Переводчица для штандартенфюрера.

      Открыв глаза поутру, Маша не застала рядом Ягера. Лишь одинокое платье, оставленное им подле кровати. Раны поднывали, когда девушка делала малейшие телодвижения, но и лежать ей было нельзя. Нужно воспользоваться возможностью, пока она одна в этом кабинете. Девушка быстро подошла к столу и начала разглядывать документы. Но особой ценности они не представляли.       «Догадливый фриц», — девушка усмехнулась, продолжая шариться в бумагах. — Kannst du helfen? (Тебе, может, помочь?) — склонив голову набок, спросил Ягер, наблюдая за девушкой. В любой другой ситуации он бы убил наглеца, который посмел рыться в его бумагах, ну или хотя бы ударил, но сейчас ситуация его явно забавляла. — Kleidung wechseln. Wir haben viel zu tun. (Переодевайся. У нас много дел), — мужчина хотел было выйти из комнаты, но продолжил: — Wenn Sie sich noch einmal in meine Sachen stöbern lassen, werde ich Ihnen ein Bein schießen. (Если еще раз позволишь себе рыться в моих вещах, я подстрелю тебе ногу.)       После этих слов мужчина покинул кабинет, а Маша пыталась осознать, что произошло. Немец ничего ей не сделал, просто пригрозил. «С чего такая щедрость?» Опомнившись, девушка начала быстро переодеваться. Спина её была заботливо перебинтована. «Неужели Ягер запарился? Бред.» Блондинка надела платье, оставленное штандартенфюрером, и туфли. Волосы она расчесала и с помощью заколки убрала их в пучок. Тело блондинки было покрыло гематомами от ежедневных пыток и избиений. Посмотрев в зеркало, блондинка не особо была довольна. Впалые щеки, мешки под глазами и ранка на брови.       Обещав себе, что надолго она здесь не задержится, Григорьева вышла из кабинета, около которого её ждал Клаус. — Du siehst besser aus. (Выглядишь лучше). — мужчина ухмыльнулся, продолжая курить трубку. — Ist es ein Kompliment? (Это типа комплимент?) — девушка откровенно издевалась над Ягером. Она вообще любила доводить немцев до исступления. До такой ярости, что кричишь от безысходности. — Komm schon, wir haben viel zu tun. (Пойдем, у нас много дел.) — немец хотел схватить девушку за руку, но блондинка гордо вырвала свою руку и прошла вперед, вызвав у немца смешок.       Путь они держали в одну из камер, где сидел один танкист, с которым Ягеру не терпелось поговорить. Немец уверенно зашел в темную камеру, где пахло сыростью, кровью и смертью. — Lange nicht gesehen Tanker. Erinnern Sie sich an den ersten November, die Schlacht von Nefedovka? — Клаус медленно подходил к скамейке, на которой лежал солдат. Весь в крови. — Давно не виделись, танкист. Помнишь ноябрь сорок первого, сражение под Нефёдовкой? — Маша отчетливо ощущала подступающий ком. Девушка с новой силой почувствовала ненависть к немцу. Ведь пришел-то он не про здоровье спросить, а явно поиздеваться.       Танкист слегка поднял голову и спустя пару минут кое-как сел, не без посторонней помощи. Увидев лицо парня, Маша мгновенно узнала в нем пропавшего в сорок первом младшего лейтенанта Ивушкина, вместе с которым они начинали путь в военном училище. Только вот парень танкистом стал, а она снайпером. — Это я разбил твои танки. — гордо, с ухмылкой произнес Ивушкин.       Маша боялась, что Ивушкин может получить за хамство, но уж больно ей хотелось задеть немца, поэтому блондинка перевела все дословно, ожидая реакции мужчины. Но, к их удивлению, Ягер ухмыльнулся, улыбнувшись, ответил: — Ich habe dich erschossen. — Это я в тебя стрелял. — девушка чувствовала, что сейчас что-то произойдет, но не могла понять что. В камере повисло безумное напряжение. — Хорошо выглядишь. — Ивушкин ухмыльнулся, а до Маши дошло, что её бывший товарищ и был тем самым танкистом, кто оставил эти шрамы на лице штандартенфюрера.       