Принцесса и ассасин

      Бывавший на морском судне ещё юным подростком Зэсли значился на очередной службе матросом. Отец с детства позаботился о том, чтобы его сын преуспел в военном или политическом деле лучше всех. Это оправдывалось и тем, что мальчик тоже был заинтересован в подобном. Убеждённость парня в том, что достигнутые должности в море или на суше ему абсолютно необходимы, укрепились в сознании принца Тронии особенно сильно после знакомства с принцессой Миной и принцессой Ниной. В тот год он очень вырос в глазах родителей, особенно порадовал отца, который был в принципе не против, чтобы сын сам выбирал себе профессию, но раз всё так разрешилось, ему оставалось только гордиться своим отпрыском. Как и было положено, Зэсли и раньше проходил службу на корабле, начиная с самых низов. Ни он, ни князь Тронии, ни люди, ни капитан судна, ответственный за первоначальную подготовку мальчика, не обращали внимания на благородное происхождение принца княжества. Каждый из них считал правильным воспитывать в нём настоящего моряка, начинавшего с абсолютного нуля. В силу своего характера Зэс думал так же и никогда не жаловался старшим на сложность процесса или собственного непонимания чего-либо, из-за чего он бы захотел заниматься на корабле более простой и не требующей больших затрат работой.       Командир корабля, на который князь отправил сына, уже был знаком парню. Именно он был первым учителем для Зэсли по части морского учения. Именно от него принц смог дослужиться до матроса, не проживая каждый день в море и путешествиях. Команда, естественно, сменилась, поскольку прошло больше двух лет. Предыдущие сослуживцы не сыскали с ним дружбы, потому что даже тогда парень отличался замкнутостью, молчаливостью, спокойствием. К тому же, не изменяя себе и сейчас, он редко улыбался, много хмурился и, самое невыносимое, что виделось ребятам из команды, была внимательность, которая передалась ему по наследству от отца. Принц Тронии замечал весьма неочевидные вещи, и это порядком действовало некоторым из команды на нервы. В то же время Зэсли был понятливым мальчиком и лишний раз не лез в дела старших, но, когда выучивался чему-то дельному и был уверен с своих словах, то не стеснялся озвучивать ошибки в работе людей, отчего многим это не нравилось. К счастью для парня, князь изрядно попотел для того, чтобы найти в королевстве лучшего по отношению к людям капитана, который ценил человека не столько за его статус, а за поступки и способности. Капитан корабля был именно таким капитаном. Поэтому в первые годы своего учения Тронский не знал откровенных унижений и побоев. Впрочем, несмотря на условности, которых придерживались почти все в команде, не распространялись на единственное правило — не трогать принца Тронии, а использовать лишь словесную критику или похвалу. И это относилось как к отрицательному значению, так и к положительному. Зэсли остро относился к физическому контакту от посторонних. Каждый раз капитану давался личный указ присматривать за мальчиком, чтобы таких случаев вовсе не происходило или было по минимуму. Также и по этой причине юноша питал тёплые чувства к капитану корабля. Парень не знал, кто отправится с ним в плавание на этот раз, и это открытие очень его обрадовало, потому что отец ни словом не обмолвился о сопровождающих его людях.       Их встреча с главным на корабле прошла в непринуждённой атмосфере. Наташа, увязавшаяся за принцем от самого поместья, не хотела отпускать его ещё какое-то время, держа того за руку и не двигаясь с места. За этой картиной наблюдал весь экипаж и капитан в том числе. Однако упрямство служанки стало ключевым моментом в понимании новых людей на корабле. Зэсли краем глаза посматривал на реакцию команды и с облегчением увидел, что больше половины из них воспринимали ситуацию в качестве шутки. Он не заметил тех, кто бросал бы на них взгляды упрёка, недоумения или ещё чего-то такого, отчего у принца могло бы сложиться не лучшее впечатление. Исключением, всё же, могли бы стать офицеры этого плавания. Их было четверо. Ни один из них не показал даже что-то похожее на улыбку, но в то же время Зэсли не счёл это за преждевременное унижение. Тем более, одного офицера он знал ещё с первого путешествия. В конце концов, Наташа поддалась на уговоры — до мнимых угроз дело не дошло. Девушка с грустью на лице провожала принца Тронии на важное задание.       Итак, Тронский проходил службу в море по поручению отца. Это было также необходимо в контексте собственных убеждений парня и непростой обстановки в морских границах Асонии. Он был матросом и уже мог нести вахту, стоять за штурвалом, проводить под руководством плотника или боцмана ремонтные работы. Конечно, во многом ему помогали. Как он верно подметил с первой встречи с командой, люди были приветливые и ещё ни разу ему не нагрубили. Что сказать, в конце концов, это было не просто судно, торговое судно, а практически военное судно, принадлежащее непосредственно королю, где он выступал спонсором провизии, жалования людей, снабжения всем необходимым. Благодаря этому процветала дисциплина. Государственные суда отличались хорошей материальной поддержкой, более-менее человечными условиями труда и отношениями между людьми; зарплата редко провисала в воздухе или задерживалась. Словом, служба на короля щедро компенсировалась и даже поощрялась. Народ этим ещё как гордился. Ко всему прочему, для морского дела открывали курсы и давали как практическое, так и теоретическое образование, чтобы выпускники служили отечеству наилучшим образом.       