ТII. Глава 9
27 октября 2019 г., 23:33
Обучение младших в известной степени проходило не только на уровне физических нагрузок и выработки рефлексов, привычек и прочего, а также посредством полноценных лекций, как в любом учебном заведении. Каждую неделю отводился день на теоретический материал, который молодые ассасины были обязаны выучить раз и навсегда и идти по жизни с Законом ассасинов. Так, два лучших друга быстро смекнули, что происходит, когда в одно утро они увидели, как старшие и рядовые ассасины бодрствуют ни свет ни заря и мечутся туда-сюда. Также они могли понять суть сегодняшнего дня по периодически раздающимся, но в то же время не таким громким крикам «уходящих» из клана ассасинов. Посмертно. Закон гласит: если ты собираешься отречься от клана только по своим личным причинам, оставить тебя в живых никто не имеет права. Глава, безусловно, лично присутствует на таких мероприятиях. Этот раз не исключение. И что же это за особенный день, можете вы подумать? Всё дело состоит в том, что в клане раз в несколько лет происходит перераспределение участников. Если быть точнее, это касается старших, рядовых и старейшин. Понятное дело, что кто-то умирает по естественным причинам, хотя ассасины считаются долгоживущей нацией, но силы природы пока никто не смог перехитрить; кто-то, кто добровольно вызывается выйти из клана, сначала подвергается допросу на наличие причины, а следом — неминуемой смерти, если ассасин не передумывает. Всем давно известно, что просто так перестать быть членом клана ассасинов нельзя. Приняв в своё время его законы и порядки, ты обязался служить ему до конца своей жизни, и другого выбора больше не может быть в принципе, поэтому, когда желания и настроения ассасинов меняются, единственный выход из сложившейся ситуации — твоя физическая гибель. Одни понимают, на что идут в таком случае и со спокойной душой уходят из жизни, другие же пытаются сбежать раньше, чем начинается знаменательный день, но это у них никогда не выходит, потому что при любом подозрительном шаге со стороны собрата сразу же на время пресекается его деятельность до выяснения всех подробностей. В конце концов, мир убийц сложен и жесток, поэтому нужно знать, куда ты попал с самого начала. Подобными поступками чаще всего отличаются рядовые, т.е. молодые члены, чаще всего составляющие наибольший костяк клана, поскольку не выдерживают нагрузки по каким-либо соображениям. С другой стороны, рядовые во время перераспределения становятся старшими, если доросли до такой должности, старшие — старейшинами, а старейшины — мудрейшими. В реальности же малое количество старших ассасинов клана действительно переходят на следующую ступень развития, хотя бы потому, что стать старейшиной — дело очень трудное и неоднозначное. А старейшины, в свою очередь, очень редко становятся мудрейшими, поскольку одного на весь союз бывает достаточно. Самое интересное в перераспределении начинается тогда, когда в клане появляются новички. Не младшие члены детского и подросткового возрастов, а уже зрелые люди, которых приметили когда-то другие ассасины или сами люди пришли в клан. Таких, как ни странно, всегда хватало по разным причинам: смерть всей семьи и дальнейшее осознание бессмысленности жизни; суицидальные мысли; чувство ненужности обычному миру крестьян и высших господ; банальное желание убивать не чисто ради удовольствия, а ради высшей цели; отрицание человека обществом в придачу лишения государством всех его владений/имуществ/сбережений, как говорится, тот, кого оставили без копейки за душой и прочее.
Говоря о беспрекословном повиновении и абсолютной отдаче без последующей возможности уйти из поля зрения клана, следует логичный вопрос: а что Коннор? Ему уделяется наибольшее внимание, потому что его нахождение в клане на самом деле трудно отнести к чему-то одному: то ли к принудительному вступлению, то ли к безысходному. Он принял членство в клане добровольно и даже тогда понимал, что никуда отсюда не сможет уйти, если захочет, потому что терять ему было нечего. Неизвестному мальчику был дан только один выбор — стать нужным в этом месте и отдаться полностью в благодарность за спасение. Крайняя мера? Можно было бы просто отказаться и уйти скитаться по миру в поисках себя? Да, парень думал и о таком, но он будто чувствовал, что его место должно быть здесь, поэтому мыслить долго не пришлось. Отсутствие чего-либо в твоей жизни воистину побуждает людей идти на совершенно безумные поступки с точки зрения обычного человека.
В этот день Аррани и Коннор договорились между собой не вливаться в процесс и обходить все нововведения стороной. Чтобы не попасться на глаза учителю и не слышать звуки вольно или невольно умирающих, они отправляются за территории владения клана. Однако у самого выхода их ловят дозорный и стерегущий. Они спрыгивают со своих контрольных точек наблюдения и приземляются в полный рост перед мальчиками.
— Сегодня младшим запрещено покидать владения, — рапортует первый своим грубым голосом. — Возвращайтесь.
Парни переглядываются между собой, хмурятся, но перечить не имеют права. Они доходят до главной площади и забираются на крышу ближайших построек вблизи нарастающей массы ассасинов, которые собрались посмотреть на новеньких. Блондин садится на корточки и складывает руки на коленях, Коннор — на покрытие и сгибает одну ногу, положив на неё выпрямленную руку. В его зубах быстро оказывается кусочек травинки. Саксонский всегда так делает в моменты напряжения. Они вместе рассматривают новых членов клана.
