Альтернатива. История Натали Оуллетт, или Восхождение Клокворк

В этот день свинцовые тучи столь усердно скрывали небо, что в кабинете Уокервилльской старшей школе искусств пришлось включить свет, дабы ученики могли видеть своё задание. Сегодня было первое практическое занятие по живописи, и учитель хотел проверить способности своих подопечных при помощи готического натюрморта из книги, незажжённой свечи (правила пожарной безопасности не позволяли её зажечь), двух алых роз и фальшивого черепа на фоне кроваво-красной ткани. Натали пыталась выложиться, аккуратно вырисовывая каждую деталь, но она не никак не могла сконцентрироваться. В мыслях вечно всплывала недавняя ссора с Крисом. С той ночи, когда девушка едва не расшиблась в лесу, пара стала меньше времени проводить вместе, чаще конфликтовать. Оуллетт всегда считала неправым Криса и не желала слушать его идиотские доводы. Внезапно, эмоции накрыли девушку с головой, и она начала срываться на своей работе, рисуя везде кровь, представляя, будто череп принадлежит её парню... — Итак, класс, ваше время вышло, сдаём работы, — объявил учитель. Все, кроме Натали, послушно снимали холсты с мольбертов и аккуратно, чтобы не размазать краски, шли на проверку. Оуллетт даже не шелохнулась, когда её окликнул преподаватель. — Мисс Оуллетт! — спустя некоторое время не выдержал он. — 13:34! — выпалила Натали на автомате. Она ещё со средней школы привыкла, что к ней обращаются лишь за временем. — Да, сейчас 13:34, — терпеливо ответил учитель, проверив часы и убедившись в точности — однако, время окончания работы, — 13:30. Понимаете, о чём я? Реальность мгновенно остудила пыл Оуллетт, и она поняла, что влипла. Девушка попыталась увернуться от проверки, говоря, что она испортила работу и там нечего проверять, но преподаватель настаивал на том, чтобы увидеть всё самому. Нехотя Натали взяла свою "кровавую" картину и показала под таким углом, чтобы больше никто не видел. Мужчина прищурился, всматриваясь в работу, после чего попросил девушку задержаться, а остальных учеников отпустил с урока. — Мисс Оуллетт, — начал он, — у вас что-то стряслось? Натали не ожидала такого вопроса, да и доверять учителю не намеревалась, поэтому отрицательно помотала головой. — Я Вам не верю, но принуждать не буду. Вы явно чем-то сильно расстроены, и мне не хотелось бы, чтобы ученица с такими хорошими оценками из средней школы и явным художественным талантом бросила всё из-за пустяка. — затем преподаватель взял откуда-то листок и нацарапал на нём что-то, — У меня жена психолог, вот её имя и телефон, можете обращаться в любое время. Оуллетт лишь из вежливости взяла бумажку и ушла. Стоило ей покинуть бежевое здание школы, как девушка скомкала в руке листок и раздражённо сунула его в карман джинс. Она не чокнутая, чтобы обращаться за помощью. Что он о ней вообще знает? Ничего! Этот морщинистый уёбок, которого время явно не пожалело, слишком высокого мнения о себе, раз пытается решить проблемы других, которые сам же и выдумывает. Ему надо к психологу, а не ей! Натали хотела уже от злости пнуть подвернувшийся мусорный бак, но заметила знакомый силуэт вдали. Это был Крис, который непонятно что забыл тут, ведь он учится дома, далеко