Том Ревнивый Человек
18 ноября 2020 г., 08:58
Гарри уже с минуту пялился на дверь, держа в воздухе кулак, не решаясь постучать в дверь. На небольшой скошенной табличке агрессивно виделось «Студентам не входить. Тишина в коридоре!»
— Не волнуйся, ей нравятся люди, — поддерживающе сказал Орион, — с тобой всё будет хорошо.
Поттер сильней сжал записку в руке. «Приходи ко мне, если не хочешь прожить свои года несчастным неудачником» — единственное содержание небольшого послания, которое быстро заставило его поторопиться к Вилкост после завтрака, состоящего только из тоста. Его первый воскресный урок теории магии. Его голову посетил вопрос, зачем он вообще на это подписался.
— Давай же, иди уже, — подбодрил его жестом Блэк, — стучи.
Гарри глубоко вздохнул и едва коснулся костяшками дерева, сразу же отпрянув, будто его ударило током; дверь открылась почти в то же мгновение.
— Питерс, — сказала Вилкост, потягивая чашку чая, — и его парень.
— Ох, он не...
— Я помолвлен...
— Успокоились, — усмехнулась преподавательница, — или у молодёжи больше нет чувства юмора?
Орион, видя очевидную неуверенность Гарри в затее, протянул:
— Знаете, — попытался он поддержать его, — мне бы тоже не помешало подтянуть теорию...
— Я здесь не кружком заправляю. Давай, иди, Питерс уж точно выдержит час без своего близнеца.
Блэк сомневался. Вилкост на это лишь нетерпеливо вздохнула.
— Никто из вас не умрёт из-за небольшой разлуки. Честное слово, каждый раз, когда я хочу поговорить с одним из вас наедине, я чувствую себя так, будто разлучаю мать и дитя, — она пригласила Гарри внутрь жестом и грубо захлопнула дверь перед носом Ориона.
Поттер осмотрелся: довольно минималистичный офис, где единственными предметами, которые делали помещение отличным от бетонной коробки, были стол, два стула, шкаф и картина с бурным штормом, который издавал слабый шелест разбивающихся о скалы волн. Вилкост указала Гарри на стул, села за другой стороной стола, поставила чашку и очень пугающе посмотрела ему в глаза.
— Итак, ты хочешь быть Невыразимцем.
Поттер кивнул.
— Ну, я точно могу сказать, что у тебя ничего не выйдет, — строго сказала она, поджав губы. — По крайней мере, если ты будешь продолжать в том же духе.
— Эй! — попытался Гарри протестовать, но сразу же перестал, стоило Вилкост поднять руку.
— Сколько часов ты занимался внеклассным обучением, Питерс?
— Нормальное количество...
— Вне домашнего задания.
Гарри неловко поёрзал на своём стуле, считая, на что он проводил часы своей жизни: квиддич, Орион, Том, немного шахмат, если ему скучно.
— Не так уж и много, — признался он.
— А отметки у тебя какие?
— В основном Удовлетворительно и Выше Ожидаемого.
— Такие оценки тебе уж точно не помогут. У Невыразимцев по всем предметам стоит Превосходно. И, боюсь, такие результаты требуют больших усилий.
Поттер попытался себя защитить:
— Том вообще не учится.
— Реддл чёртов гений, и, даже если этого не видно, он точно учится. Знания не просто падают ему в мозги с неба, хотя порой у меня проскакивают мысли такого рода, — задумчиво сказала она, — будь уверен, Реддл всё равно должен учить школьный материал, даже если это занимает у него гораздо меньше времени, чем у смертных.
— Я не думаю, что смогу получить Превосходно по каждому предмету, — признался Гарри. Он никогда не находил школу сложной, получить Выше Ожидаемого или Удовлетворительно было легко, но это не значило, что он был умным. Он не был Гермионой.
— Ты можешь и получишь. Тебе просто нужно поднять свою задницу.
— Это невозможно, — сказал Гарри, медленно теряя надежду. Он мог чувствовать ползущие по коже отчаяние и безнадёжность, — я просто не смогу.
Вилкост задумчиво сузила глаза.
— Ты обещаешь, что никому не расскажешь то, что я собираюсь тебе рассказать?
Поттер кивнул.
— Я провалила ЖАБА дважды, — встала она со стула, выглядя несколько смущённой и стряхивая пылинки со строгих брюк, и направилась к окну. — Честно говоря, ученик из меня был ужасный, однако у меня всегда был талант к Защите, и я решила, что стоит хотя бы попытаться. Я справилась с СОВ, я справилась с ТРИТОНами, но ЖАБА всегда были для меня чем-то недостижимым. Я решила, что это мой предел, и, наверное, была слишком ленива или напугана, чтобы попытаться пойти дальше. А потом, на третьей попытке, я встретила Диану. И она была чертовски хорошей мотивацией, если можно так сказать, — преподавательница улыбнулась, и Гарри даже не захотел спрашивать, что она имела в виду, — так что, да, это был долгий путь. Но поверь мне, если ты решишь, что ты способен на что-то и приложишь усилия к достижению своей цели, то у тебя всё выйдет.
— Не думаю, что у меня есть такая же «мотивация», как у вас.
Вилкост на это лишь усмехнулась.
— Ох, поверь мне...
— Я не буду спрашивать, что вы имели в виду.
— Умно, — Вилкост вернулась к столу, — ты знаешь, что будешь сдавать?
— Я должен сдать, э-э, Теорию Магии, да? И что-то ещё, — Поттер в смущении покраснел, — я не сильно интересовался этим.
