Гарри Пытается Принять Решение
11 марта 2021 г., 21:37
Гарри не понимал, что его поцеловали, пока всё не закончилось. Казалось, что прошла всего одна секунда, и вдруг он уже сидит с прижатой к губам трясущейся рукой, а недалеко от него находится Том с лёгкой отдышкой.
— Ты поцеловал меня, — сказал Гарри.
— Да, — легко ответил Том. Он застыл с широко открытыми полными паники глазами, протянул руку, но, похоже, не понимал, к чему тянется. Гарри вытянул пальцы, чтобы осторожно коснуться выпавшей пряди волос. Почти идеален.
Ага. Очевидно, Гарри был бисексуалом. Септимус заставил его задуматься на некоторое время о своей ориентации, но сейчас всё стало ясно. Что было более тревожным, так это его влечение к Тому. Но Реддл был симпатичным, амбициозным и забавным, и Гарри рядом с ним чувствовал себя как никогда: особенным и избранным не только из-за смерти его родителей.
— Ты можешь сделать это ещё раз, — предложил Поттер.
Том без раздумий вновь наклонился, и на этот раз поцелуй был более нежным — осторожным и робким, полным подросткового страха и неуверенности.
Когда они оторвались, выражение Реддла было нечитаемым.
— Я… тебе понравилось?
— Да, — принял решение он, — понравилось.
Короткий момент уверенности испарился, и Гарри почувствовал, как напрягается его тело.
— Так я… «нравлюсь» тебе?
У Гарри появились некоторые подозрения, ведь Том не из тех людей, которые целовали тех, кто им не нравился, однако ему всё равно хотелось определённости. Может, это какой-то изощрённый вид мести.
— Всё происходящее намекает на это.
— И мы теперь… больше, чем просто друзья?
— Если ты согласен.
Гарри откинулся на спинку кровати, его голова слабо кружилась. Ничего из происходящего сейчас не казалось реальным. Он проснулся всего полчаса назад, а сейчас сидел бок о бок с Томом Реддлом. А до этого… подождите.
Воспоминания заполнили его голову.
— Ты ублюдок!
— Что? — Реддл выглядел настолько шокированным, что Поттер почти почувствовал сочувствие, если бы, конечно, не был бы поглощён херовым цунами ярости.
— Ты отрезал мне ногу!
— Это был несчастный случай…
— Какую же херню ты несешь. Ты меня расщепил!
— Я был зол…
— Не оправдывайся, — твёрдо сказал Гарри, — так вот, каким будет «больше, чем друзья»? — он поднял голос, — «Гарри, ты меня чутка бесишь! Упс, теперь у тебя нет ноги».
— Я бы не…
— Серьёзно? Ты бы не стал этого делать? — ворчал он. Наступила долгая тишина.
— Я не знал, что ты мог умереть, — тихо признался Том, — тебе было больно и я… я был полностью бесполезен.
— Это было почти искренне. Молодец, — фыркнул Гарри.
— Харрисон, мне жаль.
— И это сразу решает всю ситуацию?
Том встал, и Гарри подумал, не уйдёт ли он.
— Слушай, я не пытаюсь притворяться, что у меня не было жестоких намерений, но я просто тебя отвлёк. Я не знал, что случится, когда ты будешь разворачиваться. Я просто… действовал.
— Это жалко, и ты это знаешь.
Том отвёл взгляд.
Гарри сжал кулаки, и прежде чем остановить самого себя, из его уст вырвалось:
— Почему ты поцеловал меня?
Том моргнул и открыл рот, но ничего не сказал.
— Серьёзно? Если несколько дней назад ты буквально разрывал меня на куски, то зачем ты меня поцеловал? Это новый ебанутый способ меня мучить? Клянусь Мерлином…
— Ты был мёртв.
Сердце Поттера ударами отдавалось в его глотке.
— Что?
— Я держал твоё тело на руках, и ты был мёртв, — сказал Том с побледневшим лицом.
Гарри чувствовал себя вполне живым, разве что немного ослабевшим, и поэтому эта новость по понятным причинам была тревожащей. Он хлопнул рукой по шее и бухнулся на кровать с облегчением, когда почувствовал пульс.
— Ну, я всё ещё дышу, так что не знаю, с каким ты там трупом обжимался, но он определённо был не моим.
Том резко вздохнул.
— Это был ненастоящий труп.
— В смысле?
— Это был мой боггарт.
Мир Гарри резко повернулся на сто восемьдесят градусов. Его боггарт. Это значило, что самый большой страх Тома — это… ох.
— Он изменился? — спросил он, пока его тихий голос скрывал быстрые неконтролируемые удары в его груди.
— В каком-то смысле да, — признался Реддл. Он посмотрел вниз на свои колени и, впервые на памяти Гарри, вздрогнул. — Изменился.
— Это… ого. Ладно.
Гнев Поттера испарился тут же. Ох, он всё ещё был определённо зол (Том расщепил его!), но эта фраза очень на него повлияла. Будущий Тёмный Лорд больше всего боялся смерти Гарри. Мелкий Волдеморт больше всего боялся смерти Гарри.
Том больше всего боялся смерти Гарри.
— Итак, — губа Поттера дрогнула, — тебе «не всё равно» на меня, так?
Реддл легко покраснел.
— Если быть… откровенным, то да, мне «не всё равно» на тебя. Не то, чтобы я мог по-настоящему переживать за кого-то, но…
— Это был милый момент, пока ты не открыл свой рот.
— Справедливо, — они сидели в тишине, а Том смотрел на Гарри так, будто тот может испариться в любой момент, — я просто не могу поверить, что ты проснулся. Когда твоё сердце остановилось…
— Подожди, я чуть не умер?! Типа, по-настоящему?
