Том Не Очень Доволен, Но Это Не Редкость
28 июня 2020 г., 08:00
Дни до Хэллоуина неумолимо пролетали мимо Гарри и его сокурсников, и, не успев оглянуться, они уже сидели вокруг камина в гостиной после сытного горячего пира, согревающего желудки.
Вот бы атмосфера была такой же безмятежной.
Блики огня отбрасывали тени на морщинки хмурого Ориона, и каждый, даже Руперт, угрюмо понимал, как же сильно изменилась жизнь Блэка после прошлогоднего праздника. Это… угнетало.
Долохов прочистил горло и, пытаясь внести немного лёгкости и привычной беззаботности, обратил внимание на Аттикуса:
— И почему же ты не улизнул домой на Хэллоуин? Твой папочка не в настроении для развлечений?
— Только потому, что твоя мать зарабатывает на жизнь «развлечениями», — высокомерно хмыкнул Эйвери, — не значит, что ты должен говорить так о моей семье. И если ты так сильно хочешь знать, мой отец сейчас в Швеции на приёме у министра. Шведы не очень следуют традициям и ритуалам, так что… — он махнул рукой на толпу, — вот моя нынешняя компания.
— Шведский министр? — хмыкнул Руперт.
— Да. Что-то не так?
— Не очень впечатляет, не правда ли? Шведский министр? Когда в последний раз Швеция вносила хотя бы какой-нибудь важный вклад в волшебное общество?
Гарри уже хотел сказать про Икею, но не думал, что его шутку оценят. В этом времени вообще есть Икея? А волшебная? Представить только: Икея, но с заклинаниями расширения пространства или летающей мебелью.
— Чем твой отец вообще занимается? — любопытно спросил Гарри.
— Политический советник.
— Довольно дерьмовый, если честно, — весело добавил Долохов, — и что-то после того провалившегося квиддичного законопроекта от Спенсер-Муна они долго не могут выпнуть его из Министерства.
— Все имеют право на ошибку, — шикнул Аттикус.
— Квиддичный законопроект?
Руперт потянулся на стуле и широко зевнул.
— Министр хотел сократить длину матчей, сказав, что это пустая трата ресурсов. Но дражайший папочка Атти не сильно рьяно нёс идею в массы, из-за чего она и провалилась, — он коротко хохотнул, увидев искажённые гневом и обидой черты Эйвери.
— Как вы думаете, она проводит Огонь Мертвеца? — тихо прошептал Орион, но среди всех присутствующих не было никого, кто бы не слышал его. Ссоры Аттикуса и Руперта были забыты, — без меня?..
— Да, проводит, — согласился Кассий, — с твоей семьёй и её матушкой.
— Ох… — легко и почти беззвучно сорвалось с губ, — наверное, она хочет поговорить с Апусом.
— Да.
— Она… она счастлива?
— А кто-нибудь сейчас вообще счастлив? — спросил Розье, немного ухмыляясь и прикусывая губу.
Том мрачно хмыкнул, но Блэк его проигнорировал.
— Что она сейчас делает?
Экстрасенс откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и нахмурившись, будто подготавливаясь или настраиваясь, но Поттер прекрасно понимал, что Кассий просто продумывает свой извращённый болезненный ответ, чтобы ранить Ориона как можно сильней. Хотел бы вмешаться, но не думал, что его другу это понравится, однако позволяя Розье говорить, он чувствовал себя так, будто беспощадно снимает бешеную собаку с поводка.
Кассий начал монолог:
— Они сейчас сидят у костра. Он уже догорает, мерцая теплым оранжевым, но всё равно морозя всех присутствующих, обжигая льдистым морозом. Она глубоко вдыхает, и, когда дым прижимается к стенкам лёгких, её рука сжимает ткань рукава. Она сидит, царапая кожу короткими ногтями, а огонь медленно догорает, следуя такту её дыхания. До неё доносится далёкий крик, и в огне она видит будущее, которое могло бы у неё быть: мягкие изгибы крепкого тела, цветочный аромат пышной золотой гривы, пальцы впиваются в тёплый пол и мелко подрагивают. Пламя вспыхивает и сквозь веки она видит вспышку света, надежды, которая тут же превращается в пепел. Широкие тёмные глаза, быстрое дыхание, и королева Блэк плачет. Плачет и плачет…
— Какая у тебя бурная фантазия, — прервал его Реддл.
Гарри посмотрел направо, совершенно забыв, что в мире существует что-то, кроме Кассия и картины, которую он так подробно описывал. Он чувствовал себя потерянным и нерасторопным, будто его только что пробудили от глубокого сладкого сна, веки ощущались неподъёмно тяжёлыми…
Реддл же выглядел нейтрально и незаинтересованно. Сердце Ориона разбилось со слышным каждому в этой комнате звоном.
В этот момент в гостиную решил зайти Каспар.
— Привет всем, — сказал он с неровной ухмылкой, запрыгивая на свободное кресло. — Какие вы все мрачные сегодня.
Кассий поднялся на ноги и скользнул к портретной дыре, напоследок посмотрев назад с беззаботной улыбкой.
— Очень глупо с моей стороны было забыть о встрече с Друэллой. Доброй ночи.
И Розье сразу же ушёл.
— Урод, — угрюмо хмыкнул Руперт, смахнув с лица все следы ехидства и высокомерия.
— Кассий любит портить настроение людям, — заметил Том, и Поттер внезапно осознал по громкости его голоса, как же близко они сидели друг к другу, — это, вероятно, просто небольшая хэллоуинская шутка.
— Согласен, — сказал Гарри, — Кассий чёртов псих.
— Предлагаю позабыть об этом инциденте и поднять настроение сладким, — решил Реддл, — Хэллоуин, в конце концов.