— К твоему счастью, я всё узнала, — подняла она бровь. — Лучшее, на чём ты сейчас можешь сфокусироваться, это Прикладная Защита. Ты мог бы сдать Изучение Защиты, но там много теории; может, стоило бы себя попробовать в Чарах, но ты замучаешься от такого количества материала. Я сдавала Прикладную Защиту и Теорию Магии — довольно хорошая комбинация.
Гарри кивнул, пока слова медленно расплывались в его голове.
— Да, хорошо...
— Питерс? Ты слушаешь?
Поттер глубоко вздохнул, и, наконец, волна спокойствия накрыла его с головой: обычно он чувствовал такое перед квиддичными матчами или какой-нибудь опасной для жизни ситуацией.
— Я пришёл к вам, потому что вы сказали, что поможете мне стать Невыразимцем.
— И я помогу, если ты мне позволишь.
— Я смогу это сделать?
— Очень надеюсь на это.
— Так над чем мне надо работать? — сказал полный решимости Гарри, сжав кулаки. Если ему придётся работать не покладая рук, чтобы увидеть Рона, Гермиону, Невилла и Луну... он сделает это несмотря ни на что. Он всегда был ленивым, но так больше не могло продолжаться.
— Ну, твои оценки по Защите — единственная адекватная часть табеля…
Так они просмотрели все оценки Поттера: анализировали каждый маленький тест или сделанные в последний момент эссе. Гарри еще никогда не слышал фразы «ленивый» или «мог сделать лучше» столько раз за тридцать минут, и это учитывая то, что он жил с Дурслями.
Когда они закончили, Вилкост отклонилась на стул и вздохнула.
— Ты умный ученик, Питерс, и даже не прилагая усилий у тебя всё хорошо получается. Не слишком умён, но и не туп. Ты должен стать исключительным.
Гарри, голова которого все еще слегка кружилась от чисел и целей, только кивнул.
— Я могу помочь тебе составить расписание дополнительных занятий, если хочешь. Если добавить в будние дни парочку часов и ещё часика три на выходных, чтобы сделать их более продуктивными, мы чертовски далеко продвинемся, — Вилкост, должно быть, увидела в широко раскрытых глазах Гарри панику и поэтому сочувствующе добавила: — ну, возможно позже.
Гарри посмотрел на часы и выругался.
— Чёрт, у меня скоро свидание.
— Свидание? — брови Вилкост взлетели, — мальчик продвигается еще быстрее, чем я думала.
— Мальчик? Вы знаете Септимуса Уизли? — Гарри повторил в замешательстве.
— Ох, Уизли? Признаю свою ошибку, — Вилкост покачала головой с кривой улыбкой, — тогда иди. Убирайся отсюда. Не совершай ничего такого, чего не сделала бы я.
Гарри думал, что у него осталась пара вопросов, на которые он не нашёл ответов, но он все же послушно поспешил прочь.
***
Появился у входа Поттер в джемпере и мешковатых джинсах, в то время как Септимус был одет в дорогую парадную мантию. Довольно хорошо задаёт тон их свиданию. — Ты прекрасно выглядишь, — нетерпеливо сказал Септимус, протягивая руку; Гарри нерешительно пожал её. — Спасибо, я... э-э, чувствую, что одет немного скромно. — Нет-нет, всё отлично, — заверил его Септимус, — всё идеально. Я… я просто очень рад, что ты согласился на встречу со мной. Честно говоря, я смотрел тот матч на днях, просто сидел и думал: «Мерлин, неужели кто-то правда может быть настолько красив?» И вот ты здесь, стоишь прямо предо мной. Я не могу в это поверить. — В обморок не упади, — сказал Гарри услужливо. Он оглянулся на остальных студентов, обматывающих шеи шарфами и суетящихся в холодный осенний день, — готов отправляться? — Конечно, — Септимус неодобрительно посмотрел через плечо Гарри. — Том идет с нами? — А? — Гарри сказал, поднимая брови, — нет, не думаю. — Он просто... наблюдает за нами недалеко. И хмурится. Интересно, с чего бы это... Однако, когда Гарри оглянулся, Том направлялся к Ориону и Аттикусу, выглядя таким же спокойным, как и прежде. Орион поднял большие пальцы вверх. — Ему, наверное, что-то в глаз попало. — Да, — согласился Септимус, — наверное, ты прав. А ты... уверен?.. — Септимус покачал головой, слегка посмеиваясь, — хотя, не бери в голову. Я веду себя глупо. Гарри в шутку ударил Септимуса кулаком в плечо, как он обычно делал с Роном, (и сразу же пожалел об этом) и они направились к Хогсмиду. — Итак, какая у тебя семья? — Гарри спросил с любопытством. Это было то, что люди делали на свиданиях, не так ли? Узнавали друг друга? У него не было много опыта. — О, они все очень милые, — сказал Септимус, и едва заметный, нежный румянец покрыл его щеки. — Я живу с матерью и отцом, он работает в отделе Существ в министерстве. Мои волосы я унаследовал от моего отца — мы все рыжие, это как проклятие, не в обиду моему отцу. Еще у меня есть две сестры: Мэг и Кэролайн. Мэг на три года старше меня, а Кэролайн — на шесть. Может быть, и на семь. — Они все замужем и с детьми? — спросил Гарри. — Детей нет. Кэролайн вышла замуж за прекрасного парня в прошлом году, и они живут в Кенте. Мэг работает в книжном магазине, но я думаю, что она с кем-то встречается. — Вы хорошо ладите? — Более-менее. Кэролайн сущий кошмар, но она никогда ничего не делает со зла. Она слишком взрослая, чтобы ссориться с нами по каким-то значительным поводам. А с Мэг мы всегда были близки. Она очень