?        — Это не затрагивает мою жизнь! — внезапно крикнула Вальбурга, — все эти грязнокровки не мой жених! Можно я побуду эгоисткой хотя бы раз в жизни, пока её не забрало бесконечное заточение дома?!       Гарри сокрушённо покачал головой. Смысла спорить с ней не было — Вальбурга скорбела и вела себя крайне иррационально. Она не хотела слушать разум.       Блэк прикрыла глаза и постаралась улыбнуться.        — Как там поживает Орион?        — Честно, он разбит. Уже пару дней после этих мрачных новостей не выходил из комнаты.        — Ох, — Вальбурга выглядела настолько растерянной и взволнованной, что сильно удивила Гарри, — ладно.        — Мы услышали о смерти Апуса сразу после приезда из Лондона, — сказал Поттер, ожидая реакцию Вальбурги. Она подняла бровь и скептически посмотрела собеседнику в глаза.        — И чем вы там занимались?        — Я показывал Ориону, что магглы не дикари, — без капли стыда ответил Гарри. Блэк поджала губы и устремила взгляд на колени.        — Маман поручила мне вернуть достоинство британской ветви семьи Блэк, — уверенно сказала она, сжав кулаки, — и твои… убеждения могут этому помешать. Я понимаю, что ты друг Ориона, и я уважаю это. Последнее, чего я хочу, это сделать Ориона несчастным, но, пожалуйста, — голос леди задрожал, — не надо внушать ему свои взгляды. Это усложнит жизнь всем нам.        — Что с тобой случилось? — беспокойно было наблюдать за такими дикими метаморфозами. Кто-то, кто казался по-детски лёгким и капризным, мог вырасти на глазах за несколько дней.       Вальбурга проигнорировала вопрос и вместо ответа поднялась на ноги. Она подошла к кофейному столику с маленьким фарфоровым чайником и начала разливать напиток в фарфоровые чашки из одного сервиза.        — Чаю? — Гарри вежливо отказался. Даже несмотря на дрожь в руках, Вальбурга изящно наполнила фарфор чаем и не пролила ни капли. Блэк вернулась на своё место и сделала глоток, громко поставив посуду на блюдце.        — Я застряла в бесконечных интригах и семейных проблемах, — тихо сказала она между глотками, — мне нужно повзрослеть и стать той женщиной, которой я должна быть. Я должна… забыть всё, что знала раньше. Я не должна вызывать у Ориона стыд.        — Ну же, Вальбурга, ты же знаешь, что Орион никогда не будет тебя стыдиться. Он же тебя любит!        — Я знаю. Это делает положение вещей ещё хуже, — Блэк поставила блюдце на стол, — если ты не возражаешь, я предпочту закончить разговор. Надеюсь, тебе не нужен Сили, чтобы показать дорогу?        — О, — Гарри неловко моргнул от неожиданного окончания разговора, — нет, не нужен.        — Ладно, — Вальбурга вежливо кивнула на прощание, — до свидания, Харрисон. Счастливого пути назад.       И тогда Поттеру ничего не оставалось, кроме как нерешительно выйти из гостиной. Последний взгляд назад, и он увидел склонившую голову Вальбургу и её крепко сжатые на коленях напряжённые руки. Он было открыл рот, чтобы сказать что-то утешительное, но не смог найти слов. Он ей не нужен и вряд ли чем-нибудь поможет.       Он прошёл коридор и вышел на лестничный пролёт. Дверная ручка встала в изначальное положение. Последовал звук шагов и лёгкий щелчок.       Когда Гарри вновь попробовал открыть дверь, она была уже заперта.