— Как думаешь, надолго их хватит? — спрашивает Аррани.
— Без понятия. Но если мы смогли продержаться уже 2 года, то и они смогут.
— Хочу сказать, что, смотря на их лица, я понимаю, каково было мне в первые дни в клане…
— Ты редко мне об этом рассказываешь.
— Раньше тебя подробности не волновали, — с усмешкой замечает друг, намекая на время, когда они оба не воспринимали друг друга по-настоящему.
— Что было, то прошло. Главное, что есть сейчас. Я не говорил тебе слов извинения, потому что считаю те моменты такими же значимыми, как и сегодняшние.
— Коннор, тебе не кажется, что ты стал слишком много умничать? — Аррани легко толкнул приятеля в плечо.
Они сверкнули друг на друга глазами и сдержались, чтобы не засмеяться и не выдать тем самым себя перед ассасинами.
— И всё же, тот год был просто ужасным, — продолжил будущий глава клана. — Я не боюсь признаться в этом тебе, потому что знаю, что ты понимаешь мои чувства. Тогда я понимал только то, что внутри меня была какая-то пустота; за душой не было ничего, одна пропасть. Глава рассказал, что я с детства воспитывался кланом, но прочувствовать это до конца у меня никак не получилось. Однако, перешагнув через эту нелёгкую ступень, я понял, каково порой быть никем, а затем постепенно обретать себя настоящего.
— Неужели обычная потеря памяти может так повлиять на судьбу человека? — в пустоту задаёт вопрос Коннор, ибо ответа мальчики ни от кого не ждут и не получат.
— Смотря на новеньких, я же могу уже с уверенностью назвать себя полноценным членом клана Огня? — он поворачивает голову на Коннора.
Внезапно в их разговор вмешивается внучка лекаря — Мария. Она появляется возле них плавно и грациозно, в женской манере. Девушка делает сильный толчок от земли и высоко выпрыгивает вверх, приземляясь на крышу. В руках держит небольшую плошку с жидкостью.
— Мальчики, привет, — затем она сразу подаёт Коннору её содержимое. — Вот, держи, нужно выпить. Бабушка сказала, что тебе ещё нужно пить травяные настойки, чтобы организм восстановился до конца.
— Спасибо, — парень принимает предмет и забирает к себе, делает глоток и выпивает лекарство залпом.
Внучка лекаря отряхивает плошку от оставшейся жидкости резким движением кисти и кладёт обратно в свою сумочку.
— А я проходила мимо собрания новеньких и увидела вас наверху, вот и решила присоединиться. О чём говорили? — она тоже присела на корточки, перекрыла им весь обзор и подпёрла голову руками, совершенно невинно хлопая глазами. Нет, она ещё и старше них с таким-то поведением?
— Мара, ты мешаешь смотреть! — возмутился Аррани и подвинул девушку в сторону.
Сильные мышцы рук уже позволяли так сделать. Если бы Мария осмелилась пощупать их размеры, то приятно бы удивилась.
— Вы снова что-то от меня скрываете? — ученица лекаря провела указательным пальцем в воздухе от одного к другому и надула губы. После продолжительного молчания она шлёпнула обоих по ляжкам и сложила руки обратно. — Между прочим, Аррани, ты обещал мне, что по возвращении Коннора вы расскажете мне всё, что я бы хотела услышать.
— Ар? — вопросительно озирается Саксонский.
— О-ох, — тяжело вздыхает тот и делает усталое лицо. — Да, когда ты был на задании, я сказал ей, что мы поведаем ей о своих планах. Даже сейчас ты не доверяешь Марии?
Девушка резко переводит взгляд на Коннора и строит такое выражение лица, говорящее, что она очень удивлена подобными словами. Коннор чувствует немного стыда, а его глаза разбегаются в разные стороны, пока он придумывает, что ответить. Мария помогает ему выйти из ситуации, становится серьёзной и кладёт руку ему на плечо.
— Коннор, если ты сомневаешься во мне, я пойму. Только скажи, иначе я, правда, обижусь. Мне не нравится, когда кто-то что-то недопонял. Ты можешь сказать, что думаешь обо мне? С этим оболтусом-то всё понятно, — её щёки искривляются, и она бьёт Аррани ещё раз.
— Мария, прости, что ничего тебе не говорю. Я думаю, ты сама понимаешь, что довериться кому-либо в клане на раз-два непростая задача. Да, все мы здесь братья и должны полагаться друг на друга, но рассмотреть в ассасине личность я смог только у Ара. На самом деле, я уже давно понял, что ты надёжная девушка, и мы спокойно можем доверить тебе некоторые наши секреты.
— Знаю, что прозвучит непривычно, но я очень рада это слышать, — девушка широко улыбается. — Скажу так: мне как лекарю можно проявить чуть больше эмоций, чем вам, ребята. Так что не беспокойтесь, если я буду слишком возбуждена. Бабушка меня учит, что дело лекаря в клане Огня — одна из самых важных задач в принципе. Да, я тоже знаю основы ассасинов, и сама им являюсь, но всё же наша с ней работа отличается от вашей. В любом случае, мне нравится быть с вами и чем-то делиться, потому что с другими младшими я не нашла общего языка.
— А что насчёт Абби? — спрашивает Аррани. — Она ведь тоже девушка. Несмотря на то, что она водится с первым и вторым, по-настоящему и не скажешь, что она придерживается их взглядов.