Он многозначительно посмотрел на Аттикуса, и тот послушно сунул руку под кресло, через пару секунд вытащив из-под него мешочек с конфетами из Сладкого Королевства. Долохов и Эйвери нетерпеливо набросились на сладости, Том позволил себе небольшую ириску, а Орион к угощениям так и не притронулся.
— Думаю, мне лучше отвести Ориона в спальни, — сказал Гарри, — у нас завтра куча планов.
— Каких? — спросил староста.
— Ну, мой первый квиддичный матч, — протянул Поттер, чувствуя, как небольшой железный шарик волнения падает в желудок, — я хочу размяться с утра пораньше.
— Во сколько?
— Ты собираешься прийти на матч?
— Конечно, — подтвердил он, — с моим присутствием Слизерин обязан выиграть.
— Ублюдок, — весело рассмеялся Гарри, — начало в десять тридцать.
— Увидимся.
Гарри пожелал всем спокойной ночи, взял Блэка за руку и пошёл к лестницам. До его ушей донеслось беспокойное «кажется, я что-то забыл» Каспара, но он не обратил на это никакого внимания. Орион редко моргал, лениво шёл по ступеням и пусто смотрел стеклянными глазами в никуда, будто мог видеть глазами Вальбурги за много миль. Когда они добрались до спален, Гарри пришлось сильно попотеть, чтобы снять с друга джемпер и обувь, но брюки и рубашку он решил оставить, решив, что раздевать друга раньше смысла нет.
И стоило ему похлопать Блэка по плечу и встать с корточек, как Орион вытянул руку и схватил его за запястье. Поттер пристально посмотрел на свою конечность, перевёл взгляд на лицо Ориона и беспокойно нахмурился.
— Что-то не.?
В тот же момент губы Блэка прикоснулись к его губам. От внезапности Гарри оторопел, его глаза широко раскрылись в шоке, а затем автоматически закрылись. Стоит признать, это было довольно приятно — так много времени прошло с момента, как он в последний раз проявлял глубокие чувства, если не считать дружеские объятия. Может, стоит просто поплыть по течению? Поттер прижался к Ориону, бережно обнял его за торс, и на мгновение их дыхание стало единым.
Всё закончилось ровно тогда, когда распахнулась входная дверь. Двое быстро отпрянули друг от друга, но не так быстро, чтобы скрыть поцелуй от вошедшего Каспара, что во мгновение побагровел от смущения и выбежал из комнаты.
— Подожди, стой! — крикнул Гарри и бросился за нарушителем шаткого спокойствия. К счастью, он только спрыгнул с первой ступеньки, и Поттеру ничего не помешало схватить его за плечи и ударить головой о стену.
— Ты поцеловал Ориона, — пискнул он.
— Слушай, Орион переживает сейчас очень большие изменения в жизни, — злым шипением ответил Гарри, — я не буду вдаваться в подробности, но это не то, чем кажется. Так что держи рот на замке, понял? — Грэгхем попытался сказать ещё что-то, и он прислонил его к стене ещё плотней. — Ни. Слова.
Каспар кивнул, и Поттер неохотно его отпустил. Он задумчиво наблюдал, как парень с зашуганным видом спустился вниз по лестнице, и вернулся в спальни. Орион сидел на том же месте, — Гарри почему-то был уверен, что он так и не двинулся ни на дюйм, — а его друг, находясь в более трезвом рассудке (который затмевала лишь небольшая доля смущения), смог увидеть в глубине его глаз отчаяние и поиск любой возможной поддержки.
— Ох, Орион… — протянул Поттер и лёг на кровать на довольно приличное расстояние.
— Нет… — сказал Блэк, стараясь приблизиться к Гарри, но тот остановил его твёрдым жестом руки.
— Ты меня не хочешь, — строго произнёс он, — не хочешь. Так что не делай глупых ошибок. Вы оба сказали, что разберётесь со всеми проблемами, помнишь?
— Мы дети, — горько рассмеялся Блэк, — мы и так не можем разобраться даже с самыми мелкими неприятностями.
— Вам помогут старшие.
— Но я ей не нужен. Никому не нужен.
— Ты нужен мне, но не в таком смысле, — быстро добавил Гарри, увидев, как Орион вновь попытался приблизиться к нему, — и Ригелю ты нужен. Он тебя любит.
— Ригель скоро умрёт, это вопрос времени.
— Не говори так, — твёрдо заставил он замолчать Ориона, — просто… просто иди спать, хорошо? Утро вечера мудренее.
Блэк фыркнул, но отодвинулся от Поттера и накрылся пледом. С его чёрными волосами, лежащими на кремового цвета подушке, и белой тонкой кожей, он выглядел как картина, которую тётушка Петунья унаследовала от какой-то двоюродной тёти: ангельского вида мальчик спал (или лежал мёртвым, как думал Гарри в детстве) посреди поля, а вокруг его тела лежали разорванные клочки ткани. Петунья объявила, что такая непристойность не должна висеть у всех на виду, а потому спрятала картину на чердаке.
Гарри поколебался, наклонился к лицу друга, запоминая каждую чёрточку его лица, и нежно поцеловал его в губы.
— Ты не знаешь, как много людей тебя полюбят, — сказал он, — очень много.
Поттер вернулся к своей кровати, на мгновение остановился и сжал кулак. Усталый вздох, и он начал готовиться ко сну.
