Альтернатива. История Натали Оуллетт, или Восхождение Клокворк

Когда Клокворк добежала до своего прошлого дома, она была почти без сил. Отворив окно некогда своей комнаты, беглянка неуклюже ввалилась в помещение. Она рухнула на пол и не вставала, пытаясь отдышаться. Такого кросса у девушки никогда ранее не было, ведь она неслась от самой лечебницы, которая располагалась на другом конце города. Прошло десять минут, и к девушке, наконец, вернулись силы. Она встала и первым делом достала из тайника штык-нож. Настало время. Клокворк уже хотела выйти, как сзади раздался знакомый писк. "Натали—" — начал плюшевый жирафик. — Я не Натали. — оборвала его девушка, — Она мертва. Моё имя Клокворк. "Извини, Клокворк. Я лишь хотел попрощаться напоследок, прежде чем отойти в мир иной." — Что? — удивилась убийца, — Но почему? Ты можешь пойти со мной, и мы будем всегда вместе... Жирафик в ответ усмехнулся. "Ты всё ещё притворяешься, будто не знаешь? Моё время уже давно истекло, но Натали продолжала отдавать мне часть своего. Мы должны были умереть в один день, но, как видишь, я ещё тут..." — И ты хочешь вернуться к своей хозяйке? — продолжила его мысль Клокворк. "Можешь взять часы под подушкой, оставшиеся после Неё, в знак моей благодарности." Девушка, попрощавшись с плюшевой игрушкой, перерезала жирафику "горло", где проходил шов. Набивка сразу же вылезла наружу, деформируя шею. Убийца положила игрушку на бок и закрыла ладонью чёрные глаза-бусинки. Она услышала хриплое "спасибо", когда сунула в карман пижамных штанов часы. Мужчина неподвижно сидел в кресле и смотрел на большой громкости что-то непонятное. Клокворк, не думая о скрытности, выдернула шнур из розетки и отрезала вилку от проводов. Давид, выйдя из зомбированного состояния, встал и недоумевающе произнёс имя мертвеца, удивлённо смотря на девушку с ножом в руке. Убийца ударила главу семьи Оуллетт по лицу, опрокинув того на пол, после чего приставила к его шее лезвие. — Шестнадцать лет я терпела твоё сраное существование, — начала изливать душу Клокворк, — я терпела побои и унижения. Когда-то давно я даже верила, что ты меня любишь, представь себе?! Но теперь-то я вижу, что ты лишь кусок дерьма! Девушка яростно полоснула ножом поперёк горла. Кровь потекла из раны. — Я терпела твоё хуеблядство, пока я для тебя была говном! Ты украл у меня детство! Мужчина попытался закрыть правой рукой рану, но в ответ конечность разломали на множество частей. Из глотки жертвы раздался шумный хрип, а затем сильный кашель. Жизнь быстрее покидала тело. — Что, не нравится, когда тебе больно? А теперь подумай о Натали, которая из-за тебя умерла в муках! Давид бился в конвульсиях, метался в агонии, но его смерть была беспощадна. — Твоё время вышло, мудила! Клокворк по самую рукоять вонзила нож в мужчину. Затем ещё раз. И ещё, ещё, ещё. Тело дёргалось ещё несколько секунд, после чего застыло. Остекленевшие глаза смотрели в потолок. Давид Оуллетт погиб. — Натали? — в коридоре стояла Мерибет, придерживая на груди края халата. Судя по всему, шум и крики её разбудили. — Ты... — убийца вынула оружие из остывающей плоти с мерзким звуком и начала медленно подходить в женщине. — Не произноси это имя! Мерибет в панике унеслась в спальню, тем самым загнав себя в ловушку. Окровавленное лезвие ударило в спину. Овдовевшая вскрикнула от боли и упала на пол. Она услышала шаги, затем захлопнулась дверь. — Неужели тебе не нравится, когда бьют ножом в спину? Странно, ты же так любишь это делать, — прошипела Клокворк. Женщина попыталась встать, но удар ногой вернул Мерибет в лежачее положение. — Я столько времени потратила на твоё притворство. Считала, что только ты меня любишь. А ты лишь издевалась надо мной, двуличная сука. Ты ничего для меня не сделала! Жертва явно хотела что-то сказать, но страх перекрыл доступ словам, и женщина, как рыба на суше, судорожно открывала и закрывала рот. — Оттого мне стало интересно: есть ли у тебя сердце? Убийца встала на колени перед Мерибет. Жертва пыталась отползти, но её одной рукой схватили за горло. Вторая занесла штык-нож и с силой всадила лезвие под рёбра. Женщина взорала от боли, от громкости болели уши, но Клокворк не останавливалась. Сначала, она одной рукой колола женщину, потом, потеряв над собой контроль, взялась и второй за рукоять. Мерибет истошно вопила что-то неразборчивое, хаотично махала конечностями, била ими о пол, а вскоре лишь