— Ты не знал? — удивлённо моргнул Реддл.
— Блять, нет! Они знают, что со мной не так?
— Тебе правда не сказали?
— Холлпеппер сказала мне, что я должен держаться подальше от стресса. И смерти.
— Меньше знаешь — крепче спишь.
— Да ну, чушь собачья, — проворчал Гарри, — так я умираю? Опять? — последнее слово выскользнуло до того, как Поттер смог задуматься над своими словами; он сразу же увидел шок Тома, — ну?
Реддл сомневался, но позволил случайному слову проскользнуть.
— Это было из-за твоих шрамов.
— А что с ними?
— Они были наполнены песком, — раздался голос из дверного проёма.
Силуэт Ориона Блэка заполнил душу Гарри сильной нежной любовью.
— Орион.
— Ты проснулся, — вздохнул он, будто не веря своим глазам.
— Правда? А я и не… — только хотел саркастично сказать Поттер, но несказанные слова превратились в приглушённое «уф!», когда Блэк обнял его. — Я раненый, помнишь? — но Блэк и не думал его отпускать.
— Я думал, ты умер, — яростно сказал он, — они искромсали твоё тело.
— Итак, — сказал Гарри, выскальзывая из объятий, — кто-то должен мне объяснить, что на самом деле здесь происходит, потому что ваши слова про пески и операции звучат очень жутко.
— Ты сгорал, — сказал Том, стоило Ориону открыть рот, — а ещё у тебя был бред.
— Ты кажешься безутешным, — сказал Гарри, и Реддл в ответ лишь издал надменный смешок.
— Я сохранял самообладание.
— Он плакал, — ликующе сказал Орион.
— Вижу, — Поттер смотрел на высохшие дорожки слёз на щеках Тома. Они только заставили его выглядеть ещё более раздражающе красивым.
— Неправда, — плюнул Том, — я… я… Орион Блэк, я заживо сдеру с тебя кожу, — он скрипел зубами от хихикающего Блэка, напоминая Гарри разъярённого кота.
— Нет, не сдерёшь, — сказал Гарри.
— Нет, — согласился Реддл, увидев выражение лица Поттера, — не сдеру.
— Значит, в моей коже был песок? — спросил Поттер, глядя на своё тело.
— Что ж, после того, как ты упал и чуть не умер, мы обнаружили, что твои припадки были усугублены магией, однако это не первопричина. Холлпеппер назвала её инфекцией. И тогда мы обнаружили песок в твоих шрамах. Холлпеппер… — сделал паузу Том, — иссушила их и наложила на тебя своего рода «магическую блокировку». Для этого и нужна палата.
Так вот почему у него внутри была такая пустота — у него не было доступа к магии. Поттер осмотрел свои бинты, наконец понимая, почему они обволакивали всё его тело.
— Насчёт песка… — очень деликатно начал Орион.
— Что с ним? — Гарри поднял бровь. Почему Блэк такой изменчивый сегодня?
— Как ты знаешь, мой отец работает в Отделе Тайн. И я видел некоторые вещи с его работы, в частности, маховик времени.
О, нет. Гарри уже чувствовал, к чему это может привести.
— Я узнаю песок. Он такой же, как в маховике.
— Ах, — вздохнул Гарри, чувствуя, что он больше ни с чем не мог справиться. Том и Орион оба нетерпеливо на него смотрели, пока он вспоминал обрушивающийся на него золотой песок и разбитое стекло, думая, что они ни за что не должны узнать правду, — маховик времени, — сказал он медленно, сбивая с толку, — как он выглядит?
Орион нахмурился.
— Как обычные песочные часы, наверное. Примерно такого размера, — он руками показал небольшое расстояние, равное где-то двадцати сантиметрам, — с деревянной рамой.
Руки Поттера начали потеть, и он вытер лоб ладонью. Вот и всё.
Именно тогда его смыл поток вдохновения; блестящая идея, он был точно в этом уверен.
— Так вот что держал тот Пожиратель Смерти, — пробормотал Гарри, создавая ещё более запутанную историю о своём прошлом.
— Что? — спросил Орион, непонимающе качая головой, что заставило Гарри чувствовать себя ещё хуже из-за пирамиды лжи, которую он собирался построить.
— Во время нападения на Байдфорд я видел одного человека, который держал похожую на песочные часы вещь; маховик времени, вероятно. Я пытался оглушить его, но заклинание попало по стеклу, после чего оно взорвалось, и последнее, что я помню, это золотой свет и жжение. Когда я очнулся, я уже был здесь: в той же деревне после того же нападения, но всё было… не так. Моя спальня была не там, даже название улиц было совершенно другое. Все были мертвы, и никто, похоже, меня не искал. Я пытался связаться со своими родственниками, но они даже не знают, кто я, как будто меня никогда и не существовало, — Гарри сделал глубокий вздох и сосредоточился на колющей боли в голени, чтобы вызвать слёзы. — А потом я заметил ещё кое-что: там, откуда я родом, у Гриндевальда были другие последователи — Пожиратели Смерти. Поэтому я и не узнал их в Хогсмиде. Разные авторы, разные заклинания… даже квиддичные мётлы разные.
— Альтернативное измерение, — выдохнул Том.
— Мне здесь не место, — пожал плечами Гарри, — и, полагаю, моё тело говорит мне то же самое. — Поттер горько усмехнулся и с удивлением понял, что некоторые слёзы в уголках его глаз оказались искренними. Из его груди вырвался хрип, когда Орион резко сжал его в объятиях и пробормотал на ухо:
— Твоё место здесь, я тебе обещаю.