Утро очередного разведочного дня во владениях моря Ветра, как обычно, начиналось с построения на верхней палубе. Капитан уже стоял на шканцах. Он считал своим долгом вставать раньше всего экипажа (за исключением, конечно, вахтёра), тем самым подавая пример будущим командирам.       — Сегодня в ночное дежурство отправится матрос Зэсли, поэтому, сынок, — кивнул ему, — через несколько часов можешь отправляться ко сну, чтобы встать как раз после вечера, — огласил капитан. — Мы ещё не достигли следующего контрольного поста, но всё равно необходимо оставаться начеку. Есть возражения?       — А что, — выкрикнул кто-то из членов команды, — княжескому отпрыску по определению положено пара лишних часов на отдых?       Вслед за этим последовала пауза. Низшие по чину стали смотреть исключительно вперёд, когда взгляды капитана и старших офицеров пали на говорившего. Тот офицер, которого знал Зэсли и с которым у него были не самые удачные отношения, медленно подошёл к сказавшему это и встал напротив. Капитан не стал вмешиваться, негласно отдав руководство своему помощнику. Тронский следил за происходящим с привычной миной, но ему было любопытно, что будет дальше. Офицер держал руки за спиной и смотрел на подчинённого сверху вниз… потому что был попросту выше него.       — Повтори, что сказал! — вдруг выкрикнул ещё кто-то из строя. В его голосе была явная обида за принца.       — Верно! Верно! — осмелели остальные. — Это был приказ капитана — не лезь сюда!       — Прикрой варежку!       — Знаю я, чем всё потом обернётся! — наконец, ответил недовольный. — Сначала разрешают принцу подольше отдохнуть, потом освободят от обязанностей, а потом мы же и будем подносить ему свинью на подносе в капитанскую каюту! — даже сделал шаг вперёд, чтобы его было лучше видно, не обращая внимания на старшего по званию перед собой. — Подумайте своими пустыми башками, во что эта знатная псина нам обойдётся!       После подобных слов у помощника капитана уже отказали сдерживающие тормоза, и он, взмахнув рукой, выпустил кортик* из ножен и приставил его конец к горлу мужчины. Матрос испугался и расширил глаза от угрожающего острия.       — Я бы попросил придержать язык за зубами, — спокойно начал тот, — в уставе капитана чётко прописано, что для каждого ночного вахтёра положены дополнительные часы сна для удачного бодрствования в тёмное время суток, — слегка склонил голову. — Если что-то не устраивает, прошу на доску и к акулам на корм.       Члены экипажа не переговаривались между собой во время его монолога. Каждый на этом корабле знал, зачем он здесь, и лишние разборки не входили в их планы. И, конечно, на первом месте стояла дисциплина, за соблюдение которой капитан щедро награждал после тяжёлого дня работы. Без курьёзов в отложенной системе было трудно обойтись, но князь Тронии не просто так считался лучшим военачальником за всё время существования этого чина в Четвёртом королевстве. Он умел не только выбирать достойных людей, но и дружить с ними. И забота о собственном ребёнке здесь сыграла, пусть и не первую, но важную роль.       — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать, есть ли у принца Тронии привилегии или нет, — добавил старший офицер. — Ещё хоть раз попытаешься посягнуть на матроса Зэсли с ложными обвинениями или, что хуже, склонить команду к бунту, я лично лишу тебя твоего единственного заработка, — как бы невзначай указал ему глазами на его руки.       Зэсли посчитал правильным скрыть своё удивление — момент был не тот. Однако в душе юноша был действительно впечатлён. Этот офицер никогда раньше не жаловал его вниманием и даже намекал на его отрицание в качестве полноценного члена экипажа. И сейчас показал ему своё настоящее отношение… Кажется, ему предстояло ещё многому поучиться у людей. Так скрывать истинные эмоции он пока не умел. Хотя с Ниной в принципе получилось…       — Хорошо, господа! — расставив руки, проговорил капитан. — Надеюсь, на этом все вопросы улажены, и мы можем приступить к сегодняшним задачам. Прошу всех разойтись на завтрак.       Настроение на палубе сразу улучшилось: была дана команда набить желудки. Это было самое приятное событие на судне. Офицер мог бы просверлить в матросе дырку, но тот ушёл от его взгляда раньше этого. Исход ситуации его не устроил, но выступать дальше не было смысла. Так бы только ещё больших проблем себе заработал. Если с непредсказуемостью поступков людей как таковых ещё можно было смириться, то с понятливостью капитан ещё ни разу не прогадал, поскольку никогда не брал на борт последних отбросов общества. Какие-никакие, но обыкновенные человеческие устои и морали должны были быть понятны здесь каждому. Принц Тронии учился ценить таких людей.       Те, кто хотел как-то поддержать самого юного члена корабля (Зэсли, и вправду, был им), даже сговорились присматривать за ним, пока тот спал на нижней палубе. Но особо переживать не стоило: отвечающие за всё путешествие не позволили бы эгоистичным устойкам взять верх среди людей. То была одна из важнейших задач миссии. Потому к началу вахты Зэсли проснулся бодрым и готовым приступать к обязанностям.       Принц стоял за рулём. Приятный ветерок обдувал кожу. Холодно не было, несмотря на то, что в морских пространствах температура отличалась от суши, где господствовала жара. Шум волн и горящие в небе звёзды развлекали его и одновременно служили дополнительным путеводителем. В какой-то момент его внимание привлёк поднимающийся на шканцы капитан корабля.       — Как служба? — встав рядом и положив руки в карманы, спросил мужчина.       — Почему не спите? — вопросом на вопрос ответил парень.       — Перечишь капитану? — беззлобно поинтересовался тот.       — Простите, капитан.       — Да уж… — вздохнул, — столько лет тебя знаю, а манера речи так и не изменилась. Извинился, как на автомате. Хех, — усмехнулся. Три раза бесшумно топнул мыском. — Не боишься, что люди будут неправильно понимать? — это уже серьёзный вопрос.       — Намекаете на утренний случай?       — Отчасти.       — Вы же знаете, что мне всё равно на то, что люди думают обо мне. Я знаю, к чему стремлюсь, и сейчас это заботит меня больше всего остального.       — Но тебе ведь было не всё равно, когда мой помощник заступился за тебя? — повернул к нему голову.       Зэсли задумался, потому сразу и не ответил. Это явно задело его.       — Вы что-то не так поняли, — Тронский взял себя в руки. — Он просто не допустил бунта. Я здесь не при чём, — последние слова прозвучали немного нервно и неуверенно.       — Ты сам-то веришь в это? По моему мнению, всё было ясно, как день, — задержал на матросе взгляд, потом выдохнул и потрепал его по плечу. — Ладно, не буду отвлекать. Пойду на отбой.       — Доброй ночи, капитан.       Услышал он вслед. Встав на ступеньках, обернулся и приподнял левый уголок губ. Снова усмехнулся.       — Ага. До завтра.       Зэсли остался наедине со своими мыслями. Они оставили сегодняшние переживания на потом и вывели его на совершенно иные. Он не забыл подумать про подруг. У него не было точной информации про них от слова «совсем». Он надеялся на то, что мама сдержит своё слово и выяснит всё за него. Каждый раз, когда они останавливались в порту, он первым делом шёл на почту, чтобы послать домой весточку о том, куда они приплывут дальше. Так принц давал матери понять, куда отправлять ему послание в следующий раз. До сих пор вестей не приходило. Он хотели верить, что в скором времени всё прояснится. Молва о пропаже главных принцесс королевства сдерживалась стараниями короля и посвящённых князей, поэтому ни Тронский, ни кто-либо ещё не догадывались о случившемся.

┈───ᗊ───┈

      Если бы нашёлся кто-то умный, кто сказал бы главе морского клана о том, что жизнь в постоянных плаваниях таила в себе присущую ей романтику, особенную атмосферу или какое-то такое дерьмо, то отрезал бы тому язык прямо на месте. Люди, рассуждающие о быте на корабле с суши, были ещё теми неосведомлёнными глупцами и идиотами. Рассуждать о том, чего не испытывал на собственной шкуре, было верхом маразма. Хэйтем презирал тех, кто считал пиратов мусором и недостойными к существованию отбросами. Мало, кого волновало, что, отходя от суши на приличное расстояние, команда была вынуждена сталкиваться с роем проблем, которые несла в себе вода, обступающая со всех сторон без проблесков цивилизации на ближайшие пару дней, а может, и недель.       Как и в жизни других людей, здесь также было много неудобств. Взять хотя бы само устройство морского корабля; в частности — трюм. Он служил для хранения груза и корабельных припасов. Несмотря на все ухищрения моряков, в трюме всегда скапливалась вода. Щели между обшивкой бортов законопачивались смоленой паклей и другими материалами, но вода всегда находила место, через которое начинала поступать в трюм — будь это открытый люк палубы или пробоина. На протяжении всего плавания команда корабля была вынуждена бороться с водой в трюме, постоянно ремонтируя борта и откачивая воду. Морская вода, скапливаясь на дне трюма, начинала гнить и усиливать зловоние на корабле. Для борьбы с водой на кораблях всегда были специальные трюмные насосы с ручным приводом, с помощью которого команда круглосуточно откачивала воду. Во время самых жестких штормов эта работа становилась одной из главных направлений в борьбе за живучесть корабля. Работать в грязном, темном трюме по колено в зловонной жиже на кораблях считалось самой тяжелой работой. Поэтому к насосам чаще всего направляли в качестве наказания за различные проступки. Часто бунты на кораблях поднимала именно работники трюма, остававшиеся без какого-либо присмотра и озлобленные на корабельные порядки. Компанию таким людям в трюме составляли и безбилетные пассажиры кораблей — крысы, блохи, пауки, скорпионы. Тропические насекомые и животные, едва попав на корабль, начинали интенсивно размножаться, и обычно к концу многодневного путешествия трюмы кишели различными тварями, которые жрали груз, корпус корабля и друг друга. Забиваясь в самые узкие щели корпуса, в тюки парусины и канатные ящики, насекомые и крысы начинали планомерное и неумолимое уничтожение корабля. Крысы прежде всего добирались до корабельных запасов муки и зерна.       Однако поломка обшивки, возможные бунты и вездесущие твари не были самой главной проблемой. Ей был запах, что постоянно стоял на всём корабле. Главная особенность пиратского корабля — тяжёлый запах, нечто среднее между запахом гниющей рыбы и человеческого пота. Если на открытой палубе этот запах ещё как-то можно было переносить, то в душных, непроветриваемых трюмах и кубриках от него можно было сойти с ума.       