Альтернатива. История Натали Оуллетт, или Восхождение Клокворк

Натали досталась маленькая одиночная палата. Неудобная скрипучая койка, металлическая дверь без ручки, висящая на проводах тусклая лампочка и окно за толстыми прутьями — всё, что отличало помещение от большой белой коробки. Однако, от прошлой комнаты девушки палата не особо отличалась, поэтому пациентке было несложно привыкнуть всего за пару часов. Суд, спустя пару суток анализов и осмотров, назначил тридцать дней принудительного лечения. В первую неделю своего пребывания Натали вела себя агрессивно. Она грубила всем, нередко пыталась сбежать на глазах у санитаров, портила собственность больницы и многое другое. И это лишь за два дня. Ввиду обстоятельств девушке решили повысить дозу лекарств, в связи с чем таблетки принуждали пить четыре раза в день. Оуллетт, несмотря на всё сопротивление, не могла пересилить сотрудников лечебницы. От лекарств пациентка стала в разы более смирной, а также неуклюжей, болтающей неразбериху тряпкой. Натали стала проводить всё свободное время во сне, муть в сознании не позволяла видеть, слышать, запоминать. После пяти суток интенсивного лечения, в голове Оуллетт слабый голос, едва слышимый, попросил девушку прекратить приём, поскольку вещества путают время. Натали послушалась невидимого собеседника, чей голос узнала сразу — это была та фигура из снов. Вторую неделю Натали уже на трезвую голову изучала место своего заточения. Девушка едва ли помнила хоть что-то из того, что происходило, пока она была под таблетками. Оуллетт чудом удалось убедить приставленных к ней санитаров, что всё ещё лечится, хотя на деле прятала лекарства под языком, после чего незаметно выплёвывала в остатки серой жижи, которую называли едой и подавали аж пять раз за день мелкими порциями. Исследование лечебницы проходило только визуально, так как работники всюду следовали за Натали, позволяя ей лишь идти к врачам или в столовую, в палату или уборную. Ванных процедур не было, ровно как и бережного отношения к пациентам. Девушку часто грубо хватали за плечи, толкали и оскорбляли, но Голос охлаждал пыл Оуллетт, поговаривая, что они заплатят за всё, когда придёт время. На третьей неделе Натали заметила, что ей стали давать меньше таблеток. Это было хорошим знаком. Однако, вечные походы по врачам, чьи имена пациентка даже не пыталась запомнить, всё ещё раздражали. Девушка до сих пор не могла отойти от побочных эффектов таблеток, которые были приняты неделями ранее, отчего походка была неровной, не удавалось шагать по прямой. Также, Оуллетт много лежала в постели и внимала словам невидимому собеседнику из снов. Внешне казалось, что пациентка снова в мире грёз, но на деле Натали мысленно общалась с Голосом, перенимая его мудрость. Однако, в один день в голове девушки раздалось: «Ты тратишь время многих людей и никак этим не пользуешься, хотя твоё уже давно истекло. Стоишь ли ты такого уважения? Кто же ты тогда такая?». Девушка не смогла найти ответы. С тех пор, слова не давали Оуллетт покоя. Натали была занята размышлением о себе и жизни, в связи с чем четвёртая неделя пролетела незаметно. В последний день уже прошедшего месяца девушке сообщили новость. Согласно диагнозам врачей, Оуллетт больше не представляла опасности, однако, адекватность пациентки всё ещё была под сомнением, вследствие чего девушку перевели на дневной стационар. Лечение решили продлить ещё на три месяца. Условия содержания, может, лучше не стали на пятой неделе, но из двух зол другое отделение определённо нравилось Натали гораздо больше. Больше не было «хвоста» в виде пары санитаров, что должны были сопровождать тебя абсолютно везде; теперь за людьми со стороны следил один человек — в случае Оуллетт это была широкая женщина среднего возраста. Теперь позволялось в определённое время выходить из душного здания на прогулку по территории. Более того, девушке повезло с койкой: ввиду нехватки места в палатах Натали спала в комнате отдыха, отдельно ото всех раздражающих людей. Однако, пациентку постоянно мучили кошмары. В голове всё время повторялось: «Кто же ты тогда такая? Кто ты?». Натали не вскакивала с места, как было в детстве, не кричала от испуга. Она просто не понимала, не могла найти ответ. Перед началом нового витка девушка спросила свою смотрительницу, можно ли повесить в комнате отдыха часы. Просьбу, как ни странно, выполнили, и теперь прямо под потолком красовались потрёпанный временем циферблат в исцарапанной чёрной раме. Беспокойный сон преследовал и на шестой неделе. Прошло ещё три дня, но ответ так и не находился. Один раз, наконец-то, Натали позволили принять ванную. Девушка не знала, что на дневном стационаре настолько «роскошно», поэтому сразу же, среди дня, пошла смывать с себя слои грязи. После долгожданного очищения, Оуллетт увидела отражение на поверхности душевой лейки — и поняла. Искривлённое изображение девушки с гетерохромией — это не она. На пациентку смотрел мёртвый человек. Наконец, до девушки дошла та истина, которую Голос пытался донести. Она — не Натали Оуллетт. Это имя умерло вместе с той личностью уже давно. Время того человека истекло, а пациентка всё это время носила имя погибшей. Но если она не Натали, то кто? Безымянная вышла, отрешённо смотря куда-то вдаль. Предстояло найти ответ на ещё один вопрос. Новый виток пациентка встретила гораздо раньше обычного ввиду того, что фигура из снов требовала торопиться и, наконец, начать действовать. Безымянная проснулась на рассвете. Внутренние часы говорили, что сейчас семь утра, но стрелки под потолком только дошли до двух. Девушка, будучи высокой и в меру сообразительной, использовала свою кровать, чтобы дотянуться до чёрной рамы и снять её со стены. Очевидно, часы не могли более существовать с таким изъяном. Положив пропускающий секунды механизм циферблатом перед собой, пациентка на ощупь перевела чёрные полосы на нужные цифры и вынула батарейки, удовлетворённо наблюдая, как стрелки остановились. «Наконец, ты нашла себя.» — неожиданно сказал Голос, — «Ты поняла, чего хочешь больше всего?» — Да, — шёпотом проговорила девушка. «Я помогу тебе достигнуть желанного. Просто слушай указания и не отступай от своей цели.» Пациентка встала, оставив часы на полу, и посмотрела в сторону рассвета. «Пришло твоё время, Клокворк.»