— Я ранен. Ай.
— Ой, прости! — побагровел Блэк и спрыгнул с кровати, — я забыл.
— Твой разум — загадка, — с сокрушением сказал Том и перевёл взгляд на Поттера, — ты ничего об этом не говорил.
Поттер неловко засмеялся. Он никогда не мог сказать, о чём думал Том.
— Как я мог тебе сказать? Или вообще кому-нибудь? «Ой, кстати, я не отсюда». «Не из этой страны?» «Нет, не из этой вселенной». Обычный весёлый, совершенно нормальный разговор.
— По крайней мере, теперь ты говоришь правду, — подвёл итог Реддл, — ты ведь не врёшь?
Гарри встретился взглядом с Томом и понял, что он сделал что-то необратимое, когда склонил голову и сказал «да».
— Во всяком случае, — сказал Реддл, — я рад, что ты здесь.
— Я скучаю по своим друзьям, — Поттер признался, — и хуже всего то, что я не знаю, как у них дела, что они делают. Я даже не знаю, живы ли они.
— Они в порядке, — мягко сказал Орион, — я знаю, что они живы, и я точно уверен, что они по тебе тоже скучают.
— В этом мире никто не выжил, — сказал Гарри, и даже несмотря на то, что это выдуманная история, он всё равно почувствовал боль в груди. — Они все могут быть мертвы.
— Они не мертвы, пока ты веришь, что они живы, — сказал Том, — кот Шрёдингера.
— Я не уверен, что кот Шрёдингера работает настолько буквально.
Орион внезапно сел и начал хлопать по карманам.
— Проклятье.
— Что случилось?
— Я должен послать письмо Ригелю и Мейссе, они хотели знать, как ты поживаешь. Я думаю, что Мейсса немного в тебя влюблена, — Блэк подскочил и бодро создал перо, — скоро вернусь!
И вскоре он скрылся за дверью, оставляя Гарри и Тома в покое.
— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Реддл; этот вопрос показался особенно важным в тишине Больничного крыла.
— Ну, я не горю, это уже что-то.
— Нет, я имел в виду… нас.
Гарри медленно и ровно вздохнул. Это и была суть вопроса? Он внимательно изучил лицо Тома, и увидел напряжение в его слегка дрожащих губах и тёмных кругах под глазами. Он не спал несколько дней: Поттер никогда не видел, чтобы Реддл выглядел настолько неидеально.
— Ты никогда больше не причинишь мне физического вреда, — очень осторожно сказал он, пока в голове Гермиона возмущённо размахивала толстой книгой под названием «Красные флажки в любых отношениях». Тем не менее, Поттер искренне верил, что Том никогда раньше по-настоящему не понимал последствий своих решений, но сейчас всё иначе. Он просто надеялся, что Реддл не разочарует его. — Это твой испытательный срок, — продолжил он, — я не слаб, Том. Меня нелегко запугать, как твоих многочисленных подхалимов. Я равен тебе, и если ты не можешь этого принять, то между нами ничего нет и не будет.
Он видел, как Реддл смотрел на него с такой смесью надежды и удивления, что Гарри вдруг почувствовал жалость. Всё, что Том знал о нём, было построено на лжи; всё, что Поттер когда-либо говорил ему, было извращено и сказано только с целью сокрытия правды, и тут его охватило ледяное осознание, что это в три тысячи раз хуже того, что Том мог сделать с Гарри. Вот он, конец: день, когда Реддл поймёт, что Поттер — ничто, кроме лёгкой крупицы его собственного воображения. Сказка.
Со льдом в сердце Гарри взял руку Тома.
— С этим можно работать, — почти мягко улыбнулся Реддл, а затем нахмурился, больше вдумчиво, чем недовольно, — был ли я там, в твоём родном мире?
Змеиный нос, красные глаза и прижатые к его лбу острые когти.
— Нет, — солгал Гарри, — или, по крайней мере, я тебя не знал. Я никогда не был в Хогвартсе.
— О, я думал, что ты знал меня до нашей встречи. Полагаю, это связано с твоим даром провидца.
— Угу, — промычал Гарри, не обращая внимания на его слова.
— В конце концов, мы оба одиноки. Совсем одни.
— Уже не так уж и одиноки.
— Невыносимо сентиментально, — ответил Том, но тем не менее улыбнулся.
— Я говорил об Орионе, но принимай это как хочешь.
Реддл закатил глаза.
— Как я и сказал, ты невыносим, — и несмотря на смешок, Гарри мог видеть, как потемнели его глаза.
— Ты ведь не знаешь, одинок ли ты на самом деле. Твоя семья всё ещё живёт где-то, — Том однажды рассказал ему историю миссис Коул о женщине, которая отдала его в приют и умерла на улицах Лондона, и как тоскливо она говорила об отце Реддла, который всё ещё жил где-то в Британии, — например, твой отец.
— Я убил своего отца.
— Прости? Ты сделал что? — резко поднял брови Гарри.
— Я убил своего отца, — безразлично произнёс Том.
— Ты убил кого?
— Моего отца. Я выследил его в прошлом году. Он сказал, что не желает меня видеть, а своим родителям рассказал, что я умер вместе с матерью. Поэтому я его и убил.
Гарри был глубоко встревожен темнотой, осевшей над чертами Реддла; ему было бы гораздо спокойней, если бы он был яростен.
— Том… ты не можешь просто так убивать людей. Это неправильно.
— Он назвал меня уродом.
Поттер вздохнул, но не мог отрицать того, что если бы он не вырос с искажённым представлением о семье из-за Дурслей; если бы он вырос, думая, что его семья погибла, а после осознания своей ошибки был бы встречен фиолетовым лицом Вернона Дурсля… он тоже мог бы сделать что-то настолько радикальное.