хрипела, изрыгая из себя кровь. Клокворк занесла над головой оружие для финального удара. — Твоё время вышло! Девушка пробила грудину ножом, поразив сердце. Жертва, не в силах больше сопротивляться, потеряла сознание, но ещё дышала. Клокворк поднялась и ногами разломала кости. Затем, она разрезала плоть и, убрав осколки, достала едва дрожащий орган. Убийца любопытно рассматривала с разных сторон, ощущая пальцами, как сердце перестаёт двигаться, в последний раз выкачивая из себя красную жидкость. — Хах. Всё-таки у тебя было сердце, — вымолвила девушка, — ну, теперь нет. Теперь всё правильно. Клокворк небрежно швырнула кусок плоти куда-то в сторону и ушла с места преступления, оставляя за собой алый след. Девушка хотела направиться в ванную и смыть с себя грязь, но скрипнувшая сзади половица изменила все планы. Убийца успела лишь обернуться на шум, когда по её левой скуле ударила бейсбольная бита. Окровавленное оружие вылетело из рук. Лукас поднял нож, взял оглушённую за ногу и утащил на улицу через пожарный выход. Парень связал запястья Клокворк собственной рубашкой и занёс своё оружие для удара. Девушка очнулась быстро и подняла глаза на своего пленителя. — Назови мне хоть одну причину оставить тебя в живых, — грозно потребовал Лукас. — Пошёл на хуй. — плюнула Клокворк. В ответ на это парень заехал ей битой в челюсть. Из-под швов на щеке блеснули капли крови. — Я повторять не буду. Говори, зачем ты это сделала! — Лукас навёл кончик биты на пленённую, — Зачем ты их убила? — Их время уже истекло, — прохрипела Клокворк, с трудом двигая ушибленной челюстью, — и твоё тоже, уже скоро... — Натали— — Не называй меня так! Натали мертва! Они её убили! И ты тоже! Вы украли её время и должны поплатиться за это!!! Парень, опираясь на своё оружие, присел и холодно посмотрел на убийцу — и со всей силы дал ей пощёчину. От неожиданности девушка завалилась на холодную землю. — Хорош истерить. Ты хоть и свихнулась, но должна же ведь понимать, что творишь. Нельзя вершить самосуд, это ни к чему не приведёт. — Легко тебе говорить, — слегка помедлив, ответила Клокворк, — с тобой не обращались, как с говном, всю твою жизнь. — Ошибаешься. Когда ты была ещё мелкой, мать меня ненавидела, а отцу было вообще по Х на моё существование. Я пытался от этого убежать, но это лишь привело меня к тюрьме. Только с лишением свободы я осознал, что вёл себя отвратительно. Теперь же ты повторяешь мои ошибки десятикратно! Да, я завидовал, что мамка тебя любит больше, но теперь это в прошлом. Девушка молча лежала на траве, пряча взгляд. Её трясло то ли от холода, то ли от чего-нибудь ещё. — Давай так. Я освобожу тебя, а ты добровольно сдашься властям и покаешься в своих грехах. Идёт? Клокворк что-то невнятно пробурчала. Приняв это за согласие, Лукас взял нож и разрезал путы, сдерживавшие девушку. Убийца встала, всё ещё смотря вниз, взяла брата за плечи — и ударила его в нос своим лбом. Парень отпрянул назад, схватившись за окровавленное лицо. Заминка была небольшой, но этого хватило, чтобы Клокворк вернула себе оружие. Лукас, однако, не растерялся и снова поднял биту. Парень замахнулся, целясь уже на поражение, но девушка ловко перекатилась, избежав удара. Теперь, когда нет элемента неожиданности, у убийцы гораздо больше шансов победить. Клокворк сделала выпад, но жертва увернулась. Лукас тоже был не лыком шит, отчего бой проходил на равных. При очередном замахе мужчина попал по щитку электропитания, из-под крышки брызнули искры, попадая на легко воспламеняемые предметы поблизости, но никого на тот момент не волновала возможность пожара. Девушка уже начала выдыхаться, но и её противник не выглядел бодрым. Она снова пошла в атаку, но Лукас защитился битой, взяв её в обе руки. В этот момент Клокворк, отпустив застрявшее в дереве оружие, схватила парня за запястье и совершила захват, из которого противнику уже не выбраться, если он не изучал боевые искусства. Возникла пауза в битве, оба соперника застыли, тяжело дыша. Убийца победила и теперь должна была решить участь проигравшего. — Ну ты и заноза в заднице, Лукас, — выдохнула девушка, — в прочем, как и всё своё время. Ты хоть и был в моей жизни всего ничего, зато испоганил всё сильнее всех вместе взятых. Настала пора вернуть тебе "должок". Захват требовал держать противника лишь одной рукой, поэтому при помощи второй убийца дотянулась до ножа и вернула его себе. — Хм-м, — задумалась