отсюда. Девушка быстрым шагом приблизилась к парню и, даже не поздоровавшись, озвучила свой вопрос. — Грубо не здороваться со своим парнем, — ответил Крис. — Грубо не отвечать на вопросы, — парировала Натали. — Ты будто мне не рада. — А как мне реагировать? Радостно орать твоё имя и прыгать сосаться на глазах у всех? Быть тупорылой безмозглой дерьмоедкой, о которой мечтают все парни, да? — Блять, — выплюнул юноша, — на хуя ты раздуваешь из блядской мухи ёбаного слона, а?! Теперь я даже рад, что уезжаю от тебя подальше! Последняя фраза была пощёчиной для Оуллетт. Данная новость ошарашила её, девушка смотрела на Криса круглыми глазами, челюсть отвисла. Однако, парню не стало жалко Оуллетт, когда он продолжил: — Да, родители переезжают в другой штат, и я вместе с ними. Сначала, я был расстроен, что больше не смогу тебя увидеть, но теперь мне по хуй. Ты мне почти не доверяла, не позволяла даже прикоснуться, постоянно упрямилась, ревновала даже к чёртовым собакам. Собакам, блять! Я пытался понять и принять тебя, но с меня хватит. Всё кончено! — когда Крис закончил свою речь, он развернулся и пошёл прочь, тем самым поставив точку. — Предатель, — сорвалось у Натали с губ, — сраный предатель! Я думала, ты любил меня, а ты бросаешь меня, будто я не человек вовсе, а монстр какой-то! Юноша продолжал уходить, но Оуллетт не стала его догонять. Зачем ей этот ублюдок, если он её ненавидит? Наверняка он, как обычный козёл, просто вёл счёт того, со сколькими смог переспать, и пытался уломать на это Натали, а параллельно с этим, пока девушка не видела, тащил в постель. Пока на глаза наворачивались слёзы, кулаки тряслись, а воображение обливало грязью бывшего, рядом послышался смех проходивших мимо чирлидерш. Затем, они начали кричать речовку, текст которой недвусмысленно был о горе Натали: «Раз, два — наконец, ей больно, вот это да!» «Три, четыре — таким не место в нашем мире!» «Пять, шесть — у нас плохая новость есть!» «Семь, восемь — тебя-я-я бросили!» После этого, девушки в форме бесстыже рассмеялись, тыча в Оуллетт пальцем. Затем, их лидер, напомаженная блондинка, сделала шаг в сторону горевавшей — и показала ей знак "лузер" на лбу. Натали, охреневшая от такой наглости, рванула к толпе и прохрипела: — Как вы можете смеяться над чьей-то трагедией? У вас что, нет сердца? — А не надо встречаться с красавцами вроде него, сучка, — с завистью послышалось среди чирлидерш, — так тебе и надо. Ты себя хоть слышала? "Я думала, ты любил меня, уа, уа!" — Ха, какой позор, да, — подхватил другой голос. — Ладно, девочки, — вдруг заговорила лидер, — на сегодня с неё хватит. Пошли. Мы ещё успеем поиздеваться над "монстром". — Ладно, Мия, — нескладно, но довольно, сказала свита. Девушки уже собирались уходить, но Оуллетт мгновенно оказалась прямо перед блондинкой и ударила её в лицо, да так, что Мия отлетела на целый метр и упала на спину. Остальные девушки из команды лишь ошараненно смотрели то на лидера в отключке, то на вспылившую девушку. Натали яростно плевалась во всех руганью, оскорбляла и проклинала каждым способом, который только приходил в голову. Затем, когда лёгкие начало жечь от недостатка воздуха, девушка убежала, из разноцветных глаз текли слёзы.