***

       — Мне нужно время для размышлений. Это серьёзное решение.       Гарри шокировано остановился посреди лестницы, увидев вышедшую из ближайшего коридора Друэллу. Она выглядела уставшей и измученной, на щеках блестели дорожки слёз. Поттер никогда не видел Розье такой хрупкой. За ней вышел молодой человек с кофейным цветом волос, как у Вальбурги, строгой походкой и серьёзным взглядом. Судя по всему, это был брат леди Блэк, Сигнус.        — Ну же, мисс Розье, будьте разумней…        — Мисс Розье? — Элла рассмеялась громко и визгливо, из-за чего показная весёлость казалась медленно нарастающей истерикой, — с каких это пор я для тебя мисс Розье? Мы выросли вместе, опомнись!        — Именно поэтому у тебя есть все причины согласиться на предложение!        — С чего бы это?        — Прояви благоразумие, я действительно не вижу причин для отказа.        — А если я не хочу замуж! Хочу работать в сфере спорта, жить самостоятельно, хочу… просто не хочу замуж!       Сигнус подошёл ближе к Друэлле, и она медленно ступала назад, пока не уткнулась спиной в стену.        — Ты должна, — сказал Сигнус, — это неизбежно. Не лучше ли выйти за человека, который может содержать тебя и выполнить любую прихоть?        — Это не неизбежно, — возразила Розье, убеждая, скорее, себя, а не Блэка, — мне не нужен муж.        — Если бы мы поженились, мы бы объединили влияние родов Розье и Блэк. Вы и Вальбурга станете сёстрами, только представь себе! — Сигнус схватил Друэллу за руку и прислонил кисть к губам, серьёзно глядя на девушку.       Гарри мог заметить, как решимость Друэллы при упоминании Вальбурги медленно гасла. На её лице появились морщины, делающие её старше на несколько лет.        — Я-я, — Розье заикалась, а её щёки покрылись судорожным румянцем, — если бы мы были сёстрами… она была бы моей полностью… — эта фраза была сказана едва слышно, но интимное собственничество и отчаяние придавали голосу силы.        — Это было бы идеально. Представь, мы были бы семьёй, Вальбурга была бы всегда рядом.       Друэлла облизала губы и тяжело сглотнула. Её тело было напряжено. Гарри захватило желание остановить эти манипуляции и предотвратить выбор, о котором Розье точно пожалеет.        — Друэлла! — крикнул Гарри, прерывая напряжение, — я и не знал, что ты здесь!        — Питерс! — грубо вскрикнула Друэлла, так и не отвернувшись от Сигнуса. Поттер и Розье никогда не были близки, и сейчас он об этом жалел, — ты что тут делаешь?        — То же, что и вы, наверное. Пытаюсь вразумить Вальбургу.        — Что ж, удачи тебе в этом, — зло сказала Элла, яростно посмотрев в сторону знакомого, — она не будет слушать. Валла полна решимости пройти через это дерьмо, как будто в конце её ждёт награда за терпение. Это убьёт её, но… может… я смогу быть рядом с ней в этот момент, — её взгляд вновь устремился на Сигнуса.       Гарри терял её.        — Если вы извините нас, — любезно произнёс Сигнус, — мы обсуждали кое-что важное, и мисс Розье собиралась прийти к лучшему выходу для нас обоих.       Друэлла не собиралась отказываться и раскрыла рот для едва слышного согласия.       Гарри не мог позволить этому дню стать тем переломным моментом, когда будущие жизни трёх людей будут разрушены.       Мерлин, если бы он был ближе к Друэлле!.. Он должен знать хоть что-то о ней, хоть что-то, что могло бы вытащить её из абсурдного транса.        — Мороженое! — резко выпалил Гарри, и Друэлла сконфуженно подняла бровь, отрывая взгляд от потенциального жениха.        — Что?        — Клубника и фисташки. Твоё любимое.        — И откуда ты это узнал? — нахмурилась девушка.        — Кассий.        — О, Моргана… — пробормотала она, словно пробуждаясь ото сна, — Кассий. Он никогда не простит мне, если я соглашусь на это в момент горя. Говорил же он… — Друэлла замолчала, и что-то в её выражении лица казалось осознанным и логичным, словно разум вновь начал работать как положено. Девушка повернулась к Сигнусу и резко кивнула, словно принимая сложное решение.        — Прости, Сигнус, но мне придётся отклонить твоё предложение. Я не буду выходить за тебя замуж.        — Ладно, — согласился Блэк, сверкая опасной улыбкой, — я просто хотел, чтобы ты знала о моей заинтересованности в тебе.       Он осторожно коснулся плечом Гарри, и тот подумал, что это было скрытое предупреждение. Поттер повернулся к Друэлле, и из головы полностью вылетели все мысли. И что теперь? Розье, судя по всему, не чувствовала в воздухе неловкости.        — Так что, — сказала она выжидающе, поправляя медово-бежевый шёлковый шарф через плечо, — мы идём?        — Куда идём?       Друэлла нетерпеливо закатила глаза.        — В Фортескью, конечно.       Гарри последовал за Розье и вышел с ней за дверь, не удержавшись от замечания.        — Когда я говорил о мороженом, это было не столько предложение, сколько факт, ну да ладно.        — Ты обсуждал мои вкусовые предпочтения с братом, Питерс. Самое меньшее, что ты можешь для меня сделать, это купить мне пару шариков.       Чем дальше Друэлла отходила от дома шестьдесят три, тем уверенней становилась. Вскоре она язвила и закатывала глаза, как обычно, и Поттер почувствовал долгожданное спокойствие. Розье протянула ему руку, и Гарри неуверенно на неё посмотрел. Он что, действительно должен держать её за руку при прогулке? Элла, заметив смятение, тяжело вздохнула.        — Для аппарации, Питерс. Я полагаю, ты ещё не брал тест в Министерстве?        — Меня никто этому не учил, — признался он, схватив её за рукав лёгкой ветровки. Несмотря на лето, погода стояла ветреная и прохладная.        — Большинство родителей учат этому детей ещё с пятнадцати. Или оплачивают учителей на лето, — рассказала она, понимая, что первый вариант Питерсу… не очень подходит.        — Очень весело, наверное, так провести каникулы.        — Но тогда бы тебе не пришлось цепляться за мою руку, как флоббер-червь, — пожала плечами Друэлла и развернулась на каблуках. Поттера засосало в тошнотворную трубу аппарации.       Пометка на будущее: Друэлла становится очень злой, когда расстраивается.

***

      Гарри был удивлён, что в Фортескью действительно было клубничное и фисташковое мороженое: это были не два отдельных вкуса, а одна ярко-сиреневая субстанция. Друэлла же его шока не разделяла и сразу же уверенно последовала к кассе.        — Клубничное и фисташковое мороженое, пожалуйста. С малиновым сиропом и посыпкой, и с таким количеством сахара сверху, которое возможно вместить, — заказала Розье и повернулась лицом к Поттеру, — Питерс?        — О, я ничего не буду.        — Давай, ты всё равно платишь.        — У меня нет денег, — неуверенно произнёс Гарри, — если только они не принимают пустоту в карманах за валюту.       Девушка тяжело вздохнула.        — Тогда заплачу я. Тебе простительно, учитывая твоё финансовое состояние. Он сирота, — сказала она продавцу, который отчаянно пытался её игнорировать с дежурной улыбкой на лице.       Поттер нахмурился. Хотя у Друэллы и был довольно резкий характер, это было чересчур даже для неё. Кажется, она до сих пор не до конца пришла в себя.       Розье взяла протянутый продавцом стакан с мороженым и повела Поттера в дальний столик в углу, где вальяжно уселась и принялась уплетать сладость. Гарри подумал, что могла бы сказать Вальбурга на такое отсутствие манер, но решил избегать этой темы.        — Так почему ты пошёл говорить с Бургой? — спросила Друэлла, глотая мороженое и размахивая ложкой, — вы не очень близки.        — Я хотел сказать, что Ориону не безразлично положение дел, — признался Гарри, — я остался на лето в Гриммо, так что мне пришлось успокаивать его.        — Не безразлично? Чёрт возьми, конечно, не безразлично. Он же влюблён в неё по уши!        — Ты, эм, тоже об этом знаешь?        — Чувства Ориона такие же незаметные, как малфоевские павлины.        — В точку.       Гарри неловко возился с упавшей на стол посыпкой, толкая её взад-вперёд, пока Друэлла уничтожала порцию мороженого.        — Знаешь, он очень расстроен, — тихо произнёс Поттер, — он не хочет принуждать Вальбургу выходить за него.        — Ну, что ж, Вальбурга тоже не слишком сильно хочет быть принуждённой, — выплюнула она, после чего скривила уголок рта и покачала головой, — прости за резкость, я злюсь далеко не на него. Скорее, на Вальбургу, если быть предельно честной… Чёрт возьми, она не хочет брака, но никогда и никому об этом не скажет, хотя стоило бы. Нежелание в её случае может сыграть хоть какую-то роль. Но нет, она полна решимости выполнить свои «обязанности», даже если они сделают её несчастной.        — Я всё ещё не могу понять, — пробормотал Гарри, — почему она так боится выйти замуж за Ориона?        — Ты не рос с нами, — покачала девушка головой, — и не сможешь понять. Мы были близки с самого детства… делали всё вместе. Быть ребёнком древнего рода одиноко. Ты получаешь начальное образование дома и не видишься с друзьями многие месяцы, но когда наступает время балов и приёмов… мы становились утешением друг для друга.       Она стала выводить непонятные символы ложкой на стекле стакана, размышляя и делясь спутанными мыслями.        — Очевидно, у Ориона далеко не платонические чувства к Вальбурге, но она видит в нём лишь брата, — она перевела взгляд на Гарри, выглядя раздражённой и взбалмошной, — я знаю, что у тебя нет братьев и сестёр, но постарайся представить. Вальбурга знает, что никогда не сможет полюбить Ориона так, как хочет он, и его страдания делают её несчастной. Это ёбанный порочный круг.       Поттер вздрогнул, опешил и вспыхнул:        — Но если бы она вышла замуж за Апуса, то ей пришлось бы уехать в Румынию и оставить всех близких в прошлом. Естественно, брак с Орионом будет лучше!        — Если бы у неё не было мен… — Друэлла прикусила губу и поспешила исправиться: — если бы у неё не было той жизни, которую она хочет, то перспектива оставить всё позади была бы довольно заманчивой. Но она застрянет здесь, среди живых напоминаний о той жизни, которой у неё никогда не будет. Нам нужно будет сдерживаться и сторониться друг друга, когда мы могли бы просто аппарировать куда-нибудь…        — Тебе нужен носовой платок? — спросил Поттер, заметив, как в уголках глаз собеседницы появился мокрый блеск.        — Я не плачу, — отрезала она, вытирая слёзы, — я не… прекрати так на меня смотреть!        — Как?        — Как будто ты меня жалеешь, — прошипела она, — мне не нужна твоя жалость. Я не буду выходить замуж по принуждению, даже если это стоит влияния моей семьи… хватит…        — Мне не жаль тебя, — ровно проговорил Гарри, — честно…        — А почему? — вскрикнула Друэлла и спрятала лицо в ладонях, крупно подрагивая плечами. Поттер чувствовал себя крайне неловко, поэтому осторожно оглянулся и с облегчением заметил, что заведение почти пустое. — Прости, — пробормотала Розье, вытирая лицо рукой, — меня редко одолевают сильные эмоции. Я никогда ранее не теряла самообладание.        — А что случилось до того, как я тебя позвал? — спросил Гарри, мучающийся от болезненного любопытства, — ты собиралась выйти замуж за Сигнуса, и это… не похоже на тебя.        — Знаю, знаю… — призналась Друэлла. Она глубоко вздохнула и посмотрела на своё отражение в стекле, — я… ты никому не расскажешь?       Гарри покачал головой; Розье понизила голос и чуть наклонилась вперёд.        — Ты, наверное, догадался, какие чувства я испытываю к Вальбурге.        — Они такие же незаметные, как малфоевские павлины.       Друэлла легко улыбнулась и отложила ложку в сторону.        — Ну, наши семьи до сих пор об этом не знают. Это не совсем приемлемо в нашем обществе; да и не то чтобы я заботилась о мнении других, но… ты понимаешь. Вальбурга помешана на репутации и общественном облике и поэтому предложила мне… разорвать нашу «дружбу», чтобы сохранить брак, — вопреки ровному голосу, некоторые нотки казались истерично-печальными, — она собирается оставить меня в прошлом, чтобы не разводить скандал. Бурга никогда так сильно не переживала о чужом мнении, да и я всячески её успокаивала, но сейчас у неё в голове какая-то идея-фикс наказать себя. Я не знаю, почему она так ненавидит себя. Как будто после женитьбы ей не позволено быть счастливой! Валла такая глупая!        — Мне казалось, что до смерти Апуса она не так сильно заботилась о видимости ваших чувств.        — О, Апусу вообще на неё похер. Уверена, он знал о наших отношениях. Он не сильно бы беспокоился, если бы мы встречались раз в пару месяцев в новой жизни. Могло быть и лучше, конечно, но это будет только наше время… — Друэлла тоскливо улыбнулась и после нескольких секунд скривилась, — а теперь она переживает за Ориона. Не хочет, чтобы он её стыдился, — голос её задрожал, — она стыдится меня. И если бы я была замужем, то никому бы и мысли не пришло о… таких отношениях.        — Она справится. Ей просто нужно время. Всем просто надо это пережить.        — О, это ещё не всё, — горько усмехнулась она, — она сказала, что не может больше дружить с теми, кто поддерживает магглов. Вендетта против убийц жениха, всё такое, поэтому мои слова для неё не значат ни-че-го. Я не хочу отказываться от своих взглядов из-за Бурги, но ради счастья… готова на это пойти. Моргана, что она со мной творит…        — Уверен, всё не так уж и плохо.       Друэлла решительно покачала головой.        — Она всю жизнь боролась с идиотскими взглядами своей семьи, но сейчас Валла сдалась. Сломалась под гнётом тупых обычаев. Я не узнаю её. Но как я могу не узнать женщину, которую так сильно люблю?        — Даже не знаю, что сказать… — Гарри чувствовал себя беспомощным. Советы в данной ситуации оказались ненужными.        — Оно и видно, — грустно протянула Розье и прерывисто вздохнула, — спасибо за то, что вытянул меня сюда. Я собиралась сделать что-то по-настоящему тупое, но ты меня спас. Я думала, что смогла бы общаться с ней, если бы вышла замуж за её брата, но… этого бы не случилось.        — О женитьбе и было то письмо, которое пришло к тебе на пире?        — Ох. Да. Я думала, что он видит во мне навыки игрока и предлагал работу, но, как оказалось, видел он во мне лишь политический инструмент, который можно купить. Я не удивлена, правда, — она постаралась иронично улыбнуться, но в глазах виднелась боль. Она сильно страдала, как бы ни старалась это скрыть. — Повезло, что мои родители позволили мне принимать самостоятельные решения по поводу семьи. А вот Вальбурге повезло меньше.        — Общество отвратительно, — утешительно сказал Поттер, на что Розье постаралась улыбнуться. Гарри протянул руку и положил руку ей на предплечье. — Всё будет хорошо. Ситуация изменится. Вскоре и чистокровные, и женщины, и вы с Вальбургой сможете вздохнуть спокойно.        — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — неверяще подняла бровь Друэлла.        — Знаю, — сказал он так уверенно, что Друэлла удивлённо распахнула глаза, — скоро всё станет другим.       В маленьком кафе на окраине Косой Аллеи царила умиротворяющая тишина, когда за один миг жизни трёх людей разбились вдребезги.

***

      Гарри вернулся из Манчестера в Лондон, но так и не смог заставить себя вернуться на Гриммо. Он нахмурился и сделал пару нерешительных шагов в сторону тяжёлой двери, но был уверен, что не сможет выдержать это тяжёлое беспросветное уныние дома, где каждый корчится в вареве из ярости и персональных страданий. Ригелю стало гораздо хуже и теперь он бесконечно вопил от боли, создавая атмосферу призрачного дома.       Честно, он теперь прекрасно понимал, почему Сириус не смог вынести жизни в этом месте.       Поттер решительно развернулся и бодро пошёл в противоположном направлении. Он хотел получить максимум удовольствия от прогулки по летнему Лондону, не копаясь в земле под палящим солнцем в растянутой старой майке. Этих нескольких минут хватило, чтобы пожалеть о своём решении. В конце улицы стоял прислонившийся к фонарному столбу Том Реддл.       