Клокворк, прижав кончик своего оружия к подбородку, — что бы мне с тобой сделать? Побеждённый начал вертеться, пытаться вырваться их хватки девушки — но тщетно. Он просил её не делать этого, молил о пощаде — но тщетно. Слова оборвал крик боли, когда один из пальцев с громким хрустом вышел из сустава. — Неужели больно? А не надо было распускать свои грязные руки! Клокворк, сломав ещё один палец, приказала Лукасу заткнуться на хер и, схватив за волосы, с силой ударило головой и землю. Однако, когда все кости правой ладони были переломаны, парень всё ещё кричал. Тогда девушка, наступив на изувеченную конечность, встала и использовала в качестве кляпа грязные рваные тряпки, что некогда служили Лукасу рубашкой. Ткань хорошо заглушала вопли, пока Клокворк с упоением продолжала истязать свою жертву. Когда обе руки были "готовы", убийца поочерёдно вонзила оружие в каждую длань Лукаса и покрутила нож внутри, заставляя парня страдать. Ладони превратились в кашу из красной плоти и костей. Жертва больше не кричала, но издавала, как ни странно, звуки удушья. — Что-то подозрительно ты притих. — Клокворк, снова истоптав руки парня, встала и отошла на пару шагов. Лукас судорожно дёргался, но не пытался убежать. Тогда девушка присела на корточки перед лицом жертвы — и догадалась, в чём дело. Сломанный нос перекрыл доступ кислороду, а кляп не давал дышать ртом, отчего изувеченный медленно умирал. Лицо сильно покраснело, как и глаза. Тогда убийце пришла новая идея для пыток. — У тебя все капиляры в глазах лопнули, — сказала Клокворк, изобразив фальшивое сочувствие, — так и глаз недолго лишиться. Давай я тебе помогу с этим. Лицо девушки скривилось в странной гримасе: то ли улыбка, то ли кровожадный оскал; может, всё вместе. Клокворк перевернула Лукаса на спину, придавив телом то, что было ладонями, и демонстративно достала нож, повертела его перед глазами жертвы, будто они на каком-то представлении, извращённом и кровавом. Лезвие оставило небольшой след под веком, после чего беспощадно впилось в правый глаз парня. Тот вновь закричал и затрясся, но теперь гораздо слабее, чем в начале всей этой сцены. Девушка взялась за рукоять покрепче и по часовой стрелке описала ножом круг в глазнице. Лишь потом убийца медленно, медленно, вытащила оружие вместе с частью зрительного органа. Лукас явно был на пределе, раз даже не стонал от боли, но и умирать пока что не собирался. Пока что. Клокворк проделала те же манипуляции и с другим глазом, выполняя всё как можно медленнее, но на сей раз удалось вытащить всё яблоко. Девушка брезгливо стряхнула зрительный орган с ножа, и тот улетел куда-то в сторону. Жертва не двигалась. Видимо, агонии было слишком много. Лукас просто не выдержал столь жестоких пыток и потерял сознание. Очевидно, лставались лишь считаные секунды до того, как он умрёт. Убийца не была терпеливой, поэтому перерезала ему горло. — Твоё время вышло. — сказала она, бросив последний взгляд на тело, из которого мучительно выдрали жизнь. Клокворк обернулась в сторону дома. Перед глазами полыхало яркое пламя, охватившее примерно половину кухни и то подобие туалета, что находилось на улице. Девушка, однако, не испугалась, усмехнулась, заметив, как она увлеклась местью, и быстрым шагом прошла к передней двери, прямо в свою комнату. Там она взяла свою любимую одежду* и направилась в ванную. Огонь, судя по всему, ещё долго будет поглощать дом, а грязь с себя смыть нужно. Очистив тело, убийца быстро переоделась. Из пижамы с громким "звяк" выпали часы. Сложив грязные тряпки в кучу у стены, Клокворк подняла предмет и внимательно его осмотрела, будто в первый раз. Матовые серебряные карманные часы на проржавевшей и выцветшей цепочке. На крышке по середине был выгравирован герб, значение которого девушке было неизвестно, а под ним красивыми буквами виднелось слово "Оуллетт". С обратной стороны более мелкими и стандартными буквами были слова на языке, которого Клокворк не знала, а под ними число — 1813. Открыв корпус, появлялся слегка жёлтый циферблат, обрамлённый серебряными узорами и завитками по своей окружности. Секундная стрелка была в маленьком кружке, ниже часовой и минутной, которые показывали на римские цифры, часы, и арабские числа, минуты. — Такие прекрасные часы, — внезапно начала убийца, — не заслуживают иметь хоть какое-то отношение к такой прогнившей семье. Девушка, используя очищенный