Пожалуй, третьей по значимости проблемой на суднах становилось обеспечение всего экипажа продовольствием. Свежие фрукты в изобилии наполняли корабельные запасы в начале путешествия. Вскоре после отплытия они начинали гнить. К тому же высохшие листья увеличивали вероятность возникновения пожара — наиболее опасного происшествия из всего, что могло произойти вообще. Во время плавания моряки жили впроголодь и нередко после захвата торгового корабля бросались в продовольственные трюмы. На кораблях единственным источником свежего мяса были домашние животные. Корабельное стадо было небольшим, и мяса хватало только на стол руководящих должностей. Скоропортящиеся продукты — мясо, рыба — крепко просаливались и затем хранились в пивном рассоле, который хоть немного, но предохранял от гниения. Самыми распространёнными продуктами на корабле были: солонина, соленая рыба, сыр, бочки с пресной водой, мука и рис, дикие яблоки (которые помогали от анемии), манго, бананы, копченое мясо, вино, бренди и, конечно, ром. Также к спиртному прибавляли различные травы и получали местное обезболивающее в распоряжение врача.       Пресная вода также была дефицитом. На человека выделялось приблизительно по литру в день. При этом вода уже через несколько дней плавания протухала и кишела микробами. Чтобы хоть как-то избежать заражения, в воду добавляли спиртное, которое, к тому же, перебивало гнилостный вкус и запах. Именно поэтому на кораблях всегда был запас мёда, пива, рома — самого крепкого спиртного напитка, который пили в чистом виде или делали коктейли. Ежедневное потребление рома способствовало уничтожению микробов. Туалета на кораблях не было — были лишь пара досок, переброшенные с кормы в море с круглыми отверстиями.       Сказать по правде, глава единственного пиратского клана ассасинов в округе приучил своих подчинённых к размеренной, но не скучной жизни на островах и за это нравился многим, особенно молодым соклановцам. Так продолжалось до тех пор, пока глава клана не изъявлял желание отправиться в море или на другую часть огромной территории суши. В такие моменты ассасины морского клана могли быть очень недовольны своим главным. Хэйтем был солидарен с большинством из них. Это подтверждалось его редким появлением на территории других государств и кланов. На Собрании ассасинов он, естественно, появлялся, иначе бы его принудительно отстранили от должности. Не то, чтобы она много значила для него, но терять почитаемый статус в Сообществе было глупостью. Хэйтем знал это и не вёл себя безрассудно хотя бы в этом вопросе. Невзирая на все отношения, которые были у него с отцом, топтать его честь в грязи и позорить, даже после смерти, у него не хватало духа и хватало ума. Словом, глава мелких капель и величественных волн славился своей неоднозначностью и легкомыслием. Когда ему хотелось выбраться из родного дома, где в шаговой доступности были и еда, и вода, и жильё, и развлечения, собратья не всегда понимали его мотивов, но им приходилось мириться с его характером.       Не лишним было бы отметить, что Хэйтем прожигал жизнь, но не на полную катушку. Так, работу за насосами в грузовом трюме выполняли только те братья, которые не знали серьёзных заданий или условий. Обычно такими становились новые члены клана, провинившиеся в чём-то или слишком зазнавшиеся ассасины. Глава позволял собратьям гораздо больше, чем все главы кланов вместе взятые. Некоторым это нравилось, а некоторые считали, что таким поведением он позорил честь ассасинов как таковых. Особенно за такие слова Хэйтем приходил в ярость и заставлял ассасина заплатить за сказанное. В том числе и посредством отправления этого человека на работу в трюме. Главе было совершенно плевать на возраст обидчика.       Пиратские ассасины не признавали разделения, поэтому все мясо поровну делилось между всеми членами команды. Глава клана был того же мнения и, несмотря на его самовлюблённость и простое отношение к жизни, никогда не позволял кому-то из команды зажать или ухватить себе лишний кусок.       С различными тварями на корабле ассасины боролись с помощью верных братьев меньших — змей в ручном распоряжении. К слову, к чистоте на судне следили в строжайшем порядке, отчего проблем с загрязнителями возникало меньше обычного. За отличную и необходимую работу Хэйтем щедро вознаграждал своих ребят. Но при этом сам он не брался за чернуху. Такое случалось только в редких случаях. В клане на постоянной основе не было людей подросткового или юношеского возраста, поэтому мелкими поручениями мог заниматься каждый. Кто попадётся под руку капитану, тот и будет работать. При всём при этом настроение на корабле практически всегда держалось славное. Безусловно, было много кутежа, громких разговоров, смеха и даже криков, но ближе к ночи голоса стихали. Морские бродяги были не просто пиратами, а ассасинами. Если днём они не боялись показаться обычными разбойниками, то вечер был для них чуть ли не священным временем. Одному только главе было всё равно на время суток.       С порчей продуктов ассасины справлялись таким образом: Хэйтем приказывал брать в дорогу только самое необходимое и на небольшой срок. Он восполнял нехватку еды тем, что заставлял корабль останавливаться в портах чаще обычных судов, или они просто занимались грабежом. Пиратский дух был неотъемлемой их частью, хотя они и считали себя гораздо благороднее простых разбойников. Стычки с ними происходили не так часто, но, когда две стороны встречали друг друга, то противники наивно считали, что натыкались на «своих» ребят, только под предводительством другого капитана. Дальнейшая драка за место под солнцем ставила пиратов в тупик, однако Хэйтем не стеснялся выкрикивать их настоящее происхождение. После поражения морские разбойники передавали его слова другим, но им всё равно никто не верил. Что на суше, что в море — ассасинов в головах людей не существовало. Королевства контролировали свои морские границы, и морской клан также не воспринимался как что-то иное, нежели пираты.       