Wear Me Like A Locket Around Your Throat

      Том чувствовал себя незрелым ребёнком, но показательное игнорирование действительно сработало. Так странно: его пылающая ярость обычно превращалась в ледяной холод, но, похоже, Питерс всё же почувствовал ожоги, и Реддл был этому рад. Он был в ярости. Том изменил свои планы на жизнь, изменил свои цели ради Питерса, а он все это время исподтишка точил кинжал за его спиной, рассказывая Дамблдору о его надеждах, его наследии. Неудивительно, что этот старый ублюдок его ненавидел: он знал всё. Вот что случается, когда ты начинаешь доверять человеку. Он никогда не повторит эту ошибку.       Обиду Питерс заметил сразу. Он попытался притвориться, что всё в порядке, будто ничего не произошло, но было видно, что ему некомфортно. Все это видели. В течение всего завтрака Орион пытался разрушить неловкое молчание парой каламбуров, но быстро понял, что это бесполезно. Реддл взглядом прожигал любого, осмелившегося заговорить, а Питерс упрямо пялился на стол. Никто не мог поддержать разговор, и Том этим упивался.       Он надеялся, что Питерс чувствует вину. Он надеялся, что она на вкус горькая и похожа на кровь, что она заставляет его не спать по ночам. Он надеялся, что Питерс больше никогда не почувствует положительных эмоций.       Защита была понятно неловкой, и Вилкост это заметила.        — Ну и как вы собираетесь делить имущество после развода? — спросила она, скрещивая руки на груди.       В классе послышалась пара смешков.        — Гарри получает меня! — преданно сказал Орион и сразу же хлопнул ладонью по рту. Видимо, он забыл про правило «никому не говорить про наши сложные отношения».        — Я не думаю, что это подходящее обсуждение для класса, — спокойно ответил Том.        — Ох, Реддл, — вздохнула профессор, — столько таланта в таком обидчивом маленьком теле.       Том ощетинился: и где это он «маленький»; он был одним из самых высоких людей на курсе!        — Но, какой бы серьёзной ни была причина конфликта, мы двигаемся дальше, — она посмотрела на Реддла и Питерса, и Том увидел озадаченность на её лице. — Я сделаю вид, будто ничего не произошло. Однако я не допущу такой незрелости в моём классе — говорить вы с друг другом точно будете.       Том напряг челюсть. Правда?       Ну, это мы ещё увидим.       Вилкост обратила внимание на остальных учеников.        — Сегодня мы будем практиковать невербальные чары, потому что, как бы вы ни хотели не думать об этом, в конце года вас ожидают ТРИТОНы.        — Только если я не взорву школу! — прощебетал Руперт с лёгкой улыбкой.       Галатея его проигнорировала.        — Найдите себе напарника — и, ради Мерлина, не из своего факультета. Сегрегация по группам в этом замке просто смешная. Да, Эндрюс, ты будешь работать с Льюис. Обещаю, она не кусается, только если ты её не попросишь.       Рыжеволосая слизеринка покраснела и стала сливаться с её волосами. Невольный напарник с Гриффиндора приобрёл тот же оттенок.       Стулья заскрипели, ученики начали искать пару и паниковали от мысли о работе с человеком другого факультета. Том выбрал случайного гриффиндорца, выполнил невербальный Экспеллиармус, а затем нетерпеливо смотрел на то, как его непутёвый напарник еле-еле заставлял его палочку двигаться в руке. Это так утомительно — быть лучшим.       Он осмотрел класс и увидел Питерса в паре с каким-то паникующим гриффиндорцем. Похоже, он придерживался стратегии «учимся вместе», неспешно рассказывая напарнику теорию и показывая магию в действии с помощью букета цветов, торчащего из палочки и тут же исчезающего. Кулаки Тома сжались. Какого чёрта Питерс был таким добрым по отношению к другому?       В обиде он указал палочкой на своего соперника и тихо послал в его сторону искру. Мантия сразу же загорелась, сам же Питерс закричал, а его напарник бездумно пытался потушить пламя руками. Пожар продлился недолго: слизеринец был раздражающе быстр в действии и потушил огонь Агуаменти, но Реддл насладился секундой его паники.       Вилкост смотрела на Тома с нескрываемым подозрением, но это был не первый раз, когда преподаватель смотрела на него со взглядом, говорившим «я чувствую, что ты ответственный за всё зло этого мира, но я не уверена, почему». Староста просто ответил безмятежной улыбкой.       Питерс перестал хлопать по ткани, и Орион что-то ему сказал низким голосом. Конечно, Блэк всегда появлялся рядом с его любимым при малейших признаках опасности. Орион встретился с Реддлом взглядами и решительно шагнул вперёд, не скрывая исказившееся в гневе лицо, но Питерс быстро схватил его за руку, прошептал что-то на ухо, и плечи Ориона опустились.       Вилкост вздохнула.        — Ожоги несерьёзные, но… Блэк, почему бы тебе не отвести Питерса в Больничное крыло?        — Я позабочусь о нём, — решительно ответил Орион.       Преподаватель пробормотала что-то вроде «вы должны быть мальчиками-подростками, а не героями Остин» и нетерпеливо выпихнула учеников за дверь. Она закрыла дверь и усмехнулась.        — Почему бы нам не попробовать проклятия и щиты? Невербальные, конечно.       Реддл повернулся к своему напарнику, который без присмотра Тома превратил палец на ноге в золотую рыбку.        — Я… я не знаю как… ай! — пискнул он, прыгая и махая палочкой в разные стороны.       Реддл поднял глаза к небу и умолял дать ему сил.

