Wear Me Like A Locket Around Your Throat

      Прошла ещё неделя бесконечной атмосферы жалостливого уныния, прежде чем Гарри наконец взорвался. Он делал всё возможное, чтобы излишне не высовываться и поддерживать дружелюбных к нему членов семьи, даже не навязывал свои взгляды Ориону по просьбе Вальбурги. На его пассивную роль во всём происходящем повлияло также полное невежество в вопросах политики чистокровных и их традиций, и лишь поэтому он предпочёл не давить на остальных и дать разобраться со своими эмоциями.       Но ситуация с каждым днём становилась всё нелепей и раздражительней.       Орион начал прятаться в семейной библиотеке Блэков, поглощая книгу за книгой об этикете и истории, прерываясь лишь на короткий двухчасовой сон. Стоит ли говорить, что такое поведение вызвало крайне нездоровые изменения в его теле?        — Орион, — тактично начал Гарри, тихо отодвигая кресло рядом и садясь на него, — уже полдень. Тебе не кажется, что пора выйти и пообедать?        — Я не хочу есть, — монотонно ответил Блэк, не сводя взгляда со страницы.        — Я сделал несколько бутербродов с сыром…        — Я не голоден.        — Серьёзно, Орион, это уже смешно. Ты не ел со вчерашнего дня.        — Я просто не испытываю голод.        — Ты не можешь позволить себе голодать. Ригель из-за переживаний сам перестал есть, — сказал Поттер с отчаянием, не гнушаясь даже мерзких манипуляций в желании вернуть друга в материальный мир. Лицо Ориона осунулось, взгляд остекленел.        — Это всё моя вина…        — Орион, запомни, ты ни в чём не виноват, — успокаивающе начал было он, заметив изменения в друге, но стоило ему коснуться плеча Блэка в желании успокоить, как Орион одним стремительным движением отбил руку, из-за чего она ударилась об угол книжного шкафа. Поттер шикнул и вздрогнул, прижав повреждённую конечность к груди. Солидный удар пришёлся прямо по межкостным мышцам, из-за чего потревоженные ткани жалобно пульсировали и ныли.        — Прости! — выдохнул суетящийся Орион, подскочив. Видимо, удар был чисто рефлексивным, — я сделал тебе больно? Опять из-за меня страдают…        — Спокойно, я в порядке! — пролепетал Поттер, скрывая дрожащую кисть и разминая пальцы, — серьёзно, этот удар не такой уж и сильный, чтобы мне навредить. После дуэлей бывало и похуже.        — Мать всегда говорила, что я слаб, — Орион с чувством упал на кресло.        — Твоя мать — психопатка. В самом клиническом смысле.        — В последние дни она только и делает, что спит в своей комнате, — протянул Блэк, — думаю, была бы она психопаткой, делала бы гораздо больше.        — Ну, не знаю, — нахмурился Поттер, — я никогда не увлекался психиатрией. Могу поспорить, что Кассий точно будет что-то об этом знать, — он бы не удивился, если бы у Розье под подушкой лежал справочник расстройств психики, где глава под названием «Психопатия» обведена розовыми чернилами и окружена летающими маленькими сердечками. Орион мрачно нахмурился и положил руки на стол.        — Кассий однажды сказал мне, что моя любовь станет причиной моего падения.        — Ты же знаешь его, — сказал Гарри слишком нервно, — он всегда преувеличивает.        — Но никогда не лжёт.        — У тебя не будет никакого «падения», Орион, — настойчиво проговорил Поттер, — у вас всё будет хорошо.       Гарри увидел, что ободряющие слова сейчас не сильно помогают Блэку, поэтому осторожно похлопал его по плечу и вышел из библиотеки. Внизу раздался стук, и он облегчённо выдохнул, радостно перепрыгивая ступеньки и открывая дверь.        — Хвала богам, — выдохнул Поттер, увидев перед собой нужного человека и вглядываясь в лицо с уж слишком отчаянным энтузиазмом, — ты опоздала.        — Леди никогда не опаздывают, — холодно протянула Вальбурга, шагнув внутрь и стянув с себя шёлковый шарф, — они задерживаются, Питерс.        — Да уж, как-то ты слишком задержалась, — проворчал он, — ты должна была быть здесь ещё час назад.        — Я не была уверена, стоит ли идти, — с трудом сказала она, сжимая в руке шёлк.        — Ладно, оставили тему. Я рад, что ты пришла, — признался он, проведя рукой по затылку, — ты — единственный оставшийся способ вывести его обратно в материальный мир.        — Как он?        — Хуже, чем ранее. Это ваше «время лечит» — полнейшая херня.        — Как вежливо, — сморщила нос Блэк и без интереса оглядела коридор.        — Ой, вот не надо сейчас этого официоза. Ситуация дерьмо.        — Так, забыли. Ты сказал, что ему хуже.        — Да, он не ест и спит пару часов в сутки. Даже Ригель перестал питаться, видя состояние Ориона.        — Бедный мой, — нахмурилась Вальбурга, и Поттер мог увидеть в её грустных глазах проблески той весёлой и доброй девушки, с которой ранее был знаком.        — Ты можешь поговорить с ним? Пожалуйста?       Вальбурга выглядела ошеломлённой: глаза расширились, а лицо вытянулось в удивлении.        — На это я не договаривалась. Я думала, что меня пригласили на Гриммо для обсуждения с Арктурусом помолвки.        — Это была маленькая ложь, — коротко сказал Гарри, поджав губы и напряжённо поглядывая в сторону двери, — мелкая недоговорка.        — Ох, ну, тогда мне пора…       Блэк обернулась, но не успела сделать и шагу: Гарри вытащил палочку и выстрелил в дверь Коллопортусом. Вальбурга пару раз грубо нажала на ручку, но потерпела неудачу, после чего раздражённо достала из кармана платья палочку. Поттер на этот раз не медлил и обезоружил девушку, оставив без пути назад. Обе палочки были скоропостижно спрятаны в карманах.        — Харрисон Питерс, — опасно прошипела Вальбурга, обернувшись к нему с диким, злостным видом, — верни мне палочку. Сейчас же.        — Только после того, как поговоришь с Орионом, — медленно сказал Гарри, — поговорите с ним о ваших общих тревогах, условиях и правилах…        — Что за… ужасная идея. Я уверена, что сейчас он не желает меня видеть ни под каким предлогом.        — Так не пойдёт, — решительно покачал головой Поттер, секунда за секундой выходя из себя, — это не о его чувствах, а о тебе. Ты просто хочешь избежать проблем, не чувствовать вины. Я понимаю. Но послушай, — он сделал пару шагов вперёд, и Блэк была вынуждена отступить, упираясь спиной в дверь, — он собирается сделать что-то очень глупое, если его никто не остановит. Так что вытащи голову из задницы и поговори с ним.       Щёки Вальбурги налились красным, а глаза заблестели от гнева.        — Да как ты смеешь!       Гарри закатил глаза, доведённый до ручки разыгравшейся драмой.        — Я понимаю, что ты утопаешь в этом дерьме и не хочешь выбираться, поверь мне, сам бывал в такой ситуации. Но хотя бы раз в жизни поговорите друг с другом по душам. Знаю, сейчас начнётся, мол, мы друзья, мы не можем, мы будем страдать и топить друг друга в слезах, но, чёрт возьми, найдите в этом хотя бы пару плюсов! Заключите договор, убегите из страны, но вместе. Теперь ты не одна. Привыкай.       Наступила долгая пауза, во время которой Вальбурга удивлённо рассматривала тяжело дышащего Гарри. Ему надоело разбираться в отношениях этих двух. Они сами не понимают, как им повезло быть у друг друга. Между ними была разная, но любовь. Гарри и Том вообще не могут иметь такой роскоши, правда, один из-за моральных установок, а другой по факту рождения, но всё же. Они действительно были одни, в отличие от этих двух.        — Где он? — решительно спросила Блэк.        — В библиотеке.        — Он всегда там прятался во время приёмов, — тихо сказала Вальбурга. Видимо, она говорила сейчас сама с собой, не желая, чтобы Поттер слышал её потоки мыслей, — когда мы были детьми.        — Ему нужна помощь, — твёрдо отчеканил Гарри, — и тебе тоже, не отнекивайся. Помогите друг другу, ради всего святого, а не то, клянусь, убью вас обоих.        — Обижаешь, Питерс. Ты был намного сентиментальней на момент прошлой встречи, — любезно заметила Блэк.        — Тогда я ещё не был заперт в одном доме с живым трупом.        —…всё настолько плохо?        — Да.       Вальбурга зарычала и грубо повязала шарф вокруг шеи, резко дёрнув за концы.        — Дверь заперта?        — Не должна.        — Если ты подслушаешь наш разговор, то я заживо сдеру с тебя кожу, — она выжидательно протянула руку.        — И что же случилось с девочкой, которая брезгливо морщилась от крыльев бабочек? — спросил Поттер, отдавая Блэк палочку. Она нетерпеливо сунула её в карман, направилась к лестнице и остановилась на полпути, бросая через плечо:        — Она выросла.