— Том, — сказал он, пытаясь убедить его, — ты не можешь просто… просто не можешь.
— С чего это? Он бы убил меня! Он оставил меня умирать и практически убил мою мать.
— Если на плохие поступки отвечать так же, то мир вскоре придёт в никуда. Когда ты срываешь на других свою боль, ты лишь создаёшь ещё больше боли.
— Я оставил родителей моего отца в живых, — настаивал Том, — я подумал о тебе.
Поттер не думал, что это было мило: Реддл серьёзно держал в голове образ Гарри, пока убивал своих родственников? Ну, уже что-то.
— Ты понимаешь, что тут не так? Почему я хотел бы, чтобы ты их не убивал?
— Я не ребёнок, Харрисон, — сжал челюсти Том, — со мной не нужно нянчиться, и я прекрасно понимаю, почему тебе не нравятся мои действия.
— Но ты этого не чувствуешь, — осознал Гарри. Было в Реддле отсутствие чего-то невероятно важного, — тебе было грустно после убийства?
— Я сделал то, что должен был.
— Ты вообще когда-нибудь чувствовал сожаление? Вину? — Поттер пододвинулся к нему и поднял руку, чтобы прикоснуться к точёному лицу. Он нежно провёл большим пальцем по скуле Тома, который выглядел удивлённым тактильным контактом, но точно не возражал.
— Я чувствую себя виноватым в том, что причинил тебе боль. И я сожалею, что… усложнил нашу ассоциацию.
— Мерлин, Том, говори по-английски.
— Если ты не можешь понять более сложный лексикон…
— Том.
— Тогда хорошо. Если отвечать на твой вопрос коротко — да, я чувствовал и вину, и сожаление, но только по отношению к тебе.
Честно говоря, это было довольно мило.
— Почти романтично. Молодец.
— Не нянчись со мной, — пауза, — Слизнорт передавал привет, кстати. Он сказал, что не очень хорошо обращается с кровью.
Гарри фыркнул.
— Идиот.
***
Холлпеппер заставила Тома уйти, чтобы дать Гарри «место для отдыха», так что пара неловко переглянулась, и Поттер вскоре остался один. Он глубоко вздохнул: без полного событий и разговоров присутствия Тома, его преступления (удаление конечностей, отцеубийство и тёмная лордовость) внезапно стали казаться, ну… более опасными и нелегальными. — Я встречаюсь с Волдемортом, — бормотал он, — я в отношениях с Волдемортом. Какого хера. — Это не похоже на отношения. Откуда этот голос? Гарри оглянулся. Чёрт..! — Миссис Дамблдор! — Кендра, пожалуйста, — она нахмурилась, но Поттер всё ещё мог заметить добрый блеск в её глазах. Гарри не был уверен, что ему нужен совет по отношениям от портрета матери его преподавателя, но он всё равно её выслушает. — Вы не думаете, что это похоже на отношения? — Если честно, ты выглядел так, будто тебя разрывало желание вызвать на Реддла аврорат или убить его собственноручно. Отношения не могут быть односторонними. Вы оба должны вкладывать одинаковую долю доверия, и сейчас он постарался гораздо больше, чем ты. Гарри никогда не думал, что его назовут менее эмоционально открытым, чем Том Реддл, но, по-видимому, этот день настал. Подождите, если она слушала их разговор… — Вы не можете никому рассказать о его словах, — поспешно выпалил Поттер. Если бы она сказала Дамблдору, что Том убил своего отца, он мог только представить, что произойдёт. В лучшем случае Азкабан, может, с дементорами. — Я не сплетница, — самодовольно сказала Кендра и улыбнулась, — кроме того, я всегда буду на стороне юной любви. — Точно… — он неуверенно согласился. Он не был уверен, что признание в убийстве можно назвать сплетней, но спорить точно не собирался, — так вы никому не расскажете? — Кому мне рассказывать? Моему сыну? — пропела Кендра, — Альбусу бы очень пошло на пользу не знать личные дела всех людей в замке. Выглядело, как очень здоровая семейная динамика. Однако Гарри очень хотелось поговорить о своих переживаниях, поэтому он решил не спорить с Дамблдор. — Возможно. Итак, э-э, в будущем Том будет делать очень плохие вещи. Или собирался, ну, или всё ещё собирается, не суть важно. Дело в том, что у него есть потенциал делать ужасные вещи. Ну и как я могу доверять такому человеку? — А у тебя, думаешь, его нет? — скрестила руки портрет. — Нет чего? — Потенциала делать ужасные деяния? — Нет, я не… — возразил бы Гарри, — уверен, у меня он есть, но… — Думаешь, у меня нет такого потенциала? — Я едва вас знаю, так что… — Думаешь, у Альбуса нет такого потенциала? Или у Миллисент? Или у того гиперактивного мальчонки с претенциозным именем? Гарри вспылил от оскорбления Ориона. — Вы назвали своего сына Альбус Персиваль Вульфрик Брайан. — Это была идея Персиваля, — отмахнулась она и вздохнула. — Позволь мне рассказать тебе одну историю, но никому о ней ни слова, понял? — сурово посмотрела на Гарри Кендра, и он быстро кивнул. Дамблдор поудобней уселась в своём кресле. — После моей смерти Альбус ввязался в какую-то… сомнительную политическую кампанию. Он подружился с молодым парнем по имени Геллерт Гриндевальд, — Поттер вздрогнул от знакомого имени, — и начал крутить свою шарманку о «всеобщем благе» и волшебниках, господствующих над магглами. И было между этими двумя ещё что-то. Притяжение. Я уверена, у Альбуса был потенциал для плохих поступков, большой потенциал. Он