штык-нож, разобрала искусно сделанный механизм, периодически роняя шестерёнки. Клокворк оставила себе лишь циферблат за исцарапанным стеклом, а всё остальное положила в раковину. — Что же мне с вами делать? — спросила себя девушка, смотря на остановившееся в руках время. Стрелки показывали без одной минуты полночь. Затем, взгляд упал на зеркало над раковиной. На сдерживаемую швами улыбку, светлую кожу, влажные русые волосы по плечи, зелёный глаз, карий... Озарение снизошло на Клокворк, отчего брови взметнулись вверх. Да. Да, они идеально для этого подойдут. Но... Убийца чуть ближе подошла к отражению и коснулась левого века, провела вниз, по щеке. Она собиралась это сделать. Будет больно, но она сможет всё вытерпеть. Надо лишь... — Все считали меня монстром, — сказала Клокворк своей копии по ту сторону зеркала, — хоть я и не была им. Просто у меня были разные глаза. Все думали, что зелёный глаз не от мира сего, но это не так. Карий же им нравился больше, ведь у многих они такие. Это же бред. Карий глаз отвратительно скучный, мне он никогда не нравился, и теперь я,вижу, почему. Это не мой глаз. Теперь, наконец, я могу свершить свою мечту и избавиться от него. Избавиться от того, что принадлежит мертвецу. Убийца занесла своё оружие и приготовилась. — Твоё время вышло, Натали! Нож попал точно посередине, пронзив зрительный орган. Клокворк отпустила оружие и схватилась за лицо, охваченное неописуемой болью. Убийца знала, что это будет пыткой, но не такой сильной. Девушка металась по маленькой комнатке, истошно кричала, затем схватилась за раковину и нагнулась. Желудок самопроизвольно опустошил себя. Она тяжело дышала, на лбу появилась испарина. Нет, она должна закончить, теперь уже слишком поздно отступать. Взяв, наконец, себя в руки, она крепко сжала рукоять застрявшего ножа и начала его вынимать. Первая попытка отдалась болью в череп, поэтому Клокворк, не думая долго, напрягла мышцы и рывком вытащила оружие, ощутив повторный всплеск агонии. На этот раз она лишь облокотилась о бортики холодного металла. Кровь ручьём текла в водосток. Был очередной рвотный позыв, но теперь тошнить было нечем, поэтому тело лишь охватила судорога. Девушка приоткрыла полный слёз здоровый глаз и посмотрела на нож. Лезвие было в крови и белке, но сам орган, как можно было ощутить, висел на зрительном нерве, истекая жидкостями. Клокворк одним движением обрезала "нить", что связывала её и Натали. Убийца, положив глаз туда же, куда и обломки корпуса от часов, взяла циферблат и попыталась вставить его в глазницу, однако, как выяснилось, деталь от часов была немного больше, да и веки, неспособные больше двигаться, мешали завершению работы. Клокворк, приложив к лицу стекло, провела кончиком ножа алую линию, после чего, отложив часть часов в сторону, содрала кожу от середины брови до края скулы, где кончались мешки под глазами. На лице теперь красовалась большая дыра, которую обрамляли кости. Клокворк, стиснув зубы, спилила видимые куски черепа, рыча от боли. К счастью, армейский штык-нож достаточно острый и крепкий, чтобы это сделать, и вскоре осколки кости валялись около слива раковины. Теперь часы могли встать на своё место, заменив отсутствующую часть лица. Теперь она могла видеть при помощи времени. Теперь она — истинная Клокворк. Девушка, вновь очистив оружие, вышла из ванной — и мгновенно закашлялась. В воздухе был сплошной угарный газ, отчего дышать теперь не представляло возможности. Дверь была полностью в огне, пламя распространялось всё быстрее и быстрее. Клокворк метнулась в свою комнату и за секунду покинула горящее здание. Она бежала, что есть сил, всё дальше и дальше от места, что было ей когда-то домом. Она бежала от прошлого. От грязи, в которой едва не утонула. От ада, в котором жила шестнадцать лет. Она бежала, пока ноги, будто онемев, не подкосились. Девушка упала на четвереньки, больно ударившись ладонями о камни на земле. Она тяжело дышала, кровь капала из-под часов на лице, по всему телу ощущалась сильная слабость. Хах... Ха-ха-ха... Из груди вырвались смешки, которые потом переросли в истерический хохот. Клокворк смеялась, задрав голову к небу. Улыбка была столь широкой, что разделила лицо на две части. Впервые за долгое время у неё столь счастливое выражение лица не из-за швов. Она никогда не чувствовала такой лёгкости. Свободна... Наконец, она свободна!!! Теперь всё будет совсем не так, как раньше.