***

      Разговор занял несколько часов, и Гарри провёл большую часть времени в гостиной, поглядывая на потолок и изредка прося эльфов о чашке чая. Кажется, за всю жизнь он выпил меньше этого напитка, чем за это время.       На лестнице послышался скрип ступеней и стук шагов. Гарри оживился, выпрямил спину и увидел, как Вальбурга с Орионом вместе прошли через дверной проём. Между ними была едва заметная дистанция; дистанция, которой не было несколько месяцев назад, но, по крайней мере, они нашли силы находиться в одном помещении, что Гарри принял за победу. Он считал, что это начало примирения.       В приёмной раздался шум голосов и звон ключей в замочной скважине. Вальбурга побежала встречать пришедших, а Орион подошёл к стене, зазвонил в маленький колокольчик, и на столе появилась маленькая чашка свежего чая, из которой серым прозрачный облаком вылетал пар. Она казалась чужой посреди пустой горы посуды, которую Гарри создал нервным чаепитием.       Блэк сел напротив Гарри и взял чашку в руки, глубоко вздохнув и отпив.       Поттер думал, что успеет состариться и умереть, пока друг наконец поставит чашку на стол и станет рассказывать.        — Ну что, как всё прошло?        — Всё прошло хорошо, — Орион тяжело вздохнул, но через пару секунд счастливо улыбнулся; в его глазах вспыхнула искра надежды и жизни.        — А что насчёт деталей? Или ты думаешь, что отвяжешься простым «хорошо»?        — Мы заключили пару соглашений. Решили, что сделаем всё возможное, чтобы остаться друзьями. Вальбурга произведёт наследника и запасной вариант, больше между нами обязательств не будет. Мы также будем сохранять верность друг другу: она… она пообещала, что разорвёт связь с Друэллой, ведь не может доверять своим чувствам, — тихо добавил Орион, — я бы не стал возражать, если бы она захотела продолжить отношения с Друэллой, но… кто-то рано или поздно узнает об этом. Вальбурга сказала, что не хочет портить репутацию семьи, и с отношениями стоит повременить. Что ж, я почти счастлив, — признался Блэк.        — Видишь? — радостно прокомментировал Гарри, стараясь не вспоминать грустного от мысли о расставании лица Друэллы, — я же говорил, что всё будет хорошо.       Гарри подумал, что эта фраза была сказана больше с целью успокоить самого себя, а не друга. Несмотря на очевидный успех импровизированного плана, он чувствовал себя ужасно неловко. Этот момент чувствовался сродни маленькому взрыву после долгого пути искры по фитилю: такие усилия, а ради чего?.. Хотя, чего он ещё ожидал? Что, он думал, станет результатом этой встречи? Поттер не знал, а поэтому решил не корить себя.        — Мы согласились в том, что не стоит обсуждать семейную жизнь до моего выпуска из Хогвартса. У меня есть целый год! — на его лице появилась лёгкая улыбка, — и я собираюсь максимально воспользоваться этим сроком: пора уладить дела с друзьями и будущей карьерой, так что мне стоило бы хорошо подготовиться к экзаменам.       Ну, хорошо, что Орион не лишён умения находить в себе силы увидеть плюсы в сложившейся ситуации. Он практиковался в этом с момента осознания, что Ригель был болен.       Гарри был уверен, что это не самая здоровая реакция на горе: отрицание не всегда помогает и является, по сути, лишь одной из стадий горя. Это как наложить гипс на зияющую рану — скрыть проблему-то скроет, но вот вряд ли решит. Однако Поттер был рад, что его друг наконец чувствовал себя получше.        — Вы обсуждали ваши взгляды? — нерешительно спросил он.        — Нет, она сразу пресекла мои попытки начать эту тему. Мы будем воспитывать детей согласно традициям, а иначе она отказывается. Посмотрим, изменит ли она решение, — пожал плечами Блэк, — я уверен, что вскоре она перестанет держать гнев на магглов. Она просто погорячилась! Не всех же простецов винить в смерти Апуса! Может, мне стоит отвести её в Маггловский Лондон, — он нетерпеливо улыбнулся. Гарри поник, пребывая в полной уверенности, что это не поможет. Стоит вспомнить, как о семье отзывался Сириус. Поттер промолчал лишь потому, что не хотел рушить надежду Блэка. Может, его присутствие смогло как-то повлиять на взгляды Вальбурги?..        — Тебе получше?        — Гораздо лучше, — согласился Орион.       Он казался искренне счастливым, однако Гарри видел их временное перемирие, как изношенную тонкую нитку, держащую лезвие гильотины прямо над их головами. И всё равно на все усилия и затраты — этот брак был заранее обречён.        — Спасибо, что пригласил Вальбургу, — Блэк сделал глоток чая, и Поттер удивился ярким бликам в его глазах, — все проблемы мы пройдём вместе, и… по крайней мере, теперь я знаю, что она меня не ненавидит. Если она в порядке — я тоже в порядке.       Ох, он знал, что Вальбурга ой как не в порядке. Блэк играл в опасную игру.        — У нас в отношениях не всё гладко, — тихо признался Орион, — но мне всё равно приятно осознавать, что я не одинок.       Да, Гарри был полностью согласен.       Интересно, кто же мог разделять его одиночество?..

***

Дорогой Том, Итак, э-э, я понимаю, что ты не ожидал от меня письма, но… та-да! Это письмо довольно неожиданно, знаю, но не такое неожиданное, как чувство жалости к тебе на прошлой неделе. Как проходит твоё лето? Надеюсь, ты не будешь считать меня странным, но у меня сложилось мнение, что ты обрадуешься такому неожиданному письму. Думаю, Эйвери не самый приятный друг по переписке, поэтому… вот и я. Ты уже сделал летнюю домашнюю? Чары медленно меня убивают своей непроходимой сложностью. Орион и Вальбурга наконец поговорили. (Скорее всего, ты уже слышал об этом через «источники», или как ты там называешь своих подпевал, но я должен был это упомянуть. Всегда приятно быть в курсе.) У них теперь какое-то своё соглашение: «Вальбурга произведёт наследника и запасной вариант», если цитировать Ориона, с которым я категорически не согласен, но, знаешь, это не моя свадьба. Мои «грязнокровные дикие верования» запрещают мне думать о втором ребёнке, как о «запасном варианте», но я же говорил тебе, что ничего не понимаю в чистокровной политике. А ты, кстати, вполне. Ты постоянно выглядишь так, как будто знаешь, как с ними общаться. Я — нет. Порой мне в голову приходит мысль, что они говорят на другом языке. Может, ты читал какую-нибудь интересную книгу на днях? У меня вот выбора не оставалось, кроме как листать книги и впитывать в себя буквы — больше здесь делать нечего. А Ориону было не до квиддича. На самом деле, ещё я развлекался прочтением кучи спортивных журналов. Знал ли ты, что ранее в качестве снитча использовали маленького сниджета? Волшебники так увлеклись этим спортом, что вскоре все птички вымерли. Да, даже маги могут быть жестоки! Не обращай внимания на капли крови внизу письма. Сокол Ориона крышей поехал. Гарри Поитерс