тихая, но как только узнаёшь её поближе, оказывается, что она настоящий ангел. Что насчет тебя? — Ну, мои родители… они… ну, они… — Ох, да, прости меня, — сказал Септимус побледнев; его веснушки стали сильно выделяться, — я забыл. — Нет, все в порядке, — сказал Гарри, — они были прекрасны. Моя мама была… очень доброй. А мой папа… он любил розыгрыши и шутки. Поттер внезапно замолчал, с легкой тошнотой осознав, что это всё, что он знал о своих родителях. Доброта и розыгрыши. Это было всё, что он слышал о них от любимых ими людей. Это было то, чем они были. Она добрая, а он забавный. Должно быть, они были настоящими людьми с недостатками и ошибками… — Ты в порядке? — Септимус спросил с беспокойством, — в плане, очевидно, что нет, но… — Я в порядке, — Гарри крепко улыбнулся и взял себя в руки, — тут немного морозно, да? — Хочешь мой шарф? — спросил Септимус. — Не-а, я в порядке. — Гарри казалось, что они шли уже вечность. Хогсмид был не настолько далеко, разве нет? — Так чем ты любишь заниматься? — Я очень заинтересован в садоводстве, — признался Септимус, — это не очень чистое хобби, но мне нравится. Ощущение земли под ногтями, запах мокрой почвы... понимаешь о чём я? Земля, она… — он усмехнулся, — приземляет. Ха, понял? Именно в этот момент Гарри с легким ужасом осознал, что он на свидании с Невиллом Лонгботтомом.***
По словам Септимуса, они попали в Хогсмид в рекордно короткие сроки. — Я не могу поверить, что ты шел так быстро, — фыркнул он, — ты такой спортивный! Да, мрачно подумал Гарри, это точно было истинной причиной. Его увлечённость спортом. — Так куда ты хочешь пойти сначала? — Септимус с интересом оглядел деревню. — На днях Кэти Кэш-Льюис рассказывала мне об очень хорошем месте для свиданий. Это маленький сэндвич-бар с… — Септимус сильно покраснел, — закрытыми кабинками. — Давай не будем, — решительно сказал Гарри. Отступление, — я не очень люблю сэндвичи. — О, я тоже! — Септимус неловко хмыкнул. — Не то чтобы я их любил, просто… да, я согласен. Никаких сэндвичей. Тогда Три Метлы? — Три Метлы, — Гарри согласно кивнул, и они отправились в путь. — Такое милое местечко — Хогсмид, — весело сказал Септимус, — Мэг всегда описывала его мне в своих письмах, но с ее уст звучало немного как какой-то кошмар. Всюду шумные студенты, толкающиеся и снующие туда-сюда. На самом деле тут довольно спокойно. Гарри заметил, что было намного тише, чем обычно. Многие магазины были заколочены, за окнами висели волшебные надписи с надписью «временно закрыто». — Как ты думаешь, что происходит? — Гриндевальд, — Септимус нахмурился, — многие люди проводят время со своими семьями. Рано или поздно он появится здесь, ты же знаешь. Атаки усиливаются и становятся всё ближе. Гарри вдруг заметил, что в воздухе застыло ужасное беспокойство. Как будто все вздохнули и забыли выдохнуть. — Ты в это веришь? — он спросил. — Мне кажется, что я даже хочу этого, — пожал плечами Септимус, — всё закончится быстрее, если он доберется сюда, правда? Кто-то должен будет что-то сделать, чтобы это прекратилось. Гарри не мог ничего возразить, и он вошел в здание, пока Септимус любезно придержал для него дверь. Поттер действительно любил Три Метлы: всё до последнего там было волшебно, начиная от движущихся чучел до сливочного пива, которое плыло по воздуху и предлагало себя посетителям заведения. Три метлы воплощало в себе такое безопасное «фантастическое волшебное королевство», о котором все мечтали, когда росли, а Гарри и то больше всех остальных. Кабанья голова была больше похожа на грязную реальность. Септимус привел их к столу, заказал напитки, а затем Гарри провёл мучительные тридцать минут, слушая как Септимус — который, очевидно, чувствовал, что позволил их свиданию скатиться на слегка тягостный тон, — вёл очень интенсивную одностороннюю дискуссию о посадке растений. Гарри задавался вопросом: может, это Ад? С каких это пор приятные люди были такими скучными? С отчаянным облегчением, словно тонущий человек, который схватился за спасательный круг, он заметил, как Том вошел в паб. — Том! — крикнул Гарри, махая рукой. Септимус запнулся на полуслове. — Том, мы здесь! Слизеринец, который, казалось, бросил друзей, с которыми он отправился, бросил взгляд на их стол. Был короткий миг между ними, когда Гарри расширил глаза и совершенно не знал, о чем Реддл думает, и после Том подошел и сел за их стол с определенным тяжелым стуком. — Привет, Уизли, — сказал он с легким шипением в голосе, — я не думаю, что мы встречались раньше. — Ты друг Гарри, верно? — Сказал Септимус весело, — мне так приятно познакомиться. Он пододвинулся поближе к Гарри, чтобы протянуть руку через стол и пожать руку Тома. Поттер же страдал в тишине. — Верно, — согласился Том, — друг Гарри. Как проходит ваш маленький… тет-а-тет? — Мы на свидании, — довольно сказал Септимус. — Да, — согласился Гарри, который все больше чувствовал, что эта идея была не забавным способом провести воскресенье, а ужасной ошибкой, — свидание. — Что вы уже успели сделать? — Том спросил. — Мы здесь уже час, — отстраненно