Маша, немного замешкавшись, перевела все на немецкий. Ягер улыбнулся, наблюдая за девушкой. Затем перевел взгляд на танкиста. — Ich gebe dir noch eine Chance. Sie werden die Besatzung der russischen Panzerbesatzungen abholen und vorbereiten. Und am vereinbarten Tag werden Sie zum Übungsplatz gehen und meinen Kadetten alles zeigen, was Sie wissen. Sie werden keine Muscheln haben, nur Ihre Fähigkeiten werden es sein. — Я даю тебе еще шанс. Ты подберешь и подготовишь экипаж русских танкистов. И в назначенный день ты выйдешь на полигон и покажешь все, что ты умеешь, моим курсантам. У тебя не будет снарядов, будет только твое мастерство. — девушка напряглась: немец задумал что-то. — Я свой первый экипаж погубил. — Коля тяжело вздохнул, вспоминая трех молодых солдат, которые еще жили б и жили. Но пришла война. — Sie haben mit Würde gekämpft. — Ягер сжал губы в тонкую линию, как бы соболезнуя тем солдатам. — Вы дрались достойно. — Маша посмотрела на Ивушкина, чувствуя его боль. — На своей земле дрались, фриц. — Коля смотрел куда-то вперед. Маша мгновенно перевела, оставив «фриц» непереведенным, да немец бы и не понял. — Ich warte auf eine Antwort. — немного грубо произнес Клаус, посмотрев на девушку. — Я жду ответа. — Пошел ты. — эту фразу, несмотря на всю свою смелость, девушка решила не переводить. Да и штандартенфюрер все понял. Мужчина слегка усмехнулся и подошел чуть ближе к девушке. — Zähle bis fünf. (Считай до пяти.) — Ягер навел на девушку дуло револьвера. Но это было скорее наказанием для Григорьевой, чем рычагом давления на Ивушкина. — Willst du mich veräppeln? (Издеваешься?) — Григорьева ухмыльнулась, медленно приближаясь лицом к дулу. — Mit all diesem Trick kurbeln? (Со всеми этот фокус проворачиваешь?) Девушка наконец-то встретилась взглядом с Ивушкиным. Парень на секунду замер, но Маша отрицательно покачала головой. — Он не выстрелит. — уверенно произнесла девушка, смотря на Колю. — Ему уж слишком переводчик нужен. — девушка перевела взгляд на немца.       На «четыре» Клаус снял револьвер с предохранителя, наблюдая за девушкой, которая спокойно смотрела ему в лицо. Её глаза не выражали ни капельки страха, лишь цвет стал насыщенно зеленым. Такой бывает трава после длительного дождя. — Ладно! Ладно! Я согласен. Хватит издеваться. — Ивушкин все-таки сдал позиции, отчего блондинка сжала губы в линию. Ягер убрал револьвер, а девушка мгновенно выскочила из камеры. Никому она никогда не позволяла вести какие-то игры с собой. Тем более, немцу. Спустя мгновение её догоняет Клаус, разворачивая к себе. — Wohin gehst du? (Куда это ты собралась?) — мужчина ощутимо сжал её руку, отчего девушка шикнула, попытавшись вырвать руку. — Du bist mein Eigentum. Vergessen? (Ты моя собственность. Забыла?) — Fick dich. (Пошел ты.) — Григорьева демонстративно вырвала свою руку и пошла куда-то в сторону деревьев. Решив, что девушке надо остыть, штандартенфюрер направился на базу, дав указание следить за девушкой.       Блондинка злилась. Очень сильно. «Как он посмел? Да почему я вообще ему помогаю? А он мне? Какого черта? Я немного начала теплеть к нему, а он мне пушкой в лицо тычет. Ублюдок!» Девушка села под деревом, откинув голову к кроне дуба. Жизнь в неволе невыносима особенно для тех, кто привык быть слишком свободным. Маша такой и была. Девушка никогда себе ни в чем не отказывала, была прямолинейной. Она даже собиралась стать писателем или журналистом, чтобы выражать свое мнение публично, разумеется, до войны. Война слишком резко пришла в их дом и унесла жизни сразу всей семьи. Маша решила, что в тылу она точно не останется. Она пойдет мстить. И она сдержала свое слово. Она мстила, она убивала немцев, каждый раз боясь стать такими же, как они.       