***

Харрисон, Знаешь, ты никогда не заставишь меня называть тебя «Гарри». Это нелепое прозвище какого-нибудь ребёнка, а вот «Харрисон» звучит сильно. Мощно. Пятилетний Гарри ревёт после того, как прилив разрушил его песочный замок. Имена могут изменить восприятие нашей личности — ты не должен осознанно уменьшать себя в глазах людей. Моё лето проходит день за днём, и это всё, что я могу сказать по этому поводу. Назвать весёлым моё времяпровождение я точно не могу. Я благодарен за письмо, так как это помогло мне развеять скуку (а это довольно легко сделать в таких условиях). Я помогуЕсли ты отправишь мне задачу, которая вызывала у тебя затруднения, то я смогу направить твои мысли по нужному пути. Я против того, чтобы делать за кого-либо домашнюю, но уверен, что тебе я точно смогу помочь парой подсказок. Забавно, что ты упомянул Эйвери. Он очень любит досаждать мне пустыми темами и злоупотреблять прилагательными. Разве это не занимательная черта его личности? Без разницы, что ты думаешь о чистокровных, но общаться с ними несложно. Надо знать, когда проявлять уважение, а когда требовать его. Уверен, если ты попытаешься, то у тебя всё получится. В тебе есть черты лидера, даже если на первый взгляд это незаметно. Я не читал много книг, учитывая, что доступ к литературе в стенах приюта сильно ограничен. Раз у тебя под рукой библиотека Блэков, можешь найти мне книгу «Абсолютная Защита от Тёмных Искусств» Арсена Джиггера? У меня давно были планы ознакомиться с его трудами. Кстати, тебе я могу посоветовать книги Финна Хаклеберри. Мы больше не обсуждали инцидент с Тайной Комнатой, но я хочу извиниться. Я повёл себя поспешно и безрассудно. Прошу прощения, если последствия подпортили тебе настроение. Продезинфицируй рану. Соколы — грязные животные. Том Реддл

***

Том, Харрисон — имя какого-нибудь деда. Гарри — моё имя. Кроме того, я не согласен с тобой. Имена не определяют нашу личность. Я могу называть себя как угодно, — Гарри, Харрисон, Долорес, — и это не будет делать разницы. Я всё ещё буду мной. Я приложил черновик, на котором попытался настрочить эссе. Все мои тезисы ведут в никуда, я каждый раз возвращаюсь к выводу, что Манящие чары незаконны. Знаю, это не так, но не могу понять, почему. Я также приложил нужную тебе книгу. Библиотека Блэков — ад на земле, у них есть запасные экземпляры каждой книги. Полагаю, что общаться с чистокровными мне мешает характер. Я просто не могу держать язык за зубами, когда они несут расистскую хрень. Вот о чём я. Мой внутренний гриффиндорец порой часто портит мне жизнь. Главное, что ты её закрыл. Слава Богу, что никто не умер. Хотя, я до сих пор не могу простить тебя за фан-клуб. В рану действительно попала инфекция, спасибо за предупреждение. Исцеляющие заклинания — чудо. Гарри

***

Харрисон, Погода просто ужасна Куда исчез весь солнечный свет? Дети здесь такие поверхностные и тупые. Всё, что они говорят, раздражает меня. Вчера Билли Стаббс расстался со своей маленькой подружкой и проревел два часа. Обидно, что он не завёл себе ещё одного кролика. Я приложил к письму пару книг о законности Манящих чар. Не желаешь ли встретиться в Косом переулке, чтобы прогуляться вместе и купить школьные принадлежности (ты же уже получил письмо)? Ты можешь взять с собой Ориона, если захочешь. В конце концов, седьмой год очень важен. Мы должны быть готовы встретить его достойно. Том.