всегда был талантливым мальчиком, — без издёвки сказала она. Поттер взбодрился. — И он не стал плохим. — Хоть мне и не нравится твоё упрощённое деление всего на «хорошее» и «плохое», нет, полагаю, не стал. Он вовремя встретил «правильных людей» и ушёл с того пути. Но если ты хотя бы на одну единственную секунду мог допустить мысль о том, что у Альбуса не было потенциала стать таким же ужасающим волшебником, как Гриндевальд, то ты ошибаешься. — Но я точно знаю, кем станет Том, — Гарри пропустил ладонь через волосы, вспоминая вспышку зелёного света, — это будет… плохо. Ужасно, скорее. — Ты правда веришь в то, что за время твоего прибывания здесь он не изменился? Том изменился, не так ли? Поттер видел эти перемены, даже когда он поддерживал его против споров о статусе крови, по крайней мере, на публике. А ещё Гарри задавался вопросом, стал ли Реддл в начале шестого курса признаваться кому-то в своих чувствах? Нет. Нет, не признавался бы. Неважно. Его боггарт преобразился. Но всё равно… — Но… я не могу так сильно изменить его. Никто не может. — Мой дорогой мальчик, ты должен позволить людям измениться. Никто не рождается злым и остаётся таким же. Мы принимаем решения и получаем опыт, что в итоге изменяет нас. Я не говорю, что каждый должен быть свободен от чувства вины только из-за того, что он погладил щенка, — на свете есть настоящие ублюдки, и я жду момента, когда Моргана навестит их, — но Реддл показал способности к реабилитации. Он выразил раскаяние, и, похоже, искреннее. Это уже больше, чем ментальные способности половины населения. Гарри посмотрел вниз на свои руки. Кендра фыркнула. — Ради бога, дай мальчику шанс, и если он кого-нибудь убьёт, то ты всегда сможешь его бросить. Ты не выходишь замуж и ты точно не будешь навечно с ним связан из-за одного свидания. — Это правда, — сказал Поттер, и напоминание об этой простой истине накрыло его, как волна ледяной воды. По какой-то причине он думал, что одно простое решение навсегда обречёт его на злой рок. — Так вот для чего я здесь, — пробормотала Кендра, — как только ты умираешь, ты становишься психотерапевтом для всех идиотов, у которых до сих пор бьётся сердце. — Да, спасибо за это. — Пожалуйста. —… —… —… — Ох, ты ждал того, что я уйду? — Что-то вроде того. — Я и не думала… — Я должен спать здесь, так что… — Нет-нет, всё в порядке, я просто пойду отчитывать Альбуса. — Развлекайтесь.***
Гарри вынужден был признать, что его удовольствие от встречи с Томом на следующее утро было омрачено огромной кучей книг в объятиях старосты. — Ты же понимаешь, что теперь мы понимаем причину моего состояния? — неуверенно спросил Поттер (вчера вечером ему была оказана особая честь в виде подробного рассказа Холлпеппер о том, насколько сложно было его лечить, как только она поняла, что Том уже всё рассказал о смерти Поттера), — нам больше не надо ломать головы над моим диагнозом. Реддл улыбнулся, но стоило ему положить книги у подножия кровати, так он стал строить из себя мистера Серьёзность. — Сегодня утром мадам Холлпеппер сообщила мне, что блокирующие магию чары будут сняты к концу апреля. — Мне кажется, первым делом о таких вещах должны говорить мне лично, — проворчал Поттер. — Но ты слаб и нежен, — сказал Том, и по его улыбке Гарри точно знал, что они оба помнят дни, когда он доказывал совершенно обратное. — Поэтому, — продолжил он, вытаскивая из сумки ярды пергамента, — это значит… подожди, сдерживай своё волнение. — Я заинтригован, — бодро ответил он. — Ты сможешь сдать ТРИТОНы! — Ох. Ура. — И тебе надо наверстать упущенное, — Реддл триумфально положил перья на кровать, — и я собираюсь тебе помочь. — О, так горячо, — ровно буркнул Поттер, — соблазни меня чернилами, Том. — Я могу тебя соблазнить, если ты этого хочешь, — улыбнулся Том, медленно приближаясь. Он наклонился над Гарри, ещё никогда не выглядя настолько высоким и всепоглощающим, а затем взял его лицо в руки, отрезая все пути побега, и по спине Поттера пронеслась горячая дрожь. А потом он вспомнил слова Кендры. — Нет, — твёрдо сказал Гарри и оттолкнул Тома от себя. — Харрисон, я… — Реддл нахмурился: было ясно видно, что он никогда в жизни не был отвергнут, по крайней мере, таким образом. Поттер вздохнул и решился на сложный разговор. — Мы не в отношениях, Том. Мы не «экспериментируем» и не «просто спим» друг с другом. Такого не случится. — Почему нет? — настаивал он, — вчера ты был довольно ненасытен. — Я подумал, поговорил кое с кем и решил, что… я не могу тебе доверять. Я не верю, что ты не причинишь мне вреда, — Гарри поднял руку, чтобы жестом прервать попытку Тома перебить, — и я не верю, что ты не причинишь вреда другим людям. Лестрейндж, Миртл, я… даже твой отец; ты причиняешь людям боль. Я дал тебе больше шансов, чем могу сосчитать. — Но ты можешь доверять мне, — фыркнул он, — потому что мне «не всё равно» на тебя. Я могу тебя защитить… — Несколько недель назад ты намеренно расщепил меня между физическим миром и магией, зная, что я могу потерять какую угодно часть тела, начиная от коленной чашечки и