***

      Следующие несколько недель ощущались подобно дню в любимой мантии: комфортно и знакомо, и с каждой секундой всё вокруг чувствовалось более естественно и менее напряжённо. Он заставил Грэгхема реветь (если признаться, это было сложнее, чем раньше, но Том добился своего), а также лучше всех написал тесты для подготовки к ТРИТОНам (Харрисон, к его отвращению, справился раздражающе прекрасно). Одна из его статей попала на первые страницы «Рассмотрим Защиту». Жизнь была хороша.       Даже если ему пришлось встретиться с Абраксасом Малфоем.       Абраксас сильно нервничал во время их встречи, что было видно по едва тронутому ужину из трёх блюд. Реддл же с радостью доедал свою еду, очищая дно тарелки толстым ломтиком чесночного хлеба.        — Это один из самых элитных ресторанов, — сказал Малфой, возясь с салфеткой. — В него почти невозможно попасть.        — Мы в Хогсмиде, — с сомнением протянул Том.       Абраксас ничего на это не ответил.        — У тебя есть то, что я просил? — с нетерпением спросил Реддл.        — О, да. Конечно, — кивнул он в ответ, но так и не пошевелился.        — Ну и?..        — Я хотел сказать… да, у меня есть ответ на твой вопрос, но отчёт, который ты хотел, не существует.        — Но они же были обязаны сделать отчёт, это буквально написано в законе.        — Я ничего не смог найти. Судя по всему, Харрисон Питерс никогда не жил в Байдфорде. По крайней мере, так написано в бумагах.        — Что ж, — протянул Том, откидываясь на стул.       Харрисон Питерс становился всё более подозрительным, и сражение в Хогсмиде только подпитывало его паранойю. Он был великолепен; переходить от соперника к сопернику с такой лёгкостью и грацией было невозможно для человека, который, якобы, просто практиковался в дуэльном клубе. Том надеялся, что отчёт об атаке на Байдфорд помог бы ему прояснить пару вещей.       Только, видимо, его не существовало.       Это тоже нужно было учесть.        — Так чем же ты занимался после того, как покинул Хогвартс? — спросил Том с тяжёлым вздохом. Он считал, что лучше проявить лживый интерес к жизни Малфоя.        — Я работаю с Международным Магическим бюро. Консультирую людей и всё такое.       У Абраксаса определённо не было ни таланта, ни квалификации для чего-то подобного, но хотя бы на этой позиции он был полезен Тому.        — Ты когда-нибудь думал о том, что будешь делать после того, как покинешь Хогвартс?..        — Я хочу быть учителем Защиты, — легко ответил Том. У него не было сомнений, ведь это было его мечтой с тех пор, как он попал в этот дивный новый мир. Он сможет остаться в Хогвартсе, который станет его домом, и быть неотъемлемой, существенной его частью. Неотделимой на магическом уровне.        — Серьёзно? — поднял бровь Абраксас.       Реддл еле сдержался от того, чтобы не достать палочку.        — Что-то не так с моими амбициями?        — Нет, ничего! — поспешил заверить его Малфой с широко раскрытыми глазами, — просто… ты очень талантлив. Несмотря на твоё наследие.        — Несмотря на моё наследие? — медленно повторил Том.        — Я просто думаю, что ты мог бы стать кем-то влиятельным. Похоже, что должность заместителя секретаря скоро станет открытой. Ты можешь стать кем-то влиятельным, как я.        — Стать похожим на тебя — вот так настоящая мечта.        — Я мог бы порекомендовать твою кандидатуру, — Абраксас выглядел нетерпеливым.        — Я хочу направлять умы детей в верное русло, а не заниматься бумажками.        — Ты мог бы стать министром! Или… — Малфой сомневался, и это точно была продуманная пауза. Не то, чтобы Реддл повёлся на дешёвую манипуляцию, но… ему было любопытно.        — Или?       Он тщательно подбирал слова.        — Многие традиционалисты беспокоятся. Гриндевальд скоро захватит власть и поможет им сохранить свой статус, но… Гриндевальд иностранец, а если точней, немец. Однако чистокровным нужны перемены. И если кто-то должен встать у руля, так это тот, кто поможет им сплотиться…        — Малфой, мне семнадцать, и, по всеобщему мнению, я являюсь грязнокровкой, — неохотно ответил Том.        — Ты полностью способен скрыть этот факт. Ты могущественный, харизматичный…       В воздухе зависло так и не сказанное «полный тьмы».        — Пришло время действовать, — закончил Абраксас.        — Думаю, это решать мне, — Том резко отрезал.        — Но послушай, у тебя есть последователи…        — Просто знакомые. А в данный момент и то никого, — горько пробормотал он.        — Люди следуют и подчиняются тебе по щелчку пальцев, — Малфой выпрямил спину. Реддл же не думал, что всё так легко, как говорил Абраксас. — Ты нужен нам, Том. Мир меняется. И мы должны измениться тоже.        — Хватит уже об этом.       Страсть Малфоя умерла с последним словом Тома. Разговор всё ещё заставлял душу Реддла кипеть в ярости.        — Как там тот парень?        — Презренный мелкий червяк.        — О, кто-то потерял благосклонность, — позволил он себе небольшую самодовольную усмешку.        — А ты всё же никогда её и не получал. Как будто моя «благосклонность» не зависит от твоего абстрактного видения, где неудачи Питерса приносят пользу тебе, — Реддл резко встал со стола и бросил салфетку на стол, — прощай, Абраксас. Я бы хотел сказать, что был рад тебя видеть, но с друзьями надо быть честным, не так ли?       Том ушёл, поймав полную надежды фразу жалкого Малфоя.        — Мы друзья?..       Реддл утаил усмешку и вышел на солнечный свет.

