Принцесса и ассасин

Глава 1 — Память малышки

      Схваченная сзади неизвестным взрослым человеком маленькая девочка не принимается плакать или кричать, особенно когда отец впереди неё даёт ей знак молчать, что она и делает: в свои небольшие года девочка уже знает, что такое дисциплина и что необходимо делать, когда старшие ассасины что-то не просто говорят, а приказывают.       — Что всё это значит? Отпусти ребёнка немедленно!       — Нет, глава, ты не понимаешь! Затеять против меня заговор было самой большой ошибкой в твоей жизни! Я не прощаю подобного! Ты слышишь? НЕ ПРОЩАЮ!       Через секунду после этих слов тело ребёнка снова оказывается на свободе. Малышка не успевает даже обернуться, чтобы признать в своём спасителе собственную мать, поскольку всё, что она слышит далее, это громкий крик отца:       — Ми, БЕГИ! БЕГИ, МАЛЫШКА!       Девочка никогда не перечила словам родителей. Но ещё никогда она не была так напугана не только за свою жизнь, но и за жизнь родителей. И всё же, в этот раз она тоже не осмелилась ослушаться приказа отца и тут же помчалась прочь отсюда, не разбирая дороги. В данный момент инстинкты сказали маленькой дочке ассасина бежать, куда глаза глядят. Бежать, пока ноги не перестанут тебя слушаться.       Заглушающий звуки завывающий ветер и непрекращающийся ливень застилают глаза, закладывают уши, делают дорогу скользкой и практически непроходимой. Движение ребёнка продолжается лишь на силе воли и уверенности, что, пробежав какое-то расстояние по лесу, всё вдруг переменится. Но ничего не менялось, сколько бы малышка ни бежала. В какой-то момент её ножки заплелись на ровном месте, а мокрая почва сделала своё дело и не позволила ей удержаться на земле. Она упала и больно ударилась о мелкие камушки, хитро скрытые матушкой-природой. Девочка снова не дала волю слезам и крепилась духом. Её мысли не обременялись тяжёлыми раздумьями, потому как в критической ситуации мозг ребёнка не мог так трезво и слаженно размышлять, как взрослый человек, несмотря на то, что она была одарённым ребёнком главы клана Огня. Поднявшись, она привела дыхание в относительное равновесие и помчалась дальше.       Так продолжалось долго. С периодичностью малышка делала остановки. Сначала она продолжала бежать, а с течением времени перешла на шаг, потому что больше не могла держаться. Однако наставление главного ассасина клана она очень отчётливо помнила, поэтому старалась всё время передвигаться, хоть и не видела в этом больше смысла. Страх и нетипичность ситуации, в которую она попала, сыграли с подчиняющимся ребёнком в злую шутку. Она не могла сказать себе «стоп» на пути в неизвестность, не могла остановиться и спросить себя, куда ей направляться дальше. Жёсткие законы ассасинства воплощались в ней должным образом.       Когда же сил совсем не оставалось, ребёнок просто упал без сознания. Светлые волосы, до этого повреждённые дождём и пылью, теперь полностью «перекрасились» в грязный оттенок; руки, ноги и одежду ждала та же участь. Даже будучи без сознания её пальчики тряслись от перенапряжения, редко, но дёргалась губа. В этот момент дождь и перестал.       Ребёнок лежал в нескольких метрах от стен прилегающего к владениям ассасинов города. Уже занималось утро. Рассеивающийся туман обнажал перед собой все объекты окружающего и маленького человечка в том числе. Такой её нашла женщина средних лет, одетая, почти как монашка. Её голова была покрыта тканью настолько, что из-под неё не торчала ни одна прядь, а остальной её образ завершало длинное широкое серое платье в пол. Увидев на земле ребёнка, женщина не пошевелила ни одним мускулом. На её лице нельзя было прочитать какую-либо эмоцию. Она просто подошла к с виду бездыханному телу, пощупала его, убедилась, что та жива, и подняла его на руки, не боясь испачкаться в грязи.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Дочь главы клана проснулась от бьющих в глазницы потоков солнечного света. Она открывала глаза, загородив лицо ладонью, чтобы было не так больно.       