***
Казалось, на следующее утро Орион забыл, что вообще произошло вчера вечером. Они быстро сделали несколько кругов на мётлах вокруг квиддичной площадки, а Гарри с отчаянием замечал нарастающий трепет волнения в желудке. Забита его голова была в основном не матчем, а, скорей, Орионом. Глядя на него в лучах раннего утреннего солнца, весело смеющегося и летящего прямо в кольца для квоффлов, могло показаться, что его вообще ничего на свете не волнует. Однако Гарри знал, что это неправда. Его беспокойство следовало за ним и после завтрака, и после входа в раздевалку. Для Поттера всё ещё было непривычно переодеваться в зелёные формы Слизерина, но это стало частью его рутины — он уже не осознавал себя как «настоящего» гриффиндорца. — Наверное, у нас всё получится, — сказала Хлоя собравшейся команде, демонстрируя Гарри, наверное, самую ужасную приободряющую речь, которую он когда-либо слышал. Она выглядела до абсурда испуганной: лицо потеряло все краски, а команда, видя тревогу своего капитана, медленно теряла веру. — Наверное? Мы надерём им задницы, — твердила Би, и эта колкая полная уверенности фраза была воспринята с большим воодушевлением. Они вышли на поле со звучащими в головах словами Рэйчел: «Мы лучше всех их. Питерс хорош, Бэббидж хороша, остальные — крепкий среднячок, ну и я чертовски великолепна. Ничто и никто не сможет нас победить». И она оказалась права. Игра была почти идеальной. Хлоя показала свою значимость на поле, несмотря на небольшие проблемы в позиции лидера. Её тактика работала без проблем, задействуя всю хитрость слизеринцев, чтобы отвлекать охотников и стремительно передавать квоффл к кольцам. Видимо, правила не запрещали направлять бладжеры на вратарей, чем Бэббидж и пользовалась: в один момент пуффендуйский вратарь рефлекторно попытался поймать летящий в него шар, из-за чего в скором времени и оказался сбит. Пуффендуйцы поставили на его место маленького третьекурсника, который вздрагивал от малейшего шума, и тут в игру влетела Би, что сбила его с толку своей агрессивной скоростью и яростью, подарив своей команде трёхочковый. Гарри тоже смог проявить себя, поймав снитч через двадцать минут после начала игры. Слизеринские трибуны были в бешеном восторге. Гарри показалось, что он видел Слизнорта, обнимающего Дамблдора в порыве триумфа. — Самая быстрая игра за последние годы, — трещала радостная Хлоя, жестами подбадривая толпу. Поттер был немного удивлён: в будущем двадцатиминутный матч считался нормой, но, видимо, в прошлом всё было немного иначе, Гермиона что-то говорила ему об этом. Когда команды начали двигаться к выходу, сидящие на трибунах зрители вырвались на поле. В основном это были друзья членов команд, но в толпе всё же успели затесаться несколько взбудораженных первокурсников. Гарри закатил глаза и начал проталкиваться сквозь людей, но его остановила сильная хватка чьей-то руки на запястье. Он уже было развернулся с хмурым «Орион» на языке, если бы не одно но. Это был не он. — О, — удивлённо произнёс Гарри, — это ты, Септимус. — Привет, — бодро сказал Уизли, — ты был просто изумителен. Я знал, что ты покажешь класс, но… вау. Просто вау. — Это, конечно, хорошо, — начал Поттер, — но разве ты не должен сейчас утешать пуффендуйцев? Слизерин обычно поддерживает Когтевран, а вы — Пуффендуй. — За что их утешать? — нахмурился он, — они плохо сыграли и из-за этого проиграли. Это справедливо. — Ох, — вздохнул Гарри, позволив девушке рядом пройти, — ты прав. Тогда ладно. — Все эти войны двух факультетов против других — детская чепуха. Мы всё ещё остаёмся людьми, не так ли? — Да, верно, полностью согласен, — сказал Поттер, удивлённо глядя на гриффиндорца. Септимус Уизли может быть действительно хорошим человеком, что было редкостью в эти дни. — Кстати, я хотел спросить… я знаю, это немного глупо, но я попробую… может быть, мы могли… ну, знаешь, на выходных мы сможем посетить Хогсмид. — Знаю. — Пойдёшь? — Ну да, я планировал купить несколько вещей, — пожал он плечами. — Я имею в виду… ты пойдёшь с кем-то? — Я был бы не против компании, — задумчиво сказал Гарри, почему-то вспоминая чьи-то тёмные волосы и зелёные одежды. — Хочешь пойти со мной? А, вот как. Гарри внезапно осознал, что немного сглупил. — С… тобой? — Что-то вроде свидания, да. Что за чертовщина творилась с Гарри в последние дни? Кто-то пролил на него амортенцию или что? — Ясно, — Поттер внимательно осмотрел Септимуса. В его гриффиндорности было что-то родное и утешительное, он был добрым и милым и, казалось, он ему нравился без разных злых помыслов. Без скрытых смыслов и мотивов. Эти возможные отношения, конечно, не приведут к свадьбе, но они смогут приятно провести время вместе, — конечно, почему нет. — Ладно, я всё равно думал, что ты не… ой, — Уизли оживился, — ты согласен? — Конечно, — пожал он плечами, — ничего страшного не произойдёт. Встретимся у входа в девять. — Идёт, — нетерпеливо согласился Септимус и протянул руку так, будто хотел дотронуться до Гарри, но не решился. — Увидимся. Уизли пружинистой походкой поспешил обратно к Артемиде, и друзья исчезли в замке. Гарри оглянулся и заметил, что вся слизеринская команда уже в раздевалке. Он потянулся к руке, чтобы снять перчатки и унять раздражающий зуд. — Харрисон, — голос позади него заставил сердце подпрыгнуть и уйти в пятки. — Чёрт возьми, Том, — выдохнул он и приложил руку к колотящейся груди, — ты убить меня хочешь? — Нет, конечно, — сказал