Wear Me Like A Locket Around Your Throat

      Гарри с лёгкостью влился в беспокойное течение нового учебного года. Обнаружение сияющего значка старосты школы на вычищенной мантии Реддла пока что было худшим событием за минувшие дни. Том каждое утро чистил его небрежным заклинанием и цеплял на одежду, получая кучу внимания от завидующего Аттикуса.        — Ему даётся всё, — простонал Эйвери, но стоило Тому упомянуть результаты СОВ и среднее количество часов, которое они отводят на учёбу каждую неделю, как белобрысый замолчал.       Добавление «от Тёмных Искусств» к Защите вызвало у учеников нехилую ярость: Реддл неделю не мог отойти от того, что в библиотеке не оказалось ни одной книги, которую администрация могла бы посчитать подозрительной. Том чувствовал ехидно мельтешащего сзади Дамблдора, самодовольно ухмыляющегося, несмотря на большую подозрительность и заинтересованность в сторону Гарри; стоит признать, что он немного параноил и гиперболизировал внимание заместителя к себе. (А Поттер в это время обречённо задавался вопросом, будут ли события прошлого года преследовать его вечно, и будут ли за ним постоянно следовать прищуренные глаза Альбуса и ворох восторженных младшекурсников).       Но не время для ненужных мыслей! Сейчас ему надо быть готовым к квиддичу. В прошлом году Гарри был немного не в себе во время отбора в команду, но на этом курсе он не мог трусливо сбежать. Зря что ли судьба подсовывала ему под нос яркие плакаты с надписями «попробуй себя!», «не пропустите, места ограничены!», «принеси свою метлу и стань победителем!»?       Именно из-за активной пропаганды Гарри прогуливался по направлению к полю с метлой в руках одним субботним утром. Мало того, что за ним следовал агрессивно восторженный Орион, к компании друзей решил присоединиться Том, несмотря на активную, ничем не скрытую неприязнь к спорту.       И этот факт Реддл не давал им забыть ни на минуту.        — Что за нелепое занятие, — староста неохотно сунул руки в карманы.        — Тогда почему ты пошёл с нами? — закатил глаза Гарри, — выходные же, иди лучше придумай план по захвату мирового господства.        — Я просто чувствую, как ты уже собираешься постоянно мусолить тему квиддича все следующие недели, не могу же я упустить возможность узнать всё из первых источников, — сказал Том раздражённо, — да и тем более, я не могу пропустить момент, когда ты проиграешь в ваших нелепых летательных спектаклях.        — А я думаю, отборочные будут веселее и интереснее, чем ты говоришь, — высказал более положительную ремарку Орион.        — Для тебя всё кажется «весёлым и интересным», — протянул Реддл, — мне кажется, если я тебя прокляну, ты всё равно почувствуешь возбуждение.        — Что ж, — размышлял Блэк, — это зависит от самого проклятия… и смотря какое возбуждение.        — Горячо, — присвистнул Гарри, и Орион взвизгнул с отвращением, ткнув руку друга локтем. Видеть смущение на его лице казалось отдельным видом удовольствия!        — Это не то, что я имел в виду…        — Не волнуйся, — Реддл буквально перекатывал слова на языке, звуча ласково и одновременно искушающе, — всем нравится смешивать лёгкую боль с удовольствием.       Настала очередь Гарри краснеть, шепча под нос какие-то оскорбления и хмурясь.        — Мне интересно, с чего это ты такой весёлый, — проворчал он, — ты ненавидишь квиддич, но идёшь смотреть даже не на игроков, а на школьников-любителей!        — Я обязан быть там на случай, если ты проиграешь, — сказал Реддл и усмехнулся, чем вызвал непроизвольное закатывание глаз у Гарри. Орион, в отличие от друга, не был удовлетворён ответом Тома и не был уверен в его правдивости.        — Гарри не проиграет, он очень талантлив в полётах, и ты это знаешь. По тебе видно, что ты этими подначками бросаешь ему вызов. Даже поддерживаешь.        — Что за бред, — фыркнул Том, — абсолютный нонсенс.        — Абсолютным нонсенсом все называли стихи Рейчел Мадденс, но это её всё равно не остановило. Так почему должно останавливать тебя?        — А что за Рейчел? — спросил Гарри.        — Одна из слизеринских охотниц. Думаю, она… младше нас так на год? В прошлом году она пробовала себя в поэтическом вечере. Её стихи… вызвали бурную реакцию слушателей, и не совсем положительную.        — Ну надо же, — хмыкнул Гарри и отложил пункт про девушку в задворки своей памяти, — кто ещё в команде?       Он хотел знать всё о своих потенциальных товарищах. В прошлом году он упустил шанс поподробней изучить их стили в настоящей игре, но, если быть предельно честным, квиддич был последней вещью, которая тревожила его в то время. И осознание этого было практически болезненным; эта опустошающе грустная мысль о матче без шуток и подначек Фреда и Джорджа, матче, где камера Колина Криви не стреляла вспышками во все стороны, матче, где Гарри не мог показать себя. Как он мог забыть о всех тех счастливых моментах, которые даровала ему эта игра?       Блэк задумчиво промычал, а у Поттера в мыслях уже появилась картина высоких тёмных архивов в голове Ориона, где хранилась информация обо всём.        — Ну, Хлоя в этом году стала капитаном. А по позиции она загонщица.        — Хлоя Бэббидж? — усмехнулся Поттер, вспоминая ворох ярко-розовых волос и накрашенных такой же кислотной помадой губ.        — Да… она с нами на Зельеварении. Та самая катастрофа с котлом. Она немного глупая, но с битой на поле рвёт и мечет: однажды она одним замахом выбила у Артемиды шесть зубов, — с благоговением сказал Блэк, — другой загонщик, Мэттью Штейн, более спокоен в стиле: обычно он летает подальше от основной игры и защищает ловца. Ну, и охотник Лео Пайпер. Больше я о нём ничего не знаю, — пожал плечами он, — Лео очень тихий, а на Слизерине с такими стоит быть поосторожней.        — Ух ты, — протянул Гарри, — так много свободных мест. Остались охотник, вратарь и ловец.        — Да, в прошлом году выпустились все играющие семикурсники, остались все шестикурсники да те же семикурсники. Думаю, в этом году они постараются разбавить команду более свежей кровью.       Поттер неуверенно повёл плечами, поправляя покоящуюся на плече метлу.        — Не волнуйся! — Блэк ярко улыбнулся, — ты потрясающе играешь и точно сможешь показать себя с лучшей стороны.        — Если же этого не случится, у тебя будет больше времени, которое ты сможешь потратить на учёбу, — вставил слово Том, наверное, стараясь даже немного утешить и успокоить. Безуспешно.        — До этого момента с моими нервами было всё в порядке, — пробурчал Гарри.        — Так, не надо нервничать! Команда по квиддичу ещё никогда не видела такого мастера метлы, как ты. Кристина, конечно, неплохой ловец, но она больше тактик, чем игрок. А ты летаешь… — казалось, что на секунду он забыл все слова, но вскоре его лицо воссияло, — ты летаешь так, будто родился с крыльями.       Поттер почувствовал прилив жара к лицу.        — Это так мило с твоей стороны.        — Наверное, тебе стоит выступить на вечере с Рейчел, — издевательски предложил Реддл.        — Я уже пытался, — задумчиво сказал Блэк, — но она сказала, что мои труды не подходят её «эстетике».        — А о чём был твой стих? — Гарри склонил голову.        — О ниффлере, делающем первые шаги.        — А у неё?        — В основном о смерти. Тем вечером она оделась как Хель из… скандинавской мифологии? Это было впечатляюще.        — Самое то для вечеринок, — улыбнулся Реддл.        — Хватит издеваться! В её характере гораздо больше глубины, чем ты думаешь!        — Например?        — Э-э… — Орион поджал губы, а потом подпрыгнул в догадке, — она любит щенков! Этим летом она спасла одну и назвала её Скай.       Гарри в неверии покачал головой.        — Как ты умудряешься так много знать о каждом человеке? Я еле знаю внешность наших одногодок.        — Я люблю расспрашивать первокурсников о чём попало, в основном с нашими софакультетниками. Так они начинают мне доверять и просят помощи, как знакомого старшекурсника. Смотри! — Блэк с энтузиазмом помахал рукой стоящему в конце коридора мальчику, — это Макс Бэббидж, брат Хлои.        — Какой же ты… приветливый и милый со всеми.       Том позволил себе улыбку.        — На самом деле, Орион не так простодушен, как кажется на первый взгляд. У него есть сеть одолжений от детей одних из самых влиятельных семей.        — Я всем помогаю одинаково! — протестовал Орион, — просто так получилось, что у них есть связи в Визенгамоте. Щедрость вознаграждается.        — Так вот как ты получил персональный тур по Министерству Магических Разработок.       А вот с этим Блэк уже поспорить не мог.

