Гарри и Том Перебираются В Новый Дом
1 декабря 2021 г., 15:29
Том неохотно признавал, что приглашение Харрисона жить с ним было поспешным. Дело не в том, что они не ладили, скорее, они были к этому не готовы. Реддл и Питерс привыкли выяснять отношения на глазах у других, да и в принципе существовали, будучи окружёнными другими людьми: они просыпались в помещении, заполненном соседями по спальне, ели в окружении других, а их моменты уединения казались дражайшими крупицами того времени, когда они не были окружены людьми. Совместная жизнь оказалась совсем другой. У них буквально не было выбора, кроме как проводить время вместе, и порой они просто молча сидели в гостиной, уставшие от разговоров, пока Том задавался вопросом, сможет ли он провести с этим человеком больше месяца.
К счастью, в апартаментах было две спальни, потому что Мерлин знает что случилось бы, если бы у них не было личного пространства. Иногда Том слышал раздражающий скрежет неуюта, висящий в воздухе. Ну и что им делать? Ни у кого из них не было опыта в начальной стадии отношений. Им обняться, поговорить, поссориться? Особенно неловко становилось, когда они готовили себе ужин по отдельности: Том был привередливым, на что Харрисон не сильно обращал внимание за время пребывания в Хогвартсе, а Питерс быстро оставил идею часами готовить ужин, чтобы его встретили пустые глаза и претензии из уровня «ты переборщил с чесноком». На довольно тесной кухне им приходилось выворачиваться и делить принадлежности и плиту, но иногда проскальзывали моменты, когда они сталкивались друг с другом взглядами, а через пару секунд виновато возвращались к своим делам, будто понимая, что что-то у них не получается. Реддл не знал, что ему делать с этим дискомфортом: переждать или попытаться решить? Он даже не знал, чувствует ли это Харрисон.
У них не было секса, хотя для Тома это никогда не было большой проблемой — они встречались-то всего полгода, в то время как некоторые пары ждали этого долгие годы. Однако, они всё ещё оставались двумя молодыми парнями в уединённой квартире. Разве это не то, чем занимались бы нормальные люди в их ситуации? Им едва ли не хватало страсти и искры, но близость была той чертой, которую ни один из них не смел переходить.
Работа Тома одновременно и усугубляла, и решала проблему. Поскольку образовательный центр находился недалеко от Министерства, Харрисон иногда ходил с Томом на вводные занятия, после чего они могли остановиться в кафе или прогуляться по парку. В эти моменты всё было хорошо, даже идеально. Реддл поправлял галстук Питерса, пока тот проклинал существование сего нелепого аксессуара, после чего они прощались с друг другом нежным поцелуем. Такое случалось только по вторникам и четвергам, и иногда они проводили дни, так и не увидев друг друга. Реддл не хотел навязываться — он любил своё личное пространство, как и любой другой человек, — но его гложило чувство того, что Харрисон мог жалеть о своём выборе встречаться с ним.
Том такого не любил.
Сама работа тоже не оправдывала ожиданий. Он не был уверен, чем будет заниматься в министерстве: Слизнорт был невероятно уклончив в описании должности, и оказалось, что его основными обязанностями оказались приготовление кофе и отправление служебных записок. В первый же день его заверили, что «по мере развития необходимых навыков» ему будут поручаться всё более ответственные задачи, но Реддл всё равно считал, что способен на большее, чем напоминать Мэри Лаупер о том, что она хотела записаться на стрижку. Ради Мордреда, у него в аттестате и результатах ТРИТОНов стояли все «П».
Том начал свою карьеру с Департамента Магических Игр и Спорта, что тоже сказалось на его (отсутствующем) энтузиазме. Если и было что-то в мире, что Реддл ненавидел больше разноски кофе, так это квиддич; Том уже сотню раз спорил с Харрисоном по поводу ненависти к бессмысленному спорту. Он почувствовал столько же радости (точнее, её отсутствия) от этих ссор, как и от внезапного появления мистера Томаса, что ворвался в кабинет, размахивая письмом над головой.
— У нас получилось!
Те, кто были в офисе, поднялись на ноги. Кто-то крикнул:
— Что получилось?!
— Письмо от Комитета! — мистер Томас размашисто открыл письмо, откашлялся и начал читать: — Чтобы поблагодарить Великобританию за её участие в прекращении недавнего международного конфликта, бла-бла-бла, Дамблдор, бла-бла-бла, очень благодарны… в общем! Квиддичный комитет Международной Конфедерации Волшебников принял решение разрешить Великобритании принять у себя Чемпионат мира по квиддичу в тысяча девятьсот сорок восьмом!
— Значит…
— Нашу заявку одобрили! Они нам поверили!
Отдел разразился аплодисментами. Где-то в воздухе появились воздушные шары и волшебные конфетти; поднялся радостный крик, и работа была оставлена до лучших времён. Реддл наклонился к мистеру Перкинсу, который, как часто оказывалось, являлся самым адекватным человеком в отделе.
— У нас точно нет бюджета на такие мероприятия, — сказал Том даже не понижая голоса: его голос еле пробивался сквозь празднования толпы, — считайте, только мы построим стадион — и нам не хватит денег на воен…
— Ох, не волнуйся, Чемпионат мира окупится и даст нам ещё больше денег, — мудро ответил мистер Перкинс, — туризм — невероятно прибыльное дело. Мы также будем просить за билеты в десять раз больше их настоящей стоимости. Квиддичные фанаты иногда похожи на безумных фанатиков.