сказал Гарри. — Но Септимус едва коснулся своего сливочного пива. — У него не было возможности, — сказал Гарри, который только что прикончил своё второе пиво и размышлял о том, чтобы заказать огневиски. — Он едва останавливался, чтобы дышать. — Я рассказывал Гарри о пересадке растений, — сказал Септимус с нетерпеливой усмешкой. — Всё зависит от корней, ну, ты же должен знать, как там всё происходит. Недавно мне очень повезло работать с мандрагорой. — Очаровательно, — коротко сказал Том. Гарри хотел его расцеловать. — Я собирался пойти в Сладкое Королевство. Может, нам всем стоит туда сходить? Гарри почувствовал предвкушение от мыслей о всех тех полках — он определенно мог оторваться от Септимуса там. Именно тогда Поттер заметил проблеск удовлетворения в глазах Тома, и что-то внутри него воспротивилось этому. Гарри сжал челюсть. Он сам подтвердил, что Реддл был прав насчет Септимуса, а этого нельзя было допустить. — Знаешь, не стоит, — проворчал Гарри, — я думаю, что у нас все в порядке. На самом деле, — он нарочно медленно взял Септимуса за руку (Септимус выглядел восхищенным), — почему бы нам не пойти куда-нибудь вместе, Септимус? — Гарри с намеком понизил голос, — одним. — Правда? — Септимус пискнул, но Гарри едва взглянул на него. — Я не думаю, что ты найдешь что-то подобное в Хогсмиде, — небрежно сказал Том, — он кишит людьми. — Думаю, мы найдем переулок, — пожал плечами Гарри, — где-то в уединении. Или, возможно, нам стоит возвратиться в Хогвартс… — И потратить этот прекрасный день? Гарри поднял бровь. — Сейчас октябрь. Том улыбнулся, хотя это было больше похоже на оскал. — Однако было бы такой утратой пропустить все общение. Что вы будете делать только вдвоем? — Я уверен, что мы что-нибудь придумаем. Септимус весело улыбнулся им обоим, явно не подозревая ни о каких подтекстах разговора. — Мы могли бы отправиться в Хогсмид, а затем вернуться в замок. — Отлично, — сказал Гарри, опускаясь на стул. Честно говоря, между тем, чтобы терпеть Септимуса на мгновение дольше или оправдываться перед Томом, особого выбора не было. Нет, это было нечестно. Септимус был хорошим человеком. У него просто были разные интересы с Гарри. Очень разные. Во время прогулки до Сладкого королевства Поттер обнаружил, что обменивается взглядами с Томом и, понял он виновато, возможно, слегка игнорировал Септимуса. Реддл был гораздо более энергичным: он комментировал, критиковал и парировал с молниеносной скоростью. Гарри задыхался, пытаясь не отставать. — Так тебе нравится Защита? — Септимус спросил Тома. — Я слышал о твоей дуэли с Гарри. — Да, — согласился Том, уставившись на Септимуса с таким выражением лица, которое ясно гласило: «Ты хуже меня». Гарри попытался аккуратно пнуть его. — Я бы сказал, что определенно есть связь, которая возникает из-за дуэлей. Доверие. Это… интимно. — Язык Тома проговорил слово так, как будто он пытался смаковать каждый слог. Гарри неловко покраснел. — Заткнись, Реддл. — Хотя я уверен, что ты тоже это знаешь, Септимус. — Том многозначительно спросил, — у тебя были отношения раньше? — О, нет, — усмехнулся Септимус, — была одна девушка на четвертом курсе, но нет. Это было сложно назвать отношениями. — М-м, — напевал Том, — какой сюрприз. Гарри проигнорировал самодовольный взгляд Риддла. — Поверить не могу, — сказал Поттер, — ты милый и добрый, и ты много знаешь о растениях… очень много. — Спасибо, — ухмыльнулся Септимус. Это было правдой: Септимус был хорошим человеком и точно имел много плюсов. Гарри просто не думал, что это то, что ему нужно. Или то, что он хотел. Или мог терпеть больше получаса, если быть по-настоящему честным.***
В Сладком Королевстве было шумно и многолюдно — Гарри наслаждался чувством облегчения, пришедшим на смену напряжению. Он оглянулся вокруг, пытаясь увидеть Ориона или хоть кого-то, кто сможет спасти его из этой неприятной ситуации, в которую он каким-то образом попал. Но нет. Он подозревал, что Орион вытащил Эйвери пополнить запас перьев, и отвлекся где-то по пути. Орион очень любил перья. С хорошей (вроде) стороны, если у Гарри и были какие-либо сомнения относительно чувств Тома к Септимусу, то теперь они полностью и окончательно исчезли. Стало очевидно, что Реддл абсолютно, однозначно и безоговорочно ненавидел Септимуса Уизли. Гарри не знал, почему. Если честно, хотя Том и раньше презирал Септимуса, сейчас было ясно, что его чувства очень быстро переросли в настолько откровенную ненависть, что он даже не удосуживался скрывать её. Когда их несочетающаяся группа бродила по магазину, Гарри обнаружил, что играет в сложную игру между защитой Уизли от жестокости Реддла и использованием Тома, чтобы отвлечь Септимуса. К тому времени, когда они достигли сваренных вкрутую сладостей, он чувствовал себя изможденным, и он мог поклясться, что Том становился жестче и жестче. Внезапно Септимус взял руку Гарри и начал тянуть его к подборке попкорна («Взрывается 9 разными вкусами!»). — Мы должны попробовать новую подборку, — болтал Септимус. — Том, ты должен… — Я собираюсь кое-что найти, — резко сказал