***

      Все присутствующие на квиддичном поле казались очень занятыми в сравнении с обычными днями, но Поттер всё не мог избавиться от ощущения, что пробовать свои силы пришло чудовищно мало людей. Вспомнить те же испытания для квиддичной команды Гриффиндора в его времени. Возможно, такой приток повлекла за собой слава Мальчика-Который-Выжил или, вероятно, в прошлом веке просто было меньше учеников, но его разум не мог полностью осознать этого. Он высказал свои тревожные мысли Ориону.        — О, многие чистокровные думают, что они выше игры в квиддич, — пожал плечами Блэк, — Аттикус сказал, что сядет на метлу только через собственный труп. Хотя он, скорее всего, и правда умрёт, если попытается взлететь выше трёх метров — Эйвери просто ужасен в полётах. У других факультетов гораздо больше людей ходят на отборочные; Деррик мне сказал, что у Пуффендуя отборочные затянулись почти что на весь день. Ну, а мы слизеринцы, что с нас взять…       Орион весело улыбнулся, как будто только что не напомнил Гарри, в каком серпентарии он учится, и потащил Тома к трибунам, выкрикивая пожелания удачи. Поттер мрачно задал самому себе вопрос, почему его не отсортировали к барсукам. Или в Когтевран. Да в Гриффиндор, в конце концов! Но нет же, он оказался на факультете снобов, которым даже не нравился квиддич.        — Ты выглядишь так, как будто кто-то сел на твой котёл из шоколада.       Гарри поразился знакомому голосу, доносящемуся откуда-то справа от него. Он оглянулся, моргнул, не веря своим глазам, и уставился на стоящую в спортивной одежде и сверкающую самоуверенной улыбкой девушку.        — Друэлла?       Розье издевательски помахала ему ручкой.        — Питерс. Спорим, ты не ожидал меня здесь увидеть, а?        — Но… но ты же выпустилась! Ты точно была на церемонии выпуска в прошлом году!        — А что мешало мне вернуться?       После долгой паузы Поттер действительно задался вопросом, можно ли вернуться в Хогвартс после восемнадцати: если да, то он определённо так и сделает. Друэлле за это время наскучила видимая сконфуженность Гарри:        — Я работаю помощником инструктора. Рефери, секретарь, иногда заменяю на уроках — мадам Эркингс скоро совсем перестанет справляться, благослови её Мерлин. Она стареет, с каждым годом всё больше сдаёт позиции.        — Но ты же хотела пойти в профессиональный спорт?..        — Я не была до конца уверена в своём выборе. Женские сборные имеют недостаточно репрезентации в лигах, их порой вообще не учитывают. И было бы весьма неловко работать в Отделе Магических Игр и Спорта после того… провального предложения, видя, как Сигнус там всем заправляет и саботирует работу из-за обиды. Я немного запуталась, но профессор Диппет помог мне, сказав, что свободна вакансия ассистента.        — Это же просто великолепно!        — Это так, — улыбнулась Друэлла, — моя мама немного огорчена тем, что я «рушу себя карьерой», но папа очень доволен. Он всегда хотел спортивного сына, и, видимо, спортивная дочка ему нравится не меньше, да и мама не так уж и недовольна, пока что-то приносит мне счастье.        — Я рад. Приятно видеть, что хоть кто-то здесь счастлив, — его взгляд невольно упал на отдаляющуюся фигуру Ориона. Друэлла посмотрела в эту же сторону.        — Слушай… я хотела бы поблагодарить тебя за тот день. Ты правда спас меня, — она оторвала глаза от трибун и добро улыбнулась, — ты действительно хороший пацан, Питерс. Я рада, что ты был отсортирован к нам.       В этот момент лицо Друэллы засияло, мягкий солнечный свет неровными пятнами пронизывал её искрящиеся волосы, а яблочки щёк налились красным. Её глаза сверкали хорошим настроением, и краснеющий Гарри наконец полностью смог понять, почему Вальбурга влюбилась в эту девушку.        — Не бери в голову, это была просто дружеская посиделка за мороженым.        — Ну, ты смог перебить фисташками и клубникой запах грусти, — усмехнулась Друэлла, — теперь я буду рядом с вами до конца года, чтобы Руперт не расслаблялся.        — Я уверен, он будет в восторге, — протянул Гарри, вспомнив, как Руперт радостно кричал прошлой ночью, описывая всё, что он сделает со своими пассиями и в каких позах, когда Друэлла не следила за ним (в этот самый миг где-то в замке левое ухо Марианы Виллэн окрасилось багрово-красным от смущения). Поттер до дрожи надеялся, что будет первым, кто расскажет Долохову о возвращении его надзирательницы.        — Так что, собираешься пробоваться для сборной?        — Ну, я просто подумал, почему бы и нет?        — Я думаю, это прекрасная идея.        — Том бы с тобой не согласился.        — Ох, не слушай Реддла, — сказала Друэлла, раздражённо закатывая глаза, — я не знаю, откуда взялась у него такая неприязнь к спорту, но я ещё ни разу не смогла заставить его посмотреть матч по квиддичу. Так что хорошо, что ты хочешь попасть в сборную: Том тебя слушает, принимает за равного и может взглянуть на спорт по-новому. Кстати, между нами: если попадёшь в команду, то пригляди за Хлоей. Я полностью поддерживаю ее страсть к спорту, но однажды увидела, как она кладёт сахар на бутерброд с сыром и ест эту бурду, отвлёкшись на бабочку. Я не совсем уверена, что «тактика и стратегия» — её сильные стороны.        — Мда, похоже, что Слизерин точно будет впереди в этом году, — с сомнением буркнул Гарри.        — Возможно, я слишком преувеличиваю, — призналась Розье, — она замечательная лётчица. Ты слышал, что она выбила Артемиде шесть зубов?        — Да, Орион упомянул это.        — Типичная Хлоя, — хихикнула девушка, качая головой, — но она прекрасный человек и наша вторая женщина-капитан!       Между ними стояла глухая пауза: они оба отвлеклись на толпу учеников, что толпились у трибун, толкались и болтали. Розье тяжело вздохнула.        — Так чертовски странно видеть, как отборочные проходят без Кристины…        — Она была прошлым капитаном, если я не ошибаюсь?        — Ага. Возможно, у нас с ней были разногласия, но она была гением квиддича. Но она выбрала помолвку с Крэббом вместо карьеры спортсменки! Что за позор, — Друэлла поджала губы и покачала головой — привычка, перенятая у Вальбурги. — О, тебя зовут! Вот там стоит Хлоя, смотри.       Розье указала на девушку, слишком активно машущую рукой. Её ярко-рыжие волосы, связанные в пучок и закрепленные палочкой, казались костром на фоне немного пожухлой травы.        — Знаю её. У нас Зельеварение вместе.        — Слыхала о её успехах там, — фыркнула девушка, — на третьем курсе она сожгла кабинет — у Слизнорта чуть аневризма не появилась.        — Да, похоже на неё.        — Ну, я пойду. Постарайся не упасть с метлы, хорошо? — бодро проговорила Друэлла и неловко похлопала его по плечу. Она ушла к трибунам, вероятно, чтобы следить за происходящим и смотреть, чтобы никто не умер.       Поттер побрёл к Хлое вместе с остальными игроками, радуясь знакомой тяжести метлы в руке. Капитан собрала их в углу поля, неуверенно разминая руки и одновременно разговаривая с рядом стоящей напыщенной девушкой. Гарри провёл пальцами по волосам и подумал, как же приятно быть никому не известной фигурой. Никаких ожиданий, никаких предубеждений — только спорт.       