— Не знаю, — Мария легко мотает головой в разные стороны.
— Что ж, раз мы разобрались со всем, ты готова услышать от нас то, что хочешь? — продолжает Коннор в размеренном тоне.
Девушка кивает. Тогда он аккуратно берёт до сих пор лежащую на его плече руку и кладёт в свою ладонь. Внучка лекаря совсем не против, даже не обращает на это внимание.
— Самое главное, что меня заботит, это ваши отношения друг к другу. Когда тебя не было, — обращаясь к Саксонскому, говорит она, — Аррани был, как на иголках. Может, напрямую этого не было видно, но всё-таки что-то в поведении изменилось.
— Мы с Аррани напарники…
— Мы друзья, — перебивает его блондин, уверенно и гордо подняв подбородок. Друг ухмыляется и продолжает.
— Мы друзья. С недавних пор. Ты же в курсе, что клан запрещает собратьям становиться ближе, чем позволяет Закон. Мы решили отойти от привычного устоя и сплотиться.
— Мара, поскольку ты сделала для меня большое дело в начале моего пути в клане, я могу точно сказать, что мы готовы посвятить в наш союз и тебя, — вставляет Аррани. — Ты ведь помнишь нашу первую встречу?
«Аррани пришёл в сознание намного позже, чем предполагали ассасины клана. Похоже, действие стирания памяти отняло у организма мальчика слишком много сил и энергии, чтобы он смог быстро восстановиться. Блондин, уже поговорив с главой и частично поняв, где находится, замкнулся в себе. Оно было и понятно. Маленький паренёк, которому в лоб сказали, что он член какого-то клана, да ещё и будущий убийца, кто такое пожелает? Ассасины и глава решили не давить на него: пусть примет новую правду с достоинством. Его можно понять, ведь он всего лишь ребёнок. Лекарь клана сообщила, что больше никаких отклонений или повреждений у Аррани не обнаружила, поэтому сейчас его главным недугом были тревожные мысли. Пройдёт время, и всё встанет на свои места. Внучка лекаря, до этого тоже следившая за ним, видела состояние парня и невольно жалела его. Она не знала его прежде, но что-то в нём ей не давало покоя. Задетая такими чувствами, она незаметно следила за ним. Каждый раз, когда Аррани уходил куда-то, то обязательно садился на месте и смотрел прямо перед собой с опустошённым видом. Девочке не нравилась эта картина. Важным пунктом являлось то, что он был для неё первым «серьёзным» пациентом, которого бабушка доверила в её собственные руки. В силу подростковой невинности или мягкого характера она поддалась своим эмоциям и теперь не могла оставить нового члена клана без внимания.
Сейчас она смотрела за ним из-за дерева у реки. Мальчик сидел у самого берега спиной к ней. Мария какое-то время помялась на месте и решила выйти из укрытия. Она подошла к нему и приземлилась рядом. Парень отреагировал отрешённо.
— Привет. Меня Мария зовут, а тебя как? — она начала с позитивного настроя, потому что ей хотелось сгладить напряжённую атмосферу, витающую вокруг него.
— Аррани, — тихо отозвался он, даже не посмотрев на неё.
— Приятно познакомиться!
Мария всё равно пыталась быть максимально дружелюбной, несмотря на отношение собеседника.
— Скажи, почему ты грустишь? — она сбавила обороты и спросила уже чуть спокойнее.
— Кто ты такая?
— Я учусь у лекаря клана в будущем лечить таких, как ты.
— А я не знаю…
— Чего?
— Кто я такой, — Аррани полностью повернулся к ней лицом и заглянул в глаза, что девочка слегка засмущалась такому напору. — Вот и грущу.
— Хмм, — Мария складывает руки на груди, прикрывает веки и задумывается. — Тогда я знаю, как тебе помочь! — радостно сообщает она и немного подпрыгивает на месте.
— И как же?
— Я буду твоим другом! Ты согласен?
Её глаза горят так ярко, а голос звучит увереннее чего-либо на свете, что у Аррани вырывается смешок, а потом он начинает смеяться сильнее, чуть ли не держась за живот. Так продолжается пару минут, потом он постепенно успокаивается. Мария сидит и смотрит на парня совершенно без обиды на лице. Она по-прежнему улыбается во весь рот и послушно ждёт, когда тот выпустит все накопившиеся чувства наружу.
— Вот видишь. Ты засмеялся, значит, я смогла как-то тебе помочь. Ну что, стало полегче?
— Да, — активно кивает, — точно стало. — Спасибо… Извини, что так реагирую. Я не имел в виду что-то плохое.
— Я знаю, — она перебивает его и встаёт, отряхиваясь. Протягивает ему руку.
— Почему ты помогаешь мне? — Аррани считает свой вопрос достаточно логичным, чтобы он был озвучен.
Парень уже понял, что никто в клане не стремится с ним сблизиться. Или у него и раньше никого не было?
— Не знаю, что ты думаешь, но, если честно, у меня тоже нет друзей. Бабушка постоянно водит меня по лесам и степям, так что дома мы редко появляемся. Только, если нужна наша помощь. К тому же, я помогала выхаживать тебя, пока ты был без сознания. У меня нет права хотеть разговаривать с тобой?
Аррани незаметно кивает, скорее, для себя самого, чем для неё, и принимает её руку помощи.