Том и, не дожидаясь ответа, отвернулся, чтобы прорваться через толпу. Поттер и Септимус замерли, наблюдая, как Том уходит. Его шаг был намного более отрывистым, чем обычно. — Что с ним? — сказал Гарри, качая головой. — Я думаю, что я должен… пойдём на улицу, — Уизли вздохнул. Гарри, чувствуя себя довольно смущенным из-за всего случившегося, позволил вывести себя из магазина. Снаружи солнце, наконец, начало выглядывать из-за облака, и, несмотря на растерянность, Поттер почувствовал проблеск позитива. Возможно, это был бы хороший день. Гарри увидел, как напряглись плечи Септимуса, когда он тяжело вздохнул и затем наконец сказал: — Ты мог просто сказать «нет». Поттер моргнул, пытаясь понять, о чём он говорит. — Что? — Ты мог бы отказаться от... что бы это ни было. Это определённо не свидание, — улыбнулся с сожалением Уизли. Гарри в очередной раз облажался. — Прости, я не хотел... — Всё в порядке, — пожал Септимус плечами, — я не расстроен. Я хотел, чтобы у меня был хотя бы маленький шанс, но теперь я понимаю, что его никогда не было, понимаешь? — С чего бы это?.. — Это насчёт тебя и Тома. — И что насчёт нас? — Ты... — он выглядел раздавленным, — ты не знаешь, да? — Не знаю что? — Я имею в виду, что я и понятия об этом не имел... — Ты о чём? — Но после дня, проведённого с тобой... — Я окончательно запутался. — Может, я пытаюсь занять место, принадлежащее другому человеку, — прокраснел Уизли. — Скажи мне уже наконец, что ты имеешь в виду. — Это не самая добрая вещь, которую можно сказать человеку... — К чёрту доброту. Именно в этот момент Гарри услышал крики, от которых его кровь застыла: внезапные, пронзительные, наполненные подлинным ужасом крики. Они разносились отовсюду: звуки сотен кричащих детей. Гарри напрягся, готовый вслепую броситься в хаос, найти источник крика и остановить его, но он колебался. Возможно, сначала он должен увидеть, с чем он имеет дело. Гарри подтолкнул Септимуса обратно к Сладкому Королевству и решительно сказал собрать как можно больше студентов, забаррикадировать дверь, спрятаться и ждать помощи. Затем он наложил на себя Дезиллюминационные Чары и начал красться к центру Хогсмида. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти источник шумихи. Атакующие были одеты в алые одежды, будто принадлежащие какому-то культу, но он узнал красные и пурпурные заклинания, которые рикошетили со стен и разбивали окна слева, справа и в центре. Он резко вздохнул. Гарри не думал, что в кого-то из студентов уже попали. Шестой и седьмой курсы поддерживали защитные чары, чтобы защитить младших детей, и периодически подгоняли к магазинам, где они могли спрятаться. Они забились в испуганные группки: рассыпали у их ног мешки с яркими конфетами, которые испуганный мозг Поттера вначале принял за кровь. Похоже, что никто ничего не предпринимал, и хотя волшебники, казалось, довольны тем, что просто вызывали ужас, Гарри подозревал, что они начнут атаковать учеников, как только ослабят их защитные чары. Внезапно Гарри заметил Би, ошеломленную и сжимающую руку, выскочившую из зоны действия щита. Затем он увидел тот самый момент, когда один из волшебников обнаружил её. У него не было времени на раздумья. Ступефай! Заклинание пронеслось через площадь и пронзило грудь волшебника. Но когда он рухнул на землю, всё внимание сразу переместилось в сторону, с которой прилетело заклинание и, довольно скоро, на самого Поттера. Развоплощение обычно не выдерживало пристального внимания, поэтому он снял его. И вдруг Гарри уже сражался. Захватывающе знакомое биение сердца в ушах и методичное спокойствие, в которое он погрузился. Прицелиться, спланировать, выполнить, прицелиться, спланировать, выполнить. Преимущество Поттера было в неожиданности: волшебники понятия не имели каков его уровень. Несмотря на это, их недооценка не могла продлиться долго, и Гарри знал, что скоро его поразят превосходящими числами, если его усилия не разожгут робкую смелость в других студентах. Кто-то послал Ступефай, другой послал Обливиэйт, и довольно скоро Гарри был не единственным студентом Хогвартса, который сражался; двор превратился в поле битвы. Гарри заметил Ориона на расстоянии, дерзко защищающий группу третьекурсников, участвующих в яростной дуэли. Его внимание отвлек сильный белый огонь, который попал в ближайшего волшебника и поджег его. Он закричал, отчаянно пытаясь потушить пламя. Гарри почувствовал укол тепла. Том был здесь. Появившийся из ниоткуда Реддл пронзил Поттера быстрой, дикой и острой улыбкой. — Что, перестал уже дуться? — съязвил Гарри. Том послал через плечо заклинание, дробящее кости, и последовавший за ним крик сделал его улыбку ещё шире. — Мои чувства сейчас не в приоритете. — Тогда зачем ты подтвергаешь себя такой опасности? — Харрисон, ты мог умереть, — Том закатил глаза, — перестань разговаривать. Гарри и Том сражались вместе, как в трансе. Это было похоже на возвращение на снежное поле, где они играли в снежки: они идеально подходили и дополняли друг друга. Когда Гарри двинулся вперед, Том послал жестокое режущее