заканчивая туловищем, — покачал Поттер головой, — я не верю, что ты так сильно изменился с того момента. — Ты ошибаешься, — всё ещё пытался переубедить его Том. — Тогда я ошибаюсь, но хотя бы буду неправ и в безопасности. Реддл рыкнул от разочарования и вскочил на ноги, за несколько шагов достиг выхода из Больничного крыла и выстрелил внезапным заклинанием в окно. На мгновение он созерцал разбитое стекло с разорванными занавесками, что, казалось, траурно поникли, а затем всё починил одним расстроенным махом. — Ты причиняешь людям боль, — пробормотал Гарри. — Я бы не причинил тебе вреда, — сказал Том, поворачиваясь к Поттеру с чем-то похожим на отчаяние на лице. — Только не снова. — Прекрати, Том, — Гарри перевернулся на другой бок, — просто остановись, — его нога что-то зацепила, и он посмотрел вниз. — Газета? Зачем ты мне её принёс? — Волшебный мир переживает переломный момент, — сказал Том, — Гриндевальд был замечен общиной в Девоне. Жертв нет, но газеты сходят с ума, пытаясь понять, что же он задумал. — В Девоне? Но… что вообще происходит в Девоне? — Вторжение тёмных лордов, по-видимому. Слушай, сейчас это не имеет значения… Харрисон, дай мне шанс. Теперь я знаю, чего хочу. Я долго об этом думал, и теперь знаю, что хочу только тебя, — Реддл протянул руку, и Поттер сопротивлялся импульсу взять её. Гарри не мог. Он не позволил бы себе. — Ты недостижим и самонадеян, Том Реддл, — он крепко сжал простыни, — и мосты здесь остаётся строить только мне. — Ты глупый мальчишка, — рыкнул он, — это то, что я делаю. — он колебался, и в эту драгоценную секунду могло случиться что угодно, но он решил развернуться на каблуках и уйти прочь. Том так и не вернулся. Гарри лёг в постель и уставился в потолок. Его разум казался совершенно пустым, а потолок — невероятно интересным. Он почувствовал, как по его щеке скатилась слеза. Ох, значит, он испытывал грусть. Он повернулся на бок и заплакал от потери.***
Плохое настроение Гарри продлилось до обеда, и Орион заметил это довольно быстро. — Гарри! — задыхался он, уронив букет цветов на пол, — что случилось?! — после этого Поттера ждали крепкие удушающие объятия. — Я всё ещё ранен, — сказал он, но даже это было сказано без должного энтузиазма. — Так что случилось? — Блэк оглядел лицо друга и прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу, чтобы померять температуру, — ты опять заболел? — Нет, просто устал, — Поттер неохотно улыбнулся, — знаешь, мне не обязательно каждый раз приносить цветы. Их уже слишком много. — Это традиция, — твёрдо ответил он, — но не переводи тему: тебе грустно. Это… — он понизил голос, — из-за твоего родного мира? — Нет, — Гарри нежно улыбнулся, — это… из-за Тома. Поттер мог видеть резко сжатую челюсть Блэка. — Он снова причинил тебе боль? — Нет! Ну, не совсем, это более… эмоционально. — Он разбил тебе сердце? Это настолько же плохо, Харрисон, не притворяйся… такие вещи могут действительно причинить боль, я-то знаю. — Нет, — ответил тонущий в стыде Поттер, — нет, он не разбил мне сердце. Видишь ли, в этой ситуации, кажется, я разбил его. — Гарри, — тихо сказал Орион, — ты плачешь. — Д-да, — согласился он и нервно посмеялся, — почему-то я не могу остановиться. Блэк положил руку на плечо Гарри в виде успокаивающего жеста. — Что ты сделал? — Он… он поцеловал меня. И хотел начать отношения, наверное. И я сказал нет, потому что не могу ему доверять. В плане, я в основном говорил ему, что он социопат — это был не самый чувственный для меня момент, а у меня их было много, поверь мне… — Харрисон, — остановил Орион поток слов, — почему ты ему не доверяешь? — Он причиняет людям боль, и ты это знаешь, ты же жил с ним в спальнях семь лет. — Да, жил. Я не могу сказать, что Том полностью морально здоров, но с тех пор, как ты появился здесь, он сильно изменился. Да, с расщеплением он правда перестарался, и я был очень зол по этому поводу, не волнуйся, — он сморщил нос; даже его гнев был очарователен, — но… — Орион протянул руку, чтобы дотронуться до щеки Гарри, и заметил, как намокли его пальцы, — ты позволяешь причинять тебе боль. Я знаю, каково это — наказывать себя, потому что ты думаешь, что не заслуживаешь любви. Теперь у тебя есть сила решать свою судьбу. Пользуйся ей. Будь счастлив, — пожал плечами Блэк, — один из нас должен быть счастлив. Гарри притянул Ориона к себе для небольшого объятия. — Ты лучший друг, который когда-либо у меня был. Хотел бы я, чтобы ты смог позволить себе жить своей жизнью. Блэк подавился смешком. — Воспользуйся собственным советом, идиот. — Идиот? — Поттер выпятил грудь в выражении фальшивой злости, — От Ориона Блэка? Должно быть, так и есть. — Заткнись. Идиот, — фыркнул он. Они вцепились, крепко сжимая друг друга в объятиях. Гарри ещё никогда не чувствовал себя в большей безопасности. — Я так боялся, что ты умрёшь, — пробормотал Орион, — ты не можешь умереть. Почему все умирают? — Эй, — попытался успокоить его Поттер, — никто не умер, и я не собираюсь, врачи знают, что со мной не так. И ты сказал, что Ригель идёт на поправку, помнишь? — У меня есть предчувствие, — сказал Орион, отрываясь от Гарри, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Эмоции за его глазами были ужасающими, — мы на краю пропасти, Гарри. Я знаю это. — Совсем не зловеще, — усмехнулся Гарри, — вы с Кассием случайно не обменивались текстами? — Не смейся. Я просто… у меня такое чувство. Понимаешь? Пропасть. — Всё будет хорошо, — и с каких это пор он оказался утешителем в этом разговоре? — это всего лишь тёмная полоса наших жизней. — Тому не всё равно, Гарри, — быстро сказал Блэк, словно это было самое важное послание для Поттера, — он может этого не показывать, но ему не наплевать. Или, по крайней мере, он только начинает это показывать. — Я верю тебе, — ответил он. Он даже не знал, лжёт ли сейчас. Они несколько минут тихо сидели, слушая тиканье часов. Вдруг Орион сказал: — Прости за бред про пропасть, у меня просто съезд по рунам на следующей неделе. — Что? — Гарри издал удивлённый смешок. А потом и ещё один. И ещё один. А потом он радостно смеялся, слушая такой же заливистый хохот Ориона, а у Поттера была такая истерика, что он не мог заставить себя остановиться, — всё будет хорошо, — задыхался он, — всё будет хорошо.***
Утром, когда с Гарри сняли последние бинты, его палата была открыта для групповых посещений. — Харрисон! Только два человека могли вложить в свой голос столько силы, и один из них сейчас был на съезде по рунам. — Хлоя, — радостно сказал Гарри, сидя в постели, — и… вся сборная. Привет. — Мы принесли растительность, — сказала Рейчел и поставила маленькое растение на прикроватной тумбочке, бросив неуверенный взгляд на настоящий лес из цветов, возникший благодаря Ориону. — Э-э, спасибо, наверное, — сказал Гарри и любопытно ткнул листик, который тут же отвалился. — Я забыла его полить, — призналась Хлоя, — я очень сильно за тебя волновалась. — Эй, засранец! А он уже собирался интересоваться, куда делась Би. — Привет, Би, — поприветствовал Гарри ярую девушку. Он скучал по ней. — Угадай что? — плюнула она, — пока ты там падал в обмороки, мы проиграли матч. Последние несколько недель Квиддич был последним словом, что приходило ему в голову. И всё же, новости о проигрыше тяжким камнем опустились ему в желудок. — Ох… — Вот тебе и «ох», — с кислым лицом сказала она, — нам пришлось играть со Смайт. Её вырвало. Опять. — А что случилось с Хьюзом? — спросил Гарри. Из всех людей на пробах, девушка, которая еле залезла на метлу, наверняка была не первым вариантом. — У него был экзамен, — выразительно сказала Хлоя. Рейчел подняла бровь. — Он надулся. Очевидно, некоторым людям не нравится быть вторым вариантом. — Я бы предпочла, чтобы ты так не говорила, — нахмурилась Хлоя, — он просто был… другим вариантом… если бы первый… не был… ладно, признаю, Хьюз был вторым вариантом. Мы все иногда второй вариант, — она прошептала, — в конце концов, Ал выбрал Кэрол. — Да, — обняла её Рейчел, — мы знаем, — она направила острый взгляд на Би, — только не начинай. Гарри задался вопросом, что за драма происходила в его отсутствие. — Сейчас происходят более важные вещи, — усмехнулась Би, — Гриндевальд начал атаку в Лондоне, но не-ет, давайте обсуждать личные дела Бэббидж. — Гриндевальд начал что? — нахмурился Поттер. — Полагаю, ты не слышал, — ответил Мэттью Штейн, — пострадало всего восемь человек, но это были большие новости. Сначала Девон, теперь Лондон… — Что-то скоро его остановит, обещаю, — успокоил их Гарри. Би скрестила руки. — Когда-то говорили, что Дамблдор всё решит, он же самый лучший волшебник в округе. Зная теперь, какие отношения были между Гриндевальдом и Дамблдором в подростковом возрасте, Гарри было интересно, как заместитель директора соберётся с силами, чтобы встретиться лицом к лицу с любовью своей юности. Или даже бороться против идеи, в которую он немного, но всё ещё верил. Уверенность Поттера в том, что всё будет скоро разрешено, пошатнулась. — Хватит о плохом, — сказал Мэттью, — мы ничего не можем с этим поделать. Как ты-то поживаешь? — он сел на кровать Гарри. — Эм, умираю, в основном. Он пожалел о своих словах, когда вся команда, включая задумчиво смотрящего в окно Лео Пайпера, посмотрела на него с испуганными глазами. — Я думала, что это только слух, — поперхнулась Хлоя, — Уоррен всё всем рассказала, но никто ей не верил… до сих пор! — Я имел в виду… у меня очень сильная сенная лихорадка, — нервно посмеялся Гарри, — сопли везде. — Фу, — Рейчел сжала губы. — Харрисон, у тебя ужасное чувство юмора! — хихикнула Хлоя, — умирает он, представьте себе! Ну, я рада, что тебе немного лучше. Я уверена, что Том будет счастлив. — Том? А что насчёт него? — Ох, он был в трауре, пока тебя не было. Честно, все думали, что ты правда умираешь, судя по тому, как он себя вёл. Мы едва его видели, но когда он вышел из спален, он выглядел так, будто не спал несколько дней. Сборная дружно кивнула, подтверждая её слова. — Это было жалкое зрелище, — протянула Би. У Гарри дрогнула губа. — Так он был… расстроен? — Расстроен? — фыркнула Би, — конечно, если коротко описать его состояние. «Ку-ку» — если описывать более подробно. А на прошлой неделе… яйца Мерлина, как же мне хотелось дать ему пощёчину. — Он выглядел не очень хорошо, — дипломатично сказал Мэттью. Гарри понял, что Том позволил другим людям увидеть его в момент слабости, возможно, неосознанно, но всё же. Поттер чувствовал, как внутри него расцветает какая-то эмоция, но он не мог понять, какая. Словно по заветам Мерлина, в тот же момент в Больничное крыло зашёл Том, а за ним покорно плёлся Аттикус. — Если ты мне дашь свои записи, я обещаю, что… — Эйвери остановился на полпути, когда увидел полное людей помещение, — о, привет, Питерс. Я слышал, ты проснулся. — Продолжай работать над проявлением эмпатии, — невовлечённо ответил Гарри, обращая внимание только на Тома. Тома, который выглядел тревожным. Тома, который потерял сон. Тома, который сидел у его кровати. Тома, который, должно быть, только услышал, что с Гарри сняты бинты. Тома, которому не было всё равно. А потом Поттер встал с кровати, пересекая комнату неровными полными боли шагами, схватил Реддла за плечо и увлёк его в поцелуй. На мгновение они оказались совершенно одни в огромной вселенной, пока поцелуй не закончился. — Я так понимаю, я прошёл испытательный срок? — спросил Том, но, несмотря на пренебрежительность, у него на лице сверкала широкая улыбка, которую Поттер ещё никогда не видел. — Нет, — твёрдо ответил Гарри, — я не забыл, Том, я просто… временно тебя прощаю. Это не вечная сделка — всё может закончиться в любой момент. — Я знаю, — сказал Том, и его выражение лица заставило Поттера заподозрить, что он опять проигрывал в голове изображение его боггарта, — а пока что? — А пока посмотрим, — улыбнулся он и сжал руки Тома. — Что происходит? — крик Аттикуса привлёк внимание всех людей в Крыле. Гарри вспомнил, что во всей вселенной наверняка обитают и другие люди, даже в этой комнате. Все смотрели на них с непередаваемым шоком. — Вы двое трахаетесь? — Пока что нет, — пожал плечами Том. Гарри толкнул его локтем. — Заткнись. Мы пытаемся решить, какие отношения нам больше всего подходят, — обратился он ко всем окружающим, — эмоционально. — Это так мило! — пропищала Хлоя, хлопая в ладоши, — мы все подозревали, что Том не совсем натурал, но мы и не догадывались о твоих наклонностях, Харрисон. — Мы? — с подозрением спросил он. — Всего несколько девочек, — отмахнулась она. Гарри подозревал, что новости распространятся по всей школе быстрее, чем за час. Остальная сборная довольно быстро отошла от шока, и раздались шепотки «подозревали, что нечто между вами было», «слишком много томных взглядов», и хотя Би казалась немного разочарованной, ей всё-таки удалось сказать Гарри, что тот не принял «слишком ужасного» решения. Однако, Аттикус был совершенно другой историей. — Это неправильно, — плюнул он. — А мне казалось, ты говорил, что волшебники терпимо относятся к мужским гомосексуальным отношениям? — пробормотал Гарри Тому, на что тот легко ответил: — Ну, есть у некоторых небольшие задержки… — Ясно. Эйвери резко жестикулировал. — Серьёзно? Ты с ним? С ним? — указал он на Гарри. А, так проблема была не с самим обладанием пениса, а с тем, кому этот пенис принадлежал. Ясно. — Да, со мной. — Я знаю, что он сильный, но серьёзно? Он? — Что, Аттикус? Ты думал, что это будешь ты? — с мёртвой улыбкой спросил Том. Гарри его не останавливал. Эйвери же побагровел. — Я… я… это не ты, Том. В прошлом году… — В прошлом году я всё ещё мог терпеть твоё присутствие. Всё меняется, — Реддл мило улыбнулся, а Гарри неуверенно смотрел, как осунулось лицо Эйвери; потом же он вспомнил, как тот сильно поддерживал порабощение магглов, и сочувствия к нему резко поубавилось. — Это неправильно, — бесцельно повторил Аттикус, и, последний раз взглянув на толпу в поиске поддержки, которую он не нашёл, Эйвери вышел из Больничного крыла. Именно тогда Гарри заметил подозрительный ветерок внизу. — На мне только больничный халат?.. — Да, — улыбнулся ему Реддл, — только больничный халат.
Примечания:
От беты: Должна признать, на протяжении всей главы мне было невыносимо жаль Тома. Хотелось бы назвать отношение Гарри к Реддлу несправедливым, но его можно понять (хОтЯ мНе и БыЛо ЖуТкО оБиДнО зА ТоМа). В смысле, серьёзно, Том сделал серьёзный шаг, переступив через себя, что было определённо нелегко для него, учитывая его характер. Он явно вкладывается в эти отношения больше Гарри, и осознание этого делает мне больно.
P.S. Девочки, с прошедшим вас праздником ^^
От переводчика: вот такая вот небольшая сентиментальная глава. Честно, Тома мне тоже было жалко, но Гарри я могу понять, особенно учитывая, что Реддл манипулировать людьми умеет и любит, но он либо по-гриффиндорски упрямый, либо эмоционально слепой, потому что изменения в Реддле заметил бы даже самый тупой человек.
В следующий главах будет немного больше событий. Эта часть была нужна для того, чтобы немного пояснить эмоциональное состояние всех вокруг, а поэтому сентиментов здесь ооочень много.
P.S.S и да, с прошедшим Восьмым Марта всех девушек!