Реддл, — как тогда команда Слизерина будет выигрывать? — Тогда хватит ко мне постоянно подкрадываться! — Ты должен был давно к этому привыкнуть. — Какой же ты ублюдок всё-таки, — недовольно, но мягко произнёс Гарри. — Я не уверен, что мне доставляет удовольствие это слишком часто повторяющееся прозвище… — Это прозвучит жестоко, но ты его заслужил. Итак, — Гарри внезапно почувствовал, как у него дыхание спёрло от волнения, — что думаешь насчёт матча? — Ты был очень хорош, — позволил себе Том комплимент, — не могу сказать, что получил удовольствие от игры, но ты был хорош. Идеален, если говорить прямо. — Спасибо, — улыбнулся Гарри, чувствуя мягкое нежное тепло, бегущее вниз по позвоночнику. — Так чего же хотел тот мальчишка Септимус? Гарри сделал неуверенный шаг назад, заметив что-то тёмное — не совсем опасное, но близкое к этому — в глазах Тома. — Ой, ну, он… пригласил меня в Хогсмид. — Что-то вы оба до отвращения дружелюбны в последнее время. Просто прогулка для того, чтобы узнать друг друга получше? — Я думаю, это что-то вроде свидания. — Ты не звучишь слишком уверенным, — Реддл незаметно улыбнулся. — Ну, это просто было немного неожиданно. Я не думал, что он… э-э, испытывал ко мне какой-то интерес, — он прикусил себя за язык и скривился, поспешив исправиться, — в плане, я знал, что я ему нравлюсь, но… не в таком смысле. Никто меня и не любил в таком плане, если задуматься. Не за того, кем я на самом деле был… в плане, кто-то, возможно, испытывал ко мне интерес, но он был ненастоящий… — Я уверен, что их чувства были реальны, — очень тихо сказал Том, — ты объективно привлекателен и являешься прекрасным человеком. — Спасибо, — фыркнул Гарри, — ты сегодня щедр на комплименты. — Ты заслуживаешь кого-то гораздо лучше, чем Уизли, — неожиданно прошептал староста. Он никогда не выдавал своих истинных эмоций и мыслей словами, но было что-то в его взгляде, когда он смотрел на Поттера, чего никто ранее не видал. — Но Септимус хороший, — сказал Гарри в защиту, — он очень милый. — Это единственное, что ты можешь о нём сказать? «Милый»? — Ну, он же и вправду милый… — Гарри чувствовал зарождающееся возмущение: да, Септимус определённо был приятным человеком, судя по двум прошлым разговорам… но желание защитить знакомого соперничало с какой-то странной, тёмной искрой удовольствия, которая зажигалась каждый раз всё ярче и ярче, стоило Тому оскорбить Уизли. За это его начинала грызть совесть. — Он пресней белого риса и чуть ли не эякулирует каждый раз, когда ты смотришь на него… — Том! — Это правда, — пожал Реддл плечами, — я считаю, что ты не должен идти с ним в Хогсмид. — И что мне теперь, просто не появляться? — скрестил Гарри руки, выражая всё своё нарастающее недовольство от того, что Том разбрасывается намёками и никогда не переходит к сути. — Не то, чтобы он был бы недоволен. При следующей встрече он сделает реверанс и поблагодарит за правильную расстановку приоритетов. — Том, — Гарри кинул в него перчатку, которая метко прилетела прямо Реддлу в грудь, но тот даже не шевельнулся, лишь усмехнулся. — Ты не отрицаешь этого, — самодовольно сказал он. — Я не оставлю Септимуса одного. Чем мне ещё заняться на выходных? Сидеть в библиотеке и тухнуть в одиночестве? — Ты мог бы… — Том сделал паузу, явно переосмысливая то, что он собирался сказать, — ты мог бы… — он тяжело вздохнул. — Септимус Уизли, — наконец сказал он, — серьёзно. — Я ему нравлюсь, — сказал Гарри, пожав плечами, а после удивлённо наклонил голову, когда Том поднял свою палочку и указал на Гарри, рисуя какие-то сложные узоры в воздухе, — и для чего это всё? Том медленно покачал головой, повторяя тот же узор раз за разом. — Никаких признаков Конфундуса, Амортенции или легилименции… — Ох, отвали, — закатил Поттер глаза, — он милый. — Да, ты уже говорил. Несколько раз. Гарри бросил в Тома другую перчатку, но на этот раз староста сумел её поймать. Реддл выглядел немного удивлённым. — Чувствуешь тягу к насилию? Гарри вздрогнул и потёр уставшие руки. Ему невыносимо хотелось зайти в раздевалку. — Положи перчатки на мою кровать, хорошо? Я пойду переоденусь. — Постарайся не найти ещё парочку женихов на дороге. — Честное слово, Реддл, любой, услышавший этот разговор, сказал бы, что ты дико ревнуешь. — И он был бы неправ, — беззаботно сказал Том. Гарри показалось невероятно сложным выдавить из себя улыбку, но он не знал, почему (ему обидно? Он ведь считал Реддла привлекательным, хотя всё равно ни за что бы не стал с ним встречаться), а поэтому быстро помахал ему рукой и ушёл, скрываясь за дверями раздевалки.***
Гарри быстро принял душ, стараясь игнорировать странный жужжащий зуд под его кожей. Остальные уже давно ушли, и он подробно разглядывал пустое пространство без толпы людей вокруг — это был первый раз, когда он был один в раздевалке Слизерина. Она была гораздо роскошней гриффиндорской, подумал он, оборачивая полотенце вокруг бёдер и вытирая пар с очков, прежде чем обратно надеть их. Душевые кабинки были разделены и содержали в себе всё для комфортного принятия душа, включая широкие шторки и чистый белый мрамор. Плитка на потолке тоже была хороша, заметил он. Конечно же, зелёная, с небольшими вкраплениями чёрного и серебристого. И прежде чем он смог позвать кого-нибудь на помощь, его лёгкие захватило знакомое ощущение ледяного огня, лизавшего его вены. Он не мог дышать, не мог отвести взгляд от той пресловутой