Рано радовался. Вскоре один из младшекурсников указал на него пальцем и пронзительно закричал:        — Это ты! — выдохнул он, — Спаситель Хогвартса! Моя сестра говорила о тебе всё лето! Джорджи, ты её знаешь! Ты великолепен!       Мальчик произнёс ещё несколько быстрых неразборчивых предложений, которые заставили в его голове завизжать пронзительные сирены и засиять яркие красные огни. «Знаменитость обнаружена!» — вопили они, перебивая остатки последних твёрдых слов и понятных мыслей.        — Н-нет, это не я.       Мальчик сконфуженно моргнул и покраснел, ещё больше контрастируя с чёрными волосами. Он выглядел смущённым и удручённым, замолчал, пока остальная часть потенциальных игроков неуверенно зашепталась и посмотрела на него. Поттер скрестил пальцы — пожалуйста, пусть на этот раз прокатит…       На этот раз судьба была не на его стороне.        — Нет, это ты, — наконец пробормотала маленькая четверокурсница, сумев придать такие нотки голосу, что эта короткая фраза казалась пассивно-агрессивной. Она была настолько низкой и мелкой, что он мог бы принять её за первогодку, если бы не… анатомическая развитость. Несмотря на поведение, она выглядела ангелом: светлые волосы и голубые глаза, почти фарфоровая куколка.        — Разве? — поднял Поттер бровь, — ну и как ты это узнала?        — Визитная карточка говорит всё за себя, — насмешливо скривилась она и указала тонким пальцем на его шрамы, о которых он как всегда забыл. Его рука в защитном жесте поднялась к лицу и попыталась закрыть золотые линии на шее и щеках.        — А мне нравится! — твёрдо сказал мальчик, и улыбки рядом стоящих людей были согласием с его словами, — ты выглядишь почти как творение кинцуги! *       Стало шумно. Гарри оглянулся и увидел разную реакцию на японский термин: кто-то из старшекурсников в отвращении сплюнул на землю, кто-то заулыбался, а группа девушек начала взволнованно перешёптываться.       Девчонка усмехнулась, но это было не так злобно, как того ожидал Поттер.        — Помни свою аудиторию, Роулинг. На какой стороне мы должны быть в этой войне?        — Это моё наследие! — упрямо сказал «Роулинг», слегка приподняв голову, и Гарри смог увидеть характерный разрез глаз у нового знакомого.        — Ты чёртов идиот, — проворчала девушка, — и почему я только пытаюсь что-то доказать тебе?        — Следи за языком! — упрекнула Хлоя, снова обратив внимание на игроков.        — У тебя ещё нет власти надо мной, чтобы что-то запрещать! — блондинка вызывающе скрестила руки на груди.       Капитан выглядела довольно потрясённой таким подрывом авторитета, но тут же взяла себя в руки.        — Как тебя зовут?        — Рейчел Бистон. Ваш новый вратарь.        — Ох, вот как, — Хлоя моргнула, переводя взгляд со стоящей рядом угрюмой девушки на кроху, всё ещё стараясь взять ситуацию под контроль. — Что ж, это будет сбивать всех с толку… Точно! — вскрикнула она, захлопав в ладоши и взволнованно указав на девчонку, — мы будем звать тебя Би! Типа, первый слог твоей фамилии. Поняла? И ты, кстати, та ещё остроязычная штучка.       Хлоя казалась крайне довольной собой, но Рейчел Бистон казалась крайне против такой идеи.        — Почему меня нельзя называть своим именем?! Я интересней, быстрей и во всех смыслах превосхожу её!       Новоявленная «Би» обвинительно жестикулировала и указала пальцем на стоящую рядом с капитаном девушку. Вероятней всего, это и была Рейчел Мадденс, мрачная поэтесса.        — Ну, Рейчел старше и в команде играет дольше. А ещё она мне хотя бы нравится, — сказала Хлоя и накрутила на палец свободный ярко-рыжий локон, — может, нам даже и не понадобится эта кличка, ты же ещё не вратарь.        — Я им точно стану, — зло пообещала Би.       Когда начались испытания, Гарри понял, что Би была права.       Она летала как оса: в воздухе каждое её движение было наполнено яростной страстью. Было видно, что девушка любила летать, и эта любовь дала ей скорость. Поттер изначально сомневался, что эта крошечная штучка сможет идти в ногу с бешеным темпом игры, но оказался неправ: Би стремительно пикировала от колец к кольцам, появляясь из ниоткуда, отбивала квоффл и тут же улетала в другую сторону поля. Даже колибри не могли сравниться с этой скоростью.       Остальные вратари были не так хороши, ведь ни один из них не мог похвастаться лёгкостью Би, и она прекрасно это знала, с самодовольной улыбкой наблюдая за кандидатами, уничижительно крича каждый раз, когда испытуемый промахивался или мешкал слишком долго. Она была слишком талантлива, чтобы не знать, что место вратаря точно достанется ей.       А вот Роулинг — ярый фанат — продолжал болтать с Гарри, снова и снова рассказывая герою, какой же он потрясающий и как он взял интервью у Миртл для школьной газеты, что, очевидно, должно было быть чем-то особенным для Спасителя, что решил не упоминать о низкой популярности такого чтива. Он перестал тараторить только тогда, когда Хлоя начала зачитывать имена пробующихся и позвала Питера Роулинга к себе.       Пробы охотников были гораздо дольше, но и игроки на них держались на одном уровне. С каждым кандидатом Хлоя выглядела всё более и более уставшей, и у Поттера появился закономерный вопрос: а дойдут ли они сегодня до испытания ловцов? Сам же Питер был довольно хорош: быстрый и лёгкий, он с лёгкостью избегал бладжеров, а при особо хорошем пасе смотрел вниз, чтобы убедиться, что Гарри видел особенно хороший бросок.       Но Роулинг не был лучшим из лучших: по крайней мере ещё один мальчик впечатлил Поттера умением бросать квоффл в кольцо с середины поля, а девушка-семикурсница могла предугадывать, где мяч будет в следующую секунду, поэтому прекрасно справилась с тактической частью.       Выбор будет трудным — Гарри предположил, что зависеть он будет от личных предпочтений капитана и чего она хочет от сборной: скорости, силы или точности. Если бы он был на её месте, он бы вероятно выбрал ту девушку.       Наконец, испытания охотников закончились, и настала очередь Поттера показать себя.        — О, привет, Харрисон! — сказала Хлоя, выглядя довольно замученной: свободные пряди неопрятно выпали из пучка, но она быстро заправила их за уши. Она размахивала блокнотом так, словно он был продолжением её руки, даже не волнуясь, что может кого-то ударить. — Я не знала, что ты будешь пробоваться в сборную.        — Я забыл добавить моё имя в списки, — признался Поттер. Это так непривычно — записываться на отборочные и знать, что с тобой будут соперничать другие: в команде Гриффиндора он был с первого курса, и не знал всего процесса записи.        — Всё в порядке, — успокоила его капитан, действительно выглядя так, будто в мире ничего не могло тревожить её меньше, чем лёгкая ошибка в списках. Она окинула ленивым взглядом всех оставшихся кандидатов и печально выдохнула: — да даст мне Мерлин сил… — ужас в её глазах был таким видимым, что шестеро потенциальных ловцов неловко переглянулись в вопросе, из-за чего капитан так встревожена.       — Так ты, получается, хорош в поимке снитчей? — голос поэтессы был хриплым и уставшим, а поднятая бровь даже немного выглядела так, словно она бросает ему вызов, а не задаёт вопрос.        — Я, эм… наверное?       С трибун раздался громкий вскрик Ориона:        — Да он великолепен!       Поттер смущённо понял, что они с Томом, скорее всего, используют подслушивающие заклинания.        — Сильная похвала, — легко ухмыльнулась Рейчел. Странно, но рядом с ней он чувствовал себя в опасности.       Гарри буквально видел, как за плечами напыщенной девушки поднимались языки адского пламени, обрамляющие плечи, а затем глубоко выдохнул, вспоминая, что она младше его на год и вряд ли сделает что-нибудь плохое.        — Волнуется за меня… — смущённо понял Гарри, — какой же он всё-таки прекрасный друг.        — Его поэзия не так прекрасна, — напела Рейчел, вновь приобрёв этот отенок меланхолии на лице и стерев улыбку с лица. Она толкнула капитана под рёбра, и Хлоя мелко вздрогнула от неожиданности.        — Кхм, итак! — проговорила она, широко раскрыв глаза. — Хорошо, что вас только шестеро, так мы можем придумать что-нибудь более «весёлое» для отборочных, — Хлоя выглядела так, словно сильно сомневалась, что выбрала правильное слово для определения испытания, — я… — понизила капитан голос, — Рейчел, что я собираюсь делать?        — Ты собираешься выпустить пять…        —…точно! Я собираюсь выпустить пять снитчей, и посмотрим, сколько вы сможете поймать за пятнадцать минут. Они будут оставаться под небольшим магическим куполом в сорок метров вширь, чтобы всем было легче. Не надо ловить все — такие меры дают нам возможность увидеть ваши тактические навыки и приемы. Мы пойдём по списку, а то иначе чувствую, что скоро заплачу; так что ты, Харрисон, будешь последним.       Гарри кивнул головой в согласии, капитан же глубоко вздохнула.        — Итак, Алисия Смайт присутствует?       Девушка спортивного телосложения со смуглой кожей, покрытой испариной пота, вышла вперед, выглядя испуганной до трясущихся коленей.        — Всё дело в уверенности! — подбадривающе сказала Хлоя, а Алисия успела уже посереть, покачнуться и отбежать немного в сторону, чтобы, скорее всего, вытошнить.        — О Мерлин! — взволнованная Хлоя разрывалась между продолжением зачитывания списка и помощи, но всё решила Рейчел, которая подбежала к слишком взволнованной девушке и погладила её по спине с сочувствующим видом. После уборки волшебной палочкой и утешений Рейчел вернулась на место, и капитан продолжила, — прекрасно, присутствует. Макс Хьюз?       Поттер был сильно озадачен тем, насколько хороши были кандидаты. Каждому ловцу удалось поймать хотя бы один снитч за пятнадцать минут, что было весьма впечатляюще, учитывая, что порой профессиональным игрокам требовались часы, чтобы найти его. Гарри предположил, что наличие пяти снитчей в маленьком пространстве значительно повышало шансы поймать хотя бы один из них, но его сердце не переставало бешено стучать, как в первый год на первом квиддичном матче.       Стоило ему взлететь, метла слабо покачнулась; сердце Гарри подпрыгнуло в панике — никогда раньше такого не было. Раздался свист, и где-то на подсознательном уровне Поттер понял, что теперь у него есть только пятнадцать минут, чтобы проявить себя. Девятьсот секунд, чтобы поймать пять снитчей. Ничего страшного.       Голова закружилась. Неужели он всегда находился на такой высоте во время матчей?       Отчаянно желая отвлечься, он бросил короткий взгляд на трибуны и увидел Ориона и Тома, сидящих рядом. Первый ободряюще кричал и махал руками, а Реддл со скрещенным на груди руками откинулся на спинку трибун и молча наблюдал. Поттер мог только представить, каким нагло самодовольным станет его лицо, если он оплошает и не попадёт в сборную — и страх растаял. Подстёгнутый желанием ударить Тома в лицо, он упал в прекрасное пике и сжал пальцы вокруг маленького золотого шарика.       Все остальные минуты прошли как в тумане. Всё, что Гарри мог вспомнить: ощущение ветра в волосах, запотевшие линзы очков и лёгкая боль от постоянного прищура, холод в ладонях и следующее за ним тепло карманов. Только после того, как его ноги твёрдо встали на землю, он смог объективно посмотреть на происходящее вокруг и аплодисменты с трибун.       Всё ещё дрожащий от адреналина Поттер сунул руку в карман и вытащил всё, что в них находилось. Он бросил на землю первый, второй, третий, четвёртый, пятый снитч, и мир, казалось, затаил дыхание, глядя на блестящие под солнцем золотые шарики.       Голос Питера Роулинга громким криком пронзил завывания ветра:        — Это было удивительно, ты просто великолепен!       Гарри спросил у самого себя, чем он заслужил предка Колина Криви в сороковых. Внезапно он обнаружил его прижатым к груди Рейчел Маддэнс, что стискивала его в захвате и ладонью закрывала рот. Бистон же стояла позади парочки и злобно буравила Поттера взглядом, скорее всего представляя его мучавшегося в адском котле.        — Это было довольно впечатляюще! — бодро выкрикнула ему Хлоя на бегу, приближаясь к нему так быстро, как только позволяло ей тело. Она нагнулась, чтобы схватить каждый снитч и внимательно их осмотреть. Думает, что он мог их наколдовать? — все пять! — заявила она и записала результат в блокнот с судорожными движениями тонующего человека.        — Ты очень привязана к этому блокноту, — заметил Поттер.        — Без него я всё забываю, — сказала она, от усердия высунув язык, — в одно ухо влетело — из другого вылетело, как говорит Рейчел.       Гарри наблюдал за ней ещё пару секунд, прежде чем неловко поправить:        — У тебя перо перевёрнуто.        — О, точно, — сказала капитан, сильно покраснев. Когда она попыталась перевернуть его каким-то странным замудрённым движением, оно выпало у неё из рук. Поттер наклонился, чтобы поднять его, и почувствовал резкую вспышку боли в голове — вероятно, Хлоя хотела сделать то же самое. Когда белые пятна перед глазами исчезли, он заметил девушку лежащей на траве.        — Тебе помочь? — Гарри осторожно потёр голову и посмотрел на замершую Хлою.        — Просто дай мне умереть, — простонала она, — список будет готов в понедельник вечером.       Поттер неуверенно кивнул и начал отходить, чувствуя, что Рейчел уж точно поможет своей подруге. Даже когда он был у трибун, ему слышались раздражённые «и зачем я только взялась за это?» или «не знаю, как Кристина это выдерживала».       Да, согласился он с Друэллой, которая в это время блестела пушистой шевелюрой где-то в другом конце поля, Хлоя Бэббидж действительно была не от мира сего.       Орион чуть ли не дрожал от волнения, когда Гарри подошёл к ним, и не смог промолвить ни слова, лишь пробормотав, что Поттер точно попадёт в команду. Поттер немного раздражённо подумал, что Ориону и Питеру стоит основать фан-клуб (который, если вспоминать события прошлого года, мог существовать и до сих пор, но он молился Мерлину, чтобы он умер быстрой смертью).       А вот Том смог его удивить: неохотно кивнул и признал:        — Ты был хорош. По крайней мере, лучше других. Смотреть на твой полёт не было такой пыткой.        — Похоже на одобрение, — весело сказал Гарри и на адреналине захотел обнять Тома, чтобы он хотя бы на пару секунд перестал плеваться ядом.       Но так далеко он так и не зашёл.