— Вообще-то, клан запрещает заводить дружественные связи, но моя совесть просто не позволяет мне оставить тебя одного.
— Жалеешь такого, как я?
— Конечно! Всё-таки я старше и лучше знаю! — Мария гордо задирает голову и упирается руками в бока. Блондин снова смеётся про себя, видя её задор. В какой-то степени он чувствует благодарность перед ней, что она попыталась немного приободрить его. — Что ж, раз ты со мной согласен, теперь моя задача — показать тебе наши владения и всё-всё тут рассказать!
— Подожди, но глава сказал, что этим займутся другие?
— Цыц! Не перебивай. Согласился стать моим другом, значит, следуешь за мной.
Она снова берёт его за руку и подталкивает к его новой, ещё такой неизвестной жизни…».
— А после она помогала мне каждый раз, когда я терялся на территории или не понимал некоторых поступков старших или главы. Мара всегда была рядом и разжёвывала мне каждое слово, — подытожил Аррани, вкратце изложив историю Коннору. — Я хочу, чтобы ты понял, что она достойна быть с нами заодно. В конце концов, Мария станет лекарем в будущем, так или иначе, а иметь связи с ассасином, который нас потом всю жизнь лечить будет, не так уж и плохо.
— Да уж, скажешь тоже… — скептически отмахивается девушка.
— Что не так я сказал?
— Всё так, так, — с иронией в голосе успокаивает его внучка лекаря. Потом смотрит на второго друга. — Коннор?
Вместо словесного ответа парень крепче сжимает ладошку девушки и улыбается уголками губ в своей манере, но делает это быстро, чтобы кто-то случайно не заметил. Они понимают его без слов и радуются. Сейчас можно официально считать, что трое молодых ассасинов создают некоторую связь между собой и скрепляют её крепкими рукопожатиями. Аррани, закончив с этим, возвращается к лицезрению сбора новеньких. Небольшое чувство грусти и количество навязчивых мыслей до конца не отпускает его, но теперь он чувствует себя намного лучше. Рядом с ним Коннор и Мария — люди, которые стали важны для него, как никто другой. Наконец-то у него есть те, кого хочет и может защищать. Такая ситуация даёт ему силы и наполняет доселе пустующее сердце.
— Слушайте, — тихонько начинает Мария, наклонившись чуть в центр и поднеся указательный палец к губам, говоря таким образом стать тише воды, ниже травы, — я знаю способ, как выбраться из владений без ведома дозорных. Старшие сейчас заняты новыми членами клана, поэтому улизнуть не составит особого труда.
Парни переглядываются между собой и одновременно кивают ей. Мария продолжает нашёптывать им свой план. Они расходятся на какое-то время. Мальчики буквально испаряются в воздухе, научившись этому трюку благодаря отточенной практически до совершенства скорости передвижения. Ученица лекаря задерживается на месте, провожает их взглядом, выпрямляется и потом тоже спрыгивает с крыши на землю. Осмотревшись вокруг и убедившись, что никому в данный момент неинтересна, она заворачивает за ближайший угол и скрывается в его тени.
Вскоре троица встречается у пещеры предков.
— Мара, ты уверена, что мы пройдём через старших? — спрашивает Аррани.
— Просто смотри и сам всё увидишь, — подбадривает его девушка и невесомо касается его плеча. — Так, как и договаривались: я отвлекаю смотрителя, вы двое — проскальзываете мимо него. Затем я просто выйду к вам под предлогом важного дела за пределами клана.
— Думаю, обойти дозорных с другой стороны владений будет хорошим решением, — в привычной ему манере рассуждает Коннор.
Ребята выступают. Они доходят до смотрительной вышки другого конца клана. Мальчики уходят из поля зрения и прячутся за ближайшими кустарниками. Мара идёт «в бой». Она привлекает взгляд ассасина на себя, прикрыв лицо ладонью, чтобы солнце не било ей в глаза.
— Брат!..
Парни во время того, как подруга занимается делом, аккуратно и без лишнего шума проходят через границу клана Огня, периодически проверяя реакцию соклановца. Тот, не замечая подвоха, ведёт с будущим лекарем беседу и ни о чём не подозревает.
Молодые ассасины отходят на приличное расстояние от места происшествия и наконец-то переводят дыхание. Осталось дождаться девушку. Мария показала себя достаточно быстро. Она нашла их сидящими на больших валунах, внезапно расположившихся прямо посередине пустыря леса. При виде её мальчики слезли с удобных камней.
— Ну что, как прошло? — Аррани было интереснее всего.
Задор и энергия били из него ключом. Их проделка ему определённо нравилась, невзирая на то, что Коннор иногда выражал свою мимолётную тревогу по этому поводу.
— Всё получилось намного проще, чем я думала, — призналась девушка. — Брат поверил, что мне нужны некоторые травы для нашего домика. Ещё бы, если бы не пропустил меня, то остался бы клан без противоядий, к примеру, — она самодовольно сложила руки. — Вы тоже молодцы. Я и подумать не могла, что вы так профессионально научились обходить «противника».
— Ха! Кто там говорил, что мы сами всё увидим? — поддевает её блондин.
Все трое ухмыляются, обмениваются пятёрками и мчатся прочь от родных владений.