Насколько знал Том, мистер Перкинс был больше увлечён плюй-камнями.
Очевидно, он неправильно интерпретировал нечитаемое лицо Тома, а поэтому поспешил его успокоить.
— Не переживай, все работники отдела смогут получить билеты с огромной скидкой. Наверное, чтобы мы не разбалтывали о наценках, которые придётся платить другим людям.
— Замечательно, — сказал Реддл и откинулся на спинку стула, — это точно то, на что я надеялся.
***
Гарри думал, что он, возможно, переоценил свои возможности при регистрации на ЖАБА. Знал же он, что не предназначен для академических кругов! Да, иногда он проявлял свой интеллект, но у него была проблема с концентрацией и организацией своих мыслей. Его ум был реактивным и изобретательным; он был склонен к импульсивной импровизации, которая, увы, мало что значила для академического тестирования. Сегодня он должен был встретиться со своим куратором, и Гарри сам себе признавался, что перенервничал. Том заверил, что с ним всё будет хорошо в своём привычном репертуаре («Ты в три тысячи умней большинства имбецилов, паразитирующих на этой планете»), однако Поттер не мог до конца поверить его словам. Он иногда листал учебники по подготовке к ЖАБА на прошлой неделе, но они были невероятно скучными. Невозможными для понимания. Гарри с трудом давал определение большинству слов, которые он там видел, а поэтому надеяться на одобрение куратора ему было трудно. Поттер плёлся по роскошным залам образовательного центра, направляясь к ресепшену. Мерлин, у него все ладони вспотели. — Э-эм, здравствуйте, — пролепетал он, — Харрисон Питерс? Я здесь для встречи с моим куратором. Ведьма взмахнула палочкой и, прищурившись, посмотрела на выведенное магическим пером число. — Кабинет 32Д, — она сказала, ободряюще улыбаясь, — у вас всё в порядке, любезный? Вы побледнели. — Всё в порядке, — соврал Гарри и потащился навстречу своей судьбе. Кабинет 32Д был обманчиво незаметным, находился наверху едва видимой лестницы и был скрыт за дверью из тёплого вишнёвого дерева с цветочным узором. Как приветливо. Он постучал в дверь и сам удивился от того, насколько сильно его рука дрожала. — Открыто! Поттер открыл дверь, ожидая, что за столом будет сидеть кошмарная версия Вилкост: что-то титаническое, могущественное, устрашающее, чего он всегда боялся, но всё оказалось гораздо лучше. Его куратор была молода, может, чуть младше тридцати, немного полновата и обладала добрым круглым лицом. Тёмные волнистые волосы обрамляли лицо и казались блестящими в свете свечей, а ещё на ней был самый отвратительный кардиган, который Гарри когда-либо видел: какофония лимонного и зелёного, спутанная в узлах. У неё получалось излучать материнскую ауру без всяких стараний, а когда она одарила Гарри мягкой улыбкой, он почувствовал себя в полной безопасности. — Мистер Питерс, — просияла она, — вы как раз вовремя. — Я-я… — сглотнул он, — ага. — Не пугайся ты так! Мы просто с тобой немного побеседуем, — она дружелюбно указала рукой на кресло рядом, — проходи и присаживайся. Гарри прошёл в кабинет и бухнулся на кресло, которое выглядело так, будто было сделано из крыльев ангелов. Комната тоже была приятна его глазу, особенно округлая мебель и неподходящие по стилю, эклектичные декорации. Если быть предельно честным, кабинет был похож на офис Амбридж, но не отдавал атмосферой бредового сна и был менее психопатичным. Его куратор села на кресло рядом с ним, зажигая камин. — Полагаю, мне стоит представиться, — начала она, поудобней устраиваясь в мягкое сидение, — меня зовут Дорея Поттер, но зови меня просто Дорея. Не люблю, когда меня зовут по фамилии мужа. Он не расслышал сказанных слов; в голове крутилось лишь короткое слово «Поттер». Бабушка. Дорея была его бабушкой. Он с жадным восхищением окинул её взглядом: тонкие морщинки на лице от вечной улыбки, волшебная палочка за ухом, неритмичное постукивание ногой, будто она не знала, куда деть свою энергию; для Гарри каждая деталь приобрела невероятную ценность. Это была женщина, с которой у него по венам текла одна кровь, настоящая, любящая кровь. Кровь, которая бы заботилась и кормила бы. Женщина, которая безоговорочно бы любила. Связь с прошлым и уверенность в будущем. Эта женщина подарит жизнь его отцу. — Я знаю, что тебя может тревожить мой юный возраст и пол, но уверяю, что у меня есть многолетний опыт консультации и работы с содержимым ЖАБА. До должности консультанта я работала в Отделе магического образования и занималась делами магглорождённых детей… — Я полностью вам доверяю. — О, — Дорея удивилась и покраснела от удовольствия, — это делает мою работу ещё легче. — Вы были помолвлены с Орионом, не так ли? — вспомнил Поттер. — А что тебя так заинтересовало в моём кузене? — Он мой лучший друг. — А-а, — Поттер задумчиво улыбнулась, — Орион всегда мне нравился: он хороший человек, но, увы, слишком для меня молод. Я присматривала за ним, когда