***

Натали обессилила, и теперь она горько плакала, уткнувшись лицом в подушку на кровати. Рядом лежали карманные часы, которые девушка обожала с детства, а друг детства, потрёпанный плюшевый жирафик, слегка касался мягким копытцем колена своей хозяйки, будто пытался поддержать. Девушка в своей голове сочинила целую гневную тираду, но приглушённые всхлипы не давали и слова вымолвить. В отчаянии она колотила едва набитый пухом кусок ткани, после чего бросила его в стену и начала бить по мебели. Кровать тряслась, и игрушка вместе с ней, отчего создавалось впечатление, будто плюшевый друг кивает, соглашается с каждой мыслью хозяйки. Когда силы совсем оставили Оуллетт, она упала на кровать, обняв жирафика, и приложила часы к уху, пытаясь успокоить себя старым проверенным средством — тиканьем. "Не надо так убиваться", — слышала девушка затронутый старостью писклявый голос. — Словно я могу что-то сделать, — мрачно ответила Натали, смоиря на жирафика, — время почему-то постоянно возвращается назад, и я встречаю людей из прошлого, хотя их больше не должно быть в моей жизни. "Я знаю, что ты можешь сделать", — сказал в голове девушки голос её друга. — Правда? Что же? "Улыбнись, Натали. Улыбайся всем назло, покажи, что их слова ничего не стоят, что они ничего не стоят. Просто улыбнись." — Но как? — Оуллетт привстала, расположив плюшевую мордочку перед собой, — Как я могу улыбаться, если мне очень больно? Жирафик ничего не ответил, лишь смотрел на хозяйку и улыбался своим вышитым ртом. Внезапно, Натали осенило, что предлагает ей друг. Да. Это оно. Это именно то, что должно помочь! Девушка поблагодарила игрушку и крепко обняла, после чего достала из тумбочки катушку ниток с иглой и пулей пробежала в ванную, шумно заперев дверь. Натали посмотрела на своё неулыбающееся лицо в зеркале, потрогала пальцами опущенные уголки губ и слегка впалые щёки. Продёрнув нить через ушко, Оуллетт приподняла рукой левую половину лица — и вонзила острый металл в кожу. Это было больно, в глазах уже щипало, но девушка не произнесла ни звука. Она столько лет терпела боль, что больше нет смысла её избегать. Более того, Натали даже находила в этом какое-то удовольствие: уродливое, отталкивающее людей, но непреодолимо приятное. Белый хлопок мгновенно становился алым, а потом темнел, пока Оуллетт делала свою улыбку всё шире и шире, насколько хватало её лица. Последний шов шёл вовнутрь, поэтому было несложно отгрызть кончик нити. Те же манипуляции провели и с правой щекой, наспех вытирая подступающие слёзы, чтобы видеть весь процесс преображения. Натали посмотрела на себя в зеркало. Почти ничего не изменилось, лишь на лице теперь была вышита красивая тёмно-бордовая улыбка на всё лицо. Девушка, стирая остатки влаги с век, не могла налюбоваться собой, поворачивала голову, приблизившись к отражению, чтобы как можно лучше разглядеть прекрасное выражение лица. Щёки пылали огнём, губы сводило — но Натали была на седьмом небе. Она будто почувствовала себя по-настоящему живой! Теперь она может улыбаться всегда, и ничто этому не помешает! Прекрасный момент прервал стук в дверь и ворчание отца о том, не сдох ли там кто в ванной. Натали не понравилось, что её отвлекли, поэтому раздражённо открыла дверь и хотела уже послать мужчину подальше, но швы были слишком тугими, поэтому улыбающаяся оборвала себя на полуслове болезненным криком. Отец же забыл все свои прошлые мысли и в шоке смотрел на свою дочь, у которой всё ниже носа было в крови, на лице красовалась пугающая улыбка от уха до уха. Мужчина спросил, что за херь произошла с лицом Натали, но его обматерили. Главе семейства не понравилось подобное отношение, отчего он, на этот раз более грубо, повторил свой вопрос. Едва открывая рот, девушка повторила свой ответ и толкнула отца. Развязалась драка, в ходе которой Натали порвала мужчине футболку, а он ей — карман дешёвых джинс, из которого вывалилась бумажка. Отец быстро подобрал клочок, спросил о его содержании и, не дожидаясь ответа, развернул его. Улыбающаяся пыталась выхватить записку преподавателя, но мужчина поднял бумагу над головой, а другой держал девушку на расстоянии, параллельно читая имя психолога и её телефон. В тот день было решено всей семьёй отложить на день свои обязанности и сходить к психологу. Немедленно.