***

      Хогсмид был таким же ярким и суетливым, каким его помнил Том: по его виду и догадаться было нельзя, что пару недель назад тут случилась битва. Мир волшебников был великолепен в движении вперед, в притворстве, что ничего не случилось. Волшебный мир двигался, и неважно куда.       От этого тошнило. Может, ему действительно надо встряхнуться и отдохнуть.       Том решил пройти мимо ларьков и спуститься к задним аллеям. Было темно и зябко, однако Реддл был уверен, что он справится с любой тварью, которая могла бы запрятаться в тенях. Кроме того, это место поможет ему отдохнуть от общения с людьми. Он шёл дальше и дальше, пока не вышел на маленький внутренний дворик, где, как оказалось, он был не один: его встретила женщина с большой грудью в провокационной одежде, что даже прислонившись к стене была выше Тома. Очевидно, она была проституткой. Реддл точно был не в настроении для такого.        — Здравствуй, любовь моя, — пропела она, улыбаясь алыми губами, — хочешь хорошо провести время?        — Не думаю, что тебе понравится моё понятие «хорошо проведённого времени», — ответил он. В данный момент ему хотелось кого-нибудь убить.        — Я уверена, мы сможем найти что-нибудь, чтобы увлечь тебя, — смело сказала она, подойдя ближе.        — Уверен, что ты точно этого не сможешь.        — Я могу стать кем угодно, — протянула она, — твоим любовником… врагом…       И перед глазами Тома её черты сменились во что-то другое. Её волосы начали темнеть и укорачиваться до уровня ушей, глаза приобрели зелёный оттенок, черты лица заострились, а испорченная морщинами кожа полностью разгладилась, молодея.        — Убирайся из моей головы, — прошипел Реддл, сделав шаг назад.        — Разве ты не этого хочешь? — наклонила голову лже-копия Питерса, — ты можешь делать мне больно, если хочешь, и я не буду сопротивляться.       Тому действительно стоило заняться окклюменцией.        — Прекрати, — настоял он.        — Я особенный для тебя человек, не так ли? — улыбнулась копия, — настоящий я никогда не узнает о том, что произошло между нами.        — Прекрати, сейчас же! — рыкнул он и махнул палочкой в сторону небольшой кабинки. Проститутка, упавшая на полусгнившее дерево, издала крик боли и попыталась поймать разорвавшиеся украшения, что с негромким стуком разбивались о булыжники.       Её кашель и хрипы заставили плечи Реддла расслабиться.       Но она всё ещё носила кожу Харрисона.       Он схватил её за шею, несмотря на её жалкие сопротивления и попытки вонзить ногти в руки Тома.        — Вылезай из его кожи, — тихо сказал Реддл, — иначе я схвачу тебя за рёбра и вытащу из неё силой.       Лицо Питерса медленно плавилось и показало в ужасе уставившуюся на Тома женщину.        — Ты монстр, — прошептала она.        — Мы все монстры, — сказал он, стряхивая с мантии пыль, — некоторые из нас просто прячут это лучше.        — Кем бы он ни был, — сказала она, укутываясь в плащ, — я надеюсь, он сбежит от тебя.        — Я тоже, — пробормотал Том и покинул двор, так и не оглядываясь.