Следующий день оказался солнечным и дающим не только физическое тепло, но и духовное. Малышка покрутила головой в разные стороны и обнаружила себя сидящей на белоснежной низкой кровати, явно для неё великоватой. Она откинула белые простыни и встала на пол. Серая сорочка удобно болталась на её теле. Девочка сделала один полный оборот вокруг себя, а потом упрекнула себя за это: отец всегда говорил, что так делать не следует, что постоянно собой любоваться могут только глупые и недалёкие люди.       В комнату, полностью заставленную двухэтажными и одноэтажными кроватями, зашла та самая женщина, которая, наверняка, и принесла её сюда. Малышка этого не знала и пошла навстречу.       — Ну что, как ты себя чувствуешь?       Дочь главы сходу ощутила исходящую от этого человека ауру. Не улыбка приветствовала маленького человека, а серьёзный взгляд и стеклянные глаза, смотрящие на неё в упор.       — А что со мной случилось?       — Я нашла тебя возле города. Ты лежала без сознания, — поспешила ответить ей женщина, — а я подобрала тебя и принесла сюда. Ты помнишь, откуда ты?       — Да! Я… — она оборвала речь на полуслове, потому что единственное, что она запомнила на всю жизнь, было то, что обычным людям нельзя знать ни о её существовании, ни о существовании ассасинов, поэтому она тут же закрыла рот и не придумала ничего лучше, чем просто молчать.       Женщина слегка наклонила голову в бок и недоумённо ждала ответа, однако так его и не дождалась.       — Что? Что ты хотела сказать? Говори. Я не обижу тебя ни в коем случае.       Девочка не раскрывала рта и казалась теперь такой отрешённой, что совсем отличалось от того, как она вела себя пару минут назад.       — Так ты не скажешь мне?       Она помотала головой в знак отрицания.       — Что ж, хотя бы поведай мне своё имя, чтобы я могла к тебе обращаться.       Малышка помялась, но решила всё-таки озвучить имя, поскольку не знала иного выхода.       — Меня зовут Мина.       — Мина? Замечательно. Значит, Мина… — женщина присела на ближайшую кровать и пригласила девочку к себе.       Та не подала никакого знака и не предприняла никаких действий. Первая не смутилась её очевидным отказом, но виду не подала.       — Хочешь знать, где ты находишься?       В большой комнате, даже зале, стояла умиротворяющая тишина. Лишь слышались отдалённые звуки смеха играющих детей на улице да пение птиц, оклемавшихся после ненастной погоды. Мина ещё раз оглядела пространство вокруг себя и снова устремила взгляд на человека перед собой, а потом медленно кивнула.       — Мы сейчас находимся в приюте. Для таких, как ты: брошенных, оставшихся без родителей или просто потерявшихся детей и подростков. Когда я заметила тебя, то не нашла никого рядом, кто имел бы к тебе отношение, поэтому следующим же моим решением стало забрать тебя с собой. Ты выглядела очень жалко, вся в грязи и при этом такая холодная…       Пока она говорила, первые эмоции, которые малышка увидела, стали проявляться в ней. Значит, и эта женщина обладает чувствами, но первое чувство, что она показала Мине, было сострадание. Девочка ещё многого не знала, но эта ситуация была ей немного знакома, ведь родители воспитывали её с самого начала, не дожидаясь более старшего возраста для понимания серьезных вещей.       — Тебе есть, куда вернуться?       Мина вдруг запаниковала внутри себя. Она старалась держать себя в руках, но пальчики так и норовили начать дрожать. Она не знала, что нужно было отвечать в подобной ситуации. То расстояние, что она прошла за ночь, было настолько большим, что теперь малышка не могла сказать, в какую сторону ей нужно было пойти, чтобы оказаться дома. С одной стороны, ей безумно хотелось вернуться обратно, но она не знала, как, с другой — сейчас рядом нет никого знакомого, нет папы или мамы рядом, чтобы подсказать ей дорогу. А они всегда так делали, когда она сама осмеливалась уйти куда-то далеко от них. Сейчас у маленькой девочки не было поддержки и направителя. Она вышла в тупик. Ещё не до конца развитый мозг и мышление, несмотря на всю особенность, закрыли все отходные пути на замки и завели хозяйку в ловушку. Судьба привела Мину к этой женщине и, по иронии, отвела её от родного дома, по которому уже жутко скучала и переживала, что никогда не сможет вернуться. Однако потом она быстро сообразила, что родители обязательно отправятся на её поиски и непременно найдут её! Эта мысль, как гром, обрушилась на неё, что та сначала безумно улыбнулась, а потом, снова сосредоточив зрение на женщине, убрала эту радость с лица. Что ж, хотя бы теперь она поняла, что надо делать: ждать, когда отец с мамой заберут её отсюда. В том, что они это сделают, она ни разу не сомневалась.       