***

      Том провёл большую часть лета размышляя о смерти.       Несвоевременная кончина Апуса Блэка даже несмотря на то, что Реддл не знал его лично, смогла быстро пробудить в нём главный страх. Смерть может настигнуть его в любой момент, а Реддл пока что не готов к этому. Он не заслужил простого надгробия. Ему должны поклоняться, должны провести настоящие шествия.        — Как они назывались? — бормотал Том, проводя пальцами по корешкам книг в разделе «История Магии», — точно, крестражи.       Книга, которую он нашёл в лавке Бэрка, была разочаровывающе расплывчатой и затрагивала в основном магических существ и Дары Смерти. Видимо, крестражи были слишком темны даже для этой книжонки. Реддл терпеливо ждал начала учебного года: в Хогвартсе находилась одна из самых обширных библиотек в Британии, и там должно быть хотя бы упоминание крестражей. Вспомнив, что это тёмная магия душ, и книга о ней должна лежать в запретной секции, Том начал медленно идти к нему. Прежде чем он смог проскользнуть через ограждающую веревку, путь ему преградила мадам Лонгсток.        — Мне жаль, Том, — проговорила она с искренне извиняющимся выражением лица, — но профессор Диппет увеличил возрастное ограничение, чтобы никто из учеников не смог сюда пройти. Теперь тебе надо получить разрешение от учителей на право прочитать книгу из этой секции.       Том замер, раздражённо сжав челюсти. Это было написано Дамблдором повсюду, и даже если он ненавидел быть эгоцентричным (где-то в замке Гарри внезапно беспричинно рассмеялся), он не мог не чувствовать, что это не связано с ним.        — Как ужасно, — тихо сказал Реддл, — мне надо было сделать кое-что очень важное, — он расправил плечи, нацепил на лицо самую обворожительную улыбку из своего арсенала и подошёл к библиотекарю на интимное расстояние. Эта женщина всегда была очень «дружелюбно» настроена к Тому — пришло время это использовать. Мадам Лонгсток покраснела и хихикнула (что для женщины сорока лет выглядело до ужаса инфантильно):        — Вот как? — спросила она, — а что?        — Личный проект, ничего особенного. Он не относится ни к одному предмету, поэтому я решил… — Том наклонил голову, чтобы взглянуть на женщину с немного плотоядной ухмылкой, —…что учителя могут быть… не сильно восприимчивы к моей просьбе предоставить разрешение для моего маленького важного проекта.        — Ну… — мадам Лонгсток колебалась, её зрачки расширились. Том почувствовал лёгкое отвращение: женщиной она была не то, чтобы непривлекательной, но старше его как минимум в два раза. — Это ведь не будет что-то незаконное?        — О, ничего подобного, — спокойно заверил её Том, — это так нелепо, не думаете? Ограничивать семнадцатилетних волшебников, — он многозначительно улыбнулся, — от прочтения каких-то книг?        — Так нелепо… — согласилась женщина, не поднимая голоса выше лёгкого шелеста.        — Значит, конец света не случится, если вы позволите мне немного побродить между книжных шкафов? Никто из учителей не узнает, это будет… наш маленький секрет.        — Наш маленький секрет.       Том опустил уголки рта и осторожно отодвинул мадам в сторону.        — Большое спасибо, Рейчел, — пробормотал он, — я не забуду этого.       Реддл прошёл мимо женщины, едва коснувшись плеча, но так и не оглянувшись. В молчании он услышал, как судорожно дышит библиотекарь, глядя ему вслед и не решаясь уйти, ухмыльнулся и зашёл в запретную секцию.

***

      Тому потребовалось удивительно мало времени, чтобы найти информацию о крестражах: он направился к шкафам с самой тёмной магией и, пролистав несколько фолиантов, быстро нашёл «Тайны наитемнейшего искусства». Корешок, выполненный в виде встроенного в позвоночник стеклянного глаза, учтиво подсказывал о тёмном содержании этой книги.       Реддл открыл тяжёлую обложку, мысленно перебирая в голове заклинания, что были бы способны сделать её легче, осторожно провёл по странице содержания и с полными триумфа глазами остановил взгляд на выведенном острым почерком словом «крестражи».        — Ты всегда получаешь то, чего хочешь, не так ли?       У знакомого голоса получилось прервать такой хрупкий в своём великолепии момент. Он медленно повернул лицо, чтобы обратившийся видел его профиль, и недовольно пробормотал:        — Кассий. Я и подумать не мог, что ты решишь присоединиться ко мне.       Розье издал едва слышное мычание и, судя по резкому хлопку, бросил какую-то книгу на ближайший стол.        — Вот скажи, почему все вечно так мне не рады?        — Возможно, тебе стоит поработать над тем, чтобы не быть настолько зловещим, если ты ищешь тёплых приветствий.       Пришедший легко зарокотал, будто Том, сам того не зная, рассказал очень смешную шутку.        — Честно, не от тебя мне такое слышать.       Черты старосты смягчились, и он полностью повернулся к Кассию, надёжно прижимая том тёмной магии к груди.        — Хотя в первую очередь тебе стоит поработать над своим самодовольством. Людям не очень нравится, когда над ними издеваются.       Кассий с любопытством осмотрел лицо Тома, будто там что-то изменилось за долю секунды.        — Нет, не нравится. Но только не тебе.       Реддл закатил глаза. Смысла в переводе слов Кассия не было; он был загадочным ради самой загадочности. Староста достал палочку и уменьшил книгу, приняв решение прочитать её в гостиной.        — Как ты сюда попал?        — Ну, мне, конечно, не пришлось никого соблазнять, — съехидничал Розье, — я просто вошёл. Это было легко, ведь библиотекарь сейчас в её офисе, ну, знаешь, раздвинув…        — Я правда не хочу знать, чем она там занимается, — твёрдо прервал Том поток речи, чувствуя тошноту от малейшей мысли о том, что хотел сказать Кассий. — Теперь это не имеет значения. Я должен был чем-то пожертвовать.        — А не слишком ли велика жертва? — поднял Розье брови, бросая косые взгляды на уменьшенный фолиант сквозь ткань карманов, будто без проблем мог видеть за предметами. — Харрисон тебе что-нибудь говорил насчёт этого?        — С какой это стати я должен говорить с Харрисоном? — Том совсем не аристократично издал звук, похожий на нечто среднее между визгом и фырканьем. Как только смел Кассий говорить о нём так, словно ему нужно какое-то «разрешение»?        — У тебя осталось всего немного прав на ошибку. Раскол души — довольно серьёзное дело.        — Тише! — отрезал Реддл, словно в этот самый момент из-за книжного шкафа должен был появиться Дамблдор, с победоносной ухмылкой кричащий «попался!», но в библиотеке было всё так же тихо и безлюдно. — Я не понимаю, как это связано с Харрисоном.       Кассий наклонился поближе и улыбнулся (Том уже морально приготовился к какому-то шокирующему заявлению).        — Ну, если бы кто-то признавался ему в любви, он бы выбрал человека с целой душой. Так сказать, это «больше в его вкусе».        — Признаться в любви? Харрисону? — рокочущий смех Реддла прозвучал более насмешливо и истерично, чем он того ожидал, — кажется, ты окончательно сошёл с ума, Кассий.        — Возможно, — пожал плечами Розье, — но с этого момента ты не сможешь выкинуть это из головы, — и развернулся, чтобы тихо насвистывая весёлую мелодию выйти из библиотеки.       Том подавил желание проклясть его.