***

       — Ты готов к сегодняшнему вечеру? — с энтузиазмом спросил Аттикус, подбегая к Тому, который готовился к уроку Древних Рун.        — Я понятия не имею, о чём ты, но уверен, что следующий урок у нас не вместе, — ответил Том, — если только ты не сидишь сзади меня, а я тебя никогда не замечал. Звучит правдопободно — ты довольно неприметный.       Аттикус отступил на шаг, и что-то внутри Реддла довольно мурлыкнуло. Он как будто вернулся домой: все вели себя так послушно в последнее время.       Эйвери открыл рот и тут же его закрыл. Том на это закатил глаза.        — Если тебе есть что сказать, то говори.        — Почему ты так злишься?        — Я не злюсь, — остановился староста и наконец повернулся лицом к собеседнику, — я наконец свободен.        — От чего?..        — От тяжести чужих ожиданий, — улыбнулся он и понял, насколько дико и уродливо выглядел его оскал, — так что происходит сегодня вечером?        — Уроки аппарации. Ты не знал? Плакаты висят уже несколько недель.       Реддл задался вопросом, когда же он стал таким ненаблюдательным, таким рассеянным. Неважно: теперь всё кончено, Том вернулся на своё место.        — Полагаю, ты будешь там.        — Ну, конечно, — согласился Эйвери, — обычно этому учат родители, но… ты знаешь, — хихикнул он, — нужно сделать это и «легальным» путём.        — М-хм — напел Том, чувствуя знакомое негодование, что подобно мокроте застряло у него в глотке. Забавно. Он неделями не чувствовал себя подобным образом. Эйвери дожидался ответа, что помог бы развеять тяжёлое ожидание чужой реплики в воздухе. Реддл поднял бровь. — Ну и? Собираешься занять своё место на задних партах?       Аттикус посмотрел на дверь кабинета Древних Рун, как будто никогда не видел её раньше, и недовольно распахнул глаза.        — Я… — покраснели его щёки, — прощай, Том.        — Аттикус…       Реддл смотрел, как Эйвери убирался с его поля зрения вниз по коридору, недовольно замечая странное чувство холода в желудке, а когда повернулся, то чуть не столкнулся с Орионом.        — Том, — холодно поприветствовал его Блэк, напрягая спину, — приятно знать, что ты сегодня настолько добр к каждому знакомому.        — Орион, — ответил Реддл, проходя мимо, — ты почти научился искусству оскорбления людей. Какой молодец.       Пока он шёл к своему месту, около его уха пролетело не сильное стригущее волосы проклятие. Том оглянулся и увидел сидящего на своём месте Ориона, делающего вид, будто ничего не случилось.        — Пытаешься проклясть меня за моей спиной? — мягко усмехаясь, спросил Реддл, — теперь понятно, почему вы с Харрисоном так сдружились.        — Понятия не имею, о чём ты.        — Ты когда-нибудь говорил с Харрисоном на тему верности? Думаю, это было бы весьма поучительно.        — Харрисон преданный! — твёрдо высказался Орион, скрещивая руки на груди.        — Твоя наивность уморительна.        — Тебе стоит извиниться перед ним.        — Думай, что хочешь, но я полностью уверен, что Харрисон — предательская крыса, которая получит столько уважения, сколько заслуживает. А точнее, вообще его не получит.       Блэк нахмурился, и, несмотря на желания наговорить ещё больше грязи, Том отступил.        — Ты на что-то обижен, да? — тихо сказал Орион, — если ты поговоришь с ним, то тебе станет лучше.        — О, с каких это пор мы с тобой близкие друзья?        — Я делаю это не для тебя, а для Харрисона.        — Я достаточно с ним наговорился, — Реддл холодно отчеканил, — он со мной тоже. С меня хватит.        — Ты должен с ним поговорить, пожалуйста, — попросил Блэк, — он расстроен.        — Очень на это надеюсь.       Разговор был окончен.

***

      Сидеть в библиотеке одному было волшебной, воистину волшебной вещью. Никаких раздражающих паразитов, с которыми нужно говорить, никаких отвлекающих факторов, никакой «помощи с домашкой» или неоплачиваемого репетиторства. Том мог просто сидеть, читать и учиться.       Один.       Конечно, ему не приходилось быть без компаньона, если этого не хотелось. Он мог позвать Руперта или Аттикуса, а в крайнем случае даже Грэгхема, если он был в отчаянии. Он просто не хотел и был совершенно счастлив в одиночестве. Совершенно один.        — Мистер Реддл!       Совершенно один.        — Мистер Реддл!       Том вздохнул и оторвал глаза от страницы, глядя на краснеющую библиотекаря.        — Чем могу помочь, мадам Лонгсток?        — Книги, о которых вы просили, прибыли, — сказала она и вручила Реддлу фоллианты.        — Ах, да. А я уже и забыл, что заказал их, — Том взял книги в руки и осмотрел их: «Дары Смерти: За Гранью Мифа» и «Раскрытие Трифекты». — Чудесно.       Когда он поднял глаза, мадам Лонгсток всё ещё неловко стояла на месте, чего-то ожидая.        — Я могу вам помочь?       Её щёки приобрели ярко-алый оттенок.        — Нет… я просто… неважно. Наслаждайся своими книгами, — и она ретировалась обратно к своему столу.       Том бездумно вернулся к осмотру книг, что лежали у него на коленях, и легко постучал по обложкам пальцами. Сейчас он наконец вспомнил, когда и зачем их заказывал: чтобы угодить Питерсу. Ну, теперь ему точно не нужно было этого делать. Его ногти в порыве непонятной эмоции впились в кожаные обложки, оставляя на них узоры в виде буквы «С». Тем не менее, он всё равно хотел прочитать эти книги: тема его всё-таки увлекала. Он открыл первую книгу где-то в середине.       Но где же сейчас Бузинная палочка? Старейшая палочка, несомненно, имеет самую высокую ценность из всех Даров Смерти. Люди отчаянно стремятся к власти любыми путями: именно её желание побуждает нас к нахождению связей и успеха, ведь каждый из нас стремится к власти над ближним нашим. Для людей отслеживать историю этой палочки стало обычным делом. Одержимость палочкой становится всё более и более жалким зрелищем, когда вы искренне верите, что она существует (об этом мне сказала моя мать).       У Бузинной палочки увлекательная история. Многие говорят, что она написана кровью, убийствами и предательствами, так как передаётся она от владельца к владельцу с гораздо большей частотой, чем того ожидаешь от «непобедимой» палочки. Если эта палочка и впрямь непобедима, то она находится в руках у самого сильного волшебника того времени. Например — не хочу показывать мои слова как единственную истину — но Хол Великолепный сейчас очень популярная тема для обсуждения. Вполне возможно, что кто-то просто оставил палочку в баре, а ничего не подозревающий маггл подобрал её, и теперь величайший артефакт покоится в чьём-то кармане, чтобы можно было похвастаться посетителям, мол, посмотрите, какие сумасшедшие вещи люди оставляют в барах! И они не ошибаются. Сейчас меня дома ждут два внука, а ведь несколько лет назад я нашёл их под столом моей местной таверны. Но мы ушли от темы. Полагаю, смысл этой главы заключался в том, что никто не знает местонахождение Бузинной палочки, и является ли она вообще настоящей (судя по словам моей матери, нет).       Значит, всё хорошо.       Том закрыл книгу. Какое запутанное повествование; он задался вопросом, много ли экземпляров продал автор. Тем не менее, в книге было что-то существенное. Реддл не мог отрицать, что самая могущественная палочка станет прекрасным бонусом к бессмертию.       «Самый могущественный волшебник того времени»… ну, здесь только один ответ. Это было слишком просто.       Интересно, нашёл ли Геллерт Гриндевальд новую палочку во время своего восхождения к власти. Есть только один способ это выяснить.       (На самом деле, способов было несколько, но раз уж Том был в библиотеке, он выбрал самый простой из них).       Староста подошёл к столу библиотекаря.        — Здравствуйте, — сказал он любезно, нацепив приятную улыбку. — Я делаю небольшой исседовательский проект по Истории Магии о диктаторах и тому подобных вещах. Не могли бы вы помочь мне в нахождении статей про Геллерта Гриндевальда? Чем раньше время публикации, тем лучше.        — Конечно, я посмотрю, что могу сделать, — охотно кивнула мадам Лонгсток, сразу же вскочив со своего места.        — Благодарю, — наклонил Реддл голову, — нечасто женщины настолько же умны, насколько и красивы.        — Как неподобающе, — хихикнула она.       Том пытался сдержать позывы желудка вывернуться наизнанку.       Мадам Лонгсток достала палочку и указала ей в сторону шуфляд. Она быстро махнула, заставив ящики открыться, и вытащила газеты и вырезки. Они подплыли к Тому, и библиотекарь быстрым движением поймала их, аккуратно организовав получившуюся кучу быстрым постукиванием по столу, после чего передала её Реддлу.        — Ты можешь сделать копии, но оригиналы обязан вернуть.        — Само собой разумеется, — согласно кивнул он и вернулся к своему столу.       В его распоряжении было с сотню статей, но Том быстро поработал над их сортировкой от старейших до самых новых. Самой старой статьёй была новость об исключении ученика из Дурмстранга по фамилии Гриндевальд за практику тёмной магии (честное слово, попасться на практике — что за дилетант) и его отправлении в Англию.       Парень на фото уставился светлыми глазами прямо в камеру, стоя в тяжёлом меховом плаще и крутя между пальцев палочку.        — Ага, — сделал пометку в голове Том и отложил статью в отдельное место.       Остальные вырезки он рассматривал в хронологическом порядке, выглядывая, не были ли показаны в руках Тёмного Лорда другие палочки. Его глаза зацепились за вырезку тысяча девятьсот сорокового года…        — Она изменилась.       