он ещё бегал под столом, — выражение её лица стало печальней. — Слава Моргане, я смогла избежать средневековых обычаев моей семьи и встретила Чарльза, но Ориону не досталось моего везения, и он обручился с Вальбургой Блэк. Она милая девчушка, но мы все знаем, почему она так против этого брака. Не подумай — пусть занимается чем хочет, но некоторое её поведение могло сильно подпортить репутацию семьи, особенно Ориона. Гарри мелко вздрогнул. — Подростки думают, что они такие хитрые, — усмехнулась консультант. — А как вы познакомились со своим мужем? — внезапно сменил тему Поттер. — Это случилось на работе, — Дорея откинулась на спинку кресла, — я подавала петицию на проверку магглорождённых детей до их поступления в Хогвартс Отделом магического правопорядка, и Чарльз в то время был главой Отдела административной регистрации. Петиция провалилась, но мы с Чарльзом были так увлечены обсуждением политической ситуации и наших взглядов, что… — она прочистила горло, — я сказала Мелании: «Нет, спасибо» и вышла замуж за Чарльза. — Дорея застенчиво пожала плечами, но даже при этом сохраняла спокойствие и уверенность в себе. Гарри понял, что бабушка и дедушка любят друг друга, и это принесло ему огромное неожиданное облегчение. Учитывая нынешние традиции чистокровных, это было настоящим чудом. Дорея была невероятно сильным человеком, чтобы отвернуться от своей семьи и поступить, как желает сердце. Тем не менее, он не мог не задать один терзавший его голову вопрос… — Не принимайте на свой счёт, — осторожно начал Гарри, — но семья Блэк не сильно известна своими… любовью и принятием. Как вы… я просто хочу сказать, что… — Я поняла, к чему ты клонишь, — отрезала Дорея, заставив Гарри покраснеть, — мне довелось изучать Нумерологию во время учёбы в Хогвартсе, и тогда я познакомилась с группой девочек из Пуффендуя. Почти все из них были магглорождёнными, и когда речь шла о возвращении домой на каникулы, они всегда были так опечаленными мыслью, что им придётся не видеть магию многие недели или месяцы; осознание того, что некоторые стыдятся проявления чего-то настолько естественного, как магия, перед своими непонимающими родителями, открыло мне глаза. И разум. Она просто великолепна, решил для себя Гарри. Всё, на что он надеялся. Дорея застенчиво улыбнулась и взяла со стола папку с бумагами. — Очень извиняюсь, у меня есть привычка болтать не по делу. Вернёмся к ЖАБА. Ты собираешься сдавать Защиту и Теорию, так? Гарри автоматически кивнул. — Что ж, тогда в дополнение к вашим семинарам и лекциям ты будешь проходить годичный проект по Теории Магии с диссертацией в шесть тысяч слов по окончанию курса — это позволит тебе держать фокус и организовать персональный план. У тебя есть какая-нибудь интересующая тебя тема? — Э-э, не думаю. — Ничего такого, что ты захотел бы исследовать? Может, какой-нибудь артефакт, который тебя интригует? Гарри прикусил язык. Ему так хотелось сказать про маховик времени, но он уже знал, что у Невыразимцев не было ресурсов и технологий, чтобы отправить его в своё время, и не будет в ближайшее время. Поттеру придётся изобрести свой путь домой, но он посчитал, что идея приступить к изобретению артефакта, изменяющего мир, была слишком амбициозна и неразумна. В конце концов, это просто исследовательское эссе. Таинственный артефакт, о котором он хотел узнать побольше. Гарри до сих пор помнил, как Сириус дотронулся до завесы, не сумев стереть с лица плутовской улыбки. Он выглядел слегка удивлённым, словно Поттер показал ему хорошую оценку по эссе или выигрыш десяти галлеонов в лотерее. Словно он едва заметил проклятие, ударившее так неожиданно и отправившее в небытие. Блэк падал, протягивая руку, зовя Гарри к себе. — На днях я прочитал об одной любопытной вуали, — ложь легко отскочила от его языка, — она, э-эм, что-то шепчет тебе, стоит тебе близко к ней подойти. Ты слышишь голоса погибших членов семьи и любимых. Этот артефакт мне показался очень интригующим. Вы знаете про него? — Арка смерти, — приподняла бровь Дорея, — Невыразимцы только начали публиковать исследования этого артефакта. — Зловещее имечко, — тревожно улыбнулся Гарри; воспоминания вызывали табун мурашек по его спине, но, возможно, если он займётся её изучением, то сможет узнать, что случилось с Сириусом. Что, если он не умер, а просто… ждал. — Как известно, Невыразимцы не любят обсуждать объекты Отдела тайн, — медленно сказала Поттер, — ты уверен, что у тебя на уме нет чего-нибудь другого? Гарри откинулся на спинку кресла, чувствуя охватывающее его разочарование. Он не мог думать ни о чём другом, кроме лица Сириуса, скрытого туманной тенью. Тревожная улыбка медленно таяла на его лице, но прежде чем Гарри успел полностью разочароваться, Дорея поспешила добавить: — Однако, если это то, что тебя интересует… — Очень интересует, — добавил Гарри. — Я думаю, с этим можно работать, — Поттер заговорчески постучала по носу, — конечно, тебе придётся поклясться не говорить о том, что ты видел, а ещё они проверят твою диссертацию… — Я согласен. — Очень хорошо. Дай мне немного времени, и я скажу тебе о решении Невыразимцев, — Дорея чуть ли не светилась от перспективы помочь, и щёки её вмиг стали пухлыми и румяными, — в твоём расписании будет две-три лекции в неделю…***