Он был одет в аккуратную маггловскую одежду тёмных цветов, лениво разглядывал прохожих и не замечал неподалёку стоящего Поттера. Его изящные пальцы приблизились к лицу, и Том прижал сигарету к губам, глубоко затягиваясь. Реддл откинул голову назад и слегка приоткрыл рот; дым извилистыми клубами поднимался в небо и невидимо растворялся.       Гарри посмотрел на вредную привычку с радикально другой стороны.        — Из-за них твоё тело сгниёт изнутри, — крикнул Гарри, подходя ближе. Ещё один повод пообщаться с Томом и скрасить спокойную прогулку. Поттер оглянулся вокруг в попытке запечатлеть приют Реддла, но эта попытка оказалась безуспешной.        — Исследования влияния сигарет на организм так и не были завершены, — казалось, Том совершенно не удивился появившемуся из ниоткуда Поттеру. Ему стоило бы быть более скрытным или попросить пару советов у Кассия.        — Это потому что табачные компании крепко держат газеты за яйца, — сказал Гарри, вспомнив, как яростно его учительница ругала табак и курящего мужа, произведя неизгладимое впечатление на испуганных десятилеток.        — Ну, полагаю, ты лучше знаешь, — Том пожал плечами и бросил сигарету на асфальт. Огонёк на кончике мгновенно умер.       Где-то в глубине души Гарри одолело сильное разочарование: больше не было повода смотреть на губы Реддла. Как этот лживый рот мог выглядеть таким привлекательным? Большая часть души Поттера была потрясена таким контрастом внешности и души.        — Что? — аккуратно спросил Том, заметив удивлённый взгляд Гарри.        — Ты… только что послушался меня?        — Вряд ли я буду спорить с тобой насчёт будущего. Это будет слишком самонадеянно и глупо.        — О, да, — вспомнил он о своей роли гадалки, — потому что я провидец! О-о-о! — он загадочно взмахнул руками, — пророчества! Видения! Рак лёгких!        — Весьма незрелое поведение, — Том был не впечатлён. — Ты должен прекрасно осознавать ценность своего дара.        — Ценность? Не думал, что этот «дар» — твёрдый объект, — фыркнул Поттер.        — Я имел в виду ценность истинного видения. Настоящий дар редких провидцев, а не бесполезный школьный предмет. Очень глупо иметь в школьной программе этот предмет, когда есть очень мало пророчеств, полученных без врождённого таланта.        — Боже, Гермиона бы в тебя влюбилась, — задумчиво протянул Поттер, — если бы у тебя не было «двойного дна» в характере, то ты бы точно завоевал её сердце. Феминист, красавец и ненавистник прорицания. Не парень, а сказка.        — О, ты думаешь, я красивый? — спросил Том, пока на его лице расцветала самодовольная нахальная улыбка. Гарри покраснел и отвернулся.        — Нет… это… если бы Гермиона… не… о боже, заткнись.        — Могу помолчать, если тебе это мешает наслаждаться моим телом…       Гарри еле сдерживался, чтобы не достать палочку и не проклясть знакомого.        — Ты был бы гораздо привлекательней, если бы не был таким нарциссом, — пробормотал он.        — Да ладно тебе, Харрисон, я же дразнюсь, — пауза, — а вообще, ты не можешь винить меня в том, что я настолько привлекателен.        — Клянусь богом, Том, я сейчас прокляну тебя!        — Не проклянёшь, — тихо произнёс Реддл и покосился на стоящую неподалёку мать с маленькой девочкой. Гарри согласился с тем, что на глазах у магглов колдовать глупо, и скрестил руки. Нет, это была не обида, а стратегическое игнорирование.        — Итак, Гермиона, — начал Том, получив желаемую реакцию, — это твоя магглорождённая подруга, которую учили твои родители?        — Та самая, — подтвердил Гарри. Было бы глупо молчать и обижаться на такую мелочь.        — Она не любила прорицания?        — О, да. Думаю, это единственный урок, от которого она отказалась. Это было слишком… расплывчато для неё. Гермионе нравились руны, чары и формулы, но не думаю, что ей это сильно помогло. Она ненавидела, когда отменяли экзамены, и постоянно делала домашнее задание на отлично, — Гарри нежно улыбнулся, предавшись воспоминаниям. Казалось, будто это было жизнь назад.        — Кажется, она очень разумная.       Этот момент разговора Поттер особенно хотел обсудить с друзьями.       «Гермиона, представь себе, Волдеморт назвал тебя разумной!»       