Вот уже несколько дней прошло с тех пор, как глава морского клана отплыл с собратьями в дорогу, ведущую к берегам Четвёртого королевства. Их путь приближался к скорому окончанию, но прежде ассасинам пришлось обогнуть море из-за невозможности подойти к Асонии напрямую. Глава хоть и плевал на многие вещи, но вступать в открытое противостояние с королевскими стражами не спешил. Четвёртое королевство всегда считалось не только организованным, но и хорошо охраняемым государством. Так, корабль Хэйтема дошёл до границ другой страны, параллельно которой можно было добраться до Асонии, и что была более консервативной в отношении посторонних кораблей на её территории.       На дворе был поздний вечер. Глава приказал причалить к порту и остановиться на ночлег. За несколько дней в море собратья порядком подустали, да и он сам хотел немного развлечься.       — Итак, девочки! — держась за верёвки такелажа бизань-мачты, прокричал сверху Хэйтем. — Сегодня мы останемся здесь и расслабим булки. Нет лучше отдыха в порту, чем не найти себе жену! — задорно споэтировал на ходу и стал спускаться вниз. — Ваши головы должны помнить три главных правила: девушки-выпивка-ночлег, — загибал пальцы, — но! Никаких погромов! Платить за вас никто не станет!       — Глава, но это же два правила, а не три! — поправил кто-то из команды, скорее всего, молодой ассасин.       Хэйтем был как раз близко к говорившему и посмотрел в его сторону. Тем более, все сделали небольшой шаг назад, чтобы выделить парня. Глава клана подошёл к нему вплотную и склонил голову набок.       — Не два-а, не два-а-а! Три-три, трем! — затараторил попугай. — Три-… ем!       — Тише, тише, Тем-тем, — погладил питомца по спинке, а потом обратился к собрату: — Видишь? — он показал ему три своих загнутых пальца. Тот кивнул. — Три пальца — три правила, ясно?       — Капитан, брось его! — начали кричать старшие. — Потом поймёт!       Народ стал расходиться. Хэйтем хлопнул ассасина по плечу и резко оторвал от него глаза.       — На, — он передал ему в руки попугая, — сегодня будешь ответственным за Тем-тема.       — Н… но, глава…       — Цыц! — захлопнул ему челюсть снизу. Довольный собой, стал отдаляться к выходу.       — Глава, когда Вас ждать? Сегодня ночью или утром?       — Завтра ночью! — шутливо бросил он напоследок.       Собратья от души рассмеялись.       Настала пора свободного времени. Ассасины либо остались на корабле, развлекая себя тем, что уже было, либо те, кто был с главой на одной волне, отправились в город. Глава был из последних. У него были так называемые более близкие товарищи, но всё равно мужчина любил побродить в одиночестве. Он забрёл гораздо дальше подчинённых, потому что знал, что никто не станет заморачиваться и искать разные трактиры. Сплочённость не оставляла свою значимость даже в их кругах. Он зашёл в большой трактир. Внутри было всё, как он любил — девушки на стойках и под стойками, азартные игры и, конечно, широкий выбор алкоголя. Большие заведения тем и отличались от средних и низких по качеству, где (смех да и только) могли остановиться приличные люди. В эту ночь и в этом настроении адекватность людей его раздражала. Ему хотелось насладиться вечером, выпить и познакомиться с какой-нибудь барышней. Благо, в этом месте их было достаточно. Было шумно, накурено, но никакого напряжения. С правой стороны от входа находился бар, с левой — игральная зона, в центре — обычные места для посетителей. Первым делом он прошёл сквозь облака дыма и попросил у бармена выпивки, а когда получил её, сел за стойку и, попивая водку, стал посматривать на мужчин, играющих в карты по крупному. Вокруг них периодически собирались люди, чтобы последить за процессом. Хэйтем не был в курсе, что каждый вечер этого дня здесь собирались местные авторитеты и завязывали игры на деньги. Между собой — специально, с простым людом — на зависть им же или ради забавы. Привлекательная брюнетка, обнимающая плотного игрока, который сидел, видимо, во главе, бросила на главу случайный взгляд, и он ей приглянулся. Хэйтем не изменял своим принципам и пока что частично скрывал лицо под капюшоном. Он не замечал длинноволосую девушку в полупрозрачном тёмном платье, и это её не устраивало, но она продолжала мило улыбаться, удерживая внимание на брюнете. Наконец, первая кружка была допита, а партия в карты доиграна и выиграна тем самым мужчиной. Хэйтем заказал уже кружку рома и подошёл к игральному столу. Зрители расступились для него, лишённый месячной зарплаты рабочий грубо пихнул его плечом и затерялся. Высота ассасина бросилась чинам в глаза. Брюнетка стала смелее и чаще посматривала на него.       — Примете нового игрока? — спросил глава.       Мужчины переглянулись.       — Сначала сними капюшон, — сказал не главный. Толстяк с проступающей на ранних стадиях лысиной дёрнул головой, подкрепляя слова друга.       