— Том! — крикнул Гарри, тут же нетерпеливо влетая в квартиру и бросая сумку на стул, на спинку которого он кинул небрежно скомканное пальто. Если что-то ему и нравилось в сороковых, так это длиннющие пальто. И Том. — Том, ты здесь?! — Ты пришёл, — вышел из спальни Реддл в одной футболке и штанах. — А мне нравится то, что я вижу, — усмехнулся Поттер. — Правда? — Угу, — хмыкнул он, — особенно бицепсы. Но это не то, о чём я хотел поговорить, — он занялся приготовлением двух чашек чая, поставив чайник закипать одним взмахом палочки, — у меня только что была первая встреча с консультанткой. — И как она? — спросил Том, прислонившись к дверному проёму. Гарри постарался не обращать внимания на столь привлекательную картину перед глазами. — Просто замечательна. Она помогает мне с диссертацией по одному артефакту, доступ к которому у неё есть только из-за связей с Отделом Тайн, Арке Смерти! А ещё это Дорея Поттер! — Та женщина, с которой был помолвлен Орион? Поттер небрежно бросил пакетик чая в каждую из кружек и залил их кипятком. — Она вышла замуж за Чарльза Пи… Поттера, — скользнул язык по знакомой фамилии, — это так впечатляет, знаешь, люди так сильно любят друг друга, что идут против всех устоев и семейных традиций. — Тебе стоило бы подать её в пример Ориону. Она бы могла подсказать ему пару советов. — Орион никогда бы не стал предавать семью, — он добавил сахар и молоко в свою кружку, — он слишком сильно переживает за репутацию родных. Да и не то, чтобы Дорее было на неё наплевать, но… — Да знаю я, ты за него переживаешь, — сказал Реддл, наконец отходя от дверного проёма и проскальзывая на кухню. Дыхание Гарри стало тяжелей, — вот только не понимаю, почему. — Конечно, переживаю, — Поттер всучил чашку чая Тому в руки, — он мой друг, но я знаю, что он не ребёнок и вполне может принимать решения за себя. Даже неверные. — Иногда людям требуется немного контроля со стороны. — Я направлял Ориона всеми возможными способами, кроме поводка на шее. — Вот тебе и решение. Гарри поперхнулся чаем и пару раз ударил себя по груди кулаком. — В следующий раз предупреждай меня перед тем, как сказать что-то такое, — прохрипел он, смаргивая слёзы. — Я всего лишь с тобой согласился, — Реддл поддразнил, — ты заводишься с полоборота. — Ох, ты ещё не видел меня заведённого, — предупредил Гарри, но эффект от угрозы был смягчён текущим из носа чаем. — У меня тоже есть новости, — сказал Том, поворачиваясь к софе, — но я позволю тебе выпить чай до того, как ты задохнёшься. — Какие новости? — он поставил кружку на столешницу, — давай, говори! Он кое-как умудрился избавиться от назойливых повторений, чтобы не звучать, как возбуждённый щенок, но то, как он нетерпеливо подскочил к софе и заглядывал Тому в глаза, должно было создать в голове Реддла ту самую картину, которой Поттер так старался избегать, из-за чего он прервал его шутливым: — А ну, сидеть. — Том, я буквально тебя убью, если ты мне не скажешь, что случилось, — слишком серьёзно сказал Гарри. — Полагаю, если на кону стоит моя жизнь… — Реддл тянул слова с фальшивой неохотой, но было всё равно видно, как он и так всё хотел рассказать — очевидная усмешка, спрятанная за чашкой, выдавала его с потрохами, — сегодня мне довелось узнать, что в сорок восьмом на наших островах будет проводиться один любопытный чемпионат, и даже несмотря на то, что мне на это глубоко наплевать, я подумал, что новость тебя осчастливит. — Погоди, ты же не имеешь в виду… — Возможно, и имею. — Чемпионат мира по квиддичу! — Нет, турнир по плюй-камням. — Ой, — Гарри сразу как-то поник, — ну, плюй-камни тоже интересные, наверное… — Конечно, я говорю о Чемпионате мира по квиддичу. Ты ужасно доверчив. — Том! — запротестовал Гарри, толкая его, — ты такой ублюдок! — ему потребовалась секунда, чтобы осознать сказанное, — вот чёрт, Том, я не хотел… я забыл… — Всё в порядке. Обычно именно в этот момент Руперт вклинивался со своими смешными замечаниями, или Аттикус жаловался на магглов, но в квартире стояла могильная тишина. Поттер неловко поёжился на софе. — Нет, не в порядке. — В порядке. Я знаю, что ты просто намекал на мою глубокую презренность. Как ты и должен, — Том стукнул Гарри пальцем по носу, и Поттер понял, что только что глупо скосил глаза, пытаясь проследить за направлением руки. Его нелепость повеселила Реддла, — кроме того, мне сообщили, что членам отдела билеты продают по дешёвке, чтобы скрыть липкие пальцы корпоративной алчности, так что мы сможем лично увидеть твои бессмысленные