***

Том, Конечно, я не против. Воскресенье, час дня? Гарри

***

Харрисон, Договорились. Том

***

      Том терпеливо ожидал Харрисона под старой вывеской магазина Оливандера, нервно постукивая ногой по брусчатой дороге. Серьёзно, неужели так сложно прийти вовремя? Даже Том сумел выполнить обещание и появиться в назначенном месте ровно в час дня, несмотря на подозрительные расспросы миссис Коул и незапланированную лекцию для сирот о том, как надо вести себя во время воздушной тревоги. Реддл посмотрел на часы и мрачно обвёл взглядом толпу — даже если бы Харрисон стоял прямо перед ним, то он бы вряд ли его заметил.       Кажется, сегодня они не встретятся.       Стоило Тому только ухватиться за ремешок сумки, как в толпе показался Питерс, спешно проходя мимо тучного низкого мужчины, подозрительно похожего на профессора Слизнорта. Он выглядел совершенно другим человеком в дорогой одежде и с аккуратной причёской, которая наконец превратила его воронье гнездо во что-то более приличное, однако не это стало причиной удивления Реддла.       У Харрисона, которого Том никогда не мог представить таким опрятным, на плечах сидела… маленькая девочка.        — Хватит, Мейсса, перестань бить меня ногами, — сказал Питерс почти что обиженно, повернув шею и постаравшись взглянуть в глаза девочке.       Раздражение в его голосе было настолько родным и знакомым, что вызвало дрожь и… что-то, отозвавшееся разрядами тока по позвоночнику. Его пальцы перестали бесцельно ломать ремешок сумки, в лёгких появилось больше воздуха.       Он наконец расслабился.        — Ты слишком медленно идёшь, — безразлично сказала девочка, — Орион говорил, что ты быстрый.        — Только он забыл сказать, что быстрый я на метле, а не на Косой аллее в час пик.       Ребенок начал болтать ногами взад-вперёд, нагло бив Харрисона по груди.        — Быстрей!       Питерс взял её за лодыжку и предотвратил дальнейшие попытки ускорить его. Несмотря на такую наглость со стороны ребёнка, он не казался расстроенным, даже наоборот, эта детская истерика заставила его улыбнуться.       Том никогда не поймёт людей.       Харрисон заметил Реддла, и его глаза расширились в радостном удивлении, улыбка стала шире и дружелюбней. Том чувствовал себя крайне неуютно — никогда он не оказывал такого влияния на людей (кроме Ориона, но тот был рад каждому знакомому). Вероятно, это обычная вежливость, ничего большего.        — Том! — крикнул он, и Реддл в очередной раз пожалел, что видит перед собой всю глупость людских умов. Они установили зрительный контакт; Питерс точно видел его, да и не сказать, что староста забыл своё имя, но Харрисон всё равно выкрикнул его, хоть в этом и не было нужды. Но несмотря на глупую выходку, Том искренне улыбнулся.       Было приятно вновь находиться в Волшебном Мире.        — Ты выглядишь гораздо счастливей с момента нашей прошлой встречи, — заметил Реддл, когда Харрисон подошёл к нему ближе и немного сгорбился под весом детского тела на плечах.       Это действительно было так. Ранее Питерс выглядел уставшим и замученным, а его обычно румяная кожа потеряла жизнь от стресса. На этот раз он был свежее, что проявлялось не только в веселье на лице, но и пружинистой походке и дружелюбном отношении к Тому.        — Орион полон решимости наслаждаться жизнью и быть счастливее, и его позитивный настрой здорово изменил атмосферу дома. Вот эта леди, — Харрисон слегка подпрыгнул, чтобы девочка уселась понадёжней, — наконец-то увидела солнечный свет.        — Я уже видела солнце раньше, — раздражённо пробурчала она.        — Только через окно в комнате, а это не считается, — весело ответил Питерс.        — Кто сказал?        — Я сказал.        — Ну и какое имя у этой леди? — спросил Том, рассматривая мрачную девчушку на плечах.        — Это Мейсса, — Питерс аккуратно снял её с плеч и поставил на землю.        — Мейсса Блэк из древнейшего и благороднейшего рода Блэк, — сказала она и протянула руку. — А вы друг дяди Гарри.        — Дяди Гарри? — повторил Том, игнорируя руку, — как мило.        — Так, я же говорил не называть меня так! — зло пробурчал Харрисон Мейссе, когда Реддл весело усмехнулся, — не надо меня звать дядей Гарри!        — Я думаю, это довольно умилительно. Ты сразу кажешься таким… домашним, — тон Реддла был неопределённым: понять, комплимент это или нет, не смог даже он.       Харрисон закатил глаза и решил промолчать.        — Ну что, мы идём за покупками или нет?        — Конечно, раз ты готов. Думаю, нам стоит начать с Флориш и Блоттс.        — Ты здесь босс.        — О, если бы это было правдой, — Том представил мир, где Харрисон был послушным, как и все остальные вокруг; где он сжимался и затаивал дыхание каждый раз, когда Том поднимал бровь или бросал раздражённый взгляд, но всё равно смотрел со слепым обожанием и разочарованно выдыхал, когда он выходил из комнаты.       Хорошо, что этого так и не случилось.        — И где твоя тень? — любопытно спросил Том, когда они двинулись вниз по улице, — я нигде не вижу Ориона. Разве что он не уменьшился на несколько дюймов и не надел платье.        — Орион решил остаться дома. Они с Вальбургой проводят время в кругу семьи и решают разные вопросы. Так что вместо него у нас сейчас Мейсса! — сказал Харрисон, улыбаясь девочке уж слишком подавленно и неуверенно. Реддл подождал, пока она отойдёт от них, отвлёкшись на яркие витрины, и наклонился к Питерсу.        — С Орионом точно всё в порядке?        — Да, — от Тома не скрылась ложь, — почему ты спрашиваешь?       Реддл ожидал, не отвечая и не реагируя на слова сокурсника, и Харрисон вскоре сломался.        — Ну… ему намного лучше, без сомнений, но… после всех этих договоров, ругани из-за идеалов у меня сложилось впечатление, что… ну, сейчас он может быть счастлив, но, боюсь, однажды он проснётся и поймёт, что всё это время жил в кошмаре. Он сжирает себе нервы волнением за Вальбургу, хотя нужно волноваться за себя.       Том понятливо промычал.        — Но я не хочу говорить ему это. Ему нельзя возвращаться в ту хандру, в которой он был раньше. Он ищет решения в этих договорах, соглашениях, но не понимает, что это не решение проблемы.        — И никогда не поймёт, — задумчиво произнёс Том, — единственная проблема в этом союзе — сама пара, и единственный способ решить её — расторгнуть брак.        — Именно, — мрачно буркнул Харрисон, — всё это так тупо, но хорошо, что Ориону получше.        — Счастье Ориона может исчезнуть так же резко, как и появилось.        — Кому как не мне знать… — он глубоко вздохнул, — как там дела с отказом от курения?        — Отлично. Это и привычкой было сложно назвать, так, лекарство от скуки…       Том начал курить только этим летом и только потому, что ему нравилось досаждать Билли: видеть, с каким диким отчаянием эта свинья ищет заветный табак в приюте, пока Реддл довольно растягивал каждую затяжку, было нескончаемым удовольствием.        — Это хорошо, — важно протянул Харрисон, — курение — ужасная привычка. Никогда бы не стал целоваться с курильщиком.       Том медленно перевёл взгляд на собеседника, не скрывая самодовольной ехидной ухмылки на лице. Когда Харрисон не контролировал сказанное, в голове у старосты зажигалась искра удовольствия.       Неожиданно, его внимание привлёк бродивший перед ним ребёнок. Реддл успел забыть, что сейчас с ними гуляет маленькая Блэк, но всё равно с интересом наблюдал за орлиными глазами, полными несвойственной для детей серьёзностью. Мейсса была крошечной девочкой, но полной мрака, словно внутри её души бурлила чернильная тьма, становящаяся всё более ощутимой с каждой секундой их зрительного контакта.        — А она забавная штучка, — протянул Том, смешливо наблюдая, как Блэк вступила в совиный помёт и растёрла его по дороге, будто наслаждаясь грязью.        — Большую часть своей жизни она провела рядом с матерью-психопаткой и умирающим братом. Она… сильно отличается от нормальных сверстников. Не думаю, что её можно назвать «забавной».       Том медленно кивнул. Сильно отличается от нормальных сверстников, да? Он мог её понять.        — Итак, насчёт той фразы про поцелуи с курильщиками…        — О Господи…

***

      Таким образом перегруженные учебниками Харрисон, Том и Мейсса оказались около магазина квиддичных принадележностей.        — Так, мне нужны перчатки, если я хочу попробовать войти в состав команды в этом году, — вскрикнул Харрисон, чтобы его было слышно сквозь бесконечный гул толпы. Спортивные магазины всегда были дико переполненными — Том не думал, что ему действительно стоило туда заходить. От шумного радио около входа, которое транслировало разные… спортивные вещи для взбудораженной толпы, болела голова.        — Ты всё ещё хочешь попробовать себя в этом нелепом спорте? — Реддл вопросительно поднял бровь и придал акцент последним словам. Ничто так не выматывало его морально, как активность, особенно эти догонялки на мётлах «для настоящих мужчин», где каждый пытается выпендриться сильней других. Зачем заниматься тем, что не приносит никакой пользы? (Как ни странно, Том был отвратителен во всём, что касалось мётел и мячей).        — Да, — радостно подтвердил Харрисон, — я люблю квиддич.        — Почему?        — Это весело.        — От него никакого реального толку.        — Могу то же самое сказать про нумерологию. Она проигрывает квиддичу даже тем, что не вызывает ничего, кроме скуки.        — Нет! Ты не можешь сказать то же самое про нумерологию, — ощетинился Том, — она служит основой для…        —…каждого заклинания и зелья, которые когда-либо создавались, да, знаю, слышал это тысячу раз, — закатил Питерс глаза, а затем резко выдохнул, — о, это новый выпуск Квиддича Сегодня?       Он нырнул к журнальной стойке, оставив Тома наедине с уставшим видом. Реддла никогда так грубо не прерывали.        — Откуда ты раньше слышал эту фразу?        — М-м, — не обращая должного внимания на сокурсника промычал Харрисон, — Гермиона раньше увлекалась этой всей нумерологической лабудой.        — Правда? — произнёс он, пытаясь разобраться в своих эмоциях: он раздражён и обижен или больше удивлён? — я уже начинаю думать, что я и есть Гермиона.        — О, не волнуйся, ты гораздо более садистичен, чем она… ты знал что скоро выпустят Чистомёт-5? Боже, эти мётлы кажутся такими средневековыми…       Радио затихло, толпа напряглась в болезненном ожидании. Диктор произнёс что-то важное, и она взорвалась ворохом гневных возгласов.        — Как громко… — недовольно пробурчала Мейсса и прижалась к Харрисону.        — Здесь слишком людно, — скривился Том в отвращении, глядя на суетящуюся мать уж больно шумного отпрыска, которая грубо оттолкнула его сумкой. Юная Блэк потоком толпы была оттолкнута к Реддлу.        — Ты всегда можешь подождать снаружи, — предложил Харрисон, уворачиваясь от древка метлы, которую нёс гиперактивный первокурсник, и пробуя на ощуп пару кожаных перчаток.        — Отличная идея, — согласился Том и бросил острое «смотри, куда идёшь!» в нерасторопного подмастерье. Боже, как же он ненавидит квиддич.       А затем, неожиданно…        — Возьми Мейссу с собой, — приказал Харрисон, и Том впервые в жизни потерял дар речи.        — Я… я… но… — его губы двигались, но не издавали ни звука. Он никогда не испытывал подобного… — что я должен делать с ребёнком?!        — Просто возьми её с собой.        — Но она… маленькая. Я не могу быть ответственен за её безопасность.        — Не продавай её детским работорговцам, и всё будет хорошо.        — Я не думаю, что это написано где-нибудь в руководстве для родителей.        — Ну, а зачем всё усложнять? — несмотря на внешнюю небрежность и безразличие, в глазах Харрисона была сталь. Том не мог оторвать взгляда от этого потрясающего зрелища, — если с ней случится что-то плохое, то, клянусь Мерлином, я тебя убью. Или что ещё хуже, натравлю на тебя Миртл.       Между ними возникла долгая пауза. Том мог поспорить, что они оба сейчас прокручивали в голове момент, когда та девчонка потеряла память. Реддл почувствовал укол какой-то эмоции, похожей на вину — Харрисон выглядел невероятно несчастным, когда Уоррен попала в опасность.        — Я тебе доверяю, Том, — тихо сказал Питерс, — не подведи.       Так староста обнаружил себя около витрины квиддичного магазина, прикрывая рукой от толпы вцепившуюся в мантию девочку.        — Я никогда не позволил бы другим так мной играться… — тихо сказал он, словно убеждая невидимого собеседника.       Мейсса скептически на него посмотрела.        — Я знаю тебя только полтора часа и уже понимаю, что это полная ложь.        — Харрисон Питерс, — мрачно сказал Том, — всегда был исключением. А я не люблю исключения.        — Со стороны кажется, что ваши перепалки доставляют тебе удовольствие, — честно, ему казалось, что эта мелкая над ним смеётся.        — Ты внезапно оказалась очень… болтливой, — высказался он, с отвращением глядя на своё бремя.        — Я просто знаю, когда стоит говорить, а когда — нет, — улыбка на её лице сильно удивила Тома. Видимо, у неё был горький опыт с выражением эмоций, из-за чего она так закрылась. Реддл никогда не думал, что улыбки детей могут так нервировать. — Хочешь увидеть кое-что интересное?       Что ж, ладно. Ему всё равно нечего делать.