Тогда морской пират громко поставил кружку на стол и медленно убрал с неё ладонь, после чего также не спеша откинул капюшон назад. Девушка ещё больше закрыла нижнюю половину лица лёгкой накидкой, поскольку зрелое лицо мужественного мужчины в придачу с неплохим телосложением делали своё дело. Несмотря на четвёртый десяток лет, Хэйтем выглядел ещё ничего. Жизнь на острове и отсутствие сильного стресса хорошо сказывалось на его физическом самочувствии. После того, как все убедились в чистоте его намерений, глава опустился на пустое место, не забыв пододвинуть кружку к себе и сделать один маленький глоток.       Как и полагалось в этот день, игра велась нечестная. Кто-то точно знал об этом, а кто-то только догадывался. Главное, она продолжалась, и зрители не скучали. В целом, большую часть времени важные шишки делали ставку на публику, чтобы как можно больше людей узнали про них, что за их счёт можно было выиграть деньги. Не всё было так просто, как на словах, и зачинщики этим пользовались. Оттого они не появлялись в этом трактире чаще двух дней в неделю в отрыве от одного особенного дня, когда их стратегия игры разительно отличалась от остальных дней.       Правила знали все. Карты были розданы. Первые два кона Хэйтему не везло. В выигрыше оставались главные. Кружка с ромом по-прежнему стояла практически полная. Прошло достаточно минут со времени окончания второго кона. Обычно игроку давалось три попытки для отыгрыша. Наступил третий кон. Пока мешалась колода и раздавались карты, глава клана сделал пару глотков. Сдающий хотел кинуть ему последнюю в раздаче карту, но тот остановил его рукой.       — Позвольте сначала допить этот будоражащий мозги напиток! — весело проговорил он.       Сдающий убрал вытянутую с картой руку и терпеливо дождался, когда Хэйтем залпом опустошит остатки рома. Он поставил кружку на стол с тем же грохотом и с улыбкой на устах вытер их.       — У-ух! — засмеялся. — Пожалуй, начнём?       Партия наконец стартовала. Очевидно, главные были опытными игроками, поэтому не показывали лишних эмоций, что нельзя было сказать про их подручных, которые создавали видимость ложных гостей. Дела у брюнета шли так себе. Второй авторитет прочёл в нём что-то своё и отложил свою стопку, давая шанс отыграться.       — Я выхожу, — бросил он.       Деньги, однако, никто не тронул. Внутри Хэйтем довольно усмехнулся.       «Хм-м, пожалеть меня решил? Или подумал, что этот кон я по-любому не возьму?»       — Вскрываемся, — озвучил сдающий.       Все открыли свои карты, и так выходило, что мужчина обыгрывал всех. Остался только пират.       — Кх, кха-кха, — поперхнулся он и кашлянул несколько раз. — Извините, — выставил указательный палец, беря кружку в руки, — я только запью, в горло что-то попало.       Зрители стали перешёптываться между собой. Как это было возможно? Его стакан был пуст. Они видели собственными глазами, как он высушил его до дна. Но это был не розыгрыш. Глава действительно проглотил уже настоящий остаток выпивки и окончательно прокашлялся.       — А вы знаете, — вдруг у него проснулось желание поболтать, — что сочетание водки и рома… это… — откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу, расставляя руки в стороны, — это просто бомба!       — Закончи игру, или полетишь отсюда, — металлическим голосом произнёс второй авторитет, который уже пожалел, что вышел из боя.       Ассасин убрал улыбку с лица, выступил вперёд и заглянул ему в глаза. Девушка не поняла, что происходит, и нечаянно открылась, неумышленно опуская руку вниз. Прошло несколько секунд молчания, а потом он так же неожиданно рассмеялся.       — Аха-ха-ха, я пошутил! Пошутил я, — поставил кружку. — Господа, давайте закончим это соревнование и порадуемся этому вечеру!       Он перевернул карты лицом вверх, но всё ещё прикрывал их ладонью. Потом медленно отодвинул её к себе, показывая всем результат. Толстяк аж подпрыгнул на месте, а его друг вытаращил глаза. Остальные молча разинули рты. Хэйтем побеждал с отрывом всего в одно очко. Зрители хотели начать аплодировать, но их быстро угомонили те, кто знал об афере.       — Хорошо-о-о, — загребая деньги себе, протянул глава, — это очень приятный вечер! — не переставал улыбаться.       В следующую секунду подручные толстяка отпихнули народ назад, а рядом сидящий чуть не лишился руки только потому, что Хэйтем не успел, как следует, перерубить её, так как мгновенно толкнул кружку прямо в лицо главного зачинщика. Она прилетела ему в голову и оставила без сознания. Брюнетка вскричала от неожиданности и поспешила убраться в другую часть трактира. Начались разборки. Сидящие поодаль посетители увидели драку и незамедлительно приняли в ней участие. По головам пошёл почти весь трактир. Танцовщицы и другие барышни рассредоточились, кто куда. Крыса справа чудом сохранила себе руку, но пират лихо вывернул её до хруста костей. Второй и ещё одна пешка кинулись на морского лихача, но тот успел не только увернуться от них, но и надеть капюшон обратно, запрыгнув на стол. Второй чин был ближе к нему, а другому мешали пройти дерущиеся. Паснувший бросился за Хэйем, нагнал его зажатым в клубке людей и занёс кулак. Глава увернулся от удара и нанёс свой, в живот, после чего пригнулся и, сложившись пополам, проскользнул под людей. В этот же момент в лицо преследователя прилетел ещё один удар. Брюнет уже хотел смыться отсюда, но оставшаяся на столе банкнота задержала его. Он осмотрелся по сторонам и нашёл искавшего его чина. Тот явно потерял его в массе избитых тел, но через пару секунд сам куда-то исчез. Глава моря сделал пару шагов назад, чтобы не оставаться на том же месте. Лихо уходил то в вправо, то влево, пока ему не пришлось убрать с дороги откинутого крестьянина ту самую брюнетку. Он прочно вцепился в её голову и потянул на себя. Так получилось, что она закрутилась от его манёвров прямо к нему в объятия.       — Ой, — её голос звучал зрело, хотя выглядела она молодо. — Спасибо.       — Всегда к услугам таких прекрасных девушек.       — Берегись!       Спутница толстяка отпрыгнула в сторону, а Хэйтем был вытащен в другую сторону.       — А-а, нашёл-таки меня.       — Поверь, мои глаза могут отыскать любого, даже невидимку.       — Да ну? — скептически отозвался ассасин.       Не успел аферист дать ему сдачи, как Хэй опередил его в скорости рук, и они вместе с выпрыгнувшей из его балахона змеёй выдрали оба его глаза, после чего скользкий питомец шустро вернулся в «убежище». Два безжизненных шарика укатились куда-то под столы, но в дальнейшем были либо раздавлены, либо перекачены по всему трактиру. Мужчина заорал от боли и с содроганием подносил руки к пустующим безднам, откуда обильно сочилась кровь.       — А теперь не поймаешь! — не теряя энтузиазма, весело подколол ассасин.       Он взглянул на реакцию девушки. Осторожно подобрался к игральному столу, забрал свою награду, расплатился за всё с барменом и поспешил сделать отсюда ноги. Ещё не хватало, чтобы его привлекли к финансовой расплате за погром. Уже за дверью заведения его остановила нежная ручка брюнетки.       — Почему же такой мужчина уходит без женщины? — проворковала она и прижалась к его руке.       — А твой миленький носик не накажут за твоё отсутствие? — намекая на главного, спросил глава.       — Позволь мне разуверить тебя.       Она была местной, знала все постоялые дворы в округе и привела их в спокойное место, докуда до них не могли бы добраться её знакомые. Хэйтем был хорош в постельных делах, что, собственно, было для профессионала его уровня просто необходимо. Но больше этого он любил спонтанность, непредсказуемость и чтобы это произошло не ради задания. Поразвлечься с красивой крестьяночкой порой было куда забавнее, чем для работы с дворянкой. Его пылкий жар и ненавязчивая напористость сводила женщин с ума. Его ласки и непродолжительные, но и не быстрые ухаживания только дополняли его умения. Он знал, что хотели женщины, и, если она давала ему свободу, то дело всегда выполнялось на сто процентов. Казалось, сегодняшний случай был одним из многих, но её якобы не замечаемые им взгляды отличались от простого интереса. Мужские руки приступили к снятию одежды с девушки. Та, кто не знала ни его имени, ни его личности, выгнула шею и приподняла подбородок вверх, зарываясь пальцами в его волосах. На затылке она нащупала его миниатюрный хвостик, и ей стало щекотно. Барышня издала краткий смешок, и Хэйтем оторвался от её груди и ключиц, настроившись на уровень её лица.       — Что тебя рассмешило?       Она всё время старалась прикрыться хотя бы ладонью, что не очень вязалось с тем, что она готова была отдаться ему спустя непродолжительное время. Однако её глаза блестели; было видно, что ей хорошо.       — Ничего. Просто мне казалось, что такой мужчина, как ты, не бывает нежен и терпелив с женщинами.       — Такой мужчина, как я? — удивлённо переспросил он. — А каким я, по-твоему, должен быть?       Теперь глава прочитал в её взгляде искру хитрости и решил потянуть их «вступление» подольше.       — Ты сильный, — издалека начала она, беря начало пальчиком от его запястья и поднимаясь к плечу, — смелый, неуловимый, — посмотрела в глаза, — какая девушка не влюбится в тебя? — она обратила внимание на татуировку в виде черепа на шее.       Метка пиратов. Внезапно её жилки напряглись, она будто протрезвела, хотя выпила на вечере только пару бокалов. Хэйтем почувствовал сменившуюся атмосферу, но ему было интересно, что она предпримет дальше. Та же решила идти напрямую. При этом желание всё ещё не уходило ни от одного из них.       — Обычно я не такая, — лукаво сказала она, трогая его татуировку.       — Ага. А я не сплю с каждой встречной.       Ей подумалось, что в этих словах она услышала толику правды, и не упустила этот момент:       — Твоё сердце уже принадлежит кому-то?       Образ главы Иви, как по щелчку пальцев, появился перед глазами морского главы и тут же исчез, оставив после себя отпечаток. Настрой сразу отпал. Он стал реже моргать и о чём-то задумался. Барышня же посчитала свой вопрос глупым и уже хотела продолжить, на чём они остановились, поэтому перевернула его на спину и взяла ситуацию в свои руки. Вот только Хэйтем был против. Он вернулся в реальность и грубо оттолкнул девушку, садясь. Она недоумённо уставилась на него — вся растрёпанная, без косметики на лице, голая по пояс.       — Эй! — пихнула его в плечо.       — Пошла вон, — тихо проговорил ассасин.       — Что случилось? — сделала попытку достучаться до него.       — Я сказал: пошла отсюда! — она не понимала с первого раза, поэтому пришлось сказать жёстче.       Он встал, стянул со столика бутылку вина и обернулся на незнакомку.       — Ты ещё здесь?       Она до сих пор не верила в происходящее, придерживая, однако, накидку у плеча. Тогда Хэйтем стукнул горлышком о край столика, отчего оно разнеслось вдребезги, и жидкость полилась наружу. Девушка вскрикнула от неожиданности и поспешно встала.       — Пошёл ты! — так она попрощалась с ним. — Козлина! — нет, ну что за женщины! Ты ей сделал услугу, а она в ответ ещё и огрызаться! Куда катится мир?       Как только её стройные ножки покинули номер, ассасин хлестанул из бутылки, пятная рубашку в вине. Вытер губы и проследил, чтобы случайная гостья скрылась из виду. После этого он накинул балахон обратно, проверив своего маленького друга, выпрыгнул из окна (это был второй этаж) и уселся в тёмном углу постоялого двора. Скоро за ним должны были прийти. Он разразился истеричным смехом и продолжил пить. Глава Иви. Они скоро встретятся.       Знакомые его неудачной подружки на эту ночь появились, как и ожидалось, не так быстро, но Хэйтем всё равно посмотрел занимательную картину, как мужики искали его тушу по всему постоялому двору и будили каждого для проверки, пока нужный им человек спокойно сидел с пустой бутылкой в руках и довольно ухмылялся. Он дождался, когда они покинут заведение, и только потом спокойно встал и побрёл по улицам города. Портовые города всегда были красивы даже ночью. Жизнь кипела до утра. Где-то даже ещё были слышны шумные разговоры ни о чём. Возвращаться на корабль как-то не было настроения, да и он обещал собратьям, что вернётся минимум под утро! А глава морского клана держит своё слово, во что бы то ни стало!       Хэйтем проснулся с первыми лучами солнца. Его ночлег был скромен. На крыше какого-то здания. Стоп. Это же рядом с трактиром, где он вчера выиграл в карты.       «Бр-р-р, надо же было в пьяном угаре сюда припереться».       В руках больше ничего не лежало.       «Ну, и так сойдёт».       Хотя опохмелиться очень хотелось. Как бы крепок он ни был, а года всё-таки брали своё, и было бы неплохо где-нибудь подкрепиться с утра.       — Ну, что? Под землю он, что ли, провалился? — услышал глава снизу.       Аккуратно опустил голову вниз, стараясь не шуметь. Вчерашний толстяк — раз, второй без глаз — два, прелестное отвергнутое создание — три, ещё несколько здоровых бугаев — четыре, пять, шесть… семь? Считать больше смысла не было. Теперь действительно пора было делать ноги и поскорее.       — Говорю тебе, милый, — Хэйтем задержался, услышав, как она канючит. — Он говорил, что умеет по крышам лазать!       — Вот сучка… — не удержался и прошептал.       Как раз в этот момент он неудачно ступил по крыше, и та предательски заскрипела. Практически все услышали посторонний звук и подняли головы вверх.       «Блять, засекли-таки», — подумал глава клана и сорвался с места.       — Вон он! — указывая наверх, проорала барышня.       — Держите, держите его! — закричал толстяк.       Ещё бы чуть-чуть суеты, и брюнет покатился бы вниз, лишь ноги свесив. К счастью, он быстро пришёл в равновесие и кинулся по крышам в сторону порта. Парни, небось, уже его заждались.       То, как он преодолевал одно здание за другим, можно было счесть за произведение искусства. Преследователи были заняты тем, чтобы не упустить парня из виду, поэтому не могли концентрировать внимание на таких деталях, но обычные прохожие по праву оценили технику ассасина. Когда же дело дошло до последней постройки, за которой уже были продолговатые доски причалов, ассасин на миг остановился.       «Так, двое отстали. Это... лучше, чем все разом».       То, как он мастерски спрыгнул с высоты и сделал кувырок на земле, чтобы не переломать себе шею, они всё-таки увидели. Однако не это волновало их больше всего. Девушка бежала быстрее всех по понятным причинам. Она не смогла не поразиться его способностям. Но злость всё равно была превыше. Теперь Хэй был вместе со своими противниками внизу. Они померились в скорости. Благо, соклановцы частично сидели на такелажах и могли просматривать местность далеко вперёд. Они заметили стремительно приближающегося главу и сразу поняли, что здесь что-то не так. Он уже подбегал к кораблю; бугаи настигали его. Один из них почти схватил его ладонью, но выпущенные стрелы ассасинов не дали ему этого сделать. Орудия вонзались прямо перед их носами, заставляя замедлиться. Хэйтем уже был на доске, ведущей на борт корабля, а его спину прикрывали собратья. По большому счёту, им было всё равно, кто это такие. Они охотились на главу клана, а это значило, что нужно было спасать его тушку. Пешки мужчины сдуру бросились на ассасинов, но были тут же разгромлены.       — Все на борту? — под шумок спросил глава у помощника.       — Так точно, капитан. Ждали только Вас.       — Отлично.       Он вышел к правому борту и облокотился о выступ. Пересадочная доска уже была снята. Корабль отплывал. На берегу бесновались предоставленные самим себе недоавторитеты города, одураченные обычными проходимцами. Хэйтем с милой улыбкой помахал им рукой.       — Было приятно остановиться в вашем городке! — продолжил махать.       — Я до тебя доберусь! — напрягался главный.       Глава кивал на автомате, а потом, посмотрев в последний раз на девушку и увидев в её глазах жажду мести и безграничную ненависть, дал небольшой совет:       — А Вы присматривайте за своей ненаглядной! Она на одиноких мужчин кидается и в постель тащит!       Было забавно наблюдать, как толстяк в шоке посмотрел на свою спутницу, а затем начал раздавать той тумаки, беснуясь от негодования. Команда на судне лицезрела интересную сцену вместе с капитаном. Ассасины моря продолжали своё путешествие. ________________________________________________ *Кортик — холодное колющее оружие, прямой тонкий кинжал с гранёным обоюдоострым клинком.