мозайки на потолке, вспомнил насколько ужасно это ощущение и чувствовал себя так, словно в следующую секунду потеряет сознание от удушения и умрёт. Гарри стоял на коленях, не чувствуя холода камня, но не мог ни двигаться, ни встать, а ощущение твёрдого пола под ногами сменялось на мягкое и смирённое, как тёплые шелковые простыни… — Харрисон? На плечо ему упала рука, и Поттер глубоко задышал, кашляя, глотая воздух как… ну, практически утопленник. Он прижал грязный и мокрый от пота лоб к плитке, и холод смог немного успокоить его мятежный разум. Он поднял глаза и увидел широкие распахнутые голубые глаза и мягкие кудри. — Би, — сумел прохрипеть Гарри. — Ничего не говори, идиот, — резко сказала она, — подожди минуту или сколько там надо. Тебе повезло, что я вернулась тебя искать — Хлоя уже набухалась. — Что? — Вечеринка в гостиной. Думаю, это Долохов устроил. Вы же с ним друзья, да? Не говори, — лицо девушки скривилась, будто она чувствовала отвращение от одной мысли о дружбе с Рупертом. Гарри фыркнул, но к совету прислушался. Они сидели в тишине, как Поттер думал, минут десять, хотя его восприятие времени всё ещё сбоило. В раздевалке стояла гробовая тишина, несколько секунд растягивались в вечность, но к концу этого времени он мог уже говорить без ощущения заполняющей его лёгкие воды. — Не думай, что я тебе помогаю, потому что я хорошая или что-то в этом духе, — внезапно сказала Бистон. — Это только потому, что ты мне помог. Ничего большего. — Ты как? — деликатно спросил Гарри. Со времен той вечеринки он так и не видел её вне квиддичного поля, — восстанавливаешься? — Я не такая хрупкая, — фыркнула Би, — Смита исключили, и сейчас он сталкивается с последствиями своих действий. Ситуация решена. Поттер был очень удивлён, когда Дамблдор и Диппет поверили рассказу Би без лишних вопросов. Он думал, что его шаткое положение и натянутые отношения с профессором могут вызвать какие-то сомнения, но, похоже, он полностью игнорировал присутствие другого ученика. И как только Рейчел предоставила доказательства с помощью воспоминаний, Леон Смит был обречён. Это было… не то, чтобы до ужаса удовлетворяюще, но приятно. — Ты не «ситуация», — решительно сказал он, — ты человек. Ты прошла через что-то травм… — Но я победила. Гарри поджал губы, но ничего не ответил. Он делал так же: и что, что он убил человека и сжёг его лицо, зато он спас Философский камень! И что, что он почти умер от яда василиска, но Добби был счастлив! Его крёстный был спасён и свободен, даже если Гарри всё ещё был под опекой Дурслей. Седрик умер, но… нет, это был довольно унылый год. — Ты же знаешь, что если тебе что-то нужно, ты всегда можешь сказать мне. — Не скажу, — отрезала она, а после указала на трясущиеся руки Поттера, — и часто это случается? — Это… это был худший случай из всех. — Что с тобой? — Я не знаю, — пожал он плечами, — это произошло после нападения на мою деревню, но обычно это быстро проходит. Видишь? — Указал он на свои руки, — всё лучше и лучше. — Хорошо, — нахмурилась Би, осматривая товарища, — теперь ты сможешь дойти до Крыла. Гарри с шоком в глазах посмотрел на неё и покачал головой. — Нет, я не пойду туда. — Не будь таким тупым, — хмыкнула она с лёгким отвращением в голосе, — тебе там помогут. — Со мной всё в порядке. — Скажи это мадам Холлпеппер. Или ты квалифицированный медик и просто никому об этом не говоришь? — Сюрприз, — слабо протянул Гарри, но сил спорить у него не было. Он правда должен был пойти и провериться на проклятия и болезни. Под строгим и тяжёлым взглядом Рэйчел ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть в молчаливом согласии. — Давай тогда, вставай. Не теряй ни минуты. Давай! Поттер поднялся на ноги и почувствовал лёгкий бриз сквозняка около тех частей, которые не часто подвергались воздействию ветра. Он замер. —…Би, у меня есть полотенце на бёдрах? — Нет. — Оно было на моих бёдрах, когда ты сюда зашла? — Нет. — Замечательно, просто замечательно… — Я даю тебе минуту на то, чтобы одеться. — Спасибо.***
— Ты в полном порядке. Гарри триумфально улыбнулся, и Би закатила глаза. Холлпеппер с любопытством посмотрела на посетителей. — По какой причине ты решил пройти обследование, Питерс? Из того, что я могу сказать, ты абсолютно здоров: нормальный уровень сахара в крови, хорошее сердцебиение, мышцы здоровы и подтянуты. — У него случился грёбанный припадок, — ответила вместо него Рэйчел. — Правда? — нахмурилась врачевательница, — судя по результатам, такого не должно было случиться. Что за припадок? — Он резко побледнел и затрясся, как от озноба. — Просто проблемы с дыханием, — пренебрежительно сказал Гарри, — я в порядке. — Это уже решать мне, — твёрдо сказала она и нахмурилась, — скорее всего, это из-за стресса. Ты хорошо спишь? Гарри стратегически остался тихим. Не доводилось ему в жизни ещё нормально высыпаться. — Я оставлю тебя здесь на ночь, чтобы ты мог отоспаться в покое. Завтра ты уже сможешь пойти на занятия, но только с обещанием, что ты обязательно доложишь мне, если нечто подобное повторится. Договорились? Поттер кивнул. — Хорошо, — быстро кивнула Холлпеппер, — я принесу тебе свежую одежду. Би с усмешкой смотрела, как матрона скрывается за дверью. — Старая летучая мышь, — пробормотала она, — это не стресс, ты не напряжён. — Ну, как сказать, — пожал плечами Поттер, — постоянно, если честно. Рэйчел громко выдохнула и прорычала что-то подозрительно похожее на «дебилы». Она колко посмотрела в сторону знакомого. — Если не хочешь слушать, то не вини меня, когда упадёшь замертво. Я о тебе вообще не переживаю! — и Би ушла. Гарри вздохнул и приготовился к долгой ночи, и именно в этот же момент у двери показалась высокая фигура. — О, Мерлин! — воскликнула появившаяся из ниоткуда Холлпеппер, — что ты натворил на этот раз? — О, э-э, — пробормотал незнакомец, и Гарри потрясённо узнал в невнятных интонациях Рубеуса Хагрида, — меня опять укусили. — На этот раз что? Гриндилоу? Пикси? — Паук, — Хагрид протянул руку, и матрона подошла поближе, рассмотрев рану и издав тихое шипение. — Паук? — с сомнением протянула она. — Большой паук, — с большим энтузиазмом ответил Рубеус. Холлпеппер глубоко вздохнула. — Я принесу противоядие. Пока она шла в сторону двери, Гарри успел рассмотреть причину волнения матроны и сочувственно нахмуриться. Прямо посередине предплечья Хагрида виднелись два прокола: большие глубокие раны, которые Поттер прекрасно помнил и у себя после Турнира. — Твой акромантул… — тихо прошептал он. Кто бы сомневался. Без вмешательства Тома, Арагог всё ещё скрывался в замке. — Ты его видел? — он без промедления посмотрел в сторону Поттера, и тогда Гарри вспомнил, насколько Хагрид плох в хранении секретов. — В смысле, э-э, что такое акромантул? Это было худшее прикрытие, которое ему доводилось слышать. — Я узнаю укус, — ответил Поттер, — и мне стало любопытно. — Ты любишь акромантулов? — неуверенно спросил Рубеус. Гарри пару секунд молчал. Что бы сказал сам Хагрид? — Конечно. Они такие красивые, да? Хагрид с выражением восторга на лице занял место неподалёку, видимо, совсем забыв о руке. — О, потрясающие. Арагог пока что мелкий, но уже очень красивый. Лучшее, что у меня было. Глаза Рубеуса загорелись. Странно: в них так же как и в будущем теплилась доброта, но они были молоды, ярки, незнакомы. Видя их, Гарри чувствовал себя так, будто увидел умершего, однако, в то же время заново рождённого; кого-то нового, свежего, незапятнанного предрассудками мира волшебников. Вот бы он мог сохранить это… — Знаешь, большинство людей так не посчитали бы. Они не любят неординарное, — начал Поттер. — Знаю, — ответил Хагрид, — жестокость, вот что это такое. — И поэтому… я думаю, что твоему замечательному другу Арагогу будет лучше в лесу. Где-нибудь, где ты всё ещё сможешь его посещать, но где его не найдут другие. — Но с ним ничего не случится, — нахмурился Рубеус, — он в безопасности. — Но что будет, если он сбежит? — Гарри деликатно настоял на своём, — просто чтобы поисследовать окружающий его мир. Это естественно, но он может попасть в опасность из-за этого. — Наверное… — А ещё в лесу он сможет завести семью. — Было бы здорово, — согласился он, с блестящими глазами посмотрев на Гарри. Поттер распознал в странном сиянии слёзы и быстро дополнил: — Просто подумай об этом. Хагрид кивнул, и они оба на мгновение оказались в тишине. — Так чего ты здесь оказался? — О, просто умираю, — с ненужной серьёзностью ответил Поттер. Хагрид всхлипнул. — Я просто пошутил! — поднял он руки в примирительном жесте от внезапно нахлынувшей паники, — у меня просто сильный стресс… нет, не надо… — Гарри крепко зажмурил глаза, когда Хагрид сунул нос в ближайшую салфетку. — Это так грустно, — проговорил Рубеус, — ты такой добрый… — Это просто шутка, — Гарри не смог скрыть слабый поломанный голос, — клянусь. Хагрид хлопнул большущей рукой по плечу Гарри, и тот чуть не упал под её силой и тяжестью. Сейчас он, возможно, и был чуть меньше, чем в будущем, но оставался великаном в два раза больше Поттера. — Ты можешь прийти и повидаться с ним, если хочешь, — предложил Рубеус. — С ним? — С Арагогом. — О, — время отступать, — эм, я больше ценю акромантулов за их внешний вид. И, если честно, я немного их побаиваюсь, — Гарри мысленно сам себя ударил. Что, чёрт возьми, это было? Хагрид купился и на это. — Да, много людей находят их немного страшными. Но он настоящий милашка, обещаю. Он не хорошо видит пока что… зрение-то у них развивается после пяти. Вот почему он укусил меня. Он не знал ничего лучше. — Выглядит неприятно, — сказал он, пытаясь быть тактичным. Он никогда не разделял веры Хагрида в то, что каждое злобное животное просто неправильно понимают. — Ничего страшного, — пожал он плечами, кривясь от боли и после этого улыбнувшись, — более того, Милли скоро меня подлатает. — Милли? — Для вас двоих мадам Холлпеппер, — сказала врачевательница, с силой поставив флакон с зельем на столик рядом, — Рубеус, выпей это. Постарайся не сильно пробовать его на вкус. Хагрид протянул огромную руку и взял зелье. Мелкий флакончик сразу же исчез в огромных складках массивной ладони; он поднял руку ко рту, проглотил лекарство и раскатал рукава. — Ох, чудесно, — пробормотал он, — мне уже получше. Спасибо, Милли. — Мадам Холлпеппер, — напомнила она и пренебрежительно махнула рукой, — всё, убирайся. Утром от раны и следа не останется. И ради всего святого, перестань играться с опасными тварями! Классификация опасности существует не просто так. — Это же просто рекомендация, не так ли? — позволил себе наглость Рубеус. Холлпеппер закатила глаза, и Хагрид покорно вышел из Крыла. — Ну что за кошмар, — мягко пробурчала матрона, — это огромное сердце в один прекрасный момент принесёт ему кучу бед. — Я думаю, с ним всё будет хорошо, — сказал Поттер, скрестив пальцы. — Точно, Питерс, быстро в пижаму. — Сейчас только два часа дня! — И? Вздох. — Слушаюсь, мадам Холлпеппер.***