***

       — Мама сюда приходит, когда ей нужны лекарства, — объясняла девочка, ведя Тома в Лютный переулок.       Реддл был в восторге, когда узнал о том, что они идут сюда. Чем дальше они шли по улице, тем более расслабленным становился он, чувствуя, как тёмная магия тонкими костлявыми пальцами проводит по позвонкам. Тяжесть нахождения в шумном квиддичном магазине наконец спала с его плеч. Том наконец нашёл то место, которое он мог назвать по-домашнему родным.       Слизеринец был хорошо знаком с этим переулком, но никогда не видел этого магазина. Мейсса привела его к ветхой табличке со облезлыми буквами, образующими «Боргин и Беркс»: Реддл с интересом прочитал её, и Блэк без раздумий затащила его внутрь.       Только они успели сделать два шага, как к ним обратился старик с соломенным гнездом белых волос на голове, морщинистым лицом и в повидавшем виды пиджаком.        — Добро пожаловать в Боргин и Бэркс! — его энтузиазм поутихнул, стоило ему увидеть, что гости не являются чистокровными богачами, но тут же вспыхнул снова, стоило увидеть лицо гостьи. — Мейсса Блэк! Снова в моей лавке! Никогда бы не подумал. Как твоя мать?        — Всё ещё каждую ночь плачет перед сном.        — Ладно, хорошо, — мужчина прогремел, похлопывая девочку по плечу, — приводи её, когда будет время. И кто твой сопровождающий?        — Это Том Реддл, — сказала Мейсса и повернулась к нему, — а это мистер Бэрк, он владелец этого магазина. Если кому-то нужны самые качественные тёмные артефакты, то они приходят сюда.       Мужчина хохотнул, и Том уже пожалел, что стал свидетелем этого разговора. Честно, не знай он характера местных, он бы подумал, что мужчина заигрывает с маленькой девочкой. Чёртово чистокровное общество.        — Ох, ты мне льстишь, — проворчал старик.        — Нет, — ровно ответила Мейсса, — это правда.       Бэрк ничего не ответил, улыбнулся и достал из рваного кармана конфету в бумажной обёртке.        — Хочешь угощение? Я всегда ношу с собой сладости для таких важных леди, как ты.       О, Реддл был абсолютно уверен, что ни одна история с подозрительными стариками, детьми и конфетами не заканчивалась хорошо. Можно только представить лицо Харрисона, когда Том приведёт ему отравленную Блэк.        — Думаю, пока что Мейсса обойдётся без сладкого, — он подошёл к девочке со спины и положил руку ей на голову, — в конце концов, она не так давно обедала.        — Как знаете…        — Можно я пойду? — девочка дёрнула Тома за рукав, и он отпустил её, полностью потеряв интерес к умеющей за себя постоять девчонке.        — Да, иди играйся с отрубленными головами.       Блэк не нужно повторять два раза, и в следующую секунду она уверенно юркнула к полкам, проявив нечто похожее на энтузиазм. Когда она отошла достаточно далеко, продавец перестал притворяться и опустил плечи, расслабил челюсть и мышцы лица. Он оглядел Реддла с ног до головы, поджал сухие губы и ушёл за прилавок, протирая и полируя старое дерево.       Том воспользовался долгожданным покоем и ушёл к полке с книгами: все они выглядели старыми и потрёпанными, сохраняя вид только из-за кожаного переплёта (почему-то он был уверен, что кожа была человеческой). Он наклонил голову, чтобы незаинтересованно прочитать каллиграфическое «Методы Пыток для Современного Человека», и вытащил «Хозяйственные Чары с Огоньком». Ему особенно понравилась та часть, где автор предлагал каждый раз разогревать кастрюлю до такой степени, чтобы она в секунды плавила плоть любого, кто до неё дотронулся.       Больше всего внимания досталось самому маленькому томику с краю.        — «Хватка Смерти Потеряна Будет»… — Реддл погладил корешок и резко вытащил книгу, с отчаянным рвением прочитывая введение.       «Конечность жизни никого не волновала так сильно, как волшебников. Фениксы раз за разом проходят через цикл смерти и возрождения, создавая из пепла новое, молодое тело, а потом сгорая вновь. Кровь единорога обладает ценными качествами, которые могут вернуть любое существо к жизни, чем часто пользуются самки этих поразительных существ, жертвуя целостностью для сохранения детей в их опасный период развития. Вампиры навсегда застывают во времени, оставляют на своих телах прекрасную для людей смертельную муку в самом красивом её проявлении, спасая себя от кончины.       У волшебников же нет такого подарка. Все попытки сохранить жизнь и не потерять человечность заканчивались ужасными проклятиями. Выпивший кровь единорога спасёт себя от смерти, насилуя почти мёртвое тело инородной жидкостью. Страдая от мук истерзанной души, стремящейся уйти за Грань, проклятый находит спасение в самоубийстве. Люди, что пытаются насильно привязать душу к земле, сталкиваются с невероятными мучениями. Крестраж, впервые обнаруженный Герпо Грязным, — тёмная магия за пределами понимания, раскол сущности собственными руками. Несмотря на то, что крестражи действительно помогают привязать себя к миру живых, судьба после остановки сердца гораздо более мучительна, чем то, от чего так сильно хотел себя уберечь маг.       В культуре волшебников немало мифов, предостерегающих отчаянных. «Повесть о Трёх Братьях» — обычная сказка на ночь, рассказывающая о трёх проклятых артефактах. Если завладеть каждым из Даров Смерти, можно спастись от забвения, став его Повелителем. В истории не было ни одного случая, когда человек смог завладеть хотя бы двумя Дарами. Прошлое этих предметов, написанное кровавыми чернилами, только доказывает, как сильно смерть и магия переплетены между собой.       Но имеют ли эти мифы вес? Можно ли достичь вечной жизни, обойдя все проклятия? Надежда на это послужила тому, что ответу на эту загадку посвятили жизнь многие учёные. Если мастера душ и смерти объединятся с их маггловскими коллегами, то хватка Смерти, наконец, может ослабнуть».       В Томе заискрился огонь интереса, когда он услышал про Дары Смерти, но после крестражей это пламя разгорелось до настоящего пожара. Крестражи были реальной возможностью… исполнить заветную мечту.        — Восемьдесят галеонов, и книга твоя, — крикнул Бэрк, и Том вежливо улыбнулся, чтобы после демонстративно положить книгу обратно на полку. Когда мужчина отвёл взгляд, Том взмахнул палочкой и перенёс книгу в тонкую щель между полок. Он не думал, что владелец магазина уж слишком часто убирается в лавке, а поэтому решил спрятать такую ценную вещь, чтобы вернуться за ней позже.       Сделав то, что хотел, Том подошёл ближе к Бэрку и небрежно прислонился к стене неподалёку с очень открытой для разговора позой. Продавец подозрительно на него посмотрел, положил тряпку и прекратил притворяться, что занят чем-то важным.        — Странно видеть такого мелкого пацана, как ты, приглядывающего за детьми, — скривился старик.        — Это просьба друга, — вежливо улыбнулся Том.        — Подозреваю, если что-то случится с мисс Блэк, твоя голова окажется на плахе, — сказал Бэрк, неудачно пытаясь пригрозить. Какая жалкая попытка борьбы за власть в разговоре.        — Если с ней что-то случится, первым делом мы проверим её карманы на предмет обёрток от конфет, — полушутя ответил Том и смахнул с рукава попавшую пыль.        — Правильно, — судорожно улыбнулся старик, — в Лютном переулке обитает куча подозрительных личностей.        — Только ли здесь?       Старик наклонился под стойку, и Реддл весело подумал, что не удивился бы, если бы Бэрк хотел достать палочку и проклясть его.        — Собираешься что-нибудь купить?        — О, нет, — ответил Реддл после короткой паузы, оглядываясь на окружающие его вещи, — боюсь, для меня ваши цены очень нескоро станут подъёмными.        — Просто пришёл посмотреть, что выберет та маленькая леди, а?        — Можно и так сказать, — Том подошёл к зеркалу, треснутому ровно посередине, и недовольно нахмурился. Шестьдесят галлеонов… — Вы сами основали магазин?        — Да, ещё в тысяча восемьсот шестьдесят третьем. Для такого юнца эта дата наверняка кажется скучной древностью.        — Наоборот, — тихо возразил он, — я испытываю восхищение перед местами с… историей.        — У этого магазина точно она есть, — неохотно поделился Бэрк, — я помню, как мы впервые открылись. Боргин был уверен, что мы и недели не продержимся. А теперь посмотри, где наш магазинчик сейчас?        — А где сейчас Боргин?        — Решил умереть молодым, — голос старика захрипел и теперь напоминал недовольное бормотание, — и теперь его щенок хочет стать совладельцем. Надо же, сынок потерял работу на Косой и готов так «низко опуститься».        — Уверен, что вам не нужна помощь, — любезно сказал Реддл, — ваша коллекция вызывает восхищение.       Продавец гордо выпятил грудь, услышав комплимент — именно так раздувалось тело пожилых полноватых людей при похвале.        — Это правда, — гордо проскрипел он.       Том оглядел магазин, выпрямил спину и сунул руки в карманы, напуская на себя простодушное юношеское любопытство.        — Довольно интересное место для подработки.        — Да, изучение тёмных артефактов сильно увлекает, — задумчиво протянул Бэрк, расслабившись, увидев интерес Тома, — была у меня здесь пара занимательных личностей, даже чёртов министр. Под гламуром, конечно, но подобные ему шишки часто не понимают, насколько они выделяются из толпы. У меня здесь мимо проходил даже потомок самого Слизерина, но, по правде говоря, родства там видно не было.        — Потомок Слизерина? — резко спросил Реддл, мигом забыв про устройство в лавке.        — Она была довольно пузатой: держу пари, пришла на девятом месяце. Шаталась в переулке и пыталась продать кое-какую вещь… думаю, она сбежала от сумасшедшего муженька или что-то типа того. Ну, и продала она эту вещичку по замечательной цене — 10 галлеонов, лучшая сделка в моей жизни, — продавец светился от самодовольства широкой улыбкой.        — Вещичку?        — Медальон Слизерина.       Брови Тома взмыли вверх. От реакции собеседника мужчина только шире заулыбался.        — Знаю-знаю, у меня была такая же реакция поначалу, но медальон прошёл проверку на подлинность. Ох, кажется, она и понятия не имела, что пряталось под её платьем, и я говорю не о её сиськах, — он сально усмехнулся после шутки, и даже не заметил плоского, безэмоционального «ха» в ответ.        — Она сказала своё имя? — Том укорил себя за слишком бурную реакцию.       К счастью, Бэрк был слишком захвачен вниманием со стороны чужого человека, чтобы заметить жадность в глазах Реддла. Сейчас же он чувствовал себя ведущим в разговоре и был готов поделиться деталями:        — Думаю, сказала. Мне бы только вспомнить… кажется, я записал его, — Бэрк развернулся на месте и взял с полки книгу, стоящую прямо посередине. — Во-от. Декабрь двадцать шестого. Помню это время, словно оно было вчера.        — В этом году я родился.        — Ты знаешь, как заставить человека почувствовать себя старым, — кисло проскрипел Бэрк и пролистал страницу. — Нашёл. Медальон Слизерина, купленный за десять галлеонов у некой Меропы. А вот фамилию она не сказала.       Это была она. Его мать. Реддл знал, что его мать бродила в Лондоне, брошенная и забытая, но… странно было получить прямое доказательство этого. Он тут же придал лицу незаинтересованное выражение, но Бэрк заметил изменения.        — Ты её знаешь?        — Смутно, — сказал Том неуверенно, уже надев маску, — просто знакомое имя.        — Интересно. Я всегда думал, что после продажи она поковыляла в сторону подворотни и умерла там же. Каждый так думал, времена тогда были тяжелей…        — Возможно, так и было, — пожал плечами Том, — но я могу и ошибаться.       Бэрк тяжело вздохнул и опёрся руками о стол.        — Если говорить начистоту, все эти разговоры здорово меня расстраивают. Одно из моих величайших сожалений — продажа этого медальона. Да и то, что именно Хепзиба Смит стала его обладательницей. Теперь такая реликвия никогда не увидит солнечного света, когда эта гоблинша его сторожит.        — А почему тогда вы его продали?        — Потому что это магазин, — фыркнул Бэрк, — это моя работа. Ах, знаешь, если говорить прямо, то всё же есть вещи, которые я никогда не выставляю на витрину. Одно прекрасное ожерелье, парочка портретов. Хотел бы я сделать то же самое с медальоном в своё время… Смит никогда не продаёт артефакты из своей коллекции — считай, вещица пропала.        — Я уверен, что вы преувеличиваете, сэр, — немного весело сказал Том, — всех можно склонить к нужному выбору, вам просто нужен правильный рычаг давления.       Бэрк заинтересованно изогнул бровь и поглядел на Тома ещё раз, оценивая, примечая интересующие его детали.        — Значит, любишь артефакты? — спросил продавец, переминаясь с ноги на ногу. Мужчина доставал Тому до подбородка, а держался так, будто он выше его на метр. Реддл нашёл заблуждения старика довольно забавными.        — Если можно так выразиться. История чистокровных семей… кажется мне занимательной.       Парень взял браслет из костей эльфа и взглянул на ценник. Пять галлеонов и двенадцать сиклей, смешная цена.        — Ты наверное в курсе, что у многих в этом переулке проблемы с грязнокровками, — немного подумав, выпалил Бэрк. — У меня же их нет. Я думаю, что низкий старт даёт человеку преимущество. Учит его, когда смешиваться с толпой и когда выделяться. Делает его… гибким.       Том вспыхнул как спичка от подобного обращения, но вовремя поумерил гнев и обворожительно улыбнулся мужчине.        — Ценные навыки.        — Ценнейшие!        — Смотри! — тихий голосок Мейссы эхом разносился по магазину; девочка выглянула из-за угла, прижимая к груди вазу. Она подняла артефакт на оценку Реддлу, — она сочится кровью!       Он бросил на вещь небрежный взгляд и брезгливо отметил, что ваза действительно измазана красным. Подключив все знания о ведении лёгкого разговора, Бэрк с улыбкой выдал, что через минуту контакта с этим артефактом Блэк начнёт медленно таять.       Том подошёл к девочке, отобрал вазу и поставил её на ближайший столик.        — Думаю, на этой ноте нам стоит уйти. Харрисон не будет сильно рад, если ты вернёшься с каким-нибудь проклятием.        — Он за меня не переживает, — безразлично сказала Блэк, — как и все остальные.        — Неправда, Харрисон становится странно сентиментальным, когда речь заходит о тебе.       Мейсса, проявив свойственную ей эксцентричность, театрально вздохнула, будто мудро решив не спорить со старшим, и выскользнула за дверь, не сказав ни слова. В магазине остались только Бэрк и Реддл.        — Знаешь что? Ты мне нравишься, пацан, — сказал мужчина с нескрываемой корыстью на лице. Том знал, что видел продавец: красоту, шарм и прирождённый талант переводить напряжённые разговоры в мирное русло. Реддл мог бы быть выгодным приобретением. Старик предложил ему визитку и улыбнулся.        — Приходи, когда закончишь Хогвартс. Возможно, я найду здесь местечко и для тебя.        — Надеюсь, — Том забрал визитку и сунул её в карман, — хорошего дня, мистер Бэрк.       Выйдя из магазина, он присоединился к Мейссе. Всегда приятно чувствовать себя нужным, всегда приятно иметь шанс забрать то, что истинно принадлежит только тебе.