проклятие, и их враги рухнули. Вскоре стало очевидно, что волшебники в красных одеждах едва ли имели потенциал — их лидер точно не ожидал большого сопротивления. — Кто они? — Гарри закричал, стараясь перебить треск и взрыв заклинаний. — Силы Гриндевальда! — Том ответил. Страх пробежался по позвоночнику Гарри ледяными когтями. Итак, он наконец прибыл, как все и твердили. И он явился в Хогвартс. Застыв в ужасе, Гарри слегка опустил свой щит, и этого было достаточно. Он почувствовал ослепительную боль в руке и закричал, спотыкаясь и едва поднимая щит вовремя, чтобы избежать режущего заклинания в горло. Тому не так повезло. Он оглянулся на крик Гарри — Поттер мог только догадываться, почему он был таким идиотом — и поэтому он не увидел кусок камня сверху. Том рухнул на землю, кровь вытекала из пореза над бровью и стекала на булыжник. Внезапно Гарри стал защищаться, его оттолкнули, когда он отчаянно блокировал, изворачивался и уклонялся. Боль в его руке пульсировала, и он выругался, не зная, что текло с его локтя: кровь или пот. Разве хоть кто-нибудь не должен уже прийти на помощь? Где учителя? Возможно, они не знали. Гарри сжал челюсть и принял решение. Определенно, это и привлечет внимание, и оставит его широко раскрытым. Но это нужно сделать. — Экспекто патронум! — из его палочки вырвался знакомый серебряный олень. — Найди Вилкост. Скажи ей, что деревня находится под атакой. — Его патронус наклонил голову и исчез. Вдруг Гарри толкнули на землю, Репульсо проскользнуло над его головой, и дрожащие руки потащили его в безопасное место за фонтаном. Он поднял глаза, готовый поблагодарить Ориона, или Би, или, может быть, даже Руперта в крайнем случае, но нет. Его челюсть слегка отвисла. Грэгхем. Каспар Грэгхэм слабо улыбнулся, бледный и больной на вид. — Привет, Харрисон. Погодка хороша. — Но ты… ты… — Я посмотрю, смогу ли я схватить Тома. Жди здесь. Как только Грэгхэм уполз, Гарри почувствовал жжение в руке. Он посмотрел вниз, и было много крови. Пальца же, наоборот, не доставало. — Чертов Петтигрю, — прошипел он на отрывок, где раньше был его мизинец, вспоминая не самого приятного человека. Он стиснул зубы, удерживая крик боли и сотрясаясь наколдовал несколько повязок. Местами они были тонкими, но должны были помочь. Гарри яростно моргнул, чтобы остановить слезы боли. Сейчас не время жалеть себя. Он рванул вперед, когда Грэгхэм притащил тело Тома за угол, проверяя его слабый пульс. С сердцем в горле Гарри почувствовал скромную дробь под кончиками пальцев. — Спасибо, черт возьми, — выдохнул Гарри. — Я должен вернуться. — Не будь идиотом, — огрызнулся Каспар и удивился собственному гневу. Но до того, как Гарри смог кинуться на верную смерть, раздался треск аппарации, и сквозь деревню прогремел голос Диппета, приказывающий студентам отступить и найти укрытие. По коже Гарри пронеслась дрожь облегчения, всасываясь в поры. Безопасно. Они в безопасности. Нападавшие, должно быть, аппарировали вскоре после прибытия учителей: прошло всего пять минут, прежде чем все вышли из убежищ после слов Диппета. Казалось, что весь персонал ответил на призыв: все, от Диппета до мадам Лонгсток. Все они выглядели мрачными. — Что случилось? — потребовала объяснения Вилкост, спрашивая маленького третьекурсника, который трясся как лист. Гарри подумал, что это довольно жестоко. — Мы… мы… я… — Они появились из ниоткуда, — вмешался Мэттью Стейн, слизеринец. Гарри подумал, что третьекурсник скорее всего являлся братом того младшекурсника. — Мы поставили щиты, но не могли придумать, что делать дальше. Всё произошло так быстро, мы едва держались, — он выглядел пристыженным, — а потом появился Питерс и начал атаковать. Гарри сделал шаг назад, когда вес нескольких сотен глаз упал на его лицо. — Не только я, — возразил он, — все сражались. Я только помог. — Патронус был вашим? — Спросила Вилкост, мягче на этот раз. Гарри молча кивнул. — Телесный патронус, — сказал Дамблдор, впервые заговорив. Он задумчиво посмотрел на Гарри, словно ученик в его глазах стал совершенно другим человеком. — Впечатляет. — Я не старался никого впечатлить, — сказал Гарри, напрягая челюсть, стоило ему встретиться взглядом с Дамблдором, — я просто сделал что мог. — Иногда это уже полдела. — Возможно, — согласился Гарри, глядя прямо в глаза Победителю Гриндевальда. И на мгновение показалось, что мир затаил дыхание.***