Гарри вовсю наслаждался свободной ночью: сделал небольшую часть домашней, принял зелье сна без сновидений и проснулся довольно-таки выспавшимся. В тот момент, когда он со свежей отдохнувшей головой собирался на выход, в Крыло зашёл Том. — Да? — спросил Гарри, натягивая рубашку. Том ничего не сказал, лишь странная эмоция проскользнула на его лице. — Том? Гарри нахмурился и начал застёгивать пуговицы. Голова Реддла пошевелилась, — возможно, он заставил себя встряхнуться, чтобы прийти в себя, — и он прочистил горло. — Я слышал, ты упал в обморок. — Скорее, это был обычный припадок. Очень мужественный припадок, конечно. — Упал в обморок, как Спящая Красавица, — ухмыльнулся Том. — Заткнись. Том сделал жест в сторону груди Гарри, и тот посмотрел вниз. — О, точно, пуговицы, — и Поттер стал медленно их застёгивать. — Это был тот же «мужественный» припадок, как и летом? Когда мы встретились на улице или… — Да, — сказал он, — на этот раз было немного серьёзней… но ничего, с чем бы я не мог справиться. — Очень храбро. — Повторяю, заткнись. — Чем, по словам Холлпеппер, это вызвано? — Стресс. — Стресс? — Реддл выглядел неубежденным. — Да, Би в это тоже не очень-то поверила. — Неудивительно. — А ещё она сказала, чтобы я вернулся, если мне станет хуже. — Это меньшее, что она может сделать. Гарри пожал плечами и принялся за носки. Том скрестил руки. — Уизли уже заходил? Уже плакал по твоему бездыханному телу? Пробудил он небось тебя тоже поцелуем… — Слушай, может уже хватит сравнивать меня со Спящей Красавицей? — Ладно, — недолгая пауза, — и где же наш очаровательный принц на белом коне? — Он не… — Гарри вздохнул, — мы ещё даже в Хогсмиде не были. — Кто я такой, чтобы стоять на пути поцелуя истинной любви?.. — Том, ты же понимаешь, что тебе не двенадцать? — Поттер хмуро посмотрел на старосту. Он понятия не имел, почему Реддл так странно себя ведёт. Гарри осмотрел позу Тома, заметил напряжённый язык тела и пустое выражение лица, а также что-то незнакомое в нахмуренных бровях. Уязвлённость, наверное. Может быть — Гарри это казалось вполне возможным — Том чувствовал себя неуверенно. У него не было большого количества друзей (или кем бы они с Реддлом ни были; балансировали на лезвии соперничества и дружбы), и, вероятно, он боялся, что Септимус заберёт всё внимание Гарри себе или что-нибудь ещё более нелепое. — Ты, эм, — Гарри неспеша надел ботинки, — не хочешь пойти и посмотреть на кое-что со мной? Ты, наверное, уже об этом знаешь, но я думаю, что тебе бы это понравилось. — Как скажешь, — сказал Том, наклонив голову вбок в своей привычной манере. — Ладно, хорошо, — Поттер встал с кровати, — тогда пошли. — Может, сначала наденешь второй ботинок? — Да, хорошая идея.***
Когда Харрисон привёл его в знакомый коридор седьмого этажа, Тому не потребовалось много времени, чтобы вспомнить безуспешные поиски Выручай-комнаты. Почему-то сейчас он был железно уверен в том, что Питерс приведёт его в то же самое место, а стена без труда откроется. И он оказался прав. — Это Выручай-комната, — сказал Харрисон, — три раза ходишь туда-сюда, думаешь о том, что тебе нужно, и она появится. С одной стороны, Том хотел пожаловаться: с чего это магия работала для Питерса, а не для Реддла несколько месяцев назад? Что он сделал не так? Но с другой, более эмоциональной стороны, он не мог думать ни о чём, кроме как о доверчивом полураздетом Харрисоне, показывающем все эти секреты. Только ему. — Как она работает? — любопытно спросил Том, оглядываясь вокруг. Видимо, его приятель выбрал для них уютную обстановку: старенькие софа и кресла с алой бархатной обивкой и потрескивающий неподалёку камин, в котором Реддл смутно мог разглядеть очертания чьего-то лица. — Эта комната имеет определённую массу материи, которая меняется в форме? Но что тогда происходит с предметами, которые здесь остались? Может, она вызывает предметы из других мест? Или где-то хранится миллион различных версий этой комнаты? Все ли они в одном измерении?.. — Вообще без понятия, — задумчиво ответил Питерс, — это просто работает. — Серьёзно, — закатил Том глаза, более любяще, чем для других, — никакого воображения. — У меня есть воображение! — возразил он, — просто… я не трачу его на комнаты. — Это завораживающее волшебство. Я бы с удовольствием его иследовал, — сказал Том, еле держа себя в руках, чтобы не начать рисовать палочкой в воздухе диагностические чары. Харрисон посмотрел на Тома с нескрываемым интересом. — Почему ты так хочешь быть учителем, Том? Ты можешь изменить мир. В хорошем смысле. — Учителя обладают удивительной силой, — ответил староста, — измени детей — и ты изменишь мир. — Я просто не думаю, что тебе это понравится. Ты хорошо умеешь учить людей, которые тебе нравятся, — усмехнулся Питерс, — но терпеть не можешь помогать с домашним Эйвери. Ты хорош в преподавательстве, — поверь мне, ты действительно хорош в этом, — особенно, если помогаешь мне, но можешь ли ты со всей честностью сказать, что можешь вынести час помощи классу, полному Эйвери и Каспаров изо дня в день на протяжении нескольких лет? Том упрямо молчал. Эта мысль правда вызывала сомнения, ведь он действительно ненавидел большинство людей. Пора сменить тему. — Как ты нашёл это место? — О, мне показал один знакомый эльф, — Харрисон с ностальгией улыбнулся. У Тома даже рот скривился; как взаимодействие с каким-то