За все её мысли женщина прождала немалое количество времени. Она сделала вывод, что ребёнку некуда податься, и отчасти была права. Спрашивать, придёт ли за ней кто-то в скором времени, тоже не представляло теперь нужды. Внезапный всплеск эмоций не был ей понятен, но сейчас она решила оставить это при ней. Женщина вздохнула, хлопнула себя по коленям ладонями и медленно встала.       — Я — главная настоятельница в приюте. Все меня зовут старшей нянечкой. Ты согласна остаться здесь?       — Да, настоятельница.       Женщина хмыкнула и слегка усмехнулась.       — Это хорошо. Можешь называть меня так.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Жизнь в приюте была грустной, мрачной и одинокой. Мина ни с кем не сдружилась. Другие дети тоже не спешили заводить с ней разговор. На этом всё кончалось. Мальчишки даже пытались шутить над ней или в какой-то мере издеваться, но девочка была не из робкого десятка, поэтому, наученная кланом и своим отцом, давала достойный отпор, отчего все стали её бояться. Настоятельница закрывала на это глаза, поскольку прекрасно понимала, что этому ребёнку не нужен никто, кроме настоящих родителей. Она не делала ей выговоры по этому поводу, потому что Мина, хоть и отвечала мальчикам, но никогда серьёзно ни им, ни кому-то ещё не вредила.       Время шло и шло. Сначала малышка была очень воодушевлённо настроена и буквально считала дни, когда родители появятся и заберут её отсюда. Потом, когда ожидание стало невыносимым, перестали считаться дни. Счёт на месяцы уже не пошёл. С каждым новым днём чувство близости с родной семьёй постепенно угасало. В разуме ребёнка стирались образы родителей, близких, соклановцев, тамошних порядков. Всё это исчезало из памяти Мины, и никто был не в силах остановить этот процесс. Окружающая девочку обстановка, однако, не располагала к чему-то новому. Мине постоянно казалось, что она здесь чужая, что её здесь не должно быть, что ещё чуть-чуть, и всё станет по-другому. Ночью она часто подрывалась с постели с выступающим потом на лбу не в силах объяснить, что с ней произошло. Кошмары её не мучили. Ей ничего не снилось. Всё плохое и всё хорошее, что было в жизни раньше, теперь окрасилось в краски пустоты и несчастья. Волосы девочки ещё больше посветлели, но эта смена выглядела скорее болезненно, чем красиво. Голубые глаза потускнели и потеряли естественный оттенок. Мир в её глазах будто стал чёрно-белым и невзрачным. Молчаливость и замкнутость первое время объяснялось тем, что она дала слово клану, что никому не расскажет о том, кто она и в каком обществе живёт, а затем просто забыла об этом, соответственно, больше уже ничего не могла сказать.       Отрешённость не просто от общества, но и от мира сказывались на ребёнке. Нянечки иногда старались её поддержать, но, казалось, всё было тщетно. После того, как Мина осознанно перестала надеяться на возвращение родителей и окончательно опустила руки, всякие события потеряли смысл. Без памяти о прошлом не стало всего её мира. Она больше не отвечала на вопросы словами. Большее, на что она была способна, это кивки и повороты ладонями в ту или иную сторону.       Но всё изменилось, когда в один день в дверях приюта появился высокий мужчина, которого все встречали с восторгом и любезностями. Его глаза почти сразу легли на Мину, но она этого не заметила. Она вздрогнула, когда этот человек тронул её за плечо, привлекая к себе внимание. Его добрые глаза и широкая улыбка покорили девочку своей искренностью и особой аурой. Эту способность дочь главы клана не утратила и подсознательно доверилась ей. Король осторожно взял Мину за руку, и краски мира снова вернулись в её жизнь.