Гарри сгорбившись сидел на больничной койке, пока мадам Холлпеппер суетилась над его рукой. — Темная магия, — переполошилась она, нахмурившись. — Я могу вылечить руку, но, боюсь, палец никогда не вырастет снова. — По крайней мере, палочку я держу другой рукой, — мрачно сказал Гарри. Его палец — или его отсутствие — уже не болел, но было крайне странно смотреть вниз и видеть, что его нет. Он чувствовал, будто он всё ещё на месте. — Я исцелила рану, — сказала Холлпеппер, — но не могу предсказать, как будет действовать темная магия. Дай мне знать, если случится что-то плохое. — Всю мою жизнь со мной случается что-то плохое, — пробормотал Гарри. — Что? Гарри покраснел от смущения. — Ничего. Эм, как поживает Том? — С ним все будет хорошо, — сказала она, любезно улыбаясь. — Травма выглядела намного хуже, чем была на самом деле. Он очнется в любую минуту. Гарри расслабился, даже не подозревая как напряжен был до этого. Он оглядел больничное крыло. — А все остальные? — Никаких смертельных случаев, слава Моргане, — сказала Холлпеппер, протирая лицо рукой, — но немало травм. Я была вынуждена отправить троих в Мунго, и, такими темпами, может отправлю четверых. Нам просто повезло, что госпиталь послал сюда несколько людей, чтобы помочь. Она поджала губы. — Бедняжки, если бы я могла достать этих ублюдков… О, добрый вечер, профессор. Гарри поднял взгляд и был лишь наполовину удивлен, увидев стоящего над ними Дамблдора с вечной веселой улыбкой. Он подозревал, что его навестят, особенно после любопытного взгляда, которым его наградил Дамблдор несколько часов назад. — Привет, Миллисент, — сказал Дамблдор, — мне просто было интересно, могу ли я позаимствовать у вас мистера Питерса? — Забирайте его, — сказала она, размахивая руками. — У меня более чем достаточно дел, чтобы занять себя. — Отлично, — Дамблдор положил руку на плечо Гарри, — что насчёт недолгой прогулки? Гарри поднялся на ноги, стряхивая с себя учительскую хватку. — Конечно, профессор. Ведите. Когда они шли по коридору к кабинету Дамблдора — было забавно, что у Гарри не было приятных воспоминаний о его последнем визите туда — Гарри продолжал упрямо молчать. Он не собирался быть тем, кто снимет напряжение. Дамблдор прочистил горло. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — но прежде чем Дамблдор смог продолжить разговор, Гарри скоро бросил. — Они вернутся? Люди Гриндевальда? Он придет сюда? — Я считаю, что это была… тактика запугивания. Устрашение, — Дамблдор держал дверь открытой для Гарри, — Геллерт довольно продуман в своих действиях, и я очень сомневаюсь, что он начнет часто являться на наши берега лично. Нет необходимости паниковать. Гарри посмотрел на человека, который, как он знал, мог положить конец этому ужасу. Но почему он этого не делал? — Мы все напуганы, сэр. Кто-то должен остановить его. — Он не может продолжать вечно, мой мальчик. Хорошие люди победят. — Пока что они на стороне проигрывающих. — Всегда есть надежда. Его резко прервали из-за стены: «О, не проповедуй мальчику, Альбус». Поттер посмотрел налево, узнав тот же портрет, с которым он говорил все эти месяцы (возможно, даже год), пока Орион использовал камин Дамблдора, чтобы проведать свою семью. Тот самый стервозный портрет. — И снова здравствуй, — портрет поднял брови на Гарри. Первым, что пришло на его ум, была властность, — вижу, ты стал гораздо мрачнее. — Харрисон сегодня был настоящим героем, — сказал Дамблдор, даруя Гарри одобрительную улыбку. Как будто у него и в мыслях никогда не было, что Гарри кровожадный маньяк с доступом в Комнату. — Этот мальчик только что посмотрел на тебя одним из самых грязных взглядов, которые я когда-либо видела, Альбус. Что ты сделал? — портрет усмехнулся. — Я совершил серьезную ошибку и осудил его за вещи, которые он не делал. — Ты сильно изменился, — фыркнула женщина, — ты всегда был глупым ребенком. — Подождите, вы его мать? — пробормотал Гарри, наконец-то понимая причину всех этих вольностей в общении. — К сожалению, — согласился портрет и указал на себя, — Кендра Дамблдор, вынужденная наблюдать за ошибкой моего чрева, вечно спотыкающейся по жизни. — Мама, — Дамблдор закатил глаза; самая странная вещь в мире — это представить Дамблдора ребенком. Вот почему она так много знала о нем, понял Гарри, она буквально вырастила его. — Так что такого героического ты сегодня совершил? — Кендра снова обратила свое внимание на Гарри, — спас котенка? Изобрел новое зелье? Утешил пуффендуйца? Дамблдор не разделял ее издевающейся ухмылки. — Геллерт послал некоторых своих людей сегодня в Хогсмид. Харрисон вёл силы сопротивления. — Геллерт? Гриндевальд? — Кендра сжала челюсти, — я говорила тебе об этом мальчике, Альбус. Я предупреждала тебя, что он никуда не годится. — Ты вряд ли можешь утверждать, что всё знала… — Мать всегда всё знает. А теперь посмотри, что случилось. — Мама! — Дамблдор сорвался. Гарри вздрогнул — он никогда не видел Дамблдора настолько злым. Альбус вздохнул, напряжение исчезло из его тела, — ты не видела его так, как видел я. Он был мессией; таким ярким. — Ты слишком сентиментален. — Ну, — сказал Дамблдор и бросил острый взгляд на мать, — возможно, если бы ты была более сентиментальной, она бы все ещё была здесь. — Да как ты смеешь?! Гарри почувствовал, как будто он становится свидетелем чего-то слишком личного, и подумал, не забыл ли Дамблдор, что он всё еще там. Его дыхание ускорилось. Нет, только не сейчас, этого не могло произойти сейчас... Кендра, должно быть, увидела бледное лицо Поттера. — Что с ним такое? — Я… я в порядке, — сказал Гарри. Он почувствовал, что приступ отступил, и поблагодарил божество, которое помогло ему в данный момент, кем бы оно ни было. — У меня случаются… кое-какие приступы. Я говорил об этом