Палочка, которая сейчас находилась у него в руках, была длинней и странней по форме и состояла из тёмного дерева, что выглядело без сомнения старым. Она выглядела, как нечто большее, чем простая палочка. Более мощной, динамичной.        — Бузинная палочка, — задумчиво распробовал слова на вкус Том; теперь идея о существовании Даров Смерти казалась более правдоподобной. Стоило бы провести небольшое исследование и найти внешнее описание Старшей палочки, но это было хорошее начало.       Его внимание привлекла очередная газетная статья. «Гриндевальд кажется бессмертным и неудержимым. Можно подумать, что он продал свою душу». Душа. Крестражи. Тому больше не приходилось иметь дело с хрупким одобрением Харрисона, так же?       Из мыслей его вырвали знакомые голоса по ту сторону книжных полок.        — Они становятся хуже. И проявляют себя чаще.       Конечно, кто мог не распознать дульцетные тона Ориона Блэка? Что означало, что его собеседником был…        — Я в порядке, Орион.        — Ты определённо не в порядке, Харрисон.       Неужели судьба действительно так сильно ненавидела Реддла? Кажется, да.        — Я справлялся с ними больше года, вряд ли они смертельны.        — Ты этого не знаешь!        — Я думаю, знаю.        — Пожалуйста, Харрисон. Ты нужен мне.        — Ну и что ты хочешь, чтобы я сделал? Я ходил к Холлпеппер…        — Она сказала тебе вернуться, если они случатся снова.        — Она сказала мне вернуться, если мне станет хуже.        — Ты серьёзно думаешь, что они не стали хуже? Ты пропустил Чары сегодня утром, и нашёл я тебя в кладовке с мётлами…        — Они становятся короче.        — Я не думаю, что это хороший знак.        — Орион, прошу. Со. Мной. Всё. Хорошо.        — Я не понимаю, почему ты отказываешься признать, что тебе нужна помощь.        — Есть люди, которым гораздо хуже, чем мне. Люди под тиранией Гриндевальда, терпящие пытки…        — Почему факт того, что другие тоже страдают, делает твои страдания неважными?        — Я не хочу поднимать шум из-за какого-то пустяка.        — Это не «пустяк».        — А вот это уже решать мне.       Надо же, Харрисон звучал так, будто ему и вправду было нелегко. Ну, подумал Том, безмятежно переворачивая страницу, это была не его проблема.

***

      Урок аппарации проводила очень милая старушка, у которой в руках находился мешочек с Пузырьковыми конфетами для тех, кто успешно выполнит задачу сегодняшнего занятия.        — Аппарация — это, в основном, принятие решения, — объяснила она своим скачущим голосом, — вы должны решить, что вы хотите попасть в свой пункт назначения, настроиться и попасть туда.       Полукровки и магглорождённые возбуждённо шептались между собой, пока большинство чистокровных самодовольно кивали. Реддл устало вздохнул.        — Существует популярный миф, — продолжила она, — что аппарировать можно только туда, где вы уже были. Это ложь, однако попасть в знакомое место гораздо легче. Поскольку аппарация почти полностью основана на силе воли и вере, большинство людей считает невозможным представить себя в месте, которое они никогда не видели. Хотя с достаточной практикой и решимостью, — старушка пожала плечами, — возможно всё.       У Тома решимости было не занимать.       Возможно всё.        — Движение для аппараций довольно простое: резкий, точный поворот, настолько точный, чтобы не прервать перемещение. Других условий очень мало: в некоторых местах расположены аппарационные барьеры, например, в Хогвартсе, однако директор любезно поднял барьер для нашего занятия. Только в этой комнате, не забудьте.       Руперт разочарованно покачал головой, инструктор сделала вид, будто не видела этого.        — Большинству волшебников для аппараций нужна палочка. Только те, кто обладает большой силой и имеют достаточный магический резерв, могут перемещаться без неё. Например, Альбус Дамблдор, если мне не изменяет память, но не каждый из нас может быть таким же сильным, — она хитро подмигнула.       Незамеченный в задней части комнаты Том намеренно положил палочку в сторону, решительно сжав руки в кулаки. Не каждый может быть таким же сильным, да?        — Перед тем, как перейти к практике, мы должны обсудить… риски, — она поджала сухие старые губы, — когда у волшебника не хватает силы воли, случается расщеп. Это может быть вызвано недостаточной концентрацией внимания, сомнениями и тому подобным. Тело начинает свой путь, но магия пытается вернуть тебя на прежнее место. Одна часть движется вперёд, другая — назад… результат может быть довольно неприятным.        — Насколько неприятным? — спросил один пуффендуец с бледными как простыни щеками.        — Мне не хотелось бы пугать такого сильного молодого человека, как ты, но однажды я увидела, как одна юная леди попыталась аппарировать, когда вдруг… — инструктор вежливо кашлянула, — отвлеклась.       В комнате раздались смешки, а самым громким из них — вот так неожиданность — был хохот Руперта. Женщина угрюмо покачала головой.        — Они нашли её органы в четырех разных местах, а сердце и то очутилось в детской спальне. Ужасный сюрприз для хозяев дома.       В этот раз смеяться никто не стал.        — Ну что! — бодро воскликнула она, — может, начнём практику?       Энтузиазма никто не проявил.        — О, не будьте такими трусами. Это весело. Да и большинство конечностей можно прикрепить обратно без боли.        — Прикрепить? А сам процесс отрывания? — спросил пуффендуец.        — Это всё часть учебного процесса, — она показательно аппарировала, — а теперь, я хочу, чтобы мы все попробовали переместиться буквально на фут вперёд. Не будьте слишком самоуверенными и не переживайте, если у вас ничего не получится: даже многие взрослые волшебники имеют проблемы с аппарацией.       Том сфокусировался на полу перед собой. Он представил себя на том месте, текстуру камня под подошвами и лёгкое касание сквозняка, а затем развернулся и затаил дыхание.       Когда Реддл открыл глаза, он всё ещё был на том же самом месте.        — Если поначалу у вас ничего не получилось, то пробуйте, пробуйте ещё! — распевала женщина, шагая к девушке из Когтервана, которой вытирала слёзы её подруга.       Том повторил движения; он визуализировал, он верил, но не мог остановить себя от быстрого взгляда в сторону оставленной палочки; перед разворотом в его голову закралась мысль, что у него ничего не получится, и, конечно же, он остался на том же месте. Его челюсть сжалась от разочарования.       Когда он в следующий раз моргнул, перед его глазами появилась та старушка, глядящая на него через увеличительные стёкла очков.        — Ты сможешь это сделать? — спросила она его очень серьёзно.        — Да, — автоматически ответил он. В следующий раз его голос звучал более сильно и уверенно: — смогу.        — Тогда удачи, — сказала она, — продолжай сколько душа пожелает.       Когда Реддл в следующий раз закрыл глаза, он был наполнен абсолютной уверенностью в том, что он всё сможет. Он докажет, что она неправа. Он докажет, что они все неправы. Он не будет сильным, как Дамблдор, он будет сильным, как Том Реддл.       Он открыл глаза в другой стороне класса, его палочка одиноко лежала на полу вдалеке. Том посмотрел вниз, чтобы убедится в своей сохранности, и только рука привлекла его внимание. Ему не хватало только кусочка ногтя.       Триумфальная улыбка Тома заняла всё его лицо.       (В доказательство того, что вселенная несправедлива, Аттикус закончил с заданием ещё полчаса назад, теперь довольно жуя конфету).       Когда Реддл оглянулся, чтобы посмотреть на других, он заметил, как Питерс аппарирует на маленькие расстояния примерно в метре друг от друга, поддерживаемый Орионом и Рупертом. Он внезапно появился сзади Блэка, и его друг удивлённо подпрыгнул, развернулся и появился за его плечом. Руперт сказал что-то, что заставило пару друзей покраснеть до кончиков ушей, после чего они все дружно взорвались смехом.       Тома затошнило.       Он вернулся к своей палочке и взял её в руки, наслаждаясь привычным весом, а затем скрытно прицелился в сторону смеющейся троицы. Реддл смотрел, как на кончике палочки появилась пчела, которая прилетела прямо в ухо Питерсу, пока тот делал разворот.       Болезненный крик был бальзамом для души, несмотря на то, что результат был чуть более кровавым, чем он задумывал.       В нескольких метрах от Питерса лежала его нога; кровь пропитывала мантию, пока он лежал на полу и беспомощно задыхался. Инструктор бросилась на помощь и заставила толпу разойтись.        — Дайте мальчику немного места!        — Я в порядке, — сказал Питерс сквозь скрежет зубов, рыча от боли, когда инструктор оттянула ткань с раны.        — Мы присоединим её во мгновение ока, — очень спокойно сказала женщина, — не волнуйся.       Она левитировала ногу Питерса через комнату, заливая пол кровью. Пострадавший выругался, когда увидел это.        — Это всего лишь нога, дорогуша, успокойся. Сейчас всё восстановим, — она довольно улыбнулась, когда нога Питерса встала на своё место, и вручила ему зелье, восстанавливающее кровь. — Готово! Правда, я считаю, что тебе лучше отсидеться до конца урока, — сказала она.       Он покорно кивнул, а Орион помог ему пройти мимо Тома к двери. Когда их взгляды пересеклись, глаза Блэка потемнели. Питерс точно знал, откуда взялась эта пчела. И он точно знал, кто практически оторвал ему ногу.       Прекрасно.