гарцевания на мётлах. Поттер рассмеялся и бросился на Тома, заключив того в такие непривычные крепкие объятия. — Но ты ведь даже квиддич не любишь! — Я принесу книгу. — Ты не можешь просто взять и принести книгу на Чемпионат мира! — Вот посмотришь и убедишься. Гарри уже собирался начать объяснять миллионы причин, почему Том не может читать во время Кубка мира, когда раздался стук в дверь. — Я открою, — сказал Поттер, поднимаясь с софы, но стоило ему на шаг отойти от Реддла, как тот притянул его за рукав и остановил. — Не обращай на это внимание, — мягко сказал он. — Там кто-то у двери… — Постучат и уйдут. Гарри не сводил взгляда с Тома, в глазах которого была неожиданная уязвлённость, но Поттер никак не мог понять её причины. — Там кто-то у двери, — повторил он, и рука Реддла бессильно упала. Он опустил голову в знак поражения, и Гарри замер, не понимая, как ему стоит поступить в данный момент. — Там кто-то у двери, — сухо напомнил Том, и Гарри будто по голове стукнуло; он поспешил прочь, чтобы открыть дверь и прекратить настойчивый стук. — Орион! — воскликнул Гарри, открывая и первым делом видя своего друга. Странно было осознавать то, что они буквально говорили о нём несколько минут назад, — а ты довольно поздно. — Знаю, — проворчал Блэк, поправляя шляпу, — просто… могу я поговорить с Томом? — Томом? — зовите Гарри высокомерным, но он бы предпочёл, чтобы его лучший друг пришёл навестить самого Поттера, а не его парня. — Сегодня у меня была первая консультация. Внезапно, Гарри почувствовал себя ужасно от мысли, что он забыл просто такое важное событие в жизни друга. — И как всё прошло? — Хорошо, наверное, но мне нужно писать эту диссертацию по Древним Рунам… так, могу я просто поговорить с Томом? — Да… э-э, конечно, — Гарри отступил и позволил Ориону протиснуться в квартиру. Он недовольно оглядел лестничную площадку и задержался на квартире, из которой доносилась громкая музыка. Соседи. Затем он закрыл дверь и вошёл внутрь, чтобы посмотреть, из-за чего Том удостоился такой чести. Орион уже во всю что-то доказывал Реддлу. — …поэтому мне просто необходимо написать эту работу, понимаешь? — Харрисон мне уже всё рассказал. — И мой научный руководитель спросил меня о теме для моей диссертации, и всё, о чём я мог думать, это твоя идея. О фениксе и как он олицетворяет семёрку в руническом цикле. Я даже не помню, когда ты это придумал… — Я помню, — Том взглядом зацепился за Гарри, — это случилось за минуту до того, как Харрисон пришёл ко мне с раздутым носом. — Это было проклятие Аттикуса, — пробурчал Поттер, — а звучит это так, будто я сам решил так ходить. Да и тем более, ты меня расколдовал. — Да, было дело. — И вот эта твоя мысль просто не выходит у меня из головы, — продолжил Орион, выглядя в лучшем случае маниакально. — Она послужила вдохновением. Когда я упомянул об этом перед моим консультантом, он был до удивления взбудоражен, даже когда я упомянул, что это твоя идея. Конечно, в работе я укажу, что тезис принадлежит тебе и упомяну тебя в качестве автора теории, но мне просто достаточно того, что я эту теорию докажу и проверю… можно? Ты даёшь согласие на то, чтобы я написал работу по твоей теории? Для глаз Ориона, должно быть, Том находился в глубоком раздумии: губы плотно сжаты, брови нахмурены, тело ещё больше опустилось на софу, но Гарри мог видеть озорство, сверкающее в глазах, и едва заметную ухмылку — приподнятый уголок рта, спрятанный за кулаком. — Ты играешь с ним, — неодобрительно сказал Поттер, — избавь его уже от страданий. — Пожалуйста? — добавил Орион; его глаза расширились и засияли надеждой. — Ладно, — выдохнул Том, — но я требую полного авторства. А ещё ты не получишь подарок на Рождество. — Спасибо! — взвизгнул Блэк, и на мгновение показалось, будто он сопротивляется порыву обнять Тома (и очень разумно), поэтому он решил стиснуть в руках Гарри. — Кстати, как прошла твоя консультация? Прости, забыл спросить, — проворчал Блэк, отступая назад и поправляя воротник джемпера Поттера. — Хорошо. Меня курирует Дорея Поттер. — Дорея! Она милая. Конечно, запустила себя немного, но всё ещё прекрасна. Я только что отослал ей приглашение… О! Точно. В эту субботу у меня дома будет проводиться небольшое празднование. Ну, скорее, праздником это будет только для моей матери, но… — Орион вздохнул, собираясь с мыслями, — это празднование по случаю моей помолвки. — Разве это не должно было произойти давным-давно? Вы с Вальбургой помолвлены уже больше года. — Официально она была в трауре, но публично о нашей помолвке стало известно только сейчас. На прошлой неделе, если бы точным, так что… — Орион мрачно усмехнулся, — ура нам. В любом случае, практически вся моя семья приглашена, и этот вечер был бы в сотню раз лучше, если бы ты пришёл. Пожалуйста. Тома это тоже касается, — добавил он, будто только сейчас вспомнив, что Гарри и Том теперь как одна отдельная