с мадам Холлпеппер, но она сказала, что это стресс. Кендра хмыкнула и прищурилась. — Пожалуй, я пойду и поговорю с Миллисент. — Всё действительно не так уж серьезно… — Не пререкайся со мной, — огрызнулась она. — Альбус, мы обсудим это позже. — С нетерпением жду этого. Кендра выскользнула за пределы рамки, и в течение нескольких минут Гарри и Дамблдор просто молча изучали фон картины: несколько слоёв ярких красных занавесок и большой бокал вина на боковом столике. Дамблдор вздохнул и вернулся к своему столу, поправляя перо. — Она была великолепной женщиной. — Я в этом уверен. В конце концов, её портрет висит у вас в офисе. — Она не согласилась на другое место, — Дамблдор с сожалением покачал головой. — Где ее другие рамки? — Одна в больничном крыле, а где находится другая она мне говорить отказывается, — Дамблдор нежно улыбнулся, — я думаю, что она наслаждается своей загадочностью. Он сел на край своего стола. — Итак, как поживает мистер Реддл? — Он в порядке. Его раны выглядели хуже, чем были на самом деле. По прогнозам он должен очнуться в любую минуту. Дамблдор сделал паузу, и с едва заметной долей вины сказал: — Вы оба сослужили хорошую службу для школы. Будто ведро с ледяной водой окатили на голову Гарри. — А я-то думал, что я лжец, ищущий внимания, — холодно сказал Гарри. — Но каждому своё, полагаю. — Думаю, мне следует извиниться, Харрисон, — сказал Дамблдор, — я боюсь, что повёл себя ужасно неправильно после инцидента с окаменением в прошлом году. Ты пришёл ко мне за помощью, и я, будучи упрямым старым дураком, отказал. Хотя я рад видеть, что вы с мистером Реддлом решили это без необратимых жертв, так что я рад, что понятия не имею, что произошло. Его глаза озорно мерцали, но почему-то казались темнее. Гарри не был и близко таким же очарованным, как когда-то в детстве. — Я также хотел бы поблагодарить тебя за твои смелые поступки. Ты, и, конечно же, мистер Риддл помогли многим людям, и спасли много жизней. Я никогда не был так благодарен за то, что оказался неправ. — Я просто поступил по достоинству, — отклонил похвалу Гарри, — любой бы поступил так на моём месте. Он наблюдал, как Дамблдор покрутил край бороды и перевёл взгляд на свои полки, задумчиво проводя рукой по знакомому серебряному инструменту. Наконец, Альбус повернулся к Поттеру с угрюмой улыбкой. — Ты хороший мальчик, Харрисон. Гарри стоял очень прямо, стараясь не ощетиниться. — Я не думаю, что я мальчик, профессор. — Ах, да, конечно. Уже нет, — покачал он головой, — понимаешь, я не всегда нахожу правильный момент, когда вас нужно называть женщинами и мужчинами, и порой это звучит очень невежливо. — Я бы сказал, что мы уже взрослые, сэр, — Гарри-то считал себя взрослым с четырнадцати лет. — Наша молодежь взрослеет всё раньше и раньше, а ведь детство так ценно. — Разве ваша мать не говорила что-то о проповедях, профессор? — Да, я полагаю, что говорила, — закрыл тему Дамблдор. — Знаешь, профессор Вилкост очень отзывчиво о тебе говорит. — В самом деле? — щёки Гарри покраснели, — это мило с ее стороны. — Действительно талантливый ученик, говорит. Возможно, мы увидим твоё возвращение в Хогвартс через несколько лет, м? — он понизил голос до шёпота, — Галатея как-то сказала, что может выйти на пенсию в ближайшем будущем. Конечно, на данный момент она омолодилась, но после этого… кто знает? — Думаю, из меня бы вышел отстойный учитель, — сказал Гарри, но невольно его голову посетили мысли об Отряде Дамблдора и чистом наслаждении, что он получил от преподавания. Было что-то совершенно… если можно так сказать, «волшебное» в том, чтобы помогать людям стать лучше. — Наша жизнь полна неожиданных открытий. И из того, что я видел, ты показываешь себя как прирожденный лидер. Гарри на мгновение оставил реплику висеть в воздухе, не зная, как ответить. Наконец он сказал: — Я должен пойти и посмотреть, проснулся ли Том. Поттер не мог не задаваться вопросом, почему Реддл сражался бок о бок. Он сомневался, что Том сделал это по чистому принципу, ведь что-то во фразе «ты мог умереть» вызывало у Гарри небольшое подозрение, что, вероятно… просто вероятно, Реддл сражался ради него. И это вызвало у него всевозможный калейдоскоп странных чувств. Волдеморт, напомнил себе Гарри. Том был Волдемортом. Но это имя больше не имело никакого значения, и уж точно не было связано с Томом. Язвительный, развитый не по годам Том, который шел на компромисс только когда Поттер был вовлечён и смотрел на него с таким напряженным вниманием, что мог видеть душу насквозь. Плюс у Тома был нос. Действительно прекрасный нос. — Безусловно. Дай мне знать, как он поживает, и передай мои наилучшие пожелания мистеру Реддлу. — Спасибо, профессор. Гарри вежливо кивнул и вышел из кабинета. Когда он закрыл за собой дверь, то услышал шелест ткани и быстрый стук каблуков по камню, а когда он оглядел коридор, то заметил, как кончик мантии исчез за углом. Сердце упало в пятки от мысли, что это был Том, который слышал, как они говорили о нападении, и о Кендре, и… о Тайной Комнате. Тайной Комнате Тома. — Вот дерьмо.