***

      По скромному мнению Гарри, возвращение в Хогвартс ещё никогда не было таким спешным. Гарри и Орион быстро попрощались с младшими Блэками (со скрипом в сердце смотря на слёзы Ригеля и упрямое равнодушие Мейссы) и тут же выбежали из дома. Арктурус и Мелания так и не отвезли их на станцию, так что друзья сели на поезд с минимальным количеством стресса.        — Они никогда не провожали меня, — неловкое бормотание, когда Гарри выразил своё удивление, — обычно я ходил сюда с Лукрецией.       Поттер всегда считал, что Уизли были обычной среднестатистической семьёй, и осознание того, что эта модель идеалистична, было странным. Не все родители суетливо бежали с детьми на вокзал, поправляя одежду и выпавшие пряди, прежде чем бежать за поездом и махать на прощание. Лили и Джеймс точно были бы такими родителями, Гарри полностью уверен в этом.       Поттер и Блэк нашли свободное купе, сложили на верхнюю полку чемоданы и заняли места, обосновавшись рядом с окном. Гарри даже смог игнорировать младшекурсников, что воровато заглядывали в купе и удивлённо распахивали глаза при виде его. А он-то уже успел забыть о Миртл и статусе «спасителя Хогвартса».        — Наконец-то мы возвращаемся, — живо воскликнул Орион, наблюдая за суетящейся толпой за окном с танцующим подобно огню волнением в глазах. Предстоящий год без семейных драм хорошо на него повлиял.        — Да, наконец. Надеюсь, этот год не будет таким же катастрофическим.        — Катастрофическим? — усмехнулся Блэк, — прошлый год не был катастрофическим!        — Убийство Дейзи Медоус, окаменения, война розыгрышей…        — Всё не так уж и плохо.       Прежде чем Гарри смог перечислить ещё какие-нибудь ужасные вещи, произошедшие в прошлом году (старательно избегая летнего времени), пришли остальные слизеринцы.       Том был первым, кто присоединился к ним, без стука вошёл в купе и разместил небольшой чемодан рядом с багажом Гарри, а потом спокойно уселся и зарылся носом в книгу. Долохов и Эйвери были следующими, чудесным образом оставшись друзьями после лета, даже несмотря на явную неприязнь друг к другу. Гарри задался вопросом, что же ещё их может связывать кроме мудачества (скорее всего, им только этого и хватало).       Каждое знакомое лицо, которое появлялось рядом, заставляло его сердце биться быстрей, а душу легче. Поттера эти чувства так окрыляли, что он чувствовал себя, как рядом с Роном и Гермионой. Это пьянящее чувство тепла и долгожданной встречи после долгого лета…       Это чувство исчезло, когда Руперт открыл рот.        — Я слышал, ты помолвлен с Вальбургой, — вяло усмехнулся Долохов Ориону, дрязняще тыкая локтём в рёбра, — она обвольбуржила твоё сердце?       В купе раздался единый стон обречения, один Орион был на удивление мрачен и хмур, в чём Руперт не видел ничего опасного.        — Если серьёзно, ты молодец. Заполучить такую сочную милочку.        — Я был бы признателен, если бы ты не говорил о моей невесте подобным образом, — сжал челюсти Блэк.        — Прости, друг. Это был просто комплимент.        — Нет, — отрезал Том, не отрываясь от книги. Это был один из тех древних фолиантов, переплетённых старой пыльной кожей, возможно, человеческой. На ней выцветшими чернилами была выведена фигура Жнеца, плывущего по обложке и заманивающего к себе указательным пальцем. Выглядело очень забавно, если не брать во внимание хмурящегося Реддла, всем своим видом показывающего неодобрение и отрицание написанных слов.        — У Вальбурги красивые сиськи — разве это не комплимент? — фыркнул Долохов. Том лишь вздохнул и перевернул страницу.        — Скорее, обсуждение Вальбурги, как куска мяса, когда она здесь не присутствует и не может защитить свою честь. Комплимент определяется как «вежливое выражение восхищения или похвала». Я же не видел ничего вежливого в твоём замечании.       Руперт закатил глаза и отодвинулся от Ориона, спиной ударившись о спинку сидения.        — Ни одна из моих девушек не жаловалась, — кисло отметил он.        — Ну, — пауза. Губы Реддла расползлись в улыбке, — не вслух.       (— Ты в порядке? — пробормотал Гарри Ориону, который легко улыбнулся и кивнул.)       Видимо, Руперт решил переключиться на другую жертву и повернулся к Аттикусу (которого Том наверняка не станет защищать).        — Твоего папочку ещё не выгнали со всех должностей и собраний?       Эйвери одарил Долохова злобным взглядом.        — Финансовое и общественное положение моего отца — не твоё дело.        — Боже, Атти, успокойся, — хмыкнул он и устроил ногу на ноге, — что за хмурая толпа. Видимо, в биографии змеек были добавлены печальные нотки этим летом, а?        — На самом деле, — начал было Эйвери, — несмотря на то, что ты там думаешь, у меня было прекрасное лето. Мы ужинали с вице-министром с десяток раз. Это были замечательные приёмы.        — С десяток раз, — протянул Руперт, посмеиваясь с павлинье-высокомерных ноток, — вот как.        — Да, это так, — вызывающе сказал Аттикус, скрестив руки на груди.       Дверь в купе открылась наполовину; в щели показалось лицо Кассия. Желудок Гарри опять обдало знакомой гремучей смесью из восторга, влечения и дикого отвращения. Розье полностью открыл дверь и вошёл.        — Руперт уже высказал свои глупости? — любопытно спросил он, сжимая в руке какой-то очередной комикс, — их должно быть три.        — Пока что мы только на второй, — скривился Гарри, и Кассий любезно кивнул в приветствии.        — Видимо, я вовремя.        — Присоединишься к нам, Кассий? — спросил Том, наконец отрываясь от книги.        — Конечно, — взгляд его был устремлён прямо в глаза Поттеру, хотя разговаривал он с Реддлом, — а иначе я пропущу самое интересное. Этот год обещает быть чудесным.       Отлично, подумал Гарри, закатывая глаза. Совсем не зловеще, как обычно.       Том же проигнорировал однокурсника, одарив очаровательной улыбкой.        — Я рад, что у тебя такие позитивные прогнозы.        — А я не очень…       По мнению Поттера, позитивный настрой Кассия редко приводил к хорошим вещам.        — Да ладно тебе, мы отлично проведём время! — радостно сказал Орион, — это наш последний год. Всё, о чём мы должны беспокоиться, — домашка и ЖАБА.       Последовал неровный гул недовольных голосов, Орион резко воскликнул от посыпавшихся со всех сторон смятых листов.        — Орион, заткнись! Я не хочу думать о ЖАБА… — сказал Руперт, вяло потянувшись через сиденье и больно щёлкнув Аттикуса по носу.        — Экзамены рано или поздно придут, независимо от того, думаешь ты о них или нет, — предупредил Реддл.        — А во те точн об этом заботиться не над, — голос Аттикуса был немного гнусавым: парень прикрывал болящий нос и из-за этого терял окончания. — Нам — да, а ты и та всё знашь…        — Я должен повторить пройденный материал, — движение палочкой, и нос Аттикуса вновь пришёл в норму.        — У тебя что ни работа — то Превосходно, — осторожно пожаловался Эйвери, потирая нос, — тебе не надо читать, пока глаза не заболят. Или ты хочешь помочь нам?..        — На самом деле, я подумывал об идее совместного обучения с Харрисоном, — сказал Том с добродушной улыбкой.       Внимание Гарри тут же вернулось к разговору.        — Чт…?        — Ты же всё ещё хочешь стать Невыразимцем, не так ли? Ты должен потрясающе сдать экзамены, чтобы твоя мечта могла стать реальностью.       Ах, да. Во всём хаосе Гарри и успеть забыл, что учёба — ключ ко всему. В этом году ему стоило бы постараться, чтобы в итоге попасть домой.        — Знаешь, я принимаю предложение, — ответил Поттер, — мне нужна помощь с некоторыми чарами. Очень нужна. Отчаянно.        — Но с Защитой у тебя… всё хорошо, — неохотно признался Реддл.        — О, ты хочешь сказать, что я в чём-то тебя лучше?! — спросил Гарри с полной надежды улыбкой.        — Никогда.        — Теперь это Защита «от Тёмных Искусств», — хмуро выразился Руперт, — мой отец в бешенстве. Он считает, что это «возмутительно».       Гарри считал, что это потому, что отец Долохова был ярым сторонником Гриндевальда и хотел подчинить себе магглов, но как он мог его судить? (Шутка, он судил его, и судил яростно).        — План ЗоТИ немного… странный, — прокомментировал Орион, — всё такое… светлое. Пушистое. Половина курса будет состоять из магических существ.       Том наклонил голову и нахмурился.        — Я заглядывал в купленные нами учебники, Харрисон, и нашёл их довольно пассивными и… ручными.        — Видимо, Диппет и Дамблдор напуганы. Они не понимают, что просто сдерживают Тёмного Лорда, а не предотвращают его нападение.       Именно в этот момент дверь купе открылась, вошла знакомая фигура Каспара.        — Вы говорите о Тёмном Лорде? — гнусаво, противно протянул он, глядя на Реддла и ища в его глазах одобрения.        — Мы лишь обсуждали его подозрительную активность и близость к острову, — деликатно выразился Том. Его взгляд на Грэгхема можно было описать нейтрально сдержанным, и Гарри в очередной раз нашёл подтверждение того, что Реддл на самом деле ненавидит этого тщедушного пацана.       А вот Каспар, похоже, этого не осознавал. Выпрямился, расправил плечи и осмотрел небольшую аудиторию слушателей. Прочистил горло, в котором склизко хлюпала мокрота, и заговорил:        — Вы слышали о нападении в Бристоле?        — Нет?.. — странно, но в голосе Аттикуса были слышны нотки тревоги.       Реддл просто поднял бровь; Гарри был совершенно уверен, что Том точно знал, что там произошло, но деликатно молчал. Самопровозглашённый оратор выглядел очень довольным.        — Войска Гриндевальда начали наступление на Бристоль этим летом, где-то в конце июня. Убиты и ранены только магглы, так что Министерство старается не сильно об этом распространяться. Чтобы не сеять панику, вероятно. Я знаю об этом, потому что отец — редактор газеты, и ему сказали молчать.        — Впечатляет, — как мало надо человеку для счастья. Слово со стороны Тома — свечение в глазах Грэгхема.        — Ну, если только магглы… — Аттикус скучающе махнул рукой, — лучше уж они, чем волшебники.        — Я бы хотел сказать, что никогда не слышал подобной херни, но это будет ложью, — холодно прошипел Гарри, — знаю, мы уже говорили об этом, но информация у тебя в мозгах надолго не задерживается. Человеческая жизнь стоит одинаково.        — Вряд ли я когда-нибудь так ударюсь головой, чтобы признать это, — хихикнул Руперт.       Все события казались до боли знакомыми, но на этот раз Поттер был не один.        — Согласен, — злостно протянул Орион, вставая, — Гарри показал мне одну простую истину этим летом. Магглы такие же, как и мы, Аттикус, только без магии. Они не пушечное мясо и не адские монстры, они люди!        — Они магглы, — коротко ответил Эйвери. — Не буду даже спорить…       Следующие слова Грэгхема подвергли всех в шок.        — Каждый стоит того, чтобы о его жертве знали, — сказал он подрагивая, но всё ещё стоя прямо, — и смерть м-маглов должна касаться нас так же, как волшебников. Есл-ли бы я был, н-например, полукровкой, смерть моей матери была бы так же важна для меня.       Гарри (да и что скрывать, все остальные) смотрел на Каспара с шоком.        — Вот почему у тебя так много друзей на Пуффендуе, — медленно произнёс Орион, понимая, что его осенило. Грэгхем неловко кашлянул.        — Распределяющая Шляпа давала мне выбор, — пробормотал он, — но амбиции победили.       Аттикус ухмыльнулся и скривил губы.        — Да кто бы сомневался, что Пуффендуй поддержит магглов.        — Статистически говоря, — прочистил горло Том, — каждый год магглы производят на свет столько же детей-магов, как и чистокровные. Они вносят значительный вклад в наше общество.       Шок от принявшего сторону магглов Тома Реддла попросту лишил слов тех, кто ещё не успел удивиться от слов Каспара. Конечно, пока что он размышлял о выгоде для волшебников, чем о моральной стороне, но… в Гарри зажёгся огонёк надежды. Это было начало.       Наступила тишина, и Том посчитал своим долгом её нарушить.        — Спасибо, Каспар, за хорошую компанию. Нам очень приятно видеть тебя с нами, — Реддл жалостливо наблюдал за раздувшимся и покрасневшим от смущения Грэгхемом.        — Увижу вас в Хогвартсе, — пробурчал он, неумело скрыв ломающийся голос, и вышел из купе.        — Не могу поверить, что подозревал этого парня в убийстве, — удивлённо протянул Гарри, наблюдая через стекло, как Каспар шагает по коридору поезда.        — Погоди, ты серьёзно? — на вопрос Ориона Поттер лишь покачал головой. Это была слишком долгая история, подробный пересказ которой занял бы по меньшей мере четыре часа.        — Забей…       Вновь наступило молчание: все занялись своими делами. Некоторые работали над пухлыми фолиантами и быстро писали что-то на пергаменте. Руперт методично уничтожал небольшую кучу сладкого, в чём ему активно помогал Аттикус. Причём казалось, что Эйвери продолжает обижаться на него, но Поттеру было слишком всё равно, чтобы задумываться над его чувствами. Когда в соседних купе началась возня, а из окна уже можно было разглядеть очертания замка, они начали медленно собирать вещи и готовиться к выходу.        — Так много людей выпустились в прошлом году, — задумчиво начал Блэк, вздохнув и отложив перо в сторону. — Абраксас, Люциан… Друэлла. Наверное, непривычно идти в Хогвартс без своей сестры, а, Кассий?        — И кто теперь будет держать Руперта в узде? — полувопросительно протянул Том.       Долохов возмущенно встрепенулся и уставился на старосту.        — Не надо держать меня в узде! Я дикое животное, которое никто не может приструнить.        — Кроме Друэллы, — отметил Орион.        — О, я уверен, нам не придётся долго по ней скучать, — загадочно улыбнулся Розье.       Каждый в купе нахмурился и начал активно размышлять над смыслом его слов. Кроме одного человека.        — Если я не могу сказать, насколько хороши сиськи Вальбурги, то можно я хотя бы отмечу, какой у неё потрясающий зад?       Гарри тяжело вздохнул, вспомнив предупреждение Кассия.        — А вот и третья.