По возвращении в ночное время Мария всё-таки отдаёт должное и собирает некоторые ингредиенты, действительно ей необходимые. Пока она настраивает своё чёткое зрение на максимум и ищет что-то в темноте, парни следят за обстановкой вокруг сверху и защищают девушку от непредвиденных ситуаций. Коннор таится на высоком дубе, Аррани — на широколиственном клёне. Время от времени парни переглядываются и подают друг другу знаки, что кругом всё тихо, чисто. Они делают это жестами рук. Подобной тактике их постепенно учат на тренировках. Учитель особо сетует на то, что некоторые ассасины не могут запомнить, что искусство разведки и жестов — тоже немаловажная задача в процессе обучения. К счастью, два друга прекрасно это осознают и успешно применяют непосредственно в действии. Когда же Мария с радостью в голосе сообщает друзьям, что закончила, они направляются домой. А вот там их уже ждут. Ребята так же скрытно заходят на территории владений клана, а ученица лекаря просто проходит мимо надзирателя с полной сумочкой, специально выставив её на самое видное место, чтобы сделать на ней акцент и тем самым доказать, что дела у неё были очень важные. Однако, ни то, ни другое им не помогает. Глава клана неожиданно появляется напротив девушки, а парней с легкостью ловят старшие.
— Ох, — пугается Мария, явно растерянная происходящим не меньше друзей, — глава… — робко говорит она.
— Здравствуй, сестра Мария.
Ассасины выводят мальчиков из зарослей, толкая их в спины, и подставляют к третьей виновнице. Главный продолжает:
— Ты можешь сказать мне, где вы были втроём?
Его голос звучит спокойно, но они знают, что всё далеко не так. Их поймали с поличным, это было очевидно. Троица монотонно молчала. Говорить в таких ситуациях имеет право, на самом деле, только глава клана, и при этом он в любом случае будет прав.
— Вы знали, что в день перераспределения никому из клана уходить нельзя, но ослушались приказа. И вот теперь стоите сейчас передо мной.
Он складывает руки и медленно начинает ходить между ними.
— Что бы мне с вами сделать? Не знаете?
Мария, скромно поглядывая на парней, с минуту молчит, а потом делает шаг вперёд и низко кланяется правителю.
— Глава, это была моя идея! Братья тут совершенно ни при чём!
Аррани и Коннор, узрев её поступок, ещё больше поджали губы, потуже сжали кулаки и тоже вышли из строя. Оба проделали то же, что и девушка.
— Нет, глава! Вам стоит наказать нас!
— О-оо, — протягивает глава клана и наконец встаёт на место посередине ребят. — Как похвально. Я вижу, что дух единства в вас развит через край, — он поворачивает голову в сторону ученицы лекаря. — Сестра Мария, сейчас ты можешь идти, но я сообщу лекарю, что ты сделала сегодня. Твоя судьба будет решаться под её окончательным решением. Ступай.
— Нет! — подруга не сдаётся, в данную секунду не страшась главного.
Тот с укором снова смотрит на неё и давит своим тяжёлым взглядом. Когда он понимает, что это не действует, он хватает Марию за руку и больно сжимает в тисках.
— Сестра Мария! — мужчина буквально выдавливает из себя слова, еле открывая рот. — Это был приказ! Не заставляй меня применять силу. Я уважаю нашего лекаря, а ты находишься под её опекой, поэтому мне не хочется наказывать тебя напрямую. Однако, если ты будешь упрямиться, я совершенно точно скажу своё слово главы, ты поняла меня? — затем он грубо выпустил её из хватки, что Мария отпрянула на пару шагов назад. — Живо!
Ученица лекаря взялась за больное место другой рукой, с мольбой в глазах в последний раз взглянула на главу. Больше ей ничего не оставалось. Она посмотрела на друзей, незаметно кивнула им и поспешила скрыться. В её глазах парни прочитали вину, но помотали головой в разные стороны, говоря, что это не так.
В это время глава клана обратился к старшим и спросил их, как давно мальчики не получали должного нагоняя. Ассасины оповестили его, что никто из младших не подвергался наказанию с тех пор, когда Коннор получил свой первый урок. Главный закрыл глаза и подумал немного.
— Отвести брата Аррани в зал старейшин; брата Коннора отправить в активный патруль. Весь следующий день не спускать с обоих глаз. Чтобы я не видел вас вместе! — грозно наставляет парней. — Выполнять.
Главный ассасин крутанул подол своего балахона, натянул капюшон и быстро исчез с глаз. Старшие же приступили к осуществлению его приказа. А парни догадались, что их будет ждать впереди. Ни для кого не секрет, что Аррани преимущественно активный ассасин, основывающий свои действия на атаках и движениях в принципе, поэтому служба старейшинам является для него самой невыносимой пыткой, потому как мудрейшие точно заставят его выполнять абсолютно монотонные и не требующие больших затрат задачи. Для Коннора же, который придерживается собственных планов и тактик, активный патруль как средство зачищения близлежащих территорий от всех потенциальных угроз сулит для него той же пыткой. Никто так не проявляет себя воочию, как ассасины, которые патрулируют территории целый день и у всех на виду. К тому же, глава намеренно их разделяет, чтобы они не помогали друг другу каким-либо образом.