***

Почти три недели девушка провела за интенсивными тренировками. Мышцы ныли после длительного бездействия, но это лишь подстрекало Клокворк работать усерднее, чтобы восстановить тело. Невидимый собеседник сдержал слово и помогал с планом побега, говоря те детали, что пациентка не замечала ранее, такие как отсутствие камер в её части здания или ослабленная охрана в вечернее и предположительно ночное время по выходным. Девушка, разумеется, до сих пор тайно не принимала лекарства и ходила по назначенным кабинетам, но теперь в её жизни появилась цель. Она готовилась очистить мир от тех, кто бессовестно воровал время. Она готовилась отомстить. Наконец, наступил долгожданный час. Комнату отдыха запирали на ночь, поэтому по любой просьбе нужно было постучать отпроситься. Девушка так и поступила. Работница открыла дверь, не зная, что её время истекло в тот самый миг. Клокворк одним быстрым движением схватила смотрительницу и свернула ей шею. Хруст раздался по всему коридору, как и грохот упавшего тела. Убийца быстрым шагом направилась по выученному наизусть лабиринту к выходу. Дверь наружу оказалось закрыта тяжёлой решёткой на множество замков. Внезапно, Голос сказал об опасности сзади, и девушка отточенным ударом ногой оглушила охранника. Клокворк подняла выпавший электрошокер и поразила им мужчину. У того не было и шанса выжить. После обыска тела, убийца нашла связку ключей и отворила себе путь на свободу. За спиной гудела сирена. Убийца не оборачивалась на крики сзади и прочие громкие звуки. Она высоко прыгнула и схватилась за край ограды и, исполнив акробатический трюк, очутилась за пределами психиатрической лечебницы, убегая всё дальше и дальше, не останавливаясь, даже когда шум погони стих. Пока девушка добиралась до нужного ей места, время начало новый круг, и тридцатое октября сменилось тридцать первым.