слугой может вызвать так много ностальгии? — И чем ты здесь обычно занимался? — Избегал тебя. Без обид, но ты и остальные были… довольно враждебны временами. Да и я был не сильно стабилен. Том сомневался, что сейчас Харрисон более стабилен: в мыслях раз за разом проскакивал момент, когда он оцепенел этим летом около Вула. — И как ты заставил её работать? — Реддл сначала колебался, но после неохотно признался: — я пытался попасть в неё в прошлом году. — О, я, наверное, был внутри в это время, — признался неуверенно Питерс, — Комната не откроется, если внутри уже кто-то есть. — Точно, — как он раньше до этого не додумался? — признаю, это большое облегчение. Я уже думал, что сделал что-то не так. — И что было бы, если бы ты вправду ошибся? Они неспеша подошли к креслам и заняли места друг напротив друга. — Я не люблю неудачи, — тихо ответил Реддл, — это проявление слабости. Как… признание того, что ты не… — Не заслуживаешь чего-то? — закончил за него Харрисон, загадочно улыбаясь. — Скорее всего. — Смотри, — Питерс пропустил руку через волосы, — это, возможно, самая слащавая вещь, которую я когда-либо говорил, но… важно лишь то, что думают о тебе твои близкие. Все остальные могут отъебаться. А любимым и близким — как бы это сопливо не звучало — будет всё равно, если ты потерпишь неудачу. — Звучит слишком идеалистично, — скривился Том. — Однако это правда. — Мнение посторонних тоже важно, — настоял Реддл, — сила и слабость; каждый день мы руководствуемся этими понятиями, даже не осознавая этого. Невидимые нити, контролирующие марионеток. Питерс отвернулся. Тому сразу же пришло в голову, что у того возникла какая-то интересная мысль. Может, он сможет рассказать что-нибудь из своих видений? — Ты нашёл какие-нибудь другие способы, ну, ты знаешь, кроме крестражей? — Харрисон старался звучать безразлично, но Реддл мог слышать напор в его голосе. Это был не вопрос, это была проверка. Том кивнул в знак согласия, и Питерс очевидно расслабился. Очевидно, он прошёл тест. — И что же это? — Ты слышал о Дарах Смерти? — Нет. — Я думал, что это миф… быть предельно честным, я до сих пор так думаю, но… на протяжении всей истории есть их следы. Упоминания. Предположения, что они могут существовать. — Но что это? Том заговорчески наклонился поближе. — Впервые Дары упомянули в Повести о Трёх Братьях. В ней описываются три брата: Антиох, Кадм и Игнотус, которые, путешествуя по миру, наткнулись на реку, в которой многие погибли. И так как они владели сильной магией, они смогли сделать мост… — Сильной магией? Серьёзно? Это простой мост. — Это метафора, — резко ответил Том. — Точно. Прости. — Итак, когда они пересекли мост и избежали Смерти, она явилась им. — Что, сама Смерть? — Да, настоящая Смерть, ты дашь мне закончить или нет? — Прости. — В награду она даровала каждому из них по Дару… — Не могу поверить, что Смерть — их фея-крёстная… — И так братьям она дала непобедимую палочку, камень, способный воскрешать мёртвых, и плащ-невидимку, настолько совершенный, что он может скрыть от самой Смерти, — Том сделал паузу для эффекта. Питерс продержался всего десять секунд, прежде чем нетерпеливо спросить: — Ну? И что было дальше? Реддл удовлетворённо улыбнулся. — Старший был убит во сне, его палочку украли. Второй покончил с собой, чтобы присоединиться к тем, что никогда по-настоящему не могли быть воскрешены. А последний прожил долгую жизнь, в конце отдав себя в любящие объятия смерти, — тихий чих. — И как это связано с бессмертием? — Говорят, что если один человек завладеет тремя Дарами, он станет Повелителем Смерти. А как Смерть может убить своего повелителя? — Ну, мне нравится отсутствие каннибализма. И как они отличаются от других? Есть миллион палочек и плащей, камней тоже не в убытке. — Согласно легенде, палочкой завладеет самый могущественный волшебник всех времён, её история написана кровью. Её легче всего отследить… теоретически, конечно. Камень может выглядеть совершенно обычно, но ты поймёшь, что это он, если подберёшь его и сумеешь поговорить со своей покойной бабушкой. А плащ… ну, он безупречен. Большинство плащей-невидимок блекнут, рвутся или развеивают волшебство со временем, их едва хватит на сто лет, но оригинал будет совершенен до конца времён. — У меня в семье по наследству передавался плащ-невидимка, — мягко ответил Питерс, — но он пропал. — К тому времени, как он дошёл до тебя, это был просто плащик для путешествий, да? Харрисон молча кивнул. — Из таких артефактов получаются ужасные семейные реликвии. Без обид. — Но ведь это миф, да? Дары же ненастоящие? — Нет никаких доказательств. Нельзя точно сказать, правда это или выдумка, — Том вдумчиво изучил лицо Харрисона, и из ниоткуда в голову ему пришла мысль, что Повелитель Смерти может быть только один. Он отмахнулся от неприятного чувства. Они сидели вместе в тихом созерцании огня. Питерс смотрел в никуда, но это был задумчивый взгляд, медленное осознание. Так спокойно. Прекрасно. Вот бы только Септимус Уизли упал с очень высокого здания. Очень высокого. Не теряя сознания, ударившись о земную гладь, но не ломая шею, нет. Чтобы он чувствовал, как каждая кость его тела крошится и трещит под давлением, чтобы он чувствовал это даже после того, как превратится в лужу крови, медленно впитывающейся в землю. И только тогда он мог бы умереть. Да, удовлетворённо выдохнул Том, усаживаясь поудобней в мягкое уютное кресло. Это было бы идеально.