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Следующим утром Аррани встаёт, практически полностью настроенный на отработку своей проделки. Старшие дают ему 10 минут на приведение себя в порядок. Парень выходит из здания старейшин и направляется умыться к колодцу. Коннора в это время он не застаёт и хвалит себя за то, что подобрал такое время, чтобы не встретиться с другом, иначе обоим бы не поздоровилось. Закончив с этим, он возвращается обратно вместе с ассасином, который чуть вблизи него постоянно ошивается рядом, следя за его передвижениями с различных высот. В прихожей зоне мальчика встречает один из старейшин. «Хорошо, что не мудрейший, иначе бы очередную порцию унижений я бы сразу заслужил», — думает про себя Аррани. Они проходят к главному залу — месту обычного сбора всех советников. Даже в такое время оно наполовину заполнено старейшинами. Половина ковриков с обеих сторон центральной дорожки, ведущей к небольшому возвышению с произвольным троном мудрейшего, несмотря на это, всё же остаётся пустой. Приставленный к парню ассасин встаёт в наиболее затемнённый угол залы. Провожатый будущего главы указывает мальчику подойти к трону, а сам уходит. Старейшины утренней медитации ничуть не пугают блондина. В любом случае, он должен будет изучить всё то, что происходит в клане в ежедневном порядке и днём, и ночью, чтобы быть в курсе, когда наступит его пора править всем этим. Он старается в каждом действии найти для себя выгоду, пусть, порой, с большой неохотой. Аррани встаёт напротив трона. Мудрейший выходит из-за колонны, из самой темени и останавливается перед подчинённым. Парень не теряется, обнажает лицо и медленно опускается на колени в глубоком поклоне. Задерживается в такой позе на несколько секунд и снова выпрямляется, при этом не вставая. — Брат Аррани, как ты сам знаешь, глава послал тебя в качестве нашего сегодняшнего помощника. Ассасины клана должны быть уверены, что старейшины ни в чём не нуждаются и не терпят каких-то неудобств. В конце концов, посмотри на нас: в большинстве своём мы глубокие старики. Однако! — он поднимает указательный палец и особо акцентирует на последующих словах внимание. — Нас нельзя списывать со счетов. Хоть мы больше и не принадлежим к более низкой касте обычных служащих клана, вся мозговая работа лежит на наших плечах. И ты… сегодня здесь для того, чтобы не только помочь нам физически, но и чтобы усвоить кое-какие уроки. Младшие часто поначалу смеются над нами, не понимая, что полезного мы можем дать клану Огня. Брат Аррани, ты должен понять это. В этом состоит твоя задача. Теперь посмотри в правый от меня ряд. Блондин повернул голову влево и внимательно рассмотрел места старейшин. — Твоё место сегодня — самый последний коврик. Будь уверен, никто не посмеет прервать твои размышления. С этой минуты пойди и зажги все свечи в этом зале, а затем приступай к медитации. — Да, мудрейший, — парень ещё раз кланяется ему, сложив руки в кулаки перед собой. На этом главный старейшина заканчивает, пару раз тяжело кашляет и уходит к себе. Наказание Аррани вступает в свою силу. Первые пару часов молодой ассасин проживает вполне терпимо. Он даже успевает глубоко задуматься над отношениями с Коннором, главой, учителем, Марией и прочими, доходя до мельчайших деталей. Но на этом его запал постепенно затихает. Другие старейшины и следящий за ним старший хоть и не показывают слежку за ним в открытую, но парень чувствует их периодически наводимые на него взгляды. Даже если бы он мог сбежать, всё равно бы не сделал этого, потому что был полностью уверен, что вслед за этим поступком от главы клана к нему придёт нечто более серьёзное, чем итак выматывающая его медитация с сидением на одном месте весь день. Это они с другом хорошо отделались. Зная подходы ассасинов, можно было ждать, чего угодно. Поэтому Аррани даже был благодарен правителю, что тот не стал применять наверняка имеющиеся в его арсенале жестокие меры обучения непослушных подростков за провинность. Помимо того, что мысли будущего главы уже по несколько раз смешались и распутались в его голове, дискомфорт причиняла одна несменяемая поза. Усесться как-то по-другому парень не решался, поскольку чётко уловил принятые устои старейшин в их зоне обитания. Нужно сказать, что многие старейшины, которых он заметил в момент, когда только пришёл, до сих пор сидели с ним и по-прежнему вели свои обряды, ведомые только им самим. При этом, никто из них тоже не сменил своего положения! Аррани, приметив этот факт, сначала очень удивился, а потом на замену пришло чувство серьёзного уважения, он проникся к старикам в какой-то мере. Была ли это многолетняя практика и выдержка с их стороны, чтобы уметь в подобном возрасте оставаться на одном месте, постоянно нагружая таким образом ноги, молодому ассасину не до конца было понятно. Но это также придало ему чуть больше мотивации: он не хотел ронять свою честь лицом в грязь. Если даже старейшины могут это выдержать, то он и подавно справится. Где-то ближе к вечеру глава клана навещает мудрейшего у себя в покоях и справляется об успехах парня. — Мудрейший, как брат Аррани? Не жаловался ещё? Старик не открывает глаза и говорит с ним довольно тихо. — Он самостоятельно зажёг все церемониальные свечи. Ни разу не обжёгся. До этого момента медитирует. Я