сущность. — Даже не знаю, — поморщился Поттер, — я не уверен, что мне место в доме, полном чистокровных. — И правда, он не мог представить себе сценария хуже. — Ерунда, — Том поднялся на ноги и обхватил Гарри за талию, — ты можешь развлекать Ориона любой бессмысленной ерундой, которая взбредёт вам обоим в голову, а я, — его дыхание оказалось слишком близко к уху Поттера, — буду налаживать связи. — Ты просто будешь просить их предоставить возможность уйти из Отдела магических игр и спорта, — обвиняюще протянул Гарри, и Том пожал плечами. — Мир не часто предоставляет такие возможности. — Мир и так тебе ничего не предлагает: это Орион тут стоит перед тобой и ждёт решения. — Так вы оба придёте? — весело сказал он, очевидно, тактично игнорируя всё услышанное. — Замечательно. Я пришлю вам официальное приглашение. Предупреждаю: наши совы немного пугающие, но стоит вам предложить немного сырого мяса, как они вмиг оставят вас в покое. Кровожадные совы. Это, Гарри не мог не вздрогнуть, точно было предзнаменованием. А Том мог хотя бы попытаться выглядеть менее самодовольным.***
Мерлин, Гарри ненавидел площадь Гриммо. Было в нём что-то такое, что навсегда создало впечатления дома несчастий. Так было, когда он впервые увидел это место в его времени, и так же было в сороковых. Поттер никак не мог зацепиться за деталь, которая делала это место таким ужасным. Может, это была ненависть, с которой Мелания Блэк встречала своих гостей, или болезненно крепкая хватка Вальбурги на руке Ориона, но что-то в Гарри вызывало эту противную лихорадочную дрожь. Помолвленные выглядели крайне неловко, и, глядя на потухшие глаза и вымученные улыбки, Гарри хотелось оторвать их от друг друга и увести подальше в какое-нибудь кафе выпить молочного коктейля. Гарри и Том решили, что Реддл будет представляться просто как «друг Ориона» и опустит «парень Гарри». Хотя волшебников это обычно не волновало, по крайней мере, если речь шла о двух взрослых мужчинах, они не думали, что это стоит проверять на семействе Блэков. Тем более, Том хотел сделать своё присутствие как можно более бесспорным для своих корыстных целей. И вот, когда они явились в роскошно украшенную гостиную, которая была расширена с помощью волшебства и сейчас больше напоминала бальный зал, они разделились: Том отправился болтать с Мерлин знает кем, а Орион вцепился в Гарри и увёл его подальше от толпы. — Слава Моргане, ты пришёл, — пробормотал он, — мать невыносима, а Лукреция опять не в духе. — А когда она вообще в духе? — Мать прихорашивала Мейссу, и Лукреция… она была против помолвки, что вылилось в ужасную ссору. Они сейчас наверху. — Счастья в семье Блэк не занимать, — мрачно сказал Гарри. Стоило ему договорить, как по лестнице спустилась Лукреция. Она выглядела прекрасно: ни один волосок не выбивался из причёски, а по лицу и предположить нельзя было, что только что она ссорилась с матерью. На ней было лёгкое белое платье, что делало её похожей на лесную нимфу, но выражение лица оставалось каменным и совершенно неприветливым. Она держала за руку Мейссу, и хотя она тоже была наряжена по случаю, её лицо было покрыто красными пятнами, а вокруг глаз виднелись чёрные разводы потёкшего макияжа. Лукреция проигнорировала восхищённые взгляды и подошла к Ориону с Гарри, таща за собой Мейссу. — Ты прекрасно выглядишь, Лукреция, — дипломатично отметил виновник торжества. — Знаю, — девушка едва удостоила Гарри взглядом, — где мать? — Встречает гостей. — Конечно, где же ещё. Она тебе что-нибудь сказала? — Ни слова, кроме требования, чтобы я ходил и развлекал гостей. Взгляд Лукреции на мгновение смягчился, и она положила руку на плечо брату. — Мне жаль. Ты знаешь, если бы я только могла остановить… — Я знаю, — пожал он плечами, — всё не так уж и плохо. Тебе точно нужно поговорить с матерью? Я бы предпочёл избежать очередной публичной ссоры. — Креция пытается убедить мать не продавать меня другому роду раньше времени, — сказала Мейсса, а затем мило улыбнулась Гарри, — здравствуй, Харрисон. — Только давайте потише, — попросил Орион, на что Лукреция кивнула и направилась к Мелании. Гарри и Орион наблюдали, как Мелания, заметив Мейссу, по какой-то причине начала активно жестикулировать, что не понравилось Лукреции. Они определённо не собирались сдерживаться. — Ну что ж, — вздохнул Орион, — надежда как всегда умерла последней. Пока Мелания всё больше распалялась, Гарри наблюдал за тем, как она подняла руку и оттянула тугой воротник платья, и ему показалось, что он увидел что-то странное на её шее. Шрам. — Она настояла на этом мероприятии, — сказал Орион, — отец был бы и рад провести празднование более сдержанно в знак уважения к Апусу, но мать сказала, что праздник такого размаха просто необходим. И даже несмотря на это, сегодня мне пришлось вытаскивать её из постели и одевать. Гарри знал, что Орион никогда не скажет ничего плохого о своей