Только вот Том, во всяком случае пока, Тёмным Лордом не был.        — Как она умерла?       Гарри опешил от такого резкого вопроса.        — О, эм, во время атаки…        — Защищаясь?        — Да, как и все остальные. Всё произошло так быстро… я пытался защитить её, но… в один момент в неё попало заклинание, после которого она упала и не встала вновь.       Поттера затошнило от вины и неприятных воспоминаний: бледное лицо Гермионы в крови и спутанные волосы; выражение шока надолго отпечаталось в голове, заставляя Гарри каждый раз тревожно просыпаться по ночам и переживать за судьбу дорогих людей. В такие моменты голову заполнял лишь вязкий страх и горькая вина.        — Что это было за заклинание? — голос Тома звучал отдалённо, словно Поттер находился в глубоком сне.        — Проклятие. Пурпурное, похожее на языки пламени. Я не знаю, что это за заклинание, но после него она выглядела так, будто резко заснула.        — Кажется, это было проклятие, ломающее рёбра, — задумчиво предположил Реддл, — или заклинание удаления органа. Может, Каменное Сердце…       По органам разлился могильный холод, когда перед глазами предстали воспоминания о застигнутой врасплох Гермионе, её тихом выдохе и безжизненной бледности.        — Я… нет… — дыхание ускорилось в разы, перед глазами предстал вязкий туман. Это была его вина, всё случившееся было его виной. Вокруг мигом перестало хватать кислорода, лёгкие резко сжались и скукожились, а глаза не отрываясь следили за крохотной трещиной на асфальте, сквозь которую пробивалась и стремилась к солнцу маленькая травинка.       В тот же момент, когда Гарри пришёл в себя, его ладонь инстинктивно прижалась ко рту, сдерживая позывы рвоты. На плечи опустилась тонкая ладонь, успокаивающе сжимающая ткань одежды.        — Извини, это было довольно… опрометчиво.        — И как же до тебя это дошло? — съязвил Гарри и пару раз глухо кашлянул.        — Признаюсь, не ожидал такой реакции.        — Я в порядке, — проговорил Поттер и смахнул с плеча руку Тома, — ты не виноват. Эти приступы преследуют меня с середины года, так что я успел привыкнуть. Кажется, это последствия атаки, ну, знаешь, все эти пакостные тёмные заклинания.        — Тебе следовало бы обратиться к врачу, — предложил Реддл с настолько обеспокоенным видом, что Гарри опешил: выглядело это очень натурально и живо, как будто он вправду за него переживал.        — Всё хорошо, я могу себя контролировать. Есть вещи и похуже — приступы точно меня не убьют.        — Честно, со стороны так не кажется.       Минута молчания между ними прерывались шумом ветра. Том хотел было сунуть руку в карман, где, по предположению Поттера, находилась пачка сигарет, но вовремя одёрнулся и опустил руки. Слова Гарри о вреде курения сильно на него повлияли.        — Жизнь так коротка, — хмуро сказал Том, глядя на собеседника, — мимолётна.        — А проходит как быстро…       Казалось, что только вчера Дадли упал к змее в том злосчастном зоопарке. Тёплые воспоминания.        — Незаметно, — согласился Реддл, — наши жизни — крошечные миллисекунды в бесконечном течении времени. Ничего не значащие, если подумать.        — Я не думаю, что мы действительно так неважны. Ну, не совсем так.       Взять, к примеру, Добби. Никто никогда не думал о нём в сильно хорошем ключе, да и жизнь подпортить Поттеру он успел, но это всё было ради спасения его жизни. Мало ли, может, именно он и послужил причиной тому, что Гарри сейчас жив.        — Представь, каково жить вечно, — начал Реддл, — подумай обо всём, что ты мог сделать. У тебя бы не было незаконченных дел, как у твоей Гермионы или моих… твоих родителей. Ты был бы неостановим.       Гарри застыл. В голове раздался хор тревожных звоночков.        — Бессмертие — путь в никуда, Том.        — Обоснуй?        — Поверь мне на слово, — он помнил отчаянное желание завладеть Камнем, все якоря к этому миру и тот ужасный ритуал возрождения. Реддл с любопытством наклонил голову, но ответ принял. В любом случае, Поттер не был настолько наивным, чтобы поверить в радикальные перемены характера Тома, поэтому решил, что за ним стоило бы ещё немного проследить. Убедиться, что он не разговаривает с огромными змеями и не пьёт кровь единорогов. Хотя, тот живущий в лесу единорог скорее убьёт Поттера, чем даст себя в обиду.       Гарри рассеянно наблюдал, как Том лениво стучал пальцами по фонарному столбу, морщась от неприятного ощущения грязи на коже, а в это время в воздухе разливалось пение птиц, холодный воздух плавно скользил по улочке, облетал препятствия и морозил ему шею. Идиллия.       Реддл вновь обратился к Гарри.        — Что тебя встревожило? Ты выглядел довольно расстроенным до нашей встречи.       Он до сих пор не научился скрывать эмоции, хотя стоило бы. Поттер пожал плечами и пробурчал:        — К Вальбурге ходил.        — Ах, да, отношения Ориона и Вальбурги. Тоже думаешь, что они заранее обречены на провал?        — Стоп, откуда ты об этом знаешь? — Гарри не думал, что Реддл мог получить свежие новости магического мира в маггловском приюте.        — У меня свои источники, — тихо произнёс в ответ Том с загадочной улыбкой, которая точно не должна была заставлять сердце Поттера биться с такой бешеной скоростью.        — Какой загадочный, — фыркнул он, стараясь скрыть дрожь в голосе, — да, они все смирились и решили пройти через всё это в более менее спокойной обстановке. Честно, им стоило бы просто поговорить наедине, хотя… не знаю. Я ничего не смыслю в чистокровной политике. Отец Ориона продолжает заливать о «сохранении чистоты крови и денег», что бы это ни значило.        — Полагаю, ты был в гуще событий ввиду летнего проживания на Гриммо? — мягко спросил Том, но Поттер мог чувствовать эту кислотную каплю зависти в каждом слове. Гарри его не винил — кто угодно захотел бы наслаждаться летом с друзьями вместо существования в ненавистной клетке. Волшебный мир, наверное, казался таким далёким, когда ты слышишь лишь крики детей и гневные возгласы.        — Да, был. Это немного некомфортно… в смысле, я люблю Ориона и многое знаю о нём, но не знаю, как я могу ему помочь.        — Уверен, ему становится легче от одного присутствия лучшего друга.        — Вполне возможно. Чем ты занимался этим летом?        — О, ничего особенного и захватывающего, как у тебя, — сказал Том, неуверенно скривив рот, — просто занимался чтением.        — Ты всё ещё живёшь в приюте? — подозрительно спросил Гарри, понимая, что у Реддла нет моральных принципов, которые сдержат от того, чтобы убить какого-нибудь маггла и занять его дом. Или занять дом, а хозяина пытать в подвале. Бр-р…        — Нет, живу на последнем этаже Министерства, — серьёзно сказал Том, да так, что сарказм в словах был почти неощутим.        — Идиот.        — Том! — грязные полуразрушенные кирпичи вкупе с залатанными скотчем окнами выглядели жалко. Гарри немного отошёл и заметил то, что искал ранее: вывеску «Приют Вула» и группу детей разных возрастов за погнутым забором, чьи едва слышные разговоры гулко раздавались по улице.       Том с чувством выдохнул и что-то прошипел в отвращении.        — Глупая женщина…        — Похоже, тебя зовут, — сказал Гарри, сморщившись от такого резкого высокого голоса. Если бы его звали таким неприятным возгласом, то Поттер бы ни за что туда не пошёл.        — Она не имеет права контролировать моё передвижение, — отрезал Реддл и зажмурился, стоило крику повториться. Раздражённо поджав губы и издав слабый рык, он отошёл от столба и кивнул на прощание Поттеру, — я должен пойти посмотреть, что миссис Коул от меня надо. Было приятно поговорить с тобой, Харрисон.       Поттер попрощался с приятелем и проводил его взглядом. Он знал, что у Тома далеко не самая идеальная жизнь вне школы, но сердце всё равно щемило от мученического выражения лица, когда его звали «домой» и ленивой походки в сторону здания.       Только сейчас он вспомнил, что его ждут на Гриммо.       Боже, Поттер надеялся, что на этот раз Орион будет в лучшем расположении духа.