Неожиданно на улице начался дождь, а девушка, тяжело вздохнув, встала. Теперь нужно как-то дойти обратно, но вот как? В порыве злости, она даже не следила, куда шла. Но за деревом ей показался немецкий солдат и, она, закатив глаза, пошла по направлению к нему. Но немцу этого было мало, поэтому он, схватив её под локоть, потащил на базу. — Ich selbst kann gehen. (Я и сама могу идти.) — вырывая свою руку, грубо произнесла Маша, но в ответ её рука была еще сильнее стянута. — Ублюдок. — прошептала девушка на русском.       Её тащили, как нашкодившего котенка. Она не раба ему, да и вообще никому, не имеет он права с ней так обращаться. Когда они оказались у кабинета Ягера, девушка предприняла попытку вырвать свою руку, но попытка была безуспешной. — Ich werde die Wand mit deinem Kopf brechen. (Я сейчас твоей головой пробью стену.) — угрожающе произнесла девушка, вызвав смех у немца.       Секунда и Маша, ударив мужчину в живот, затем в колено, ударяет его головой об стену, и он падает без сознания, а к девушке уже двинулся второй солдат, как дверь открывается и выходит Ягер.       Лицо его выражало явное удивление вперемешку со смехом. Поэтому мужчина, схватив девушку за руку, затащил в кабинет, отдав распоряжение второму солдату привести первого в сознание. Мужчина закрыл дверь, прислонив девушку к ней. — Und was war das? (И что же это было?) — Клаус ухмыльнулся, наблюдая за блондинкой. Её волосы сейчас были цвета золота от того, что были мокрыми. А платье уж слишком сильно липло к телу, да так сильно, что немцу было тяжело сохранять самообладание. — Er erlaubte sich mehr, als er sich leisten konnte. (Он позволил себе больше, чем мог позволить.) — спокойно ответила Григорьева, смотря в ярко голубые омуты. — You make me crazy. (Ты сводишь меня с ума) — произнес немец по-английски. Уж очень ему хотелось сказать это, но так, чтобы блондинка не поняла. — Убегу я отсюда, фриц, клянусь. Но сначала уничтожу тебя. — улыбаясь, сказала блондинка, как будто говорит комплимент, по-крайней мере, штандартенфюрер это воспринял так.       Положение девушке нынешнее не нравилось. Клаус бесстыдно блуждает глазами по её телу, к которому платье липнет слишком сильно. Мужчина кладет свою руку на мокрое бедро блондинки, медленно поднимая подол платья. В таких делах главное — не торопиться, Ягер это прекрасно знал. У Маши пересохло во рту, и она замерла. Немцу понравилась такая реакция. — Я не буду с тобой спать, фриц. — девушка попыталась убрать руку голубоглазого, но тот завел руки Маши ей за голову, перекрывая пути к отступлению. Тогда Маша попыталась ударить мужчину ногой, но нога была поймана ловким фрицем, который только закинул её себе на бедро, сильнее обнажая девушку. — Nichts wird heute zwischen uns geschehen, aber ich sehe ein Verlangen in deinen Augen, Liebes. (Сегодня между нами ничего не произойдет, но я вижу желание в твоих глазах, дорогуша.) — Ягер отпустил девушку и сделал шаг назад, наблюдая за её растерянностью. Блондинка же, опустив платье, зарядила смачную пощечину немцу, выбегая из кабинета. Ягеру понравилась эта игра. Он был готов играть дальше. Ему хотелось увидеть, как она выпустит свое желание на волю. И станет его. Только его.