семье, но подозревал, что Блэк скоро сам окажется на грани. — У неё депрессия, — сказал Гарри. Он вспомнил дни, особенно летние душные недели, когда он едва мог, шатаясь, подняться на ноги, чтобы открыть окно. Орион ничего не ответил, лишь поморщился, когда Лукреция ушла, а Мелания мигом удалилась на кухню, оставив Мейссу ответственной за встречу гостей. — Отец уже начал принимать зелья для сна из-за того, что мать ночами плачет. — Она обращалась к специалистам? К целителям разума? Орион повёл плечами и выпрямился, по нему сразу стало видно, что он говорит не своими словами: — Семье Блэк незачем видеть целителей разума. Они нам не нужны. — Она буквально захлёбывается слезами на кухне. У Ориона, похоже, не было ответа на такое. Гарри подумал, что надо с Меланией что-то делать, ведь ей явно не становилось лучше, но не мог же он просто запереть матриарха семьи Блэк в психиатрическом отделении Святого Мунго? Тем не менее, ситуация казалась безвыигрышной. Когда незнакомая ведьма появилась перед Блэком, чтобы поздравить его с помолвкой, это стало сигналом для толпы, которая до этого была занята разговорами с Вальбургой или увлечённым созерцанием ссоры Мелании и Лукреции, а сейчас спешила поздравить будущего жениха. Гарри неловко сжался, с болью осознавая, что некоторые люди должны были знать, что Гарри одет в одолженную на вечер мантию Ориона. Он точно не мог сравниться с лучшим другом: тот был облачён в только самые лучшие мантии, сделанные на заказ; и Поттер вряд ли мог сравниться с Реддлом, который выглядел так, что любая тряпка выглядела на нём достойной тысячи галлеонов. Гарри и Орион выглядели, как принц и нищий, и он ожидал, что такое продолжится до тех пор, пока они оба не сойдут в могилу. И в довершение всего Поттер, вероятно, будет одет в погребальный саван Блэка. Наконец-то появился кто-то, кого он знал. — Дорея, — радостно помахал Гарри рукой. — Харрисон! — она улыбнулась в ответ. На ней был очередной ужасный наряд: ярко-голубое платье с перьями по всей длине. — Рада тебя здесь видеть! — Надеюсь, ты наслаждаешься вечером, — сказал Орион, «хоть кто-то должен» осталось несказанным. — Конечно! Но я чувствую, что Арктурус скоро лопнет со злости от того, что я посягаю на его дом, так что посмотрим, сколько продлится это удовольствие, — Дорея засияла. — Я должна представить вам Седреллу. Она жестом указала на девушку, которую Гарри ещё не заметил, что стояла прямо за его плечом. Она была симпатичной самым непримечательным образом, а одежда была достаточно мешковатой, чтобы скрыть фигуру, но всё ещё смотрелась прилично. Седрелла застенчиво улыбнулась. — Септимус рассказывал мне о тебе, Харрисон. — Ты его девушка! — понимание стукнуло его по голове. — Да, мы познакомились, когда ты спасал школу, — она тихо рассмеялась. — Ты и представить себе не можешь как много людей мне это говорили, — пробормотал Гарри с едва заметной горечью. — А что это за история про спасение школы? — спросила Поттер, и по какой-то причине Гарри покраснел. Скорее всего, именно так ощущался тот самый вид стыда, когда родители спрашивают тебя про школьные выходки. Он почесал ноги носком ботинка. — Э-э, ничего такого. И, конечно же, Орион не мог допустить ни малейшего проявления скромности. — Люди Гриндевальда напали на Хогсмид, — начал Блэк, игнорируя пытающегося прервать его Поттера, — и Гарри начал давать отпор. Он очень хороший дуэлянт, чтоб вы знали. А потом к нему присоединился Том, и только благодаря им никто не пострадал. — Я потерял палец, — не согласился Гарри. Дорея заворковала и взяла Поттера за руку, суетясь над его культёй. — Ты ж мой бедняжка! А ещё и герой! Гарри покраснел ещё сильней и отдернул руку, пробормотав что-то вроде «ничего такого» и «поговорите с Орионом, это у него помолвка». Он отошёл, оставив троих беседовать, но чем дальше он отходил от Блэка, тем больше и больше он понимал, как сильно презирал каждого в этом доме. Эти люди радушно щебетали, пока Арктурус с наслаждением подписывал смертный договор Ориона. Его глаза выискали патриарха: вот он, хохотал над абсолютно несмешной шуткой. Именно Арктуруса Гарри по-настоящему ненавидел. Мелания хотя бы выразила несколько символических протестов, да и Гарри не мог искренне ненавидеть женщину, которая разваливалась у всех на глазах. Однако Арктурус полностью уничтожил всю надежду на хорошую жизнь для своего сына, с улыбкой строя глазки одному из кузенов или кем ещё приходился человек этому ублюдку, в то время как Орион тихо тонул. Пальцы подёргивались, и магия внутри него гудела мрачной мантрой. Он не мог убить отца Ориона, напомнил он себе. Он не мог убить отца Ориона в полной людей комнате на праздновании помолвки. Поттер внезапно почувствовал себя так, будто он сейчас задохнётся, и попятился назад подобно раненому зверю. Бежать. Ему надо бежать. Он вылетел из комнаты и направился по неприметному