***

      Том почувствовал крепкую хватку руки на плече, прежде чем его ударили затылком об стену. Перед его лицом появился оскал Питерса.        — В чём твоя проблема?        — В тебе.        — В какие чёртовы игры ты играешь? — прошипел он, — ты убить меня собрался?       Реддл поднял бровь, сохраняя спокойствие и игнорируя болезненную хватку.        — Ну, я не могу позволить, чтобы кто-то рассказал кому-то все мои секреты, не так ли?       На некоторую долю секунды лицо Харрисона выглядело виноватым, но это продлилось недолго.        — Не будь, блять, таким идиотом. Это было до того, как мы с тобой начали нормально общаться.        — Ох, ну, это точно всё объясняет.        — Я должен был что-то сделать.        — И сделал ты это успешно.        — Ты собирался кого-то убить!        — Заткнись! — сжал Реддл челюсть, и Питерса оттолкнуло в другую сторону коридора; сильный удар об стену выбил всё дыхание из лёгких. — Ты не сильно был против, когда я убил Лестрейнджа.        — Нет, я был против! — плюнул Питерс, поднимаясь на ноги, — но Лестрейндж уже был убийцей, Миртл же была невиновной.        — Ох, такая невинная, такая прекрасная. Твоя некровная младшая сестрёнка.       Питерс вздрогнул. Реддл подошёл ближе, раздирая душевную рану на клочья.        — За исключением того, что она вообще не твоя сестра, не так ли? Потому что она тебя совсем не помнит, и ты совсем один, — дико улыбнулся Реддл. — Прямо. Как. Я.        — Я не один! — заревел Питерс, и Том мог поклясться, что под ним дрогнула земля. — Я не один, — тише повторил он, — потому что я выбираю не быть одному. Потому что я не веду себя так, будто все люди значат меньше, чем я. Потому что я не отношусь к ним, как к вещам, которые можно получить и контролировать.       Том рассмеялся, и этот смех заставил лицо Питерса побелеть.        — Ты настолько хорошо притворяешься. Я не удивлён: мы змеи, мы лжецы. Ты такой же сломленный, как и я, Харрисон Питерс. Ты так хорошо врёшь, что умудряешься лгать даже самому себе.        — Ты понятия не имеешь, кто я на самом деле.        — Правда? Нет, полагаю, ты можешь быть прав, — Реддл чувствовал себя акулой, медленно нарезая круги вокруг Питерса… — всё, связанное с тобой, лживое и неправильное.        — Хватит.        — Почему ты не узнал одежды сил Гриндевальда?        — Что?        — Раньше я этого не заметил, я был… — напуган, взволнован, в отчаянии, — отвлечён, но ты должен был узнать форму его людей, если они напали на твою деревню.       Глаза Питерса передавали животный шок.        — Я…        —…забыл? — Том легко покачал головой, — даю тебе ещё одну попытку.        — Моя психика решила заблокировать это, хорошо? Это было не самое весёлое воспоминание. Я запаниковал в Хогсмиде…        — Ты не можешь заблокировать что-то подобное. Ты бы не стал. Я не идиот, Питерс, не общайся со мной как с идиотом.        — Может, ты и идиот, Том Реддл, — тихо прочеканил Питерс, полный ярости.        — Я решил довериться тебе, так что, наверное, твоя правда.       Магия Реддла кружила и трещала в воздухе, медленно ползя в сторону Питерса. Он хотел разорвать его на части, увидеть его сквозь кожу, все тайны и всю ложь внутри. Магия Тома танцевала на его коже, злобно цепляясь за золотые шрамы на руках. Глаза Питерса расширились, он замер, будто парализованный.        — Кто ты, Харрисон Питерс? Какие тайны ты скрываешь? — Реддл наклонил голову, будто дожидаясь ответа, но Питерс не реагировал. — Зачем ты пришёл сюда? Ты вообще провидец? Твои родители вообще.?       Именно в этот момент Питерс упал на землю.       Мир Тома прекратил вращение. А затем всё резко стало двигаться в несколько раз быстрей, в ушах стоял оглушительный гул, а фокус был направлен лишь на одного человека. Питерс двигался секунду назад. Почему он не двигается сейчас?       Нет, забрал он слова обратно, Питерс двигался. Его грудь нечеловечески быстро двигалась, а его дыхание, поверхностное и лихорадочное, срывалось с его губ в виде хныканья. Реддл мог видеть, как бегают его глаза под веками.       Что-то определённо было не так.        — Питерс, — неожиданно громко для себя сказал Том, — Питерс!       Он не ответил.       Том подтянул тело ближе к себе, чтобы прощупать пульс, но кожа его горела, раздражённые шрамы сочились лимфой.        — Дерьмо, — выругался Том и оторвал пальцы от его шеи, замечая обожённые красные пальцы, — блять, — шикнул Том, обвернув кусок мантии вокруг руки и перевернул Питерса на спину. Дыхание его всё ещё было пугающе быстрым, но, похоже, медленно замедлялось.       По какой-то причине это совсем не давало Тому надежды.        — Проснись, Харрисон.       Тело конвульсировало, грудь казалась ужасно полой — фраза «предсмертная агония», стучащая в голове, не оставляла Реддла в покое. Лицо Тома было горячим и покрытым потом, его сердце стучало подобно бешенному; он не знал, что происходит, но понимал одну простую вещь — он должен спасти Харрисона. Заскрипев зубами, он вытащил из кармана палочку и выстрелил столп Сигнальных чар из окна. Искры взлетели высоко в небо и взорвались с яркой вспышкой, издавая плачущий рёв тревоги. Свет продолжал мигать, крик чар продолжал орать, а Том продолжать скрипеть зубами, отчаянно надеясь на помощь.       Именно в этот момент Харрисон перестал дышать.       Звук из уст Тома был не человеческим — животным, и Реддл скрутился калачиком у тела, будто мог защитить Харрисона от смерти простой силой воли. Он не знал, звал ли он на помощь, но глотка ощущалась до ужаса раздражённо.       Когда Том услышал приближающиеся к нему шаги, он крепко сжал лежащее рядом тело, молясь, чтобы помощь пришла не слишком поздно.