думал, будет хуже, но его выдержка впечатляет. Конечно, он иногда ёрзает на месте, но с места не трогается. Держит хватку. Сразу видно, что мальчик определённо сможет выдержать вражеский напор, если когда-нибудь случится внештатная ситуация. Прошу тебя принять это к сведению. — Хмм, вот как, — задумывается про себя глава, прикладывая руку к подбородку. — Сказать по правде, я жду многого от сына короля, но на самом деле мне в голову не могло прийти, что он настолько укрепится в сознании себя как ассасина. — Тебе стоит похвалить парня. Даже я в его возрасте не мог просто так усидеть на месте. А ты сам в курсе, что брат Аррани ненавидит тишину и затянувшееся отсутствие какого-либо движения. Ведь из-за этого ты привёл его к нам? Главный ухмыляется и говорит, что он видит его насквозь. — Думаете, выдержит до отбоя? — Посмотрим, — неоднозначно отзывается старик. После этого глава тихо приказывает приставленному ассасину прекратить слежку и отсылает по своим делам. Аррани этого жеста не замечает и продолжает выполнять свой долг. Не уходя далеко от истины, можно сразу сказать, что до ночного времени он с упорством держится и, в конце концов, выдерживает. Когда мудрейший выходит из своих покоев и обращает его внимание на себя, молодой ассасин слушает его речь всё ещё на коленях. — Брат Аррани, у меня есть только одни вопрос для тебя: что ты вынес из сегодняшнего дня? — Честь клана Огня является заслугой главы, рядовых, старших ассасинов и в равной мере — старейшин. Без ассасинов, которые дают определяющее направление клану, быть в самом расцвете невозможно. Каждый должен находиться на своём месте и выполнять свои обязанности, чтобы поддерживать функциональность всей системы, которую наши великие предки налаживали многие века. — Что ж, пожалуй, это лучшее, что я мог бы услышать от тебя, не правда ли? Как ты думаешь, брат Коннор спокойнее бы справился с твоей задачей? Старик бьёт парня под дых, задавая провокационные вопросы. Но Аррани не лыком шит, поэтому стойко принимает небольшой вызов. Он медленно закрывает и обратно открывает глаза, глубоко выдыхает и отвечает: — Брат Коннор, безусловно, так же хорош в этом деле, как и Вы, мудрейший. Он бы выдержал испытание с большим удовольствием, чем я. Но в то же время хочу сказать, что как будущий глава клана буду стараться становиться лучше и лучше с каждым днём, чтобы понимать сердце нашего сообщества и нести исключительно пользу. Я не допущу, чтобы клан Огня прекратил своё существование при моём правлении. Он говорил это с такой уверенностью, что старейшина не мог ему возразить прямо сейчас. Сегодня он полностью удовлетворён деятельностью младшего. Только после того, как старик разрешает ему закончить задание, блондин аккуратно пытается расправить застывшие конечности. Проделывая это, он чувствует гудящую боль в ногах, тут же хватается за них, но сдерживает рвущиеся наружу крики, чтобы не осквернять святое место советников клана. Мудрейший видит это проявление силы и позволяет себе довольную улыбку, которую никто не видит за толстым слоем белой бороды. Аррани остаётся лежать на полу ещё какое-то время и смелеет встать, когда удостоверяется, что может это сделать. С чувством собственной маленькой победы он выходит из здания старейшин. Вскоре его нагоняет глава. — Брат Аррани. Они останавливаются. Мужчина видит, в каком измученном состоянии сейчас пребывает мальчик. — Глава, — тот кланяется ему. — Мне доложили, что ты отлично справился. Можешь считать, что отработал свою вчерашнюю оплошность. Но вместе с этим позволь напомнить, чтобы больше подобного не было, иначе мне придётся применить более жёсткие меры. — Глава, вы же знаете, что одну из высших степеней моих страданий я только что преодолел. Аррани смотрит ему в глаза, но до упрёка в них не осмеливается дойти. Всё-таки, он уважает наставника. Мужчина кивает и хлопает его по плечу. — Можешь идти.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Вчера Мария уходила от друзей в полностью расстроенных и одновременно взволнованных чувствах. Мало того, что она переживала за них обоих, также её юношеское эго позволило ей перечить главе клана. Признаваясь самой себе, она не ожидала от себя такой прыти, что подвигло её на мысли о том, что мальчики для неё стали очень важны. Хоть девушка была на 2 года старше них, это никак не мешало ей быть на их уровне. С другой стороны, их степень развития была отнюдь не 12-летнего возраста, и это тоже играло свою роль. Мария дошла до лекарского домика. За приёмным столом её уже ожидала бабушка с явно недовольным лицом. — Мария, где ты была во время перераспределения? Разве я не сказала тебе, чтобы ты сегодня не уходила из клана? Мне нужна была твоя помощь. К тому же, ты уже взрослая и сама знаешь, что сегодня был за день, причём очень важный для клана. Так я тебя ещё раз спрашиваю: где тебя носило? — Простите, учитель, я была на пограничных территориях… Услышав, как внучка называет её «учитель», женщина насторожилась. Она знала, что девочка обращается к ней подобным образом тогда, когда чувствует признанную за собой вину. — Значит ли это, что вскоре мне стоит ждать докладчиков о твоём поведении? Мария стыдливо отводит глаза. — С кем ты ушла? Одна ты точно не пошла бы, я-то тебя знаю. — Учитель, это так важно? — С каких пор ты стала