коридору, который, как он знал, ведёт в сад. Его сердце колотилось в груди, он был полон невыносимого отчаяния. Что случилось с этой семьёй? Когда Гарри ворвался в сад, он был так зол, что мог едва видеть от накрывшей его глаза пелены ярости. Он издал полный гнева рёв, обращённый к небесам, и рухнул на скамейку. Опустив голову на руки, он винил себя за то, что позволил себе бездействовать. И всё происходящее было только по его вине, только потому, что он решил ничего не делать прошлым летом. Поздно. — Харрисон? Гарри резко поднял голову. Вальбурга смотрела на него с выражением вежливой озабоченности и поправила лежащую на плечах изумрудную шаль. Поттер замер. — Здравствуй. — Как долго ты здесь… — Достаточно, — нахмурилась девушка, — хороший… крик. Это было довольно драматично. — Ну, да и чувствовал я себя… э-э, эмоционально. — Оно и видно. Между ними повисло молчание, и Гарри понял, что настала его очередь продолжить разговор. Он открыл рот, собираясь спросить, как прошел ее вечер, но вместо этого вырвалось следующее: «Вы говорили с Друэллой?» Лицо Вальбурги покрылось льдом. — Нет. Язык Гарри отказывался подчиняться и перестать шевелиться. — Она сейчас преподаёт полёты в Хогвартсе, ты знала об этом? — Угу. — Она говорила мне, что одна из причин, почему она пошла на эту должность… это то, что зарплата позволяет содержать двух человек. — Ну, не думаю, что её муж это сильно оценит. Гарри скрипнул зубами. Этот маскарад его уже порядком раздражал. — Люди знают о ваших отношениях. Я разговаривал с Дореей Поттер… — Хватит. — Почему ты так переживаешь о том, что люди о тебе подумают? Друэлле глубоко наплевать. Вальбурга отвернулась, её тело тут же напряглось. — Ты понятия не имеешь, чего хочет Друэлла. — Знаю, получше тебя знаю, — Гарри поднялся и последовал за ней по садовой дорожке. — Ты такой лицемер, — неожиданно прошипела она, — это меня волнует, что обо мне думают люди? Я слышала, как Том представляется гостям — «друг Ориона», чёрт возьми. — Это другое. Это был выбор Тома. Вальбурга резко развернулась на каблуке; в её глазах полыхало пламя. — А это мой выбор. Это то, как я решила жить, Харрисон Питерс. Не смей осуждать меня за это, — она остановилась и заправила выбившуюся прядь за ухо, — разве мы уже не говорили об этом? — В прошлый раз мы спорили по поводу твоих поразительно тупых взглядов на магглорождённых. — И я остаюсь при своём мнении. Они опасны. — Мы все опасны. — Ты думаешь, я этого не знаю? — Вальбурга внимательно наблюдала за Гарри, — ты имеешь огромное влияние на Ориона, Харрисон. Будь осторожен с тем, как ты его используешь. — Я пытаюсь. Вальбурга невесело улыбнулась и отвернулась, отправляясь обратно к дому. — Прекрасная вечеринка! — злостно крикнул ей в спину Гарри. — Это похороны! — отозвалась она. Что ж, по крайней мере, она осознавала ситуацию. Гарри смотрел на удаляющуюся фигуру, вырисовываясь чёрным силуэтом на фоне окон Гриммо, и обхватил себя руками. Чёрт, как же холодно. — Это был увлекательный разговор. Поттер подпрыгнул даже несмотря на то, что сразу узнал знакомый тембр голоса. — Господи, Том! Неужели никто здесь не может начинать разговоры, как нормальный человек? Реддл обернул шарф вокруг шеи парня и наложил на него Согревающие чары. — Возможно, у тебя ужасное понимание своего окружения. — Это многое бы объяснило, — Гарри на мгновение успокоился, заражаясь решительной аурой Тома. — Как ты меня нашёл? — Я видел, как ты уходил. Тебе не удалось незаметно выбраться из толпы, особенно с такими дикими глазами, резкими движениями и ненавистью ко всему живому во взгляде. Поттер закатил глаза. — Только к отцу Ориона. Реддл с сомнением угукнул. — Вальбурга сегодня такая жизнерадостная. — Она застряла в цикле саморазрушения и не собирается из него вылезать, — беспомощно жестикулировал Гарри, — честно, мне кажется, что у Блэков есть ген, который требует делать наихудшие решения для собственного счастья. — Это называется «семейные ожидания, которым нужно соответствовать». — Ты такой зануда, — он неохотно улыбнулся. — Ты хотя бы получил то, чего хотел? — Конечно. Ты знал, что Арктурус Блэк дружит с главным заместителем министра? — Нет, но меня это не удивляет. — Теперь знаешь. Он довольно неприятный экземпляр, но я изложил ему свои проблемы, и он, кажется, собирается мне помочь. Отчасти я застрял в «играх и спорте» потому что моё заявление было подано слишком поздно, и остальные аппликанты давно выбрали свои отделы. Но мистер Робертс сказал, что может мне помочь. В течение шести месяцев я должен буду работать при министре, возможно, даже в качестве помощника. — Это отличная новость, — сказал Гарри. Ему было трудно выразить свой энтузиазм, ввиду общей гнетущей атмосферы дома, но вместо этого он взял руку Тома в свою и крепко её сжал. — Может, сходим попрощаемся с Орионом? Думаю, с меня хватит. — Конечно. Мы даже можем сбежать через чёрный выход.