***

      Светлым утром понедельника единственное, что тревожило Гарри, — списки сборных по квиддичу, которые должны были объявить этим вечером. Это было единственное, что крутилось у него в голове на Зельеварении, Гербологии и обеде. Блэк был так же взвинчен, что ни капли не помогало успокоиться; он буквально был сплошным комком нервов.        — Ты точно попал в сборную, — достаточно громко сказал Орион, чтобы Поттер шикнул на него при входе в класс Защиты.        — Возможно, — медленно протянул он.        — «Возможно»? Хлоя точно сошла с ума, если не выбрала тебя.       Гарри надеялся на это. Во время урока у Слизнорта он бы и хотел подойти к капитану и спросить, попал ли он в команду, но запоздало вспомнил, что отвлекать девушку рядом с котлом не следует: маленькая замешка сто пудов приведёт к визиту в Больничное Крыло.        — Мэттью МакКиннон был довольно хорош, — указал Гарри.        — Мэттью МакКиннон поймал один снитч и забыл про другие.        — Но он очень быстро поймал этот снитч…        — Та ли это тема, которую вы сейчас должны обсуждать? — строго прочеканила профессор Вилкост, и Гарри с Орионом шкодливо друг другу улыбнулись, но больше не проронили ни слова. — Я думаю, нет.       Голос Галатеи был не таким резким, как обычно, и на вид она казалась более уставшей и замученной. По её лицу никогда нельзя было сказать, сколько ей лет, но сейчас следы увядающей молодости были видны в каждой морщине и черте. Она выглядела так, словно её тело потеряло все силы, и вместо строгой походки по всему классу обессиленно облокотилась поясницей об стол.       Вероятно, Орион увидел беспокойство в глазах Поттера, а потому быстро наклонился и пробормотал:        — Её жена умерла этим летом.        — Мерлин… — в ужасе выдохнул Гарри, — кошмар… стоп, подожди, у неё была жена?        — Да, — ответил Орион, словно это было очевидно, — я же говорил это в прошлом году.        — Ты сказал, что у неё нет мужа, а не то, что она жената…        — Ох… — Блэк нерешительно выдохнул, — а разве это не то же самое?       Разница культур, напомнил себе Гарри, это всё из-за разницы культур.        — Нет, подумай только о Вальбурге и Друэлле, — он сразу же пожалел о своих словах: на лице Ориона отобразилась болезненная скорбь, но он быстро взял себя в руки.        — Ну, это другое, — оправдался Блэк, — это Вальбурга и Друэлла, понимаешь?       Гарри решил, что урок Защиты — не лучшее место, чтобы учить Ориона избавлению от двойных стандартов, но он добавил решение объяснить своё замешательство в ментальный список дел. Может, запрёт его в одну комнату с Розье и заставит повторить то, что он сказал прямо сейчас.        — А как её жена умерла?        — Они были на отдыхе во Франции, и силы Гриндевальда в этот момент решили начать атаку. Вилкост смогла отбиться и сбежать, а её жене повезло не так сильно.       Поттер допустил мысль, что профессор прекрасно слышала их разговор: она дёрнулась и раздражённо стёрла ошибку с доски, но даже не взглянула на разговорщиков, лишь развернулась на каблуках и стукнула мелом по выведенному «Защита от Тёмных Искусств».        — Более наблюдательные из вас, скорее всего, заметили изменения в нашем расписании, — сказала Вилкост, скрестив руки и неспешно переводя взгляд с ученика на ученика, — я хотела бы прояснить, что это не опечатка и не ошибка, название этого курса изменилось с «Защиты» на то, что вы сейчас видите на доске. Это часть нового указа от директора по защите учеников от влияния тёмномагических настроений и тех, кто эту тёмную магию использует. Конечно, вы бы могли подумать, что руководство слишком параноит и оттого цензурирует всё что можно, но за такие слова меня уволят, так что говорить, что это моя точка зрения, я не буду.       В классе послышались возмущённые бормотания слизеринцев, и Гарри увидел, что каждый ученик выглядит мятежно и недовольно. Вилкост успешно игнорировала все злые взгляды.        — Первый урок седьмого курса я использую для демонстрации Непростительных.       Обиженный гомон превратился в возбуждённую болтовню. Блэк радостно повернулся к Гарри с широко раскрытыми глазами.        — Я думал, что это лишь слухи, — выдохнул он. Поттер напрягся — последний урок, на котором была это тема, был не самым приятным воспоминанием, особенно если учесть демонстрацию их на пауках.        — Молчать! — крикнула Вилкост, и каждый ученик стремительно замолчал, — если бы вы додумались дослушать, вы бы услышали дополнение «на крысах». Мне кажется, что младшим курсам дают слишком много поблажек, и старшие студенты должны видеть действие Непростительных, чтобы полностью понять их воздействие на человека. К сожалению, есть такие, — она издала приглушённый кашель, который был подозрительно похож на «Альбус», — кто считает это ненужным. Так что сегодня мы просто обсудим действие этих заклинаний. Кто-нибудь может мне сказать, какие заклинания Непростительные?       Гриффиндорец, которого Гарри не узнал, вскинул руку вверх и прокричал три проклятия со слишком сосредоточенным видом.        — Очень хорошо, — одобрительно кивнула Вилкост, — должно быть, этот учебник уже несколько раз переваривался некоторыми учениками.       Гриффиндорец запунцовел, а Гарри услышал приглушённый смешок сидящего позади Тома.        — Но что насчёт тех знаний, которых учебник дать не может? — с вызовом спросила Вилкост, бродя по классу, — например, как чувствуется Круциатус, как вспоминаются действия, совершённые под Империусом? Как выглядит Убивающее?..        — Как будто кого-то убивают, — подхватила девушка на дальних рядах. Вилкост едва обратила на её внимание.        — Не будьте идиоткой, Мастерс.        — Как вспышка зелёного света, — высказался Том, и профессор насмешливо фыркнула.        — Первая страница Истории Смерти Эвансона.        — Безболезненное.        — Вторая страница.        — Быстрое.        — Третья.       И тут заговорил Гарри, его голос еле слышался из-за неразборчивых голосов учеников, а перед глазами стояло изображение падающей на землю женщины, чьи рыжие волосы подобно затухающему огню вспыхнули в воздухе.        — Это похоже на дыхание.       Несмотря на шёпот, для него эта фраза казалась криком. Класс — будто даже весь мир — затаил дыхание. Все взгляды были обращены на Поттера. Вилкост подняла бровь.        — Это похоже на дыхание, — повторил Гарри, сжав руки в кулаки и вонзив короткие ногти в кожу ладоней, — как будто человек выдохнул и в тот же миг забыл, как вдохнуть.        — Что насчёт Империуса? — осторожно спросила Вилкост, тихо шелестя остатками властного голоса, не решаясь спугнуть момент откровения.        — Это… настолько сильное желание сделать что-то, что каждый миг неповиновения ощущается сродни агонии.        — Как чувствуется Круциатус?        — Как будто тебе раздирают грудную клетку по кусочку кожи, — Гарри сделал паузу, ища правильные слова, — как будто твой позвоночник впивается в органы и проходит сквозь тело. Это мир, пылающий пламенем. Это мысли о том, что боль никогда не кончится, ведь всё, что когда-либо существовало в мире, — боль, и ничего кроме неё.        — Хватит, — пробормотала профессор, — вот, чего нам не хватало. Личного опыта, — она повернулась к классу и продолжила урок, а Гарри не мог перестать чувствовать прожигающий взгляд Реддла на затылке и стиснутые в пальцах Ориона ладони. Когда Поттер задержал дыхание, он увидел, что его руки дрожат. Он чувствовал, что весь мир может развалиться в любую секунду.       Остальная часть урока была как в тумане. Вилкост говорила об истории заклинаний, а затем рассказала пару случаев из своей практики, которые Гарри нашёл до ужаса скучными, несмотря на трясущихся в страхе учеников вокруг.       Как только урок закончился, все стали собирать вещи и шёпотом переговариваться между собой, а Вилкост, протолкнувшаяся сквозь толпу, подошла к нему с Орионом.        — Питерс, останься.       Поттер нерешительно обменялся взглядами с Блэком, который остался стоять около своего места даже после того, как все вышли из класса.        — Блэк, ты свободен, — многозначительно прочеканила профессор, но Орион упрямо остался стоять.        — Я не оставлю Гарри здесь! — твёрдо ответил он.        — О Мерлин, я не собираюсь его убивать, — профессор явно была раздражена, — в этом нет никакого смысла, если вокруг свора учеников не делает заметки. Убирайся, прежде чем я тебя прокляну.       Орион не шелохнулся. Галатея вздохнула.        — Ты можешь подождать за дверью. Уходи.       Поттер легко толкнул Ориона в плечо, и тот посмотрел на него взглядом раненного щенка.        — Уходи, — мягко сказал Гарри, — всё будет хорошо.       Блэк неуверенно выскользнул из класса, перед этим бросив на Гарри последний взгляд. Вилкост отошла к столу и медленно выдохнула, наблюдая за учеником, как ястреб, хотя в её взгляде теплилась доброта и желание помочь.        — Это было довольно красивое описание, — мягко сказала она, — личный опыт, а?        — Я видел некоторые вещи, — пожал плечами Поттер. Вилкост весело хмыкнула.        — Может, будешь немного поподробней?        — Думаю, в этом нет необходимости.       Профессор о чём-то размышляла, поджав губы, и Гарри нерешительно спросил, стоит ли ему сесть или он может идти. Галатея сделала для себя свои выводы, сжала руки в замок и сделала глубокий вдох.        — Моя жена умерла этим летом.        — Профессор, я…        — Я знаю, что для тебя это не неожиданность, — один взгляд — и Гарри покраснел до кончиков ушей, — но на собраниях Альбус попросил проявить больше «эмпатии» к ученикам, так что прости, если этот разговор станет немного более… личным, чем обычно, — на последних словах её лицо скривилось в непонятной Гарри эмоции.       Поттер кивнул, ведь что ещё ему делать в этой ситуации? Он сел на своё место, и Вилкост продолжила неспешную речь.        — Этим летом… Мерлин. Я была аврором двадцать лет, а преподавала ещё больше. Я многое успела повидать за годы работы, но ничто не отзывается в сердце так же тяжко, как это нападение. Это было грязно, мерзко, даже их смех, ощущение, полз по коже. Это было человечество в худшем его проявлении, вся его ненависть… — она перевела дыхание, — я помню там Ди, потерянную в центре всего этого. Тела, крики… те бедные дети, и её тело на полу, будто она резко заснула и не встала, — она кашлянула, опомнившись, — в общем, я тоже «видела некоторые вещи».       Гарри неловко посмотрел в слезящиеся глаза преподавательницы, не понимая, что делать в такой ситуации, а поэтому легко провёл пальцами по её рукам в успокаивающем жесте.        — В-всё хорошо, — пробормотал он.        — Неправда, — сказала ему Галатея и придала своему голосу больше силы, — но всё и не так уж и плохо. Эмоции — не проявление слабости, как и страдания, но не надо давать им сбить тебя с верного пути, Питерс, — она сжала челюсти, — они должны дать тебе толчок вперед, однако это не всегда легко даётся, — признала она, — богом клянусь, были дни, когда я хотела просто лечь на кровать и больше никогда не видеть этот мир, но я всё равно вставала. Жизнь научила меня, что можно скучать по кому-то и одновременно жить без них. Сейчас идёт война, люди продолжают бороться даже под весом потерь, — она грустно улыбнулась, — я читала твоё дело, Харрисон. Я знаю, что случилось с твоей семьёй, и очень сожалею. Терять родных невероятно тяжело.       Вилкост трансфигурировала белоснежный платок и вместо того, чтобы приложить его к лицу, передала его Гарри. Тогда он и осознал, что плачет.       Поттер скучал по ним. Скучал по Гермионе, по Рону, по Луне, Невиллу, Джинни. Он скучал по родителям. Скучал по Хагриду. По Сириусу. Они могли бы быть мертвы, сражены смертельной вспышкой зелёного проклятия, повержены агонией и болью, их могли заставить убить родных и любимых, и он не знает об этом. Одна мысль об этом заставила его мелко трястись.        — Пусть потери дадут тебе толчок вперед, — повторила Вилкост, словно сама старалась внушить это себе, — отпусти прошлое. Знай, Питерс, ты всегда можешь поговорить со мной или ещё с кем-нибудь, бог знает, я не самый чуткий к людям человек. Слышала, Альбус хорош в подобных вещах, даёт свою бороду вместо салфеток или ещё что-то, но я всегда здесь. Как и декан твоего факультета, конечно, но Гораций бесполезен во всём, что не касается сладкого или славы.       Гарри кивнул в знак благодарности, но не мог сказать и слова сдавленным от слёз горлом. Вилкост тяжело выдохнула.        — Мерлин, у меня хорошо получается морально травмировать детей.       Поттер согласился, но не высказал этого.        — Так что ты собираешься делать, когда выпустишься? — спросила преподаватель, шмыгнув носом и скрестив ноги; вот они, признаки отстранённого профессионализма, — пойдёшь в авроры? Ты неплох в дуэли.        — Я-я хочу стать Невыразимцем, — сказал Гарри, почти что сумев скрыть лёгкую ломкость в голосе.       Вилкост вопросительно посмотрела на ученика, высоко подняв бровь и раскрыв глаза.        — Ты уверен?       Он кивнул.        — Ты ведь знаешь, насколько их работа завязана на теории, да, Питерс? Это не твоя стезя, практика — вот где ты сможешь проявить все твои таланты…        — Нет, — произнёс он более решительно, — я должен стать Невыразимцем.        — Ну, тогда тебе надо взять себя в руки, — Вилкост взяла в руки лежащий рядом ежедневник и сделала несколько пометок аккуратным, очень тонким и маленьким почерком, что никак не вязалось с её характером, — вот так. Двое дополнительных в неделю: в пятницу и воскресенье мы будем заниматься теорией. Я спрошу у твоих учителей, над чем тебе надо поработать, и мы позаботимся о том, чтобы ты начал получать нужные оценки. После таких результатов на СОВ тебе надо будет набрать вот такие баллы на ЖАБА…        — Профессор, что вы делаете? — спросил Гарри, чья голова начала кружиться от вороха новой информации.        — Толкаю тебя вперёд, — бодро сказала профессор, — запомнил? Пятница и воскресенье не пересекаются с твоими квиддичными тренировками.        — Квиддичными тренировками? — шокировано повторил Гарри, — я же ещё не знаю, в сборной ли я…       Галатея закатила глаза.        — В сборной.       В тот же вечер Гарри стоял перед доской объявлений добрых десять минут с широкой глупой улыбкой на лице.