скрывать что-то от меня? Почему появились секреты, о которых ты не можешь мне рассказать? — Я не хочу впутывать в это друзей, — уже жёстче ответила Мария. Слова прозвучали уверенно и правдиво. — Мария! — старушка вынужденно хлопнула ладонью по столу, не ожидав от родного человека такой дерзости. — Тебе необходимо напоминать, что лекари не в праве заводить друзей среди обычных ассасинов? — Бабушка! — на этом моменте она не смогла сдержаться и открыла свои чувства. — Ты же не такая, зачем говоришь мне такие вещи? Думаешь, я забыла всё, чему меня учил клан и ты в частности? Я никогда ничего не забывала и не собиралась этого делать. Что плохого в том, чтобы иметь связи с ассасинами моего клана? Не ты ли говорила мне, что прочные узы можно создать только посредством контакта между людьми? Общение и взаимоотношения превыше всего? Лекарь устало поднялась с места, подошла к внучке и обняла её. — Ох, дорогая. Прости свою старушку за это. Иногда мои слова вырываются сами собой, подумай о моих годах, — она отпрянула от неё и взяла обеими руками за плечи. — Но ты совершенно права. Единственное, о чём я тебе хотела сказать, было то, что таким образом ты калечишь тех, с кем имеешь дело. Ассасинам запрещено быть в близких отношениях друг с другом. А лекари, наоборот, имеют на это право, но только с одной стороны. Таков Закон, правда? — Но как же тогда помогать им в трудную минуту? — В большинстве случаев они должны помочь себе сами, иначе дисциплина в клане разрушится и посеет хаос… Не волнуйся, милая, — она снова обнимает внучку. — Я сама вырастила тебя очень чувственной девушкой, теперь расплачиваюсь за своё поведение. Однако это неплохо. Скажу тебе честно, мир ассасинов груб и жесток, поэтому твоя бабушка уже давно теплит надежду, что что-нибудь когда-то да изменится во всех наших порядках. И я хочу возлагать на тебя и на молодых ассасинов эту надежду. Поверь мне, мой опытный глаз может уловить малейшую перемену в устоявшемся укладе жизни. И я увидела в тебе эти способности. К переменам. Ещё долгое время уважаемый лекарь клана Огня успокаивала свою внучку и ученицу в одном лице. Мария внимательно слушала её и всё больше верила в своих друзей. Так и на следующий день к лекарю пришёл рядовой с донесением от главы. Женщина, конечно же, не стала принуждать девушку к отработке провинности, но в то же время настояла на том, чтобы по окончании заданий мальчиков она проверила их состояние и помогла, чем могла. Будущий лекарь радостно согласилась и от сердца поблагодарила наставницу.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Наступал долгожданный вечер. Аррани возвращался из здания старейшин, Коннор — с дневного патруля. Оба парня были выжаты до предела. Они практически в одно и то же время завалились к себе на футоны в доме. Однако тут же отдаться царству Морфея им не дала Мария собственной персоной. Она, как и обещала бабушке, убедилась, что оба друга в клане, и сразу поспешила их проведать. Первым делом она заглянула к Аррани, а потом буквально вытолкала его в комнату Коннора. Мальчики были рады вновь увидеть друг друга за весь день, но разговаривать у них совсем не оставалось сил. — Мара-а, — протянул блондин, стараясь лишний раз не присаживаться просто так. — Мы устали и хотим спать. Зачем ты собрала нас? — Молчать и обоим лежать, — просто отозвалась девушка. — Сейчас я осмотрю вас, а завтра уже вдоволь наговоритесь. Сделайте мне одолжение и побудьте паиньками. Обещаю, что не займу у вас много времени. Мне как будущему лекарю очень важно практиковаться. Парни переглянулись между собой и согласились. Мария довольно кивнула и прошлась ладонями сначала по их спинам, а потом по остальным конечностям. В ответ на её движения Коннор слегка скрючился, поскольку принёс с собой множество ссадин, а Аррани — исключительно в области ног по понятным причинам. Девушка оценила масштаб повреждений, ненадолго задумалась. Затем порылась в своей сумочке и достала небольшую ёмкость с мазью. Мальчики перед её приходом успели снять свои балахоны. Руки Коннора всегда при этом оставались обнажёнными. Дело оставалось за малым. — Так, вы оба, снимайте шаровары! — радостно сообщила девушка. Аррани и Коннор чуть приподняли головы, посмотрели друг на друга, затем на неё и синхронно резко подскочили на ноги. Их глаза отражали ужас. — Что я не так сказала? — удивлённо поинтересовалась Мария. — Мария, иди отсюда! — громко прокричали парни и разом вытолкнули ученицу лекаря из комнаты. Рядовые ассасины, фоном слышащие все их разборки, только крутили головами и тяжко вздыхали. В отдалении они различили постепенно затихающие возмущения девушки и умоляющие её вопли парней больше сюда не приходить. А потом клан затих. Ночь заявила о своих правах и усыпила большую часть сообщества… На следующий день два лучших друга проснулись в отвратительном состоянии. У Коннора, естественно, болело всё тело, у Аррани — исключительно ноги. — Да уж, — они разговаривали у колодца, — надо было позволить ей делать всё, что она хотела, — постоянно вздыхая, проговорил блондин. Когда они после пришли к ней в домик, она обиженно прокричала им со второго этажа, что нужно было не упрямиться и слушаться её! А сейчас она и лица своего показывать перед ними не желает! В таком настроении молодые ассасины проживали своё 12-летие…