СБОРНАЯ ПО КВИДДИЧУ Спасибо всем, кто пришёл на отборочные! Помните, если вам в этом году не повезло, то вы всегда можете прийти в следующем! (Только если вы не семикурсник. В этом случае вам не повезло ещё больше, и, вероятно, вам нужно принять, что квиддич не для вас — Р. М.) Вратарь: Рейчел Бистон Загонщик: Хлоя Бэббидж Загонщик: Мэттью Штейн Охотник: Леонард Пайпер Охотник: Питер Роулинг Охотник: Рейчел Мадденс Ловец: Гарри Питерс

      Ну, а как иначе? Вилкост, как обычно, оказалась права.

***

      Для Тома вечер был длинней обычного и тянулся со скоростью улитки. Его день был мучительно скучным и долгим, ему хотелось спать, несмотря на ранний час.       Орион в это время сидел на кресле у камина и приветливо поздоровался с Реддлом.        — Добрый вечер! Как прошёл твой день?        — Нормально, — коротко ответил он.       Орион не удивился равнодушному ответу и возбуждённо указал на доску объявлений.        — Ты уже видел состав нашей сборной?!       Том не смог сдержать мягкой улыбки на лице, когда подошёл и первым делом увидел имя Харрисона. Даже несмотря на всю его ненависть к спорту, нельзя было не признать, что Питерс был талантливым лётчиком. Он выглядел свободным, опасным и даже несколько красивым. Как хищная птица: орёл или даже сокол. Реддл не мог отвести от него взгляд.       По лицу Кассия скользнула самодовольная ухмылка, и Том почувствовал прилив злости. Что на него нашло? Сидит здесь как мелкая девчонка и думает о каком-то парне, мечтательно уставившись на чёртову деревянную табличку.       Реддл поднялся в спальни с нескрываемым раздражением на лице, толкнув дверь с силой своей досады и смущения, сразу же заметив фигуру Харрисона на его кровати. Он держал толстую книгу в чёрной обложке, быстро читая и хмурясь. Том сразу узнал этот фолиант. Как только Питерс нашёл его? Он оставил книгу на кровати под всеми известными ему чарами, а остальные к его кровати и вовсе боялись подходить, когда на первом курсе он всех… ох, точно. Харрисона тогда не было с ними. Как можно было забыть такую очевидную деталь.       Том медленно подошёл к кровати, ожидая реакции Харрисона, и когда он остановился прямо над ним, сгорбившийся Питерс оторвал глаза от букв и встретился взглядом со старостой.       Именно в этот момент он вскочил вперёд и вырвал на мантию Тома.        — Что ты творишь? — в шоке отшатнулся Том, скривив губы, — тебя что, отравили?        — Крестражи? — сказал Харрисон, и даже хриплый голос не смог скрыть того, что он рычит, — крестражи, Реддл?        — Понятия не имею, о чём ты, — прошипел Том, чувствуя тошноту и скрутившийся в узел отвращения желудок, — это просто книга для лёгкого чтения.        — Глава с крестражами была помечена закладкой.       Том впервые не мог найти объяснения и выпутаться.        — И что? Читать теперь незаконно?        — Я не понимаю, зачем ты это читаешь. Это отвратительно, — плюнул Харрисон.        — И какое тебе дело до того, что я читаю?        — Для этого нужно принести человеческую жертву, Реддл. Твои убийства — моё дело.        — Как ты нашёл эту книгу? Она была на моей кровати…        — Не переводи тему, а? — сжал он челюсти, — я искал перо, а ты, видимо, тюремный срок.        — Это простое любопытство…        — Не ври мне! — голос Харрисона повысился в несколько раз, стал грубым и неистовым, — я не в настроении для твоих игр.       Воздух вокруг них потрескивал, и Том сделал шаг назад. Он не знал, что сказать в своё оправдание.        — Разве ты не понимаешь, Том? Это отвратительно. Противоестественно, — он понизил голос, словно едва мог произнести следующие слова, — это есть чьё-то тело…       Том не мог ответить.       Харрисон трясущимися руками провёл по волосам, выглядя не то, чтобы взбешённым, — невменяемым.        — Я знаю, ты боишься умереть, Том. Понятно. Ты настолько отчаянно цепляешься за жизнь, что думаешь о ёбанном каннибализме! Но ты этого не сделаешь.        — Не думаю, что ты можешь загадывать наперёд, — ощетинился Том.        — Я могу простить тебя за Лестрейнджа, потому что он хотел убить меня, но я благодарен за то, что жив. Я могу простить тебя за Миртл, потому что каждый день я вижу, как она улыбается своим новым друзьям, живая и счастливая. Я могу простить тебя за многие вещи, даже за те, которые ты пока что не сделал, — мышцы его лица нервно дёрнулись, и оно стало настолько открытым, болезненным, отчаянным, — но не это. Никогда тебе этого не прощу, — он вцепился в ткань мантии и притянул Тома к себе, не обращая внимания на склизкую рвоту, — ты понимаешь?! — яростно прошипел он, — я никогда с тобой не заговорю, ты никогда не увидишь меня! Обещай мне.        — Я не предам свои цели, — сказал Том, но в мыслях он был сосредоточен не так на бессмертии, как на этом иррациональном страхе от одной идеи того, что Харрисон может уйти от него навсегда.        — Твои планы пойдут наперекосяк, — бормотал Харрисон, — слушай, я видел все последствия, и я знаю, что всё пойдёт не по задумке. Ты будешь жалким духом и всё равно умрёшь, я гарантирую это.       В голосе Харрисона была определённая нота, которая убила последние сомнения в правдивости его слов. Том почувствовал леденящий страх в сердце. Сигареты, крестражи — он не хотел умирать никаким способом. Его мир распался на части и тут же встал на места с лёгким щелчком принятого решения.        — Я понял.        — Видишь ли, я не могу тебе верить, — Харрисон оторвался от Тома, глядя на того с неподдельной грустью в глазах, — хочу, но не могу.        — Обещаю, что не буду создавать крестражи, — повторил Том, и даже не зная причин своих действий, протянул руку и легко провёл кончиками пальцев по лицу Харрисона, — я предпочёл бы избежать такого неудачного сценария.       Питерс уверенно кивнул, сверкнув яркими глазами. Из него будто вышла вся злость, и он стал казаться гораздо меньше.        — Я отнесу книгу обратно, — пообещал Том себе и Харрисону, — и найду другой путь.        — Другой путь? Тебе не нужно жить вечно, Том. Разве ты не хочешь наслаждаться тем, что тебе и так доступно? — печально покачал головой Харрисон, и Реддл понял, что он просто не поймёт его желаний.        — Я не собираюсь быть ничего не значимым волшебником, — сказал он, — я стану кем-то великим. Запоминающимся.        — Бессмертие не гарантирует славы, — сказал Харрисон вздохнув и потерев сухие глаза, — мы всегда будем живы в воспоминаниях тех, кто нас любит.       И что же будет, мрачно подумал Том, если таких людей у тебя нет? Но он не сказал этого.        — И что будет, когда они все умрут? Кто тебя вспомнит тогда?        — А зачем тебе нужно быть «великим» или «важным», если все, кто тебе дорог, мертвы? Какая разница мертвецу?       Том не смог ответить. Харрисон просто его не понимает. Реддл отказывался чувствовать себя незначительным: жалким простым волшебником, который умрёт незамеченным при жизни. Он не собирался быть зависимым от кого-то или от чего-то такого мимолётного и бессмысленного, как любовь. Том хочет, чтобы о нём говорили в книгах по истории.        — Просто никаких крестражей, — вдохнул